"Сердце феникса" Елены Беловой: "дополнительные" главы

[Эстравен]

  Давно не выкладывался на ЗФ.

   Прекрасные эрэа и благородные эры, разрешите представить мои работы по романам Елены Беловой (она же эрэа Bellena) "Сердце феникса". Данный автор пишет как юмористическую, так и серьёзную фэнтези,  но моя Муза откликается исключительно на драму.  Как обычно - ситуация, обрисованная в романе парой-тройкой фраз, становится основой для рассказа.

   СПОЙЛЕРЫ

Сам цикл "СФ" делится на две дилогии. Во второй (получившейся благодаря издательству. "Армада", разделившему книгу на две части) исправляются ошибки, совершённые героями первых книг. Исправляются, предотвращаются - поэтому и книги названы "Сердце феникса. Новая реальность" и "Сердце феникса. Всё исправить". Я писал и по "новой", и по "той" реальности.

Выкладывать?    

   

[Tany]

Почему бы нет? 

[Эйлин]

Конечно выкладывать! Очень интересно  будет   почитать! Ждем!

[Красный Волк]

Присоединяюсь!

[Эстравен]

  Ладно. Первый рассказ из маленького цикла по "новой" реальности. История родителей главной героини, или о пагубности некоторых традиций.

Выбор Лиз

Каждый выбирает для себя.
Выбираем тоже – как умеем.
Ни к кому претензий не имеем.
Каждый выбирает для себя!

Ю.Левитанский

Дежурная улыбка, профессионально доброжелательный тон, и сами слова – тоже стандартные, произносимые в который раз.
- Поздравляю. У вас будет ребёнок.
А вот поведение будущей молодой мамаши поставило врача в тупик. Проработав без малого тридцать лет акушером-гинекологом, заработав высшую категорию, Лариса Борисовна видела немало. И светящиеся от радости лица, и растерянные, и откровенно недоверчивые взгляды (особенно когда женщина долго не могла забеременеть или случайно «залетела»). Были и набухшие слезами глаза, и даже истерики, когда вчерашняя школьница с ужасом осознавала последствия весёлой вечеринки, представляя родительский гнев.  Счастливые, растерянные, испуганные, мечтательные – сколько таких девушек и женщин было на её веку! Но с подобным Лариса Борисовна столкнулась едва ли не впервые.
Будущая мать – невысокая хрупкая блондинка с голубыми глазами – словно не услышала слов врача. Она всё так же спокойно сидела, отделённая от врача лишь массивным столом, помнившим  Ларису Борисовну Ларочкой, счастливой выпускницей мединститута. Только глаза словно заледенели. Наконец пациентка заговорила, и голос её был ровным, а тон – деловитым.
- Вы уверены?
- Безусловно. Вы беременны. Срок – пять-шесть недель. - Обычно на этом месте пожилая врачиха одаривала пациентку профессионально заботливой улыбкой или заговорщически подмигивала (смотря по обстоятельствам), иногда подбадривала или полушутливо замечала, мол, в ваши годы самое время. Но привычные фразы вылетели из головы, и вместо этого вырвалось совсем другое:
- Может, Вы желаете избавиться от ребёнка?
Ох… Не стоило говорить такое, ой не стоило! Лариса Борисовна прикусила язык, но слишком поздно. Лёд полыхнул голубым пламенем, а от девушки дохнуло такой яростью, таким… что сердце перехватило и захотелось куда-нибудь сбежать. Всё равно куда. Лишь бы побыстрей и подальше от этой… этой фурии в человеческом обличье. А ведь с виду такая интеллигентная особа. Даже беззащитная. Почему же, стоило ей чуть повернуть голову, взглянув прямо в глаза собеседнице – и Ларисе Борисовне захотелось трусливо нырнуть под стол? И зачем только Лариса Борисовна согласилась принять пациентку со стороны? Всех денег всё равно не заработаешь.
Впрочем, неистовое пламя в голубых глазах погасло очень быстро. Всего две-три секунды – и взгляд вновь стал прежним, невозмутимым.
- Нет, - в голосе девушки, назвавшейся Елизаветой, слышались металлические нотки. – Нет, – повторила она, небрежно кинула на стол несколько крупных купюр – плату за обследование – и уверенной упругой походкой покинула кабинет врача.
А Лариса Борисовна ещё минут пять сидела, тупо рассматривая аккуратно закрытую дверь. Потом вытащила из ящика стола успокоительное, накапала привычную дозу. Руки дрожали, и она добавила ещё половину. Так, на всякий случай. Выпила залпом и засобиралась домой, отменив весь дальнейший приём. После такого непременно надо отлежаться, она уже не молоденькая, приятель-кардиолог пару раз предупреждал о возможности инфаркта.
Наутро Лариса Борисовна не вышла к завтраку. Этому никто из домочадцев особо не удивился. Последнее время Ларису Борисовну мучила бессонница, и она принимала снотворное. Все и так торопились – кто на работу, кто в школу. Когда младшая дочь заскочила в обед домой, тело уже успело остыть… Сердце, что вы хотите…

Если б эта старая дура знала, чего стоило удержаться и не придушить её сразу! Ножи сами рвались из ладоней, и пришлось сжать кулаки так, что побелели костяшки. Сказать, что Лиз была в ярости – значит сильно преуменьшить. Молодую женщину охватило ледяное бешенство, оно плескалось и кипело в крови, делало мысли ясными и прозрачными, как горный хрусталь. Как эта человеческая дрянь смела ей предложить подобное? Ей?! Фениксу?! Впрочем, поняла ли старуха, какое оскорбление нанесла? Скорей всего нет. Зато испугалась. Хорошо так перепугалась, до полусмерти. «Это очень знающий врач. Специалист высшего класса», – всплыли в памяти слова знакомой, устроившей это обследование. Да уж… Специалист… Профессиональная детоубийца! Преисподняя! Человеческие женщины, должно быть, помешанные, если убивают своих детей. Феникс не могла этого понять, не то что принять.
Прохожие, спешившие по своим делам, невольно шарахались от невысокой блондинки с решительно сжатыми губами и холодным взглядом. Казалось, на городские улицы вышла пантера… или ядовитая змея.
Постепенно злость уходила, зато оживился притихший было феникс. Кажется, птичка была довольна. Ещё бы! У хозяйки скоро будет птенец!
Дочка. У неё будет малышка. Странно, немножко тревожно и невыразимо приятно. Бабушка будет так рада, ведь у Пламени появится новый лепесток.
Бабушка… При воспоминании о Хранительнице счастливая улыбка сразу увяла. Она не одобрит. Ведь Лиз должна была родить от воина. От воина! А вместо этого…
Ну почему её избранником стал человек Огня?

Весёлый кареглазый парень понравился Лиз практически сразу. И его игра на аккордеоне, и задорная улыбка, с которой он пригласил девушку танцевать. Одна встреча, другая…Ах, Питер, Питер… Белые ночи, неспешные прогулки, его байки о военной службе, их посещения музеев. Данька только улыбался, глядя, как Лиз зачарованно рассматривает коллекцию оружия в гатчинском замке. Он терпеливо выслушивал её рассказ об отличии даги от стилета или о том, что испанские оружейники первыми додумались клеймить свои изделия. А потом они вновь бродили по паркам, сидели в кафе. Дан познакомил её со своими друзьями, и Лиз стала желанной гостьей на их вечеринках. «Какой у тебя голос, Лизавета», – восхищались её пением парни. А девчонки ревновали и завидовали…
И как быстро всё это кончилось…
Дан – она любила звать его именно так – расспрашивал о жизни. О родителях, о семье. Лиз рано лишилась матери и совсем не знала отца. Когда она была маленькой, Анна дрожала над своей последней внучкой, потакая её многочисленным капризам. Хотя бабушка бывала и строгой, и жёсткой – но Лиз не обижалась. Она часами слушала рассказы о давних временах, поучения о том, какой должна быть настоящая феникс, и с детства мечтала стать такой же прекрасной и безупречной, как героини бабушкиных сказаний. Для Лиз это стало целью и смыслом всей жизни.
И вот однажды вечером, когда Дан уже задремал, девушка с улыбкой вспоминала детство и бабушкины наставления. Она как раз пришла к выводу, что нашла своего Избранника, и собиралась порадовать этой вестью Хранительницу. И вот тут что-то шевельнулось в памяти. Её отец, которого Лиз никогда не знала, был певцом. Артистом. Человеком Огня.Но… и Дан – артист! Пламя, что же она натворила?!
Тогда Даниилу с трудом удалось успокоить рыдавшую возлюбленную, всё повторявшую: «Нам не быть вместе… Пламя не простит…» Правда, насчёт пламени она объяснять отказалась. А у Лиз появилась новая цель – превратить Дана в воина.
Сколько способов она испробовала, сколько времени потратила! Всё бесполезно – Дан лишь пожимал плечами и возвращался к своей музыке. И к съёмкам. Надо же! Этот режиссёр разглядел в Дане талант! Да ещё и её зазывал сниматься! Преисподняя… Конечно, она отказалась. Это ведь вопиющее нарушение традиций. А Дан согласился не раздумывая. И если б он был беспомощным слабаком! Нет, Данька умел – и любил – драться.
Как он разметал тех бестолочей! Тогда Лиз была на седьмом небе от счастья. Впервые в жизни она чувствовала себя слабой и хрупкой девушкой, надёжно защищённой не своими боевыми умениями, а надёжным мужским плечом. Она смеялась сквозь слёзы, вытирая носовым платочком кровь из разбитых губ, целовала синяк под глазом – чтобы не болел и поскорее прошёл. А потом они обнимались прямо на улице, да так в обнимку и дошли до Данькиной квартиры.
Лиз пыталась уговорить Дана поступить в охрану какого-нибудь крутого или вернуться на военную службу. Она даже флиртовала с каким-то сержантом-десантником на глазах у  Дана, но тот лишь посмеялся. И над попыткой вызвать ревность, и над её желанием показать свою независимость. Тогда они оба понимали, что не могут друг без друга.

А что теперь? Нужно ли Дану знать о ребёнке?

Лиз поколебалась и решила: нужно. Может, хоть ради малышки он возьмётся за ум. Конечно, она понимала, что обманывает саму себя, что Дан не бросит ни танцы, ни съёмки, но… но так хотелось поверить! Хоть на миг!

Дана не было в городе, он обещал вернуться через пару дней, и Лиз просто бродила по улицам. Ноги сами привели её в магазин детских вещей и игрушек. Какая замечательная кроватка! В такой дочке будет очень уютно. А вот эта коляска пригодится, когда они с Даном будут гулять с малышкой…







                                                         

[Эстравен]

Дан вернулся днём раньше, и она не успела толком подготовиться. Стояла и смотрела на него. А в голове сами собой шевелились подленькие мыслишки о том, что мужчина не захочет нежданного ребёнка. Тем более – дочку, им только сыновей подавай… Он заметил её беспокойство, улыбнулся:
- Что случилось?
- Дан… Я… – заготовленные слова куда-то испарились, и Лиз почувствовала себя беспомощной глупой мямлей. И обозлилась на себя, на Даньку, на эту дурацкую ситуацию. Злость помогла собраться с мыслями, и молодая женщина выпалила: – Я беременна!
- Что?
Карие глаза возлюбленного распахнулись радостно-недоверчиво, словно он не вполне доверял своему слуху.
- Я беременна, – повторила Лиз. – У нас будет ребёнок.
И оказалась на руках Дана. А он кружил по комнате, смеялся и свистел от восторга. Лиз ахала, смеялась, что-то кричала… Что – она не помнила. Долой сдержанность, долой самоконтроль! Все эти россказни о мужчинах оказались сплошной ложью. Её Избранник не таков! Феникс был счастлив.
А потом был праздничный ужин при свечах, когда только они двое – и больше никого, лишь магнитофон наигрывает что-то романтическое. Дан вовсю ухаживал за нею, подкладывая самые вкусные кусочки (кстати, он очень неплохо готовил, во всяком случае, лучше Лиз). Извиняющийся взгляд, когда Дан достаёт бутылку: «Это, конечно, не Дом Периньон, но вполне приличное божоле. Давай за нашего малыша!»  «За малышку, –   поправляет она. – В нашей семье рождаются только девочки.» Но Даньке это даже нравится: «Она будет самой красивой девочкой!» «А на кого она будет похожа? На тебя или на меня?» Данька лукаво прищуривается: «А вдруг это будет кареглазая блондинка или голубоглазая шатенка? А то наша с тобой внешность – самая обычная.» «У тебя, может, и обычная, – обижается Лиз, – а много ты видел натуральных блондинок?»
Это был последний счастливый вечер в их совместной жизни. И последняя ночь.
А потом кто-то растолковал Даньке (а может, он где-то прочёл), что беременным женщинам секс противопоказан. Лиз обиделась и пыталась доказать, что это ей ничуть не повредит, она сильная и здоровая женщина, но Дан был непреклонен. А тут ещё эта тошнота… и печальный взор Хранительницы, когда она узнала о будущей правнучке. Нет, Анна обрадовалась, даже очень, но… ангел побери эти традиции!
Она – неправильный феникс? Она?!

Нет, Лиз не могла позволить своей жизни покатиться под откос из-за какого-то человеческого красавчика. Тем более сейчас, когда Приближённая доживала последние годы… а может, и месяцы. Лиз давно мечтала стать главой клана, не признаваясь в этом никому. Даже бабушке. Всё это время она держалась вдали от клана, слишком поглощённая своей любовью, чтобы интересоваться чем-нибудь ещё. И о том, кто является её Избранником, знали лишь Хранительница да названая сестра. Стефания.
Стефания… она умна, надёжна, умеет держать язык за зубами, так что тайна Лиз будет сохранена. Говорят, старая Приближённая благоволит Стефании… ничего! Власть всё равно достанется Лиз.
Какой же дурой она была, думая, что завораживающий голос даёт власть над душами и сердцами! Да, власть – но мимолётную, а Лиз было нужно другое. Чем дальше она взрослела, тем больше хотела, чтоб её уважали и боялись. Чтобы все склонились пред её силой, признав внучку Хранительницы единственно достойной звания Приближённой.
И ещё одно влекло Лиз – власть над жизнью и смертью любого: человека ли, демона ли. Все одинаково трепещут пред фениксами – хоть обычный смертный, хоть маг, хоть сам Страж! Конечно, на Стражей она охотиться не будет, Соглашение есть Соглашение,.. а всё-таки жаль – у них такая мощная (и вкусная – добавлял феникс) магия. И только последняя дура будет размениваться на песни и прочее… творчество, когда животный страх перед безжалостным убийцей так притягателен!
 
Они всё чаще ссорились с Даном, а тот объяснял её вспышки раздражения и злости беременностью и старался развеселить и успокоить. Они почти перестали появляться в обществе – Лиз раздражала богема с её нравами. Богема, отнявшая у неё Избранника.
В конце концов один приятель Дана, Влад, подвыпив, стал приставать к Лиз с просьбой спеть. Дело было в ресторане, и все посетители вкупе с обслуживающим персоналом имели возможность слышать его пьяные восхваления в адрес бесподобной Лиз. Недолго думая, «бесподобная» врезала Владу в челюсть. И, конечно, сломала. А Дан… Дан смотрел на неё словно впервые увидел. Они извинились и быстро покинули злополучный ресторан. Дома Дан попросил объяснить, что всё это значит.
Тогда-то всё, что копилось на душе, вылилось в крике, бессвязной ругани. Успокоившись после рюмки коньяка, Лиз вернула себе привычную сдержанность и холодно, чеканя каждое слово, объяснила Дану всё. И кто такие фениксы, и как они выбирают Избранников, и о том, что она допустила ошибку, связавшись с ним. Летит в стену любимый торт Лиз, пеплом рассыпается список самых красивых женских имён…
Дан тогда не сдержался, грохнул дверью. Явился лишь наутро, сильно подшофе. А кто бы удержался на его месте, узнав, что является всего лишь «досадной ошибкой»?
Потом они пытались наладить прежнюю жизнь, но как  не склеивай осколки, цветы в вазу уже не поставишь. Тех слов уже не вернуть, и они стояли между былыми влюблёнными. И Дан, и Лиз – они оба чувствовали, что к прошлому возврата нет, всё кончено… и пытались вернуть хоть что-то.
Однажды, когда Дан уехал по делам в Москву, Лиз собрала вещи и покинула его квартиру. Навсегда.

Роды были трудными. Вообще-то фениксы обладали выносливостью, значительно превосходящей человеческих женщин, и дети рождались легко. Но не в этот раз. Ребёнок словно мстил матери – то ли за то, что связалась с человеком  Огня, то ли за то, что бросила его. А рядом были только бабушка и Стефания. Хранительница и названая сестра. Тишину разрезает только тяжёлое дыхание роженицы. И вот… Крик, больше напоминающий кошачий писк. Это красненькое, сморщенное, почти лысое существо – её дочка? Анна умилённо воркует над крошкой, Стефания улыбается: «Вот бы и у меня была такая хорошенькая!», а Лиз обессилено лежит на кровати.
Посвящение Родовому Пламени. Здравствуй, Лина, дочь Феникса. Добро пожаловать в этот мир!
А потом младенческая голубизна пропадает из дочкиных глаз, и на Лиз смотрит Дан. Пусть глазами дочери, но… тот же цвет, тот же разрез глаз, тот же разлёт бровей! Даже родинка – и та точь-в-точь его!
Дан… Дан. Дан! И бессонные ночи, когда Лиз мечется по спальне, потому что стоит закрыть глаза – и он приходит в её сон. Её Дан. Любимый. Избранник. Трудно вырвать из сердца любовь. Но Лиз сильная. У неё получится.
Недаром же Лиз стала главой клана!
Только вот Стефания, поздравляя новую Приближённую в узком кругу, как бы невзначай наклонилась и шепнула:
- Он тебя ищет.
- Вот как? – одними губами спросила Лиз.
- И Петербург перерыл, и Москву.
- Ты с ним видишься?
- Иногда.
- Назначь встречу. Он знает, где.
А про себя добавила: «там, где мы познакомились».
Кажется, пришла пора всё расставить по своим местам.

Уютный ресторанный полумрак. Столик в углу, и ближайшие столики пусты – никто не подслушает разговор.
Две чашки «капучино», тарелочка с пирожными, и двое молча смотрят друг на друга. Она – в шикарном платье, с золотым ожерельем, уверенная в себе. В светлых глазах – холод и брезгливое любопытство при виде него – осунувшегося, чуть приметно постаревшего. Да. Вот так, она повзрослела, а он – постарел. Чувство вины ворохнулось было, но тут же было жестоко подавлено воспоминаниями о почестях, достававшихся Приближённой. Вот она, власть! Её цель достигнута. А этот… это всего лишь досадное увлечение. Ошибка молодости.
Первым этого молчания не выдержал Дан:
- Ты изменилась.
- Ты тоже.
- Я не о внешности, хотя в этом платье ты ослепительна. О другом. Ты… холодная. Чужая. Не моя.
- Дан… Я – тёмная ведьма. Убийца. И ты это знал.
Не показывай виду, как тебя задело это замечание. Чужая, значит? Не твоя? Ну и ты – не мой!
- Как… – он запнулся на миг, – как зовут нашу дочку?
Дочку? Дочку тебе захотелось? Ну нет! Я прекрасно выросла без отца, Лина тоже без тебя обойдётся.
- Она родилась мёртвой. Прости.
Лиз опускает голову. Прости, Дан. Но это моя дочь. Моя и больше ничья! И, не удержавшись, презрительно добавляет:
 - Ваши врачи – такие неумёхи!
- Да… наверно… Прости, Лиза, я… Мне жаль, что… Поверь, если б я знал раньше…
- Дан, ты похож на барана, – фыркает женщина. Слова Дана и собственная ложь раздражают её, и последние остатки каких-либо нежных чувств к молодому артисту улетучиваются. Неужели когда-то она могла любить этого человека? Даже согласилась подать заявление в загс, когда они узнали о ребёнке. Хорошо, что вовремя ушла.
Лиз стремительно встаёт:
- Прощай, Даниил. И не ищи больше меня. Елизаветы Орешниковой нет и никогда не было. Запомни это и  уясни – дольше проживёшь.
И она уходит, провожаемая восхищёнными взглядами мужчин и завистливо-враждебными – женщин. Великолепная. Совершенная. Идеальная Лиз. Идеальный феникс.
И почти никто не оглядывается на сидящего в углу молодого человека, также смотрящего вослед прекрасной незнакомке. Только молоденькая официантка, прибирающая неподалёку, примечает в карих глазах незнакомца (а он красивый – шепчет внутренний голос) тоску, боль… и то особое, не выразимое словами… когда двое расстаются навсегда. Он долго смотрит вслед той красотке, благо одна стена кафе стеклянная. Потом одним глотком выпивает порядком остывший кофе и уходит. А его пирожное так и остаётся сиротливо лежать. 
- Вот же стерва, – шипит про себя официантка. – И чем ей этот парень не подошёл?
Девушка надеется когда-нибудь – когда этот молодой человек зайдёт к ним в кафе – привлечь его внимание. Что поделать – нравятся ей пирожные и романтичные истории о великой любви. Но он так и не приходит. Никогда.

А малышка  сладко дремлет в прабабушкиных руках.
- Тише, Лиз. Она только заснула, – Анна прикладывает палец к губам, пока вернувшаяся мать подхватывает ребёнка на руки.
- Ничего. Мы сейчас ляжем в кроватку и будем сладко спать, правда, моя хорошая?
Задремавшая было девочка открывает глаза и тянет маму за соблазнительно болтающееся ожерелье. Как она похожа на… нет! Не думать об этом! Всё кончено.
Мечта исполнилась, Лиз стала Приближённой. Всё остальное неважно.
Нет, важно! Отныне главное – дочь. Лина станет идеалом для своих сверстниц. И для старших фениксов – тоже. Лучшей из всех. А когда-нибудь (разумеется, нескоро) – новой Приближённой.
Да! Вот к чему надо стремиться! И она добьётся своего, не будь она Лиз!
Укладывая дочку в кроватку, Лиз не выдерживает и шепчет:
- Обещаю, маленькая, ты станешь самой-самой лучшей! Ты будешь настоящим фениксом-убийцей. А когда чуть-чуть подрастёшь, я расскажу сказку про твоего папу.
Полугодовалая малышка, словно что-то поняв, плачет. Плачет громко и отчаянно.

[Drago63]

Браво!
Как говорил один мой персонаж: "Ну, да, мегера... Но зато - КАКАЯ!!!" 

[Эйлин]

     Спасибо, эр Эстравен! Сразу  становится понятно, как    Лиз "дошла  до жизни такой".
 
    Жёсткая женщина и жестокая, и самоуверенная, и глупая. Своими руками  погубила свое  счастье  и    саму себя. Всю жизнь мечтала  о  власти, о  совершенстве и  добилась этого, потеряв любовь. Какой женственной она  казалась рядом  с Даном, но  в глубине  души всегда было  стремление к власти,  стремление изменить Избранника, чтобы он  соответствовал её  понятиям   и  требованиям. Но все же она любила и была любима. Пока не  сделала  СВОЙ ВЫБОР.
     Властолюбие - страшная штука, а стремление к власти не стоит, чтобы губить в себе доброе и светлое, но Лиз же всю жизнь мечтала о  власти. Воистину бойтесь мечтаний и желаний, ибо они сбываются на горе нам и нашим близким.
    Бедная  её дочка! Ведь она  должна  соответствовать "высоким  устремлениям" мамаши.
      Вы  очень  хорошо  раскрыли  её  характер.

[Эстравен]

Браво!
Как говорил один мой персонаж: "Ну, да, мегера... Но зато - КАКАЯ!!!" 

   Спасибо! 

  Да, Лиз в обеих реальностях - первоклассная стерва.

[Эстравен]

   Эрэа Эйлин, "что такое счастье, каждый из них понимал по-своему".(с) Любовь Лиз не из тех, что принимает возлюбленного таким, как есть, а стремится переделать, подогнать под свою колодку, скроить по удобному образцу.  А когда не получается - бросить и забыть. Ошибка молодости... 

   В результате стали несчастными все трое - Лиз, Дан и Лина.

[Tany]

Замечательно, а вы сомневались, стоит ли выкладывать

[Красный Волк]

Очень и очень здорово - спасибо! А характеры героев выписаны просто великолепно.
И почему-то - такое ощущение, что судьба Лины сложится совсем по-иному, чем мечтается ее мамочке...

[Эстравен]

Замечательно, а вы сомневались, стоит ли выкладывать

  Спасибо, эрэа Tany!

Очень и очень здорово - спасибо! А характеры героев выписаны просто великолепно.
И почему-то - такое ощущение, что судьба Лины сложится совсем по-иному, чем мечтается ее мамочке...

   Спасибо!  А чтобы ваше ощущение стало верным, выкладываю продолжение. 

  Пейринг: Хранительница Анна, прабабушка Лины, и Лёш, Избранник. Точнее, Алекс из "той" реальности, активно вмешивающейся в новую.

Выбор Анны. Встреча с грядущим

 

  Грядущее тревожит грудь мою.
М.Ю.Лермонтов

Люди, будьте человечны! Любите детство, будьте внимательны к его играм и забавам, к его милому инстинкту!
Жан-Жак Руссо «Эмиль, или о воспитании»

Обычно в пещере Родового Пламени было тихо и спокойно.  И пожилая Хранительница могла часами сидеть у огня, согреваемая его теплом, его Силой, словно у простого домашнего очага. Впрочем, так оно отчасти и было – эта пещера давно уже стала для Анны самым настоящим домом. Уютным и надёжным. Её крепость. Последний оплот клана Фениксов. Вряд ли на всей Земле нашлось хотя бы полдесятка подобных мест.
Но сегодня Пламя необычно волновалось, а чувствовавшееся в воздухе пещеры напряжение мог уловить любой феникс. Тем более – Хранительница.
Давненько, ох давненько не случалось ничего подобного! Впрочем, интуиция, которой Анна всегда доверяла, говорила, что прямой опасности ни для Пламени, ни для его верной служительницы нет. Почему же так неспокойно на душе?
Занятая этими размышлениями Хранительница отвлеклась и не сразу уловила момент, когда взметнувшееся Пламя столь же внезапно опало, и его лепестки потянулись к выходу из пещеры, словно приветствуя кого-то.
А через пару минут тренированный слух феникса различил чужие шаги в коридоре. Анна не нуждалась в глазах, чтобы отличить одну Дочь Пламени от другой, помнила всех птенцов за последние полтораста лет, и не сомневалась – идёт чужой. Более того – мужчина! И направляется он прямо к ней.
Ну что ж… Посмотрим, кто осмеливается тревожить покой Родового Пламени!

…Он чуть задержался на пороге, то ли не решаясь войти, то ли приноравливаясь к изменившемуся освещению. А скорее всего – чтобы Хранительница могла разглядеть гостя и не швыряться фаерболами. Анна мысленно хмыкнула, отмечая сообразительность чужака.
Высокий, стройный, молодой, он наверняка имеет успех у женщин. Тёмные волосы не мешало бы подстричь. И зачем эта рубашка с длинными рукавами? Жара на дворе! Зелёная рубашка, точно под цвет глаз. Ах, какие глаза! Их даже с изумрудами неуместно сравнивать – до того они тёплые и живые! Анна поймала себя на мысли, что тонет в этих озёрах цвета весенней травы. И мысленно выругалась: маг! Что ему нужно от фениксов?
А странный пришелец тем временем пересёк пещеру и сел на гостевое место. И проделал это так уверенно и непринуждённо, словно бывал здесь сотни раз. Но Хранительница готова была поклясться, что видит этого человека впервые в жизни.
Вблизи незнакомец показался куда старше своих лет. Хотя ему едва ли минуло тридцать – в этом пожилая феникс могла поклясться. Каштановые волосы были обильно пронизаны сединой, а горькая складка возле сжатых губ говорила о пережитом куда больше любых слов. Да и глаза… когда чужак посмотрел на Пламя, Анна успела уловить боль. Боль, светлую печаль, тоску по несбывшемуся… Всё это мелькнуло – и пропало, спрятавшись под маской спокойствия, приправленного ноткой решимости. Что ж… самоконтроль  у мальчишки (с высоты прожитых столетий Анна могла считать мальчишками даже старейших Стражей) очень и очень неплох.
А Пламя меж тем радостно волновалось, причудливо сплетая лепестки. Ну словно своего встретило! Да не просто своего, а потерянного и обретённого вновь после долгой разлуки.
- Кто ты, человек? И зачем пришёл в наш клан?
- Вряд ли моё имя что-то скажет Вам, Хранительница Анна, – улыбнулся одними губами тот. И расстегнул манжет, закатывая рукав, – но, возможно, это послужит достаточным ответом на первый вопрос?
Нет… Этого не может быть! Впервые за последние полсотни лет Хранительница почувствовала, как от волнения перехватывает дыхание. Это… Это невероятно!
 
На протянутой к ней руке, обхватывая запястье, переливался огнём знак Феникса.
А Пламя, словно того и дожидалось, пригнулось, точно готовящийся к прыжку зверь – и вот уже стремительно выстреливший лепесток охватывает руку человека по самый локоть. Нежно, бережно – словно материнские объятия после долгой разлуки. И разглаживаются ранние морщинки, в зелёных глазах пляшут ответные искры, улыбка из вежливой превращается в сияющую, а по лицу расплывается такое облегчение…
Пламя признало своего приёмыша.
Почему же она, Хранительница, не может вспомнить этого Избранника?
Наверно, если бы кто-то из фениксов сейчас заглянул в пещеру, то был бы до глубины души поражён ошеломлением и растерянностью, которые старая женщина даже не пыталась скрывать.
Стоп. Избранник. Неважно чей (то есть важно, но – потом), но кто он? Воин? Артист? Где искать его «половинку»? 
Руки сами взлетают в привычном жесте – одна ложится на лоб, другая на сердце чу… Избранника. Прежде чем погрузиться в расшифровку его ауры, Анна успевает заметить понимающую улыбку.
Не может быть! Сколько раз она это подумала сегодня? И ещё подумает, даже наверняка.
Маг! Воин! Артист! На памяти Анны подобного не было никогда. Да и её наставница обязательно бы рассказала, встреться ей такой… гм… любопытный экземпляр.
Ну да. Светлая магия, очень сильная. Ведьмак и менталист. С его эмпатией Хранительница уже познакомилась, кинжал на поясе тоже висит явно не красоты ради, а пластика движений… Нет. Нет, не похож этот парень на танцовщика. А вот чуть хрипловатый голос… убери эту хрипотцу – и выпускай на сцену.
- Певец? – Вопрос сам слетел с губ.
- Был, – улыбка получилась кривоватой. – Пока голос не сорвал.
- Что ж так? Связки беречь надо, – этот слегка суховатый менторский тон знали все фениксы от Приближённой до сопливых птенцов.
В ответ Избранник лишь дёрнул плечом. Сидевшая там янтарная фигурка птицы даже не шевельнулась. Анна только сейчас заметила её.  А ведь по праву слыла одной из самых наблюдательных в клане.
Юноша проследил за взглядом тёмных глаз, улыбнулся и погладил птицу по головке. Движение выглядело привычным – вероятно, фигурка служит чем-то вроде талисмана. Но тут янтарная птица повернула головку, встретившись глазками-бусинками с хозяйским взглядом… встопорщила перья… взмахнула крыльями, точно собираясь взлететь,.. и вновь застыла.
Только изменившаяся поза доказывала, что это был не сон, не бред и не видение.

- Или мастера иллюзий достигли новых высот, или… – Анна не договорила.
- Или. Это творение одного из сопредельных миров.
- Как и ты? – Хранительница прищурилась.
- Нет. Я землянин. – Он запнулся, словно подыскивая слова, и Анна перебила:
- Тогда почему я не помню тебя?
- Потому что и я, и этот янтарный феникс – мы оба из грядущего.
Что?! Но это же сущий бред! Всем известно, что время подобно полёту стрелы. И даже если признать новомодную человеческую теорию развития общества по спирали, всё равно новый виток будет новым витком, к прошлому возврата нет.
Прошлое не возвращается! Разве только какие-то эльфийские штучки… А ведь в этом парне есть толика эльфийской крови! Немного, самая капелька, но…
- Вот как? И что же ждёт нас в будущем? – Хвала Пламени, голос не выдал смятения и неуверенности. Лёгкое любопытство, приправленное иронией и ничего более.
- Многое. Вас ведь интересует что-то конкретное?
- Пожалуй. Скажи, у вас есть дети?
- У меня – нет, – При этих словах во взгляде Избранника плеснулась застарелая боль. Мелькнула – и пропала. – Моя жена погибла.
Жена?! Так они были обвенчаны? Анна пристальнее всмотрелась в собеседника. Сколько лет в клане не было ни одной свадьбы? И как же надо любить, как же беспредельно доверять друг другу, чтобы решиться на подобный шаг? Сама она в своё время… эх, что толку ворошить прошлое!
А то продолжал:
- А из трёх оставшихся ребёнок только …
Что?!
- Трёх?! Ты сказал – трёх? Или я ослышалась?
Невероятно. Невозможно! Что же случится в будущем, если… если этот зеленоглазый не врёт.
- Нет. Вы не ослышались. После гибели моей жены осталось всего три феникса. Не считая Вас,– уточнил этот… этот… «Прорицатель» – шепнул внутренний голос. – К сожалению, ещё одна девушка потеряла своего Избранника, а третья… ммм… они всё никак не решаются. Видите ли… у её Избранника… проблемы с наследственностью. А его семья может отомстить за пренебрежение сыновним долгом. А что может быть больнее для непокорного сына, чем гибель его беременной жены?
Каждое слово зеленоглазого намертво впечатывалось не в сознание – разум отвергал само предположение о вымирании клана – в душу.

[Эстравен]

- И что же привело к закату клан Феникс?
- Многое. Но самое главное – политика нынешней Приближённой.
В сердце Хранительницы проснулась бабушка, воспитывавшая последнюю внучку и гордившаяся ею. Недаром гордившаяся, Преисподняя побери этого нахала! Как он смеет?..
Вслух, конечно, она ничего не сказала. Но взгляд тёмных глаз был достаточно  красноречив.
- Кто ты такой, чтобы выдвигать подобные обвинения? – теперь в голосе Анны явственно хрустел ледок.
- А что это значит – Приближённая? Приближённая к чему? – Казалось, зеленоглазый ведьмак не заметил её просыпающегося гнева. Его куда больше интересовали собственные вопросы. – К Пламени? Нет, поскольку это Ваше место. Так к чему? К духу феникса-прародителя? Или, может быть, к идеалу?
При последних словах в голосе человека прорезались саркастические нотки.
Но Хранительница словно не расслышала их.
Лиз… Да, Лиз с детства стремилась к идеалу, мечтала стать совершенством. И разве это плохо? Последнюю мысль Анна озвучила:
- А разве так плохо – стремиться к идеалу?
- Теоретически – нет, но в понимании госпожи Лиз… – он выразительно замолк, предоставляя собеседнице возможность самой додумать, что имелось в виду.
- Вот как?
- Если б это касалось лишь её самой, никто бы не спорил. Но Лиз решает за весь клан. И всех ведёт к идеалу. Или тому, что почитает таковым. – Мда… Оказывается, мальчишка имеет личные счёты к главе клана. Интересно, когда их дорожки успели пересечься?
- Глава клана несёт ответственность за всех, находящихся под её крылом.
- Как и Хранительница, не так ли?
Так это или нет – не человеку рассуждать о подобных вещах! Анна уже открыла рот, чтобы срезать наглеца достойной отповедью, но тот ещё не закончил:
- Только Хранительница может сказать, что получится из той или иной девочки. Только Хранительница знает все генеалогические древа и те сюрпризы, которые таит в себе кровь. Вы храните не только Пламя, но и традиции клана. Так почему же Вы позволяете Лиз нарушать их? Потому что она – Ваша внучка?
Это было уже слишком! Никто не посмеет сказать, что Хранительница потакает Лиз. Даже когда та была ещё ребёнком, Анна не слишком баловала внучку. Да, она любила Лизаньку – ведь та была её последней надеждой, последней из ветви Файер.
- Приближённая Лиз не нарушает традиций и обычаев клана, – отрезала задетая за живое Хранительница.
- Вот как? – зелёные глаза насмешливо прищурились. – Тогда почему же она воспитывает из своей дочери убийцу? Ведь отец девочки – человек Огня?
Знает! Но откуда?! Привычная стена самоконтроля пошла трещинами, и сквозь маску проступило потрясение. Однако что-то многовато известно этому ведьмаку о клановых традициях! Жена разболтала?
Стоп. Убийцу? Лиз?
- И что, в этом Вашем будущем моя правнучка стала наёмной убийцей?
- Да. – Слово упало смертным приговором. – А ещё – новой главой клана, которой удалось сберечь его остатки от полного уничтожения. Но до этого Лине Огневой из ветви Файер пришлось пройти через Питомник. Вы ведь наверняка слышали об этом… учебном заведении?
Слышала ли она? Разумеется. Даже если хоть половина, хоть четверть ходивших о Питомнике слухов была правдой – его стоило бы закрыть. Трудно было бы найти мать, добровольно согласившуюся отправить туда своё дитя. И чтобы Лиз?..
- Полагаю, Вы не хотите, чтобы это произошло, – Говорить стало почему-то трудно, словно что-то царапало горло.
- Безусловно. Но я пришёл не только за этим.
- Вот как?
- Позаботьтесь о Лине. Вы обладаете двойной властью – как Хранительница и как прабабушка – так не мешайте девочке. Пусть она живёт так, как хочет и выбирает то, что хочет. Если она захочет иметь щенка или котёнка – пусть. Если у Лины проявится интерес к пению, музыке, танцам – отдайте в музыкальную школу, в танцкласс, но не подавляйте эти стремления. Вы всё равно не сможете истребить их, только разрушите детскую мечту  и восстановите девочку против себя. Дайте ей возможность жить так, как ей хочется. Не отнимайте у Лины права иметь подруг и друзей. Не ограничивайте её сверх необходимого. И когда девочка вырастет, то поблагодарит Вас за эту заботу.
- И ты пришёл только из-за неё, – Анна сама не заметила, как перешла на «ты».
- Главным образом. Но если жизнь Лины изменится, может измениться и будущее клана фениксов. 
Он говорил так уверенно, что невозможно было усомниться.
- Запомните наш сегодняшний разговор, Хранительница. Второй беседы, к сожалению, не будет.
Он легко встал и направился к выходу.

А потрясённая женщина так и осталась сидеть, неотрывно глядя в Пламя.
Если б не признавшее человека Пламя… не Знак Феникса на руке Избранника – она сочла бы всё это глупым розыгрышем. Неужели это было истинным пророчеством? Неужели она что-то проглядела?
Надо бы навестить Лиз. Кажется, на днях она видела в витрине «Детского мира» очаровательных кукол. Девочке понравится.

[Красный Волк]

Как же мучительно порой хочется, чтобы это все-таки стало возможным: исправить совершенные тобой когда-то ошибки - и переписать прошлое... С чистого листа...
Здесь героям, похоже, это удастся . И какие яркие и живые персонажи! Спасибо!