Про Башню

[Wstfgl]

Выходит Дику тоже нужно было в башню? Только он смог это как-то мотивировать?

Вот только пока он это мотивировал, башня пропала.

[Nicael]

Дик заблудился и решил, что если в Башне есть люди, у них можно спросить дорогу, а если она пуста - то хотя бы посмотреть сверху как выбираться.
Вот только я нечаянно соврала - адуаны НЕ признались, что видели Башню. Дик смотрел на нее. потом она исчезла, и только потом появился Лово. А потом адуаны ворчали, мол все это глупые сказки, нет никакой Башни.
Но "коллективные галлюцинации" все-таки бывают. ЗИ1 стр 366 в 11-й день Осенних Молний Башню видели Марсель, Бадильо, Шеманталь с Коннером  и еще несколько адуанов. Это был день, когда в Олларии Альдо осквернил храм Унда.
Кстати, эту компанию к Башне не потянуло.

[Nicael]

Сложно судить, является ли это видение адресным, или оно само по себе появляется, а кому повезло оказаться в нужном месте - тот увидел.

Само по себе появляется? Тоже вариант, но тогда географическая привязка осмыслению как-то поддается? А то (как подсказал Волк Пилигримм) в Агарисе выборы Эсперадора, а Башня маячит в произвольном квадрате Варрасты... Ну возможно ее мог там увидеть Рокэ, если б нужный момент выглянул из палатки - это и есть вариант "не повезло"?
Хотя еще подозрительно. что в эпизоде из предыдущего сообщения " - А то, откликнулся Коннер, - нет, ну третий же раз!" - это он Марселю про Башню. Пытаюсь впомнить, какой был второй, но вообще просится мысль, что первый был как раз с Диком  - и адуаны тоже видели Башню, но побоялись сознаться, мол засмеют.

[Dolorous Malc]

вообще просится мысль, что первый был как раз с Диком  - и адуаны тоже видели Башню, но побоялись сознаться, мол засмеют.

Там вообще от двух адуанов сильно разная реакция.
Клаус: ". Башня, положим, тебя б не сожрала, а вот ызарги - запросто..."
Жан: "не слушайте его, Монсеньор, нет тут никакой башни и не было никогда. Морок это."
Сильно разная.

[Wstfgl]

Ну почему сильно разная? Башни никакой нет, есть морок, а он, в отличие от вполне реальных ызаргов, не сожреть )

[Волк Пилигрим]

Собрал все случаи появления Башни и их возможные объяснения(которые помню).
Так как это всё таки текст книги прячу его под спойлер.:
1.
СПОЙЛЕРЫ

Красное на Красном
Старинная башня рвалась к раскаленному вечернему небу. Кто и когда поставил ее здесь, посредине плоской, открытой всем ветрам степи, Ричард не знал, но она возникла на его пути, темная и таинственная, как наползающая ночь. Юноша с некоторой оторопью разглядывал мощные стены, опоясывающие верхнюю площадку зубцы, на которых, казалось, покоился кроваво-красный солнечный шар, кружащихся над бойницами ширококрылых птиц.
Степь стремительно темнела, Сона нетерпеливо перебирала ногами – наверняка хотела пить. Нужно было что-то решать, а Ричард не мог оторвать взгляда от раскаленной бездны, которая когда-нибудь заберет Ворона. Когда-нибудь, но не теперь… Смотреть на небо в час заката, да еще такого – накликать беду, но беда уже случилась. Оскар мертв, пленные мертвы, а сам он сбился с дороги и не представляет, куда его занесло. Днем с высоты башни, возможно, он увидит Рассанну, хотя что может дать река, кроме воды? Возвращаться к Рокэ казалось невозможным. Отправиться в Тронко? Что он скажет? По всем законам он теперь дезертир.
Разыскать бириссцев? «Барсы» должны знать про Окделлов, но после вчерашнего его убьют раньше, чем он успеет объясниться.
Самым разумным казалось пробраться в Гайифу, а оттуда в Агарис, но до границы ехать и ехать, а у Дика при себе не было даже плаща и фляжки с водой. Кроме того, бежать к Раканам означает стать в глазах тех, кто заправляет в Талигойе, предателем, подставить под удар матушку, сестер, Эйвона, Наля, эра Августа и… Катари. Если Дорак узнает, что сын Эгмонта Окделла и королева встречались в монастырском саду, Катари погибла. Нет, бежать нельзя.
Отец говорил, что, если не знаешь, что делать, начни с самого необходимого. Нужнее всего напоить Сону. Адуаны говорят, что их лошади умеют находить воду, но Сона выросла в конюшне, а не в степи. Может, все-таки доехать до башни? Вдруг там кто-нибудь да есть, на развалины она не похожа, все зубцы на месте и целы.
Юноша тронул поводья, и в тот же миг черная колонна на багровом бархате задрожала и исчезла, Дик открыл и закрыл глаза, не понимая, когда он лишился рассудка – сейчас или полчаса назад, а потом навалился страх. Охвативший полнеба пожар напоминал о Закатном Пламени, поджидающем грешных и неправедных.

Избрание эсперадора.

[Волк Пилигрим]

2.
СПОЙЛЕРЫ

От войны до войны
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
Робер ни о чем не думал, захваченный небывалым поединком. Конь кружился, подскакивал на всех четырех ногах, взлетал на дыбы, по-кошачьи бросался вбок и, наконец, убедившись в невозможности сбросить наездника, рванулся к возникшей из ниоткуда башне, на вершине которой лежал красный солнечный шар. В лицо ударил горячий ветер, время, словно его кто-то пришпорил, очнулось и понеслось вместе с конем. Лошадь мчалась зигзагом, уворачиваясь от бьющих со всех сторон молний. Рогатые стрелы – алые, золотые, слепяще-белые, изумрудно-зеленые, лиловые – разрывали небосвод, стремясь настигнуть всадника. В башне его ждали, на него надеялись, его место было там, но как же далеко эта башня и красное солнце над ней!
Конь несся все быстрее, и все нестерпимей становилась боль, которую Эпинэ в начале поединка почти перестал замечать. Лиловая молния ударила возле самых ног скакуна, тот прянул в сторону, и Робер, не удержавшись, перелетел через конскую голову, не отрывая взгляда от алого солнца над черной площадкой. Солнца или сердца…
Огромное сердце, подвешенное на четырех цепях и вопреки всему живое, бьющееся, трепетное. Сердце, в которое вонзили кинжал, алая кровь стекает в белую раковину, становясь черной, белые снежинки кружат в бархатной тьме. Нет, это ветер поднял черный пепел и понес над сверкающей золотой равниной.
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
Отряд смешался в кучу, лошади и люди, ничего не понимая, следили за призрачной башней, затем кто-то вскрикнул, указывая на север, и первому крику ответил второй. Вечерний всадник был не один! Три силуэта с трех сторон приближались к рвущейся к небесам колонне, доскакать до которой не дано никому из смертных. Трое достигли башни одновременно, и лежавшее на ней солнце, на мгновение обретя очертание огромного сердца, погасло, а в багровеющее небо рванулась темная птица, рванулась и исчезла. И вместе с ней канула в ночь башня-призрак.
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

[Волк Пилигрим]

3.

СПОЙЛЕРЫ

Лик Победы

Высоченные волны одна за другой бросались на выраставшую из глубин башню и разбивали увенчанные пенными шлемами головы. Капли крови подхватывал ветер и уносил к низким стремительным облакам. Облака, камни и птицы, с резкими криками носящиеся над ревущим морем, были черными, небо и волны – темно-красными, как вино или кровь.
– Бессмысленно, – произнес усталый голос, – но стихии не имеют привычки думать.
Робер вздрогнул и оторвал взгляд от беснующегося моря. Рокэ Алва стоял рядом, тяжело навалившись на балюстраду. Герцог изменил своим родовым цветам, вырядившись в красное и черное. В закатном пламени синие глаза Ворона казались лиловыми, словно у изначальной твари.
– Рокэ! Во имя Астрапа, откуда?
– Зря вы сюда забрались, – Ворон откинул со лба влажную прядь. – Это неразумно. И невежливо… Надо уступать дорогу…
– Кому? – обиделся Иноходец. – Сударь, я не понимаю вас…
– Разумеется, – поморщился Алва, на шее герцога горели алые ройи.
– Эр Алва!
– Эр Эпинэ? – Герцог соизволил поднять свои диковатые глаза. Он был чем-то недоволен, а может, просто устал. В Сагранне Ворон казался старше, сейчас никто не дал бы ему больше тридцати. Странное дело, Робера не удивили ни появление Алвы, ни место, в котором они оба оказались, а только ройи, которые кэналлиец никогда не надевал.
– Вы больше не носите сапфиров?
– Нет.
Ворон Рокэ не горел желанием откровенничать с Иноходцем Эпинэ, а чего он, собственно говоря, ждал? Они стали врагами еще до рождения и умрут врагами, хотя это не их выбор, у них вообще не было выбора, все решили дед и соберано Алваро. И все-таки нужно остановиться самим и остановить других. Сколько можно убивать?!
– Я видел бирисские села после наводнения, эр маршал, – Леворукий, что он несет, он совсем не то хотел сказать…
– Как трогательно, – Ворон зло ухмыльнулся. – А я видел варастийские села после пожара. А пожары, как известно, следует тушить. Водой…
На горизонте за спиной кэналлийца поднялась волна невиданной высоты, ее гребень сверкал так, что Роберу показалось: на них мчится ледяное поле. Чудовищный вал рвался к полыхающим облакам. Устоит ли башня и на этот раз? И на этот? Почему он так подумал, он же здесь впервые?..
– Рокэ! Волна!!!
Алва обернулся, но как-то медленно. На красивом лице читалась досада.
– Эпинэ, я был бы вам весьма признателен, если бы вы предоставили мне любоваться закатом в одиночестве.
Кэналлийскому Ворону никто не нужен, ну и пусть его.
– Не смею вам мешать.
– Прощайте, герцог.
Тучи расступились, словно рассеченные гигантским клинком, в образовавшуюся прореху хлынули острые лучи. Ослепленный Иноходец заморгал, как вытащенная из дупла сова, и опустил глаза. Его сапоги были в крови, как и каменные плиты. Кровь или вода, которую закат сделал алой? Герцог Эпинэ нагнулся, коснулся мокрой плиты, поднес руку к лицу. Такой знакомый солоноватый запах… Все-таки кровь.
– Рокэ, вы ранены?
– Не ваше дело!
Как же он сразу не заметил! Одежда насквозь промокла, но красный бархат скрывает кровь… Если Ворона не перевязать, причем немедленно, он истечет кровью. Придется рвать рубашку, другого выхода нет…
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

[Dolorous Malc]

Ну почему сильно разная? Башни никакой нет, есть морок, а он, в отличие от вполне реальных ызаргов, не сожреть )

"Башня б тебя не сожрала" и "Башни нету" - это таки две совершенно разные вещи.
Ну представьте себе современного психа, который пишет в газету, что его гэбуха облучает вредными лучами через стенку.
"Нету никаких лучей" и "лучи не вредные" - это будут два совершенно разных ответа.

[Волк Пилигрим]

4.
СПОЙЛЕРЫ

Зимний Излом


– Вот она! – выкрикнул Шеманталь. – Вот!
Самозабвенно взвыл Лово, налетевший с востока ветер взбудоражил мертвую траву, понесся дальше, туда, где на багровом бархате чернела зубчатая башня, над вершиной которой висел алый диск.
– Жабу их соловей, – полковник Коннер ухватил за ошейник своего волкодава. – Третий раз! Может, хватит...
– Она все-таки есть, – пробормотал Валме, разглядывая выросшую в холмах сказку, над которой кружилось воронье.
– А то, – откликнулся Коннер, – нет, ну третий же раз!
– Придержи Котика, – Марсель пихнул скулящую псину Шеманталю, – я сейчас!
За ногу зацепилась какая-то петля, глупая зверюга вырвалась и побежала следом, запахло горелым. Если это мираж, труба ничего не изменит, а если нет? Труба, на удивление, оказалась в первой же сумке. Марсель припал к окуляру и едва не завопил. Башня стала ближе, она не дрожала, не расплывалась, а на верхней площадке меж потрепанных непогодой зубцов кто-то стоял. Валме видел четкий, стройный силуэт, без сомнения, мужской.
Человек – хозяин? узник? страж? – поднес руку ко лбу, вглядываясь вдаль. Что можно разглядеть в закатном пламени? Небо прочертили длинные крылья, хищная птица опустилась на каменный зубец и замерла. Незнакомец тряхнул головой и отступил в глубь площадки, слился с темнотой...
– Валме, – Бадильо вынул из рук Марселя трубу. – Позвольте мне!
– Прошу вас, – вежливо ответил язык виконта, – тем более она ваша.
Башня вновь стала далеким черным столбом с резной верхушкой. Если ее можно разглядеть, то до нее можно доскакать, только есть ли у нее дверь? Добраться до цели и не смочь войти – что может быть обидней?
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

[Волк Пилигрим]

5.
СПОЙЛЕРЫ

Яд минувшего


Башня казалась древней, как само море, из волн которого ее подняла ныне угасшая сила. Сооружение доживало если не последние дни, то последние годы. Некогда несокрушимое, оно обветшало: по стенам змеились трещины, зубцы раскрошились и осыпались. Башню было жаль, как жаль живое существо, чей срок близится. Так было и с Эгмонтом, и с комендантом Барсовых Врат, имя которого Повелитель Молний запамятовал, и с Жозиной…
Привычно заныло запястье, и Робер принялся растирать больную руку, отгоняя надоедливую боль. Он был совсем один на залитой закатным пламенем верхней площадке. Черно-красные плиты истерлись и растрескались, в бесчисленных выбоинах что-то дрожало – то ли вода, то ли вино, то ли кровь. Эпинэ нагнулся пощупать и отдернул руку. Глаза лгали: камни были сухими и горячими, такими горячими, что занесенный ветром ржавый лист вспыхнул и рассыпался легким пеплом. Раскаленная башня, несущий гарь ветер… Лэйе Астрапэ, отчего же так зябко?
Повелитель Молний огляделся в поисках плаща – ничего, только обветшавшие зубцы и обман. Эпинэ потер многострадальную руку и побрел вдоль осыпающихся бойниц, вглядываясь в полыхающий горизонт, над которым повисли четыре солнца. Это не пугало и даже не удивляло, как не удивлял рвущийся сквозь грохот прибоя конский топот и отдаленный струнный звон. Эпинэ помнил эту песню – недобрую и очень старую. Песня была ровесницей башни, но те, о ком шла речь, родились раньше.
Мимо пустых городов, к южному морю,
Ехало четверо конных днем, полным горя,
Ехало четверо конных, горбясь устало,
Ай-яй-яй-яй, к южному морю…
Четыре молнии вырвались из клубящихся облаков и ушли в красное море, зло и беспомощно закричала невидимая птица, волны с четырех сторон грохнули в стены, разбились о блестящий камень, алыми ройями вспыхнули брызги…
Ай-яй-яй-яй, в вечерних зорях…
Далеко за морем, у исхлестанных ветрами гор заржала лошадь, разбудила серую осыпь. Камни, раздраженно шурша, поползли, покатились, полетели вниз, облака пыли окутали синий перевал, но Они не оглянулись.
Мимо обрушенных стен, цепью предгорий,
Ехало четверо конных в вечерних зорях,
Ехало четверо конных, ночь наступала,
Ай-яй-яй-яй, в вечерних зорях…
Рушились скалы, ветры взметали тучи пепла, море вскипало гривастыми волнами, раз за разом били в иссохшую землю молнии, а Они ехали вперед. Не оглядываясь, не сожалея, не прощая, и небо за ними было багровым и пустым – ни солнца, ни луны, ни облачка, только пять незнакомых звезд. Одна вздрогнула, покатилась вниз, и все погасло.
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
Болезнь Эпине после слияния сознания с Алвой
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

[Волк Пилигрим]

6.
СПОЙЛЕРЫ

Яд минувшего том 2



Закатная башня все еще рвется к небу, сколько в ней высокомерия, сколько гордыни было в том, кто ее возвел!
– Он мертв! – Меч Раканов ложится к ногам анакса. – Я убил его!
– Он жив, пока стоит башня. Что ты мне принес?
Это другой меч! В его рукояти не аметист, а янтарь. В золотой глубине проступает что-то черное… Карас? Карас в янтаре?!
–  Мой государь, я исправлю свою ошибку. Башня будет низвергнута!
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
Разрушение Надора
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\




Синий Взгляд Смерти. Закат
Высоченная одинокая башня возникла то ли из ничего, то ли из ошалевшего летнего заката. Само собой, Жермон о ней слыхал; о ней слыхали все, но теперь сказка встала перед глазами. Поднялся ветер, заржала чья-то лошадь, и началось…
Докладывавший Кроунер заткнулся на полуслове и сложил указательный и безымянный палец, Арно остолбенел, Карсфорн схватился за эсперу, а Жермон – за трубу. Успей генерал подумать, он бы не наставил на призрак окуляр и не увидел бы изгрызенных непогодой камней и опускавшейся на верхнюю площадку хищной птицы. Ариго опустил трубу, морок отдалился, словно в самом деле был башней, но птицы не пропали. Они кружились над зубцами и наверняка орали, на закате птицы орут всегда.
– Посмотрите в трубу, Гэвин. Оно того стоит.
Начальник штаба трубу поднял, но эсперу не выпустил, так и застыл. Вышло смешно. Золотые холмы были полны теней, криков и ржания. Величие небес и земная суета, впечатляющее сочетание. И оскорбительное.
– Спокойно, – велел всем и себе Ариго. – Спокойно. Эту дуру видела куча народу… Столетиями видела, и ничего. Гэвин, приглядите за лагерем. Арно, Кроунер, за мной!
Он боялся, что башня исчезнет до того, как они выберутся из лагеря, но одинокий черный столб все еще ждал красное солнце. Ставший горячим ветер бил в лицо, снося лагерный гам к востоку, созревающие травы шли волнами, крутые холмы, близнецы кургана, что корпус миновал в полдень, казались островами в неведомом море. Жермон послал Барона в галоп, увлекая за собой спутников. Они стали бы хорошей мишенью, окажись поблизости чужаки, но Баваару можно было доверять. Словно в ответ, откуда-то выскочил разъезд, понесся рядом. Хороший солдат будет делать свое дело хоть в Закате!
Башня не приближалась и не отдалялась, солнце почти улеглось на древние зубцы, небо стало ровным и алым, будто поле герба. Только леопарда не хватало. Или молнии…
Жеребец поднапрягся и взлетел на вершину; Жермон набрал поводья, сдерживая не коня, а себя. Желание мчаться дальше, пока Барон может бежать, пока бьется сердце, становилось нестерпимым и непозволительным. Для генерала.
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
Смерть Ричарда Окделла или Ритуал в Сагранских горах
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

Вроде всё=)  Теперь только надо разобраться что и к чему =)

[Holiday]

Эр Волк Пилигрим, спасибо за то, что сделали выборку.
Может быть стоит еще добавить в нее классификацию случаев, где «мираж» и где «глюк»?

№2 Похоже, совпадает по времени с отъездом Алвы из Олларии и приходом в Лаик Циллы.
Эреа Nicael, видимо, это и был тот случай, когда Коннер видел башню во второй раз.

№4 Как уже говорилось, Осквернение Храма Унда в Олларии.
Там же, кстати, у Робера «глюк» еще был : «Голова кружилась, волосы трепал горький ветер, били в землю рогатые молнии, и несся, несся к черной башне золотой осенний жеребец.»

[Wstfgl]

Насчет глюков - у Дика во время Октавианских празненств было два:

СПОЙЛЕРЫ

Какое счастье, что он не привел сюда епископа! Герцоги Алва поклонялись не Создателю, а Леворукому! Юноша с ужасом и любопытством уставился на центральную икону храма. Золотоволосый, чем-то напоминающий леопарда красавец стоял у распахнутых врат. Левая рука покоилась на украшенной самоцветами рукояти меча, а на плече Чужого выгибала спину трехцветная кошка. Еще несколько кошек и котов окружали своего повелителя, за спиной которого расстилалась охваченная закатом степь со знакомой черной башней на горизонте.
Ричард не понял, когда до него дошло, что перед ним не фреска. Юноша видел, как блестят кошачьи глаза, и слышал издаваемое тварями урчание. Сам Зеленоглазый молчал, насмешливо и высокомерно скривив губы, Дик прекрасно знал эту улыбку - улыбку Ворона. Чужой и Рокэ разнились, как день и ночь, и вместе с тем были похожи, как могут быть схожи лишь родные братья. Но у Рокэ нет никого - ни брата, ни сестры. Он один... Один, как... Чужой!
Взгляд Леворукого завораживал, но юноша помнил, что он в Олларии, в доме своего эра. Только откуда здесь покрытая сухой травой равнина и алый шар, зависший над вершиной башни, той самой, что он видел в Варасте! Сейчас ночь, а не вечер, здесь не может, не должно быть никакого солнца!

и дальше
СПОЙЛЕРЫ

Дик вновь бежал по каким-то переходам, слыша сзади клацанье, шуршание, топот, визг. Сердце бешено колотилось, легким не хватало воздуха, а погоня приближалась, Сквозь шум погони проступали другие звуки - пение, смех, шум воды и голос камней. Это не было смертью, как казалось сначала, по крайней мере, не было смертью для него, но если волна его настигнет, он сольется с ней, станет ее частью и помчится вперед, сметая все на своем пути, убивая, калеча, насыщаясь чужими смертями и чужим страхом. Ричард из последних сил припустил вперед, налетел на какую-то лестницу, бросился вверх и выскочил на залитую кровавым светом площадку. Он стоял на вершине одинокой башни, над которой кружили хищные птицы. Одна, черная и злая, опустилась на изъеденный временем каменный зубец и голосом Рокэ отчетливо произнесла:
- На меня лучше не рассчитывать!
Башня исчезла, багровые сумерки остались.

[number93]

А если рассуждать так. Башня - это один из механизмов, запущенный Абвениями,  исправно работающий и по настоящее время. Это своего рода какой-то сигнал Повелителям,  чем-то напоминающий зов Стражей в Этерне. И  древние Повелители знали, как себя вести в данном конкретном случае. Наши герои, "забывшие прошлое и не желающие понять настоящее" (некоторые не знают даже, что они Повелители) видят лишь красивый мираж, чувствуют необычное волнение, неосознанное стремление нестись сломя голову к этому миражу. Т.е. кровь отвечает, а мозг работает ей в противовес. Порыв заканчивается ничем. Увидел, удивился, заволновался, поскакал, одумался, остановился и все...Никто ничего не понял. А сигнал все работает и работает, и еще долго будет работать. Но вот в какой момент этот сигнал появляется? Вера Викторовна отсылала к видениям и снам Робера.

Робера, Руперта и даже Дика...
Дик на той башне видит все потомственно схожих. То в папеньку лицом, то в монсиньера...
Это, думаю , действительно Кровь зовет... Но то, что башню создали Абвении, это сомнительно...
Ежели принять общую систему памяти Крови для всех кровоносцев, то всяк эорий имеет доступ к тому, что помнили Абвении, в том числе и о том, что их звало...
В который раз повторюсь, к башне(маяку) в тексте стремились Робер(у гоганов), Дик(в Варасте и к отражению башни ,разнося Надор) и Руппи (к маяку), процес очень похож на инициацию наследника Дома.
А противостояние Башни и "другого" моря... благополучно может выходить за пределы Кэртианы, на просторы Ожерелья, которое Абвении, видимо , не создавали... И физиономии синеглазого Ракана(Кровь, собравшая все известные нам 5 сущностей-Стихий, Кровь не замеченная пока ни у 1 из Абвениев) тогда на башне самое место...