Красивая и смелая ("Супервумен")

[Drago63]

Бедные Санек и Вован, боюсь, Мориарти им ангелом покажется по сравнению с этой суперпупервумен

Не исключено...

[Drago63]

А как же Шелди? Ведь он в машине!
Но читать приятно очень, эр Drago! Спасибо! Повеселили и развлекли!

  Сейчас и до Шелди дойдет дело...

-------------

                                               Глава 5.

       Я пришла в себя от ужасно неприятного и резкого запаха. Санек поддерживал мою голову, а Михаил старательно подсовывал мне по нос ватку, обильно смоченную какой-то гадостью.
      -Ну, вот и очнулись! – радостно констатировал он. – Нашатырь в таких случаях – первое дело.
       С трудом приподнявшись, все еще оглушенная, я тупо огляделась по сторонам и обнаружила, что лежу на диване, в большой комнате салона. Обстановка совершенно не пострадала, чего нельзя было сказать про лицо бывшего десантника: несколько длинных кровоточащих царапин пересекали щеку Михаила от уха до уголка рта. Растерянно охнув, я перевела взгляд на Санька. Левая половина его неандертальской головы теперь внушала ужас: на скуле ссадины, ухо исцарапано, будто его драла взбесившаяся кошка, над бровью прилеплен покрасневший кусок пластыря. Я едва не лишилась чувств снова. Жутко боюсь крови…точь-в-точь, как мамуля.
       Пожилой мужчина, сидевший в кресле, пострадал меньше: у него был лишь небольшой, быстро темневший синяк на подбородке. Видимо, Санек, навалившись  сверху, закрыл шефа от вихря летящих осколков.
       Заметив, что я смотрю на него, Вов… то есть, Владимир Владимирович, тут же поднялся и вежливо склонил голову:
     -Здравствуйте, Виктория Валентиновна. Сожалею, что наше знакомство состоялось при таких…. гм… необычных  обстоятельствах. Вместе с тем рад, что вы не пострадали.
     -Э-э-э… Здрасьте… - кое-как промямлила я,  плохо соображая после обморока.
      Владимир Владимирович, еще раз отвесив сдержанный поклон, снова занял свое место, не сводя с меня внимательного, пристального взгляда.
      В следующую секунду туман, окутавший мою голову, рассеялся, и пришла мысль… точнее, несколько мыслей, одна неприятнее другой. Прежде всего, я сообразила, что лежу на диване, в очень короткой юбке, а кресло, в котором сидит Владимир Владимирович, как назло, низкое, да еще поставлено так, что мои трусики наверняка на самом виду… Вообще-то я не ханжа, но все-таки, согласитесь, это неприлично. Моя рука поспешно потянулась к краю юбки, чтобы одернуть ее, но замерла на полдороге. Ужасное, леденящее кровь подозрение заставило меня содрогнуться: а что, если мое лицо изуродовано так же, как у Санька, или еще хуже?! О, господи!!!…
       Правда, мне не было больно, да и Владимир Владимирович сказал, что я не пострадала,  но, может быть, я просто в шоке и ничего не чувствую, а он, пожалев меня, проявил благородство? Дескать, пусть узнает позже, когда окончательно придет в себя… Я уже собралась завопить: «Дайте зеркало!!!», но тут у меня в мозгу молнией сверкнула третья мысль, и вместо пронзительного вопля из моего горла вырвался чуть слышный стонущий всхлип:
      -Шелди! Миленький!..
       Я сдуру ляпнула, что машина Санька заминирована. Но на улице в самом деле раздался взрыв, следовательно, так и было. А бедный пес сидел в этом джипе, и никак не мог уцелеть… Я отчаянно звала его, изо всех сил налаживала контакт, пыталась нащупать хоть слабый отклик. Увы! Молчание, глухое молчание.
       Если бы кто-то сказал мне накануне, что я смогу так оплакивать собаку, да еще чужую, я ни за что бы не поверила. Но теперь… Я даже не сообразила, что сама уцелела чудом: случись взрыв немного раньше, мы с Саньком составили бы компанию несчастному ротвейлеру. А, может быть, мысль о Шелди была той самой последней каплей, которая переполняет чашу, ведь мне пришлось столько перенести за сегодняшний день… Не знаю. Как бы там ни было, истерика накатила снова, с еще большей силой. Слезы душили меня, из груди вырывались всхлипывающие, бессвязные крики, я дергалась всем телом, молотя руками и ногами по дивану.
       Сколько это продолжалось, не помню. Наверное, долго. Потом откуда-то издалека донеслись глухие, плохо различимые слова:
      -Голову, голову придерживай! Разобьет!..
      -Не разобьет, диван мягкий… Блин, еще лягается!.. Ноги держи, а не башку!
      -Да что это с ней, доктор? Рехнулась она, что ли?!…
      -Просто запоздалая реакция на потрясение. Обычное дело. Сейчас сделаем укольчик, и все пройдет…
       Знакомое с детства слово произвело волшебный эффект. Я панически боюсь уколов… да и прочие медицинские процедуры, мягко говоря, недолюбливаю. Мгновенно перестав реветь, я приподняла голову и огляделась. Тощая белобрысая женщина в голубой униформе, вскрыв ампулу, наполняла шприц.
      -Не надо! – запротестовала я все еще дрожащим голосом. – Со мной все в порядке, мне хорошо!
      -Конечно, конечно, - не прекращая своего занятия, откликнулась врачиха. – А сейчас будет еще лучше! Ну-ка, помогите ей лечь на живот… И руки - ноги придерживайте, чтобы не дергалась.
       Спорить с медицинским работником почти бесполезно, это я твердо усвоила из общения с собственной мамулей. Если врач решил, что вам надо сделать укол, он не отступит. Тем более, когда лекарство уже в шприце! Но чтобы сразу три посторонних мужика увидели мою попу?!…От одной этой мысли меня бросило сначала в озноб, потом в жар.       
      -Со мной все в порядке! – повторила я. – Никакого шока, просто я горевала по Шелди…
      -Ни хрена себе!!! – подскочив на месте, заорал Санек с такой силой, что врачиха чуть не выронила пузырек со спиртом. – Так ты из-за этого?! Ну, блин! Я сейчас, мигом!..
       Он бросился к выходу. Докторша, придя в себя, покачала головой:
      -Какие-то слабонервные мужики пошли… Ну, а вы чего ждете? Мне что, до вечера тут сидеть? Помогите ей повернуться, живее!
      -Только не туда! – взмолилась я, отчаянно покраснев. – Колите в руку!
      -Э-э-э… - смутившись, прокашлялся Владимир Владимирович. – Может, действительно в руку? Раз женщина стесняется…
      -Ну, блин! – искренне возмутилась докторша, точь-в-точь как Санек. – В институте шесть лет учили, еще и здесь учителя нашлись! Сами поглядите, что у нее за руки,  кожа да кости.  Мышцы почти нет, куда колоть? И вообще, с врачом не спорят!
      -Пусть они выйдут, - сделала я последнюю попытку разжалобить врачиху. Тоже ведь женщина, должна понимать, как мне неловко. – Я не буду дергаться, обещаю, мне уже лучше…
       Владимир Владимирович тут же пошел к двери, жестом велев Михаилу следовать за ним. Бывший десантник повиновался, хотя и с явной неохотой. Я облегченно вздохнула… и в следующую секунду по всему телу прошла такая судорога, что я чуть не слетела с дивана. Проклятый организм упрямо не хотел считаться с моей женской застенчивостью.
      -А ну, назад! – рыкнула вконец рассердившаяся врачиха хорошо поставленным командным голосом.
       Мужчины снова подошли ко мне. Владимир Владимирович, явно смущаясь, пожал плечами. Весь его вид будто говорил: «Неприятно, конечно, но что поделать! Надо, так надо».
      -Да вы не переживайте, Виктория Валентиновна, - с любезно-гаденькой улыбочкой заворковал охранник. – Дело житейское, чего стесняться! А подержать обязательно надо. Не дай бог, снова дернетесь, игла сломается, к хирургу придется  везти…                 
       Я от всей души (про себя, конечно) пожелала ему провалиться в преисподнюю, при этом удивившись, почему не слышу его мыслей... И вдруг меня будто огрели обухом по голове. Я не слышала вообще никого: ни Владимира Владимировича, ни Санька, ни рассерженной врачихи! Волшебный дар покинул меня так же внезапно, как и пришел. Господи, да что же теперь со мной будет?! И раньше-то шансы помочь Саньку и Владимиру Владимировичу были, мягко говоря, невысокими. А сейчас…
       Истерика накатила снова, слезы хлынули ручьем, я дергалась, всхлипывала и скулила, как выброшенный на улицу щенок. Меня осторожно, но решительно перевернули, прижали к дивану, и докторша занялась своим делом. Мне теперь было все равно. Смотрят, не смотрят, какая разница! Скоро на мое бездыханное тело будут смотреть уже в морге, причем со всех сторон. Я не найду этого Мориарти, и Санек с Вованом – да, да, именно с Вованом! – сорвут на мне злость. Хорошо бы сразу, без мучений… О-о-ооооой!!!!     
        Несмотря на свое состояние, я искренне удивилась: врачиха уколола совсем не больно, с чего же я ору благим матом? И голос вроде какой-то чужой – низкий, хриплый… И «Ой!» почему-то похоже на «Стой!»… Тут до меня дошло, что орала вовсе не я.
       -Сто-о-оооой!!! Стой, зараза! Фу! – завопил Санек прямо над ухом.
       «Порву! Загрызу!! Будешь знать, как ее обижать!!!….» – ворвался в мое сознание страшно знакомый голос.
        Руки, державшие меня, разжались. Я скорее инстинктивно, нежели осмысленно, привела в порядок свой туалет и вихрем сорвалась с дивана. Зрелище, представшее моим глазам, заслуживало того, чтобы быть увековеченным на картине великого мастера.
        Живой и почти невредимый – если не считать нескольких царапин – Шелди, захлебываясь яростным рычанием, рвался с туго натянутого поводка, чтобы добраться до перепуганной врачихи. Громадный Санек еле удерживал его, изо всех сил таща к себе и осыпая самыми крепкими ругательствами. Вован с Михаилом застыли по обе стороны дивана, точь-в-точь часовые на посту. А докторша…
        У противоположной стены комнаты стоял высокий и узкий полированный сервант со стеклянными дверцами, произведенный еще в брежневские времена, то ли болгарский, то ли гэдээровский… С моей точки зрения, он был жутко старомодным и некрасивым, но бабушка любила его и берегла, как память, потому и приспособила для хранения всяких необходимых в ее работе штуковин: ароматических свечей, сандаловых палочек, сосудов с заговоренной водой. Там же лежали стопки писем от благодарных клиентов, бабушка их не выбрасывала, резонно считая, что они всегда могут пригодиться.
        Так вот, перепуганная до белизны врачиха сидела на этом самом серванте, упираясь головой в потолок и поджав скрещенные ноги. Одной рукой она прижимала к груди «дипломат» с лекарствами, другую, в которой был  использованный шприц, выставила вперед, словно надеялась защититься от пса тоненькой иголкой. Каким чудом ей удалось вскарабкаться наверх по гладкой отвесной поверхности, да еще с чемоданчиком, я не знаю.

[Drago63]

      «Р-разор-р-рву-у-уууу!!!» – продолжал бесноваться Шелди.
       -Ни хрена себе! – вышел из ступора Михаил. – Вот у нас в части однажды…
       -Миленький!!! – завопила я, бросаясь на пса с быстротой атакующего сокола. Обхватила его за шею, притиснула к себе и начала страстно целовать. – Родной мой! Ненаглядный!! Любимый!!! Живой, живой…
        Шелди, оставив врачиху в покое, переключил свое внимание на меня. Горячий влажный  язык прошелся по моему лицу, не пропустив ни одного миллиметра. Огромный зверь урчал, как котенок, буквально тая от нежности.
        О его мыслях разрешите умолчать. В конце концов, мне просто неловко! Скажу только об одном: Шелди в очередной раз и очень сильно пожалел, что я не су… в общем, не собака женского пола.
        О рассуждениях бравого десантника, неотрывно наблюдавшего за этой бурной сценой, умолчу тем более… Хам и извращенец!!!
       -Так вот, у нас в части был случай… - после долгой паузы снова сказал Михаил. – Один салага гранату выронил… ну, на учебном метании, с выдернутой чекой. Знаете, как быстро все в укрытии оказались? Сначала этого придурка втолкнули, потом сами попрыгали… Только трава прошелестела! Но это… - Он задумчиво посмотрел на докторшу, покачал головой и  договорил с нескрываемым уважением: - Это что-то невероятное!
       -Уведите собаку!.. – слабым фальцетом пискнула несчастная, дрожа всем телом.
       -Пожалуй, так и надо, - поддержал ее Вован…то есть, Владимир Владимирович. Раз волшебный дар снова пришел ко мне, у меня появился шанс выпутаться из этой истории, и я буду называть его как положено, по имени-отчеству. – Пусть Шелди посидит на улице.
       «Ни за что не уйду! – вмиг ощетинился ротвейлер. – Она снова будет тебя мучить…»
       -И главное, как это у вас получилось? – с профессиональным интересом допытывался Михаил у врачихи. – Вы же, не в обиду вам будь сказано, тощая, как селедка, одни кости… А такой прыжок без хороших мускулов не сделать, уж поверьте!
       -Да нет же, миленький, ты не понял, - ласково, как непослушному карапузу, втолковывала я Шелди.- Она хотела мне помочь…
       -Как вам не стыдно! – возмутилась докторша, от обиды позабыв о страхе. – При чем тут селедка?! Я просто худощавая, у меня конституция такая…
       -Какая еще конституция? – заинтересовался Санек, услышав знакомое слово. – У тебя она что, особая, не российская?
       -Попрошу мне не тыкать! – обозлилась врачиха. Ее щеки залил гневный румянец. – Мы с вами не друзья и не родственники!
       «Не обманывай, я все видел! – отозвался ротвейлер. – Она колола иголкой тебе в… Ну, в общем…»
       -Ну да, миленький! Это так и называется – укол. Или, по-другому, инъекция… Врачебная процедура, понимаешь? Мне было плохо, и она таким образом ввела мне лекарство. Пожалуйста, не злись на эту бедную женщину, ты ее и так перепугал, вон какая бледная…
       «Скорее, багровая, - буркнул Шелди, искоса взглянув на врачиху. Похоже, он, как  все мужчины, был страшно упрям и не любил признавать свои ошибки. – Ну, так и быть, если ты говоришь правду… Если тебе было плохо, и она помогала… Я сейчас помирюсь с ней».
        Прежде, чем я успела сообразить, что он задумал, пес резво вскочил, вырвавшись из моих объятий, и прыгнул вплотную к серванту, радушно улыбаясь и вращая обрубком хвоста. Весь его вид выражал искреннее раскаяние и дружелюбие.
       «Извини, пожалуйста, я ошибся! – отчетливо уловила я его мысли, обращенные к докторше. – С кем не бывает… Друг моего друга – мой друг!»
        Санек, расслабившись, пропустил этот момент и не успел напрячь мускулы. Ротвейлер протащил его за собой играючи, как трехлетнего мальчика.
        Врачиха с перепугу завопила так громко и пронзительно, что у меня  чуть не лопнули барабанные перепонки. Она, конечно же, решила, что кровожадный монстр  задумал любой ценой добраться до ее горла.
       -Уберите ее! Уберите ее, я говорю!! Ай, мама, мамочка-а-ааааа!!!…
       -Не ее, а его, это кобель, - совсем не к месту прохрипел злой, как черт, Санек, тщетно пытаясь оттащить Шелди.
       -Тем более уберите!!! А-а-аааа! О-ооох…
        Я уже говорила, что Михаил не растерял своих навыков, и в случае необходимости умел действовать быстро. Мы и глазом не успели моргнуть, как он в два прыжка очутился возле серванта, подхватив сомлевшую врачиху. Бедняжка  бесформенным кулем рухнула в его объятия. Пальцы ее правой руки разжались, и пустой шприц шлепнулся на пол, но левая рука продолжала мертвой хваткой удерживать докторский чемоданчик. Что значит профессиональная выучка!

[Tany]

 
Ох, надо Шелди превратиться в настоящего мужика,  и все проблемы сразу решатся

[Convollar]

Шелди - прелесть! Всё - я определила для себя любимого героя!

[Drago63]

Дамы, 


                                                   Глава 6.

        Прежде всего, я распорядилась, чтобы врачиху перенесли и уложили на тот самый диван, попутно освободив от «дипломата», затем послала Михаила за новой порцией нашатыря. Как только он вышел из салона, я, прихватив косметичку, помчалась в ванную: даже если лицо не пострадало, Шелди в порыве нежности наверняка размазал весь макияж. Уже на пороге, обернувшись, велела либо увести пса на улицу, либо запереть в другой комнате. Страшно подумать, что будет с врачихой, если она очнется и первым делом увидит его оскаленную в радостной улыбке физиономию!
        Наш подъезд гудел, как растревоженный улей. Впрочем, со двора тоже доносился хоть и приглушенный, но вполне различимый галдеж. Двое мужчин яростно спорили о природе взрыва: один настаивал, что это дело рук чеченских террористов, другой утверждал, что тут поработала местная мафия. Их дискуссию перекрыл пронзительный женский голос, ругавший последними словами бандитов всех национальностей и начальство всех уровней, до президента включительно. Почти сразу же у нашего гаранта конституции нашлись защитники, яростно набросившиеся на сварливую бабу. Затем… Затем я добралась, наконец, до ванной комнаты, влетела внутрь, тщательно заперев за собой дверь, и с замиранием сердца всмотрелась в зеркало.
        К моему величайшему облегчению, оказалось, что лицо совершенно не пострадало. Что же касается макияжа… Предоставьте свои губы, щеки, нос, брови и глаза в полное распоряжение ротвейлеру, обезумевшему от радости, и потом полюбуйтесь, какой будет результат. Но я ожидала увидеть нечто подобное, поэтому почти не испугалась. Просто раскрыла косметичку и стала наводить красоту.
        Моего бывшего мужа этот процесс всегда злил до безумия. Впрочем, насколько мне известно, другие мужчины тоже не жалуют подобное занятие, считая его напрасной тратой времени, особенно перед походом в театр, в гости, или еще куда-нибудь. Они почему-то уверены, что любая женщина  способна шутя управиться с эти делом за минуту-другую, а если оно занимает хотя бы четверть часа, то это либо показатель лени и неуклюжести, либо откровенное неуважение к мужчине. Ведь он ждет, нервничает, злится, а ей хоть бы хны!..
       При этом сами, собираясь на рыбалку… Всего-то нужно взять удочку или спиннинг, пару коробочек с крючками, грузилами и прочими причиндалами, ведро (на случай, если глупая рыба все-таки попадется), ну, еще там  бутерброды, термос с чаем или что покрепче… а они растянут пустяковое дело на несколько часов, устроив из него целый спектакль и истрепав нервы всем окружающим! И не дай бог влезть с неуместным советом, вроде того, что хорошо бы все собирать заранее… Узнаете о себе массу интересного, мало не покажется. Мои подружки Дашка Халдеева и Катька Говорова, мужья которых – заядлые рыбаки, рассказывали это так часто и с такими подробностями, что я могу рассуждать о данном вопросе со знанием дела.
       Впрочем, бог с ней, с рыбалкой, сейчас разговор о макияже. Вот вам классический образец мужской глупости: они хотят, даже требуют, чтобы мы выглядели красиво, но жутко злятся, когда мы тратим время на эту самую красоту!!! И при этом у них хватает наглости рассказывать анекдоты о женской логике… Но меня это уже не касается. Я теперь женщина свободная, и буду тратить на себя (и на свой макияж, в частности) ровно столько времени, сколько захочу. Пока не надоест. Господи, как хорошо: никто не будет поминутно заскакивать в ванную, демонстративно глядя на часы, не будут колотить в запертую дверь с требованием поторопиться…
       В дверь постучали – негромко, но уверенно.
      -Виктория Валентиновна, поторопитесь! – раздался властный голос Владимира Владимировича. – Выходите как можно скорее!
       Я испустила громкий страдальческий вздох. Надо же, все начинается сначала!
       Пришлось ограничиться самым минимумом. Честное слово, уложилась в рекордно короткий срок, но нетерпеливый клиент, видимо, думал иначе: он еще раз напомнил о себе, торопя меня, причем его голос прозвучал очень резко, точнее сказать, грубо. Естественно, я не на шутку рассердилась: что же это такое, ни малейшего уважения, ни как к женщине, ни как к хозяйке салона!  Все-таки не я нуждаюсь в его помощи, а он в моей, мог бы проявить немного выдержки и такта.
        Я выскочила из ванной, кипя от злости, твердо решив отчитать невоспитанного мужика.  Язвительно-вежливая фраза, начинающаяся словами: «Владимир Владимирович, хоть вы годитесь мне в дедушки, будьте любезны…» уже готова была сорваться с губ. Но так и не сорвалась. Под его тяжелым, пронизывающим взглядом моя злость улетучилась в долю секунды. Вместе с храбростью.
        Ледяные глаза буквально прожгли меня светло-серым пламенем, добравшись до самых укромных глубин моей души. От них веяло очень нехорошим холодом, почти таким же, который разлился у меня в животе. Будто я заглянула в собственную могилу. Цивилизованный бизнесмен испарился без следа, уступив место безжалостной акуле капитализма с повадками уголовника.
       -В чем д-дело, Вов… Владим Владимыч? – пискнула я слабым голосом, собрав последние остатки сил и храбрости. – Я торопилась, ч-ч-честное слово…
       -Чертова копуша! – рявкнул Вован. – Немедленно переодевайтесь!
        С этими словами он сунул мне в руки какой-то измятый сверток светло-голубого цвета и пару старых, заношенных кроссовок.
       -З-зачем? – пролепетала я.
       -Все вопросы потом! Сейчас будете делать то, что я скажу, не то пожалеете, что вообще появились на свет! Вам ясно?!... 
        Мария Арбатова прокляла бы меня, увидев, с какой послушной готовностью я кивнула головой. Капитуляция перед половым врагом была скорой и безоговорочной.
       -Вот и отлично. Снимите туфли! Да, да, прямо здесь. А теперь пулей в ванную! Даю вам ровно две минуты, если просрочите время, войду, и сам буду помогать. Дверь прикройте, но не запирайте, а то позову Санька, он ее одним пинком высадит. 
        Ничего не соображая, напуганная до полусмерти, я скрылась за дверью с такой скоростью, будто за мной бежала стая голодных волков. Лихорадочно, чуть не порвав материю, сняла юбку, сбросила блузку, затем, после недолгих колебаний, стянула колготки. Оставшись в одних трусиках и лифчике, я развернула сверток. Это была врачебная униформа, точь-в-точь как у лечившей меня докторши.

[Drago63]

       -Прошла минута! – донесся голос Вована.
        Беззвучно всхлипывая от страха, досады и унижения, я влезла в узкие голубые штаны, чуть не распоров их по швам, потом натянула тесный верх. От влажной униформы несло удушающей смесью лекарств, дешевой парфюмерии и… пота. Мне чуть не сделалось дурно. Напялить одежду, только что снятую с чужого потного тела! Боже, какой кошмар… Но в следующую секунду я вдруг вспомнила, что раньше точно так же пахло от мамули, когда она возвращалась домой поздно вечером, чуть живая от усталости, и брезгливая гримаса мгновенно исчезла с моего лица. Разве бедная докторша виновата, что ей приходится разъезжать по вызовам в такое пекло? И что на ее нищенскую зарплату невозможно купить хорошие духи?
        С трудом согнувшись, чувствуя, как тесные штаны режут живот, я торопливо зашнуровала кроссовки, пришедшиеся, к счастью, впору. И тут Вован без предупреждения распахнул дверь.
       -Готовы? Отлично! Умеете поторопиться, когда нужно…А это еще что такое?!
       -Что? – испуганно пискнула я, прижимая к груди свое имущество.
       -Вот это самое! – рявкнул Вован, ткнув пальцем в ворох моей одежды.
       -К-к-колготки… - проблеяла я голосом барашка, которого ведут на заклание.
        Вован закатил глаза к потолку, став удивительно похожим на знаменитого Питера О Тула из очень старого и очень смешного фильма «Как украсть миллион». Помните сцену, где главные герои заперты в кладовке под музейной лестницей? Ну, когда О Тул приказывает Одри Хепберн переодеться, а она смущенно говорит: «Отвернитесь!»
       -Кретинка! – простонал он, точь-в-точь как вышеупомянутая звезда кино. – Зачем вы их сняли?!
       -Т-т-так вы сами велели… - пролепетала я заплетающимся языком.
       -Но мне и в голову… Все, хватит!!! Это бабье выведет из себя даже святого! Спрячьте их в карман! А теперь слушайте внимательно: вы - врач «Скорой помощи»…
       -Кто?!
       -Не перебивайте! Внизу милиция, осматривает место происшествия, поднимется сюда с минуты на минуту. Добрые аборигены уже дали ей наводку, к кому мы приезжали…
      -Кто?! – снова повторила я.
      -Ваши соседи, кто же еще! Так вот, крепко запомните: хозяйка салона, то есть Виктория Валентиновна Победоносцева, в невменяемом состоянии, и ее нельзя допрашивать. По крайней мере, сегодня! Объясните это ментам, по возможности, убедительно. И не дай вам бог расколоться!..
       -Но ведь Виктория Валентиновна… - мой голос предательски дрогнул, на глазах выступили слезы. Я ничего, абсолютно ничего не понимала, но чувствовала, что вляпалась в пренеприятную историю.
       -Боже, пошли мне терпения!!! – взорвался Вован. – Я прекрасно знаю, что вы – это вы! И Санек это знает. А вот ментам это знать не нужно. Пошли, быстро! Вам еще надо ее переодеть…
       -Кого?!.. – чуть не зарыдала я, близкая к очередной истерике.
        Как Вован не придушил меня, до сих пор не понимаю. Я, пожалуй, на его месте не сдержалась бы…
       -Викторию Валентиновну, разумеется! – ехидно прошипел он и поволок за руку в большую комнату.

    - - - - - - - - - - - -         

        Докторша по-прежнему лежала на диване. Она уже пришла в себя, но потрясение, похоже, оказалось слишком сильным: бедняжка тупо озиралась по сторонам, явно пытаясь вспомнить, каким ветром ее занесло в чужой дом, и что она тут делает. При виде знакомой униформы в ее глазах мелькнул осмысленный блеск, врачиха потянулась навстречу:
      -Коллега! Ой!…
        Взвизгнув, она подхватила сползавшую с плеч пеструю ткань, и снова укуталась в нее до подбородка. Я, приглядевшись, узнала индийскую шаль, подаренную бабушке одной из пациенток.
      -Ты это, Викуся… - прошептал немного смущенный Санек. – Не сердись, пришлось укрыть, чем нашел. Сама посуди, не лежать же ей в одних трусах!
      -А куда делся лифчик? – таким же шепотом удивленно спросила я.
        Вообще-то врачихино бельишко интересовало меня меньше всего, но… Речь шла о слишком знакомом, можно сказать, животрепещуще близком предмете, вот я и не удержалась.
      -Гм-м… - прокашлялся верзила. –  А его не было. Он ей, собственно, того… без надобности. У нее размер даже не нулевой, еще меньше.
      -Такого не бывает! – машинально выпалила я.
      -Сама посмотри! – рассердившись, предложил Санек.
      -Хватит!!! – зло прошипел Вован, стиснув мне локоть. – Нашли, о чем трепаться! Виктория Валентиновна, вот вы и очнулись! – приторно-ласковым голосом заверещал он, обращаясь к растерянной врачихе. – Очень рад, что вам уже лучше. На всякий случай, мы вызвали «Скорую», вас сейчас разденут, осмотрят…То есть, сначала оденут…Тьфу, совсем запутался! Приступайте, доктор, - велел он, протянув мне мою же одежду.
       В дверь салона постучали – не то, чтобы очень громко, но уверенно.
      -Менты прибыли! – подал голос Михаил. – Открыть, что ли?
      -Я открою, - сорвался с места Санек. – Ты сиди, герой, не суетись. У тебя же башка разбита! 
      -Как вы меня назвали? – прошептала врачиха трясущимися губами.
      -Как разбита? – ахнула, не сдержавшись, я, только сейчас заметив, что голова бывшего десантника забинтована, к тому же, на редкость неумело. Мамуля просто вскипела бы при виде такой халтурной перевязки. – Да ведь у него…Ой!
       Вован снова стиснул мне локоть, гораздо сильнее, чем минуту назад. Слова «только оцарапана щека» так и остались на языке.
      -Точно, я и забыл! – голосом умирающего простонал Михаил, бессильно откинувшись на спинку кресла. – Вот как шарахнуло…
      -Вас зовут Виктория Валентиновна Победоносцева, вы одна из владелиц этого салона. К слову, довольно состоятельная женщина, - пояснил Вован врачихе, подталкивая меня к дивану. – Ну же, доктор, поторопитесь! Пациентка плохо соображает после шока, это вполне естественно... Быстренько оденьте ее и окажите помощь.
      -Погодите, там докторша женщину осматривает! – донесся из холла голос Санька. – Охраннику уже голову перевязала, сейчас хозяйкой занимается…
      -Состоятельная? – пролепетала несчастная, явно уверившись, что у нее не все в порядке с разумом. – То есть, богатая?!…   
      -И даже весьма! – охотно подтвердил Вован.   
       Врачиха, закатив глаза, со слабым стоном откинулась головой на диванный валик.
       Я кое-как натянула на нее свою одежду.  «Пациентка»  была примерно моего роста, легкой, как перышко, и не сопротивлялась, так что эта работа не вызвала у меня особых затруднений. Санек был прав: природа поскупилась, «одарив» бедняжку практически отсутствующей грудью…
       Едва я успела управиться с этим делом, снова раздался стук – уже в дверь нашей комнаты.
      -Откройте чемоданчик! – прошипел Вован. – Занимайтесь врачебным делом, черт возьми!!! Да-да, входите, - совсем другим тоном произнес он.
       Дверь распахнулась, и в комнату вошли два человека – толстый лысый коротышка и высокий жгучий брюнет.

[Drago63]

                                            Глава 7.

     -Добрый день! – широко улыбнувшись, обратился к ним Вован. – Вы из милиции?
       Лысый ответил утвердительно, назвав свою фамилию и должность. Честно говоря, я не запомнила ни того, ни другого, у меня голова была занята куда более животрепещущей мыслью: к какому врачебному делу приступить?!
     -Покажите язык! – выпалила я, стуча зубами с перепугу.
      Врачиха повиновалась. То ли она обалдела от такой наглости, то ли все еще плохо соображала от потрясения.
     -Да, такие вот дела… - сокрушенно вздохнул Вован. – Плохо, очень плохо!
     -Почему плохо?! – ахнула я, повернувшись к нему. – Язык как язык, не обложенный, не малиновый…
      Вован еще раз вздохнул, наградив меня таким взглядом, что я чуть не скончалась на месте.
     -Вы меня не поняли, доктор. Я обращался к гражданину милиционеру…
     -Привлекались раньше? – тут же насторожился лысый.
     -Ни сном, ни духом, - развел руками Вован. – Чист, аки голубь.
     -Тогда почему вы назвали меня гражданином?
     -А как же еще вас называть? Обращение «товарищ» вроде вышло из моды, а «господин» как-то не прижилось. Впрочем, если желаете…
     -Нет, спасибо! – нахмурился лысый.
     -Да уж, из тебя господин, как из меня – Останкинская телебашня! – хохотнул брюнет.
     -Хватит, Гришка! – прошипел лысый, налившись свекольным румянцем. – Ей-богу, достали твои одесские шуточки! Так о чем вы говорили, что плохо?
     -Спрячьте язык! – спохватилась я.
      Вован, перед тем, как ответить, выдержал именно такую паузу, какую нужно – не больше и не меньше. В его голосе прозвучала нескрываемая горечь:
     -А что хорошего, когда твой автомобиль взрывают неизвестные мерзавцы! В мирное время, средь бела дня…
     -Ой! –  вскрикнула я, не сдержавшись.
      Так вот почему уцелел Шелди! Оказывается, на воздух взлетела машина Вована, а не Санька!
     -Это совсем даже не весело, - согласился брюнет. – Хохмочка ниже среднего уровня… Стоп!!! Так это, значит, было ваше авто?!
      С видом человека, удивляющегося собственному терпению, Вован величаво кивнул головой:
     -Вы очень проницательны.
     -А вы, гражданка, почему вскрикнули? – неожиданно обратился ко мне лысый.
      От страха у меня все похолодело внутри. Господи, что же ему ответить? Испугалась, или кольнуло сердце, или внезапно вспомнила, что оставила дома грудного ребенка рядом с включенным утюгом…
     -Я подам на вас жалобу! – рявкнула я, сдвинув брови. Точнее, попыталась рявкнуть, но вышло что-то вроде комариного писка.
      Коротышка выпучил глаза:
     -Жалобу? За что?!
      В самом деле, за что? Уж если жаловаться, так на мой идиотский язык, который снова сработал отдельно от мозга, выставив меня на посмешище… Но теперь отступать некуда, надо доиграть возмущение до конца, и по возможности, правдоподобно.
     -Вы назвали меня гражданкой! – гневно воскликнула я, роясь в докторском «дипломате». Мои руки что-то искали там, а мысли тем временем метались в голове со скоростью перепуганной лошади. – При свидетелях! Словно уголовницу какую-то! А я, между прочим, тоже не привлекалась! Ни разу!!!
      Сбитый с толку, коротышка пытался что-то сказать, но меня уже понесло. Жаргонные словечки, неизвестно откуда всплывшие в подсознании, сами собою ложились на язык:   
     -У меня ни одной ходки! – вопила я, топая ногами. - На шконках  не парилась, баланду не хавала, срок не мотала. И по фене не ботаю!!! Ясно? Я – врач, дипломированный специалист, имею за работу одни благодарности, и не позволю всяким иногородним…
     -Класс! – восхищенно заржал брюнет, пожирая меня глазами. – Съел, дядя Степа? Ну, я за вас скажу!!! Какая Москва, это ж чистая Молдаванка на пару с Аркадией! Женщина, умоляю, оставьте телефончик! Гарантирую пылкость чувств и незабываемые впечатления без нежелательных последствий.
     -Но, но! – тут же влез Санек. – Она замужем!
     -Именно за вами? – с неподдельным интересом спросил брюнет.
     -Черт знает что! – взорвался «дядя Степа», у которого даже лысина побагровела от негодования. – Вы не оскорбляйте, я при исполнении… К тому же коренной москвич, если угодно знать!..
     -Дамы и господа!!! – громким голосом перебил его Вован, почуявший, что дело принимает дурной оборот. – Будьте же благоразумными людьми! Я понимаю, у вас собачья работа, вы устали, раздражены, да еще на улице такое пекло и гарь… Проклятые торфяники! – он демонстративно закашлялся. – Уверяю вас, я тоже раздражен – в конце концов, взорвали именно мою машину – и к тому же испуган, но ведь держу себя в руках. Кстати, позвольте представиться – меня зовут Владимир Владимирович. Может быть, уважаемый…э-э-э?… - он вопросительно посмотрел на лысого.
     -Степан Ферапонтович, - все еще сердито буркнул коротышка.
     Только хорошее воспитание удержало меня от приступа хохота. Ну и отчество!
     -Может быть, ГЛУБОКОуважаемый Степан Ферапонтович, мы побеседуем в другой комнате? Хозяйка салона все равно очень плоха, она пережила такой шок! Едва ли ее можно сегодня допрашивать… Я не ошибаюсь, доктор?
     -Не ошибаетесь, - мрачно подтвердила я.
      Запальчивость схлынула, сменившись угрызениями совести. В самом деле, с чего я напустилась на мужика, наговорив столько ерунды и грубостей? Подумаешь, назвал гражданкой! Да, нехорошо получилось, просто неприлично…
     – Она в очень плохом состоянии. Сильный шок, ретроградная амнезия. Судя по тому, что она говорила, проявился эффект «дежа вю»…
     -Что-то знакомое! – сразу оживился брюнет. – Вот чтоб мне провалиться вдребезги на этом самом месте, недавно слышал…
     -Вдребезги разбиваются, а не проваливаются, - не без ехидства уточнил Санек. Судя по всему, жгучий уроженец Одессы ему совсем не нравился.   
     -Оставим эти тонкости! – торопливо влез Вован. – Главное, что Викторию Валентиновну вы все равно не сможете допросить… Кстати, а как насчет охранника? – он выразительно уставился на меня.
      Слава богу,  до меня быстро дошло, что надо говорить.
     -Ему тоже очень плохо! – торопливо вскричала я. – Сотрясение мозга, множественные гематомы. Рваная рана теменной области, не знаю, поверхностная, или проникающая. Более точно смогу сказать после рентгена или томографии… В любом случае, волнение категорически противопоказано! Покой, полный покой!
     -О-о-ооох… - голосом истязуемого великомученика простонал Михаил, бессильно раскинувшись в кресле.
      Свою роль он играл просто блестяще. Не знаю, что приобрело с его приходом охранное агенство, а театр потерял много!
     -Вот видите, Степан Ферапонтович, - вежливо, но твердо настаивал Вован. – Пусть доктор займется своим делом, а мы давайте пройдем... ну, хотя бы, туда - Он указал на плотно прикрытую дверь, ведущую в соседнюю комнату. – Я и мой компаньон готовы ответить на все ваши вопросы.
     -Ну, что же… - пожал плечами немного успокоившийся коротышка. – Мне без разницы.
      Он решительно потянулся к дверной ручке.
     «Откройте! Немедленно откройте! Я должен помириться с ней!!!» - отчетливо донесся до меня знакомый голос.     
     -Остановитесь!!! – взвыла я что есть мочи. От неожиданности вздрогнули почти все присутствующие – Вован, Санек, Михаил, старательно изображавший тяжелораненого, жгучий брюнет Гриша и врачиха. Мой вопль не подействовал только на Степана Ферапонтовича. Точнее, подействовал, но не так, как надо.
     «Совсем распоясалась проклятая баба! Истеричка чертова…»
      С этой нехорошей мыслью упрямый коротышка толкнул дверь и тотчас же, сдавленно охнув, отскочил назад. Вообще-то я его понимаю: мало кто обрадуется,  внезапно очутившись нос к носу с огромной собакой!
      Выпущенный на волю Шелди, полный раскаяния, черной молнией метнулся к докторше. Крохотный обрубок его хвоста молотил воздух с частотой и силой хорошего вентилятора.
    «Не сердись на меня! Пожалуйста, извини!! Я хочу стать твоим другом!!!» - отчаянно пытался сообщить врачихе ротвейлер, положив лапы ей на грудь и облизывая лицо.
      Бедняжка испустила такой дикий, душераздирающий вопль, что Михаил, позабыв про свою «разбитую» голову, вскочил с кресла, а перепуганный пес сначала застыл, будто окаменев, затем с жалобным  визгом  шлепнулся брюхом на паркет и пополз под антикварный столик.

[Drago63]

-  -  -  -  -  -  -  -  -  -         

      Блаженная тишина наступила лишь через пять минут. А за это время произошло столько всего, что… Ладно, попробую сосредоточиться и рассказать все по порядку.
      Когда раздался жуткий крик врачихи, брюнет Гриша откинул полу пиджака, и через секунду в его руке блеснул пистолет. Уроженец Одессы явно решил, что взбесившаяся собака хочет загрызть важную свидетельницу, которую еще даже не успели допросить, и что его долг - помешать этому.
      Санек, дико ругаясь, бросился к псу, чтобы оттащить его от докторши, а Михаил, мгновенно оценив ситуацию, принял горизонтальное положение. Иными словами, он рухнул с протяжным жалобным стоном, как подкошенный, прямо на Гришу. Два мужика с грохотом упали на пол. При этом бывший десантник ухитрился как бы случайно перехватить и вывернуть руку с пистолетом, навалившись на нее всей тяжестью.
     -Пусти, гад контуженный! – взвыл Гриша дурным голосом, пытаясь высвободиться. – А то будет что-то невероятное! Ой, что буде-е-ет… Уа-а-ааа, больно!!…
      Михаил, умело делая вид, что находится в глубоком обмороке, продолжал мертвой хваткой удерживать его вывернутую кисть.
      Впоследствии я поняла, что он вел себя очень даже разумно. Оказание сопротивления работнику милиции, даже из благих побуждений, чревато большими неприятностями. А так – какой спрос с раненого? Упал, потерял сознание, очнулся – гипс… То есть, рука с пистолетом!
     «Какой я неловкий, какой невезучий… Я снова ее испугал! А ведь хотел, как лучше!…» – клял себя под столиком Шелди, чуть не плача от огорчения и досады.
     -Мама! Мамочка!! Мамуля-я-яяяаааа!!! – визжала, будто ее резали, врачиха, дергаясь всем телом – точь-в-точь как я полчаса назад.
     -Гришка, успокойся! Убери ствол! – подал голос пришедший в себя Степан Ферапонтович.
      Я, несмотря на свой испуг и занятость – помогала Саньку удерживать за ноги докторшу, бьющуюся в истерике, - искренне удивилась: разве можно убрать один только ствол? А как же рукоятку, курок… или что там еще есть у пистолета?   
     -Доктор, что же вы ждете? Сделайте ей укол, быстро! – рявкнул Вован, с немалым трудом прижимая к дивану руки врачихи.
     -Какой?! – пронзительно взвизгнула я, пытаясь перекричать дикий гам. 
     -Откуда я знаю! Кто из нас врач, черт возьми?! Ну, живо!
      В подобные минуты указывать разозленному мужику на абсурдность его замечания не только бесполезно, но и опасно. Поэтому я послушно схватила «дипломат» и принялась рыться в его содержимом. О господи, хоть бы нашлось что-то знакомое! Уколы я делала хорошо – спасибо мамуле, которая на всякий случай заставила меня овладеть этой премудростью – а вот в лекарствах почти не разбиралась… Так, что это? Димедрол! Я торопливо разорвала герметичную упаковку, собрала шприц и на мгновение задумалась: сколько лекарства  вколоть?
     -Быстрее! – прохрипел Вован таким сердитым голосом, что я, запаниковав, с хрустом отломила головки сразу у трех ампул. Ладно, будем надеяться на лучшее. Когда пациент в таком буйстве, лучше немного переборщить с дозой…
     -Гришка, я кому говорю?! Убери ствол!!! – стоя на прежнем месте, продолжал надрываться Степан Ферапонтович.
     -Идиот! – рявкнул Гриша, видимо, потеряв последние остатки терпения. – Шейх хренов! Ты что, тоже лечил ячмень в институте Филатова?!
     -Какой такой ячмень? – угрожающе побагровел лысый коротышка.
     -Глазной, блин!!! Причем не один раз, а целых два!
     -Это он про фильм «На Дерибасовской хорошая погода»! – робко пискнула я, насасывая в шприц содержимое второй ампулы. – Ну, там Харатьян играет одноглазого шейха, который лечил ячмень в институте Филатова, в Одессе… То есть, до лечения он еще не был одноглазым…
     -Не отвлекайтесь! – строго прикрикнул Вован.             
     -При чем тут институт Филатова? – нехорошим, злым голосом осведомился коротышка.
     -При том, что вы ни хрена не видите! – ядовито пояснил Санек. – В какой руке у него пистолет?
     -В правой, конечно!.. Ох! Так на этой руке лежит ваш охранник…
     -Зоркий Сокол, блин!!! – прошипел Гриша. – Наконец-то узрел! Ну, чего стоишь бронзовым Дюком?! Хочешь, чтобы эта жертва пьяной акушерки меня искалечила? Помоги, быстро, я уже руки не чувствую!!!
     -Ой, извини, сейчас!…
      Лысый, пыхтя и отдуваясь, поспешил на помощь напарнику. У него было такое злое лицо, что я, испугавшись за Михаила,  вскрикнула:
     -Осторожно, он без сознания! И, пожалуйста, не бейте по голове, она и так разбита…
      Коротышка, не удостоив меня ответом, принялся разжимать пальцы охранника, мертвой хваткой сомкнувшиеся на запястье Гриши.
     -Быстрее, доктор! – снова поторопил меня Вован. – Она сейчас вырвется!

[Drago63]

      Я уверенным жестом вдвинула поршень, выпуская из шприца остатки воздуха, и поднялась на ноги:
     -Ну-ка, переверните ее на живот! И хорошенько держите, чтобы не дергалась! 
     -Уа-а-аа, мама, мамочка-а-ааа!… - продолжала выводить дурным голосом докторша. – Мама… Ой! Коллега, что это у вас?
      Я от неожиданности чуть не выронила шприц. Надо же, как действуют профессиональные навыки! На уровне подсознания…
     -Лекарство. Успокоительное лекарство…
     -Не надо уколов! Мне уже лучше!
      С трудом сдерживая торжествующую улыбку, я мстительно покачала головой:
     -А сейчас будет еще лучше... Ну, чего ждете? – с притворной строгостью напустилась я на двух мужиков. – Мне что, до вечера тут париться? Переворачивайте ее, живее!
     -Ой! А что это за… Пожалуйста, не туда, здесь же мужчины! Уколите в руку!! – возопила несчастная, уткнувшись носом в диван.       
     -Голубушка! – любезным до приторности голосом проворковала я, задирая ей юбку. – Ну, что у вас за руки? Кожа да кости, никакой мышцы… Разве можно туда колоть? Не стесняйтесь, дело житейское…
     -Тогда в бедро!
     -С врачом не спорят, - вежливо отрезала я.
      После чего, не тратя время на ненужные разговоры, приспустила докторше трусики, протерла кожу спиртом и воткнула иглу по всем правилам, в верхний наружный квадрант ягодицы.             
     -Теперь мы квиты, голубушка! – ласково прошептала я.
     «И это тоже из-за меня! – чуть не зарыдал Шелди. – Ей, наверное, очень больно!» 
     -Не беспокойся, миленький! – отозвалась я, медленно вводя димедрол. – Все говорят, что у меня легкая рука…
     -Ох, лучше бы она была легкой у этого урода! – простонал Гриша, скрипя зубами. – И чего он вскочил, с разбитой-то башкой! Ну, скоро ты там?!..
     -Такое бывает при травмах головы, - пискнула я, продолжая давить на поршень.
     -Сейчас, сейчас… - кряхтел лысый, возясь с пальцами Михаила. – Надо же, будто судорогой свело! Хоть ломиком разжимай…
     -Ну, так попробуй ломиком!
     -Да где же я его возьму?! – вконец разозлился лысый.
      Санек, наблюдавший за этой сценой с нескрываемым удовольствием, подал голос:
     -Может, скальпелем? У докторши в чемоданчике наверняка найдется…
     -Не надо!!! –  возопил Гриша. – Пусть вашим врагам так помогают! Степка мне полруки отхватит, как пить дать!
     -Ну и черт с тобой! – взорвался лысый коротышка. – Лежи тут хоть до второго пришествия! А я пока займусь допросом…
      С этими словами взмокший толстяк начал грузно подниматься.
      Краем глаза я видела, как он пошатнулся (наверное, кровь прилила к голове) и, стараясь удержать равновесие, ухватился за массивный торшер... Этому предмету мебели было гораздо больше лет, чем серванту, и выглядел он настолько мерзко, что лично я согласилась бы поставить его у себя в доме только по приговору суда. Но бабушка и к нему питала необъяснимую слабость, поэтому он «украшал» главную комнату салона. И вот теперь антикварный уродец угрожающе накренился и сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее стал заваливаться, падая вместе с вцепившимся в него Степаном Ферапонтовичем… Прямо на Михаила.
     -Ой! – испуганно пискнула я, прижав руки к губам.
     -Берегись!!! – гаркнул Санек страшным голосом.
      То ли охранник не понял, что оклик относится к нему, то ли решил разыграть роль до конца, не знаю… Через секунду  старинный абажур, сорвавшись, отлетел в сторону, а массивный изогнутый крюк, на котором он висел, со всего маху огрел Михаила по голове. Бравый десантник сдавленно охнул и, выпустив руку Гриши, лишился чувств, на этот раз, по-настоящему.
     -О, господи! – приподнявшись с пола, простонал лысый коротышка, глядя, как марлевая повязка на голове Михаила набухает кровью.   
     -Господь тебе не поможет, только начальство, и то, если захочет, - пробурчал Гриша, растирая и поглаживая распухшую кисть. – Мамочка моя одесская, ты его почти угробил! Ничего, Степка, учтут первую судимость, безупречное прошлое и кучу сопливых детишек, которым нужен свободный папа… Много не дадут!
     -Каких детишек?! – с суеверным ужасом прошептал лысый.
     -Незаконных, разумеется, - охотно пояснил одессит. – Которые имеют такие же права, как и произведенные в супружестве.
      Коротышка уставился на него таким взглядом, что на месте Гриши только чудом не образовалась кучка дымящегося пепла.
     -Вот если бы пришить ему нападение на сотрудника милиции… - задумчиво продолжал рассуждать уроженец Одессы. – Но не получится: тут, как назло, целых три ненужных свидетеля, не считая собаки!
     -Доктор, да окажите же помощь раненому! – набросился на меня разозленный Вован. То ли он плохо соображал от растерянности, то ли слишком хорошо вошел в роль… – Вы что, будете спокойно смотреть, как человек умирает?
      Я, ничего уже не соображая, машинально шагнула вперед, стараясь не смотреть на страшные кровавые пятна. Жутко боюсь крови… впрочем, я это уже говорила… И тут сзади раздалось громкое, мерное похрапывание. Вздрогнув, я обернулась, Санек и Вован последовали моему примеру. В следующее мгновение, мы, не сдержавшись, как по команде, дико расхохотались.
      Докторша, по-прежнему лежа на животе с задранной юбкой и спущенными трусиками, погрузилась в глубокий, безмятежный сон: три ампулы димедрола подействовали мгновенно, не хуже самого эффективного наркоза. Она медленно, размеренно шевелилась в такт дыханию. Точно так же вместе с ней шевелился забытый мною шприц, сиротливо торчавший в ее худенькой попке…

[Convollar]

Очаровательно, эр Drago! Продолжайте, пожалуйста.

[Drago63]

Convollar, 

                                                Глава 8.
     
      Лысый коротышка, перепуганный тем, что натворил, с готовностью пошел навстречу Вовану, охотно согласившись, что все чертовски устали, и день выдался прямо-таки страшно невезучим, и вообще, утро вечера мудренее… Одним словом, он провел допрос Вована и Санька в рекордно короткий срок. О чем они говорили, я не слышала: беседа проходила в соседней комнате. Впрочем,  даже если бы они устроились в двух шагах от меня, я не запомнила бы ни слова, поскольку как раз в это время перевязывала разбитую голову охранника, изо всех сил борясь с тошнотой... И, представьте себе, справилась, наложив вполне приличную повязку!
      Брюнет Гриша, внимательно следивший за моими манипуляциями, одобрительно кивал головой, отпуская мне комплименты. Потом он снова принялся выпрашивать номер телефона, утверждая, что наконец-то встретил знойную женщину своей мечты. Я на секунду призадумалась, прикидывая, как бы деликатнее отшить озабоченного одессита, но тут в комнату вернулся Санек, и так посмотрел на него, что Гриша поперхнулся на полуслове:
     -Не надо трагедий, все понял, умолкаю… Доктор, что же вы сразу не сказали? Женщина без мужчины, и женщина с постоянным мужчиной – это две большие разницы! Что же, я буду ждать и надеяться.
     -На что надеяться? – голосом, не предвещавшим ничего хорошего, прошипел Санек.
     -На здравый смысл этой замечательной дамы, - многозначительно отозвался брюнет. – А также на ее безупречный вкус, который рано или поздно подскажет ей правильное решение.
     «Котяра, блин! - презрительно фыркнул Шелди. – Тоже мне, Джеймс Бонд нашелся!» 
      Санек уже готов был взорваться. Он был в таком бешенстве, что я разобрала лишь малую часть его мыслей, но и этого хватило, чтобы понять: если он отроет рот, быть беде! К счастью, именно в этот момент появились Вован и «дядя Степа». Лысый коротышка выглядел немного сконфуженно, Вован же держался с царственным достоинством и такой же снисходительностью.
     -Как он, доктор? – робко спросил лысый, кивнув в сторону Михаила.
     -Состояние тяжелое, - выпалила я первое, что пришло в голову. – Скорее всего, выживет, но почти наверняка останется инвалидом…
     -В общем, готовься мотать срок! – хохотнул Гриша. – А также выплачивать ему пожизненную пенсию.
      Лицо коротышки сделалось пепельно-серым. Мне даже показалось, что он сейчас хлопнется в обморок.
     -Надо надеяться на лучшее! – торопливо вскричала я. – Медицина творит чудеса, если…если… Ну, в общем…
      О, черт, что же добавить?! Как назло, ни одна стоящая мысль не приходила в голову.
     -За этим дело не станет, доктор, - понимающе кивнул Вован, подмигнув лысому. – Все расходы за мой счет. Разве можно допустить, чтобы молодой, здоровый парень стал калекой из-за того, что неудачно споткнулся!
     -Споткнулся? – тупо повторила я.
     -Ну, поскользнулся, или упал с табуретки… Какая, собственно, разница! – с заметным раздражением отчеканил Вован. – Наш общий долг – исправить последствия этой досадной неосторожности. Вы согласны, доктор?
      Он уставился на меня, как удав на кролика. Стуча зубами от страха, я кивнула и с огромным трудом выдавила из себя что-то вроде «да, разумеется!»
     -Ну, вот и отлично… Уверяю вас, Степан Ферапонтович, бедняге обеспечат прекрасный уход. И, само собой, я позабочусь, чтобы у него не было к вам никаких претензий.
     -Буду очень благодарен! – проникновенно произнес коротышка. 
     -Когда Виктория Валентиновна окрепнет настолько, что ее можно будет допросить, мы, конечно, тут же сообщим…     
     -Да уж, пожалуйста!     
     -И еще, Степан Ферапонтович… Я понимаю, сколько у вас дел и забот, но…
     -Не стесняйтесь, говорите!
     -Все-таки очень хочется, чтобы вы нашли негодяев, взорвавших мой джип.
     -Очень постараюсь, - с готовностью закивал лысой головой коротышка.
     -Только не переусердствуй! – хохотнул Гриша. – А то будет, как с тем маньяком…
      Лысый дернулся, будто ужаленный.
     -С каким? – невольно вырвалось у меня.
     -Это к делу не относится! – торопливо воскликнул побагровевший коротышка. – Ну, что же, нам пора идти! Всего хорошего.
      Он потянул за рукав Гришу, и они направились к выходу.
     -Скатертью дорога, - чуть слышно пробормотал под нос Санек.
     -До свидания! – расплылся в слащавой улыбке Вован. – Заходите еще!
     -Нет уж, лучше вы к нам! – ответил классической фразой Гриша.
      Проводив их, Вован вернулся в комнату, неторопливо прошелся взад-вперед, словно собираясь с мыслями. Потом, опустившись в кресло – то самое, в котором сидел, пока я лежала на диване, - посмотрел на меня внимательным, пронизывающим взглядом.
     -Ну-с, юная леди, не пора ли открыть всю правду? – внезапно спросил он. – Чистосердечное признание, как известно, смягчает участь! Говорите, мы слушаем.
      В его голосе отчетливо слышались металлические нотки. Точнее, скрежет затачиваемых ножей.

[Drago63]

-  -  -  -  -  -  -  -  -  -  -  -  -         
   
      Никогда в жизни я так не пугалась. Даже сегодня утром, когда на меня набросился Шелди…
      Помните фильм «Молчание ягнят»? Самое начало, когда женщина-агент заходит в блок, где держат особо опасных психов? Она идет по коридору, мимо клеток с волосатыми, скотоподобными уродами, которые трясут решетки, пытаясь дотянуться до нее, и орут всякую похабщину… В этот момент мне было страшно до одури, я невольно представляла себя на ее месте, и холодный пот струился по спине. Но вот женщина подходит к последней клетке, а в ней – аккуратно выбритый, безупречно одетый сэр Энтони Хопкинс… то есть, доктор-людоед Ганнибал Лектер, черт побери! – такой тихий, спокойный, вежливый. И ты сразу же чувствуешь и понимаешь, что этот деликатный человечек в тысячу раз опаснее всех других, вместе взятых… Понимаешь инстинктивно, без всяких объяснений.   
      Вот сейчас, глядя на Вована, я испытывала точно такое же чувство… Вован, подобно доктору Лектеру, вовсе не казался каким-то монстром, у него была довольно приятная внешность. Мужчина среднего роста, худощавый, без намека на брюшко, несмотря на солидные годы, с густой копной седеющих темно-русых волос. Правда, его лицо немного портили мешки под глазами и резкие, глубокие морщины на лбу. Но, во-первых, он уже далеко не юноша, во-вторых, это может быть следствием тех неприятностей, которые устроил ему таинственный Мориарти… В общем, не красавец, но и не урод. А что взгляд тяжелый, так мало ли мужиков с похожим взглядом! У того же Санька, к примеру, он ничуть не легче.
      Но, удивительное дело, Санька я ни капельки не боялась, несмотря на его диковатую «неандертальскую» внешность, грубые манеры и мощную комплекцию, а невысокий, щупленький Вован внушал мне самый настоящий ужас. Каждая клеточка моего тела ощущала исходившую от него опасность. Вован был страшно рассержен, почти взбешен, причем гневался он как раз на меня! Почему – я не смогла разобрать: облако ледяной злобы плотно окутало его сознание, пропуская лишь обрывки мыслей… Неужели он так рассердился из-за того, что я не сразу послушалась, не вылетела из ванной по его первому зову, с наполовину раскрашенным лицом? Просто восточный деспот какой-то!..
     -Ну же, не заставляйте себя ждать! – резко произнес Вован.
     -О чем вы, Владим Владимыч? – собрав последние крохи смелости, прошептала я.
     -Не о чем, а о ком! О профессоре Мориарти, разумеется! Давно вы на него работаете? Кто он? Почему преследует нас? Выкладывайте все, живо!!!
      Я тихо охнула, сглотнула слюну, освежая мгновенно пересохшее горло. Господи, да что же это такое?!
     «Мать моя собака! – мысленно возопил перепуганный ротвейлер. – Он рехнулся!»
     -Ты это… в самом деле… - забормотал Санек, растерянно моргая. – Ну, испугался, так ведь есть отчего, тебя же чуть не грохнули! И тачку жаль, хорошая была… Но Вика-то тут при чем?! Может, выпьешь стопарик? Сразу полегчает, и в голове прояснится…
     -Замолчи! – резко оборвал его Вован. – Это у тебя в голове каша! Совсем ослеп, очевидных фактов не замечаешь! Ну, понятно, влюбился по уши, как мальчишка…
     -В кого?! – машинально выдохнула я.
      Вован тяжело вздохнул, наградив меня очень нехорошим взглядом. Лицо Санька вдруг сильно покраснело, и он сконфуженно уставился в пол. Шелди жалобно взвизгнул и несколько раз тихо вильнул обрубком хвоста.
     «Я надеялся, ты сама догадаешься… – робко сообщил пес. – Пожалуйста, не отвергай его! По крайней мере, сразу! Он только лицом некрасив, а внутри – душа-человек!»
      Ошарашенная, я посмотрела на Санька. Громила, отчаянно смущаясь,  пытался прожечь взглядом дыру в паркете. Его уши-локаторы жарко пылали, не уступая по густоте цвета бордовому пиджаку.
     -Боже мой! – невольно ахнула я. – Так, значит… Но я замужем! То есть, формально…
     -Ваше семейное положение к делу не относится, - сухо отозвался Вован. – И предупреждаю,  вы можете задурить голову Саньку, но не мне! Я, слава богу, давно уже не мальчик. Меня не тронешь ямочками на щеках!
     -К-какими ямочками? – пролепетала я, с трудом подавив естественное желание всмотреться в зеркало. – У меня их нет!
     -Я процитировал одного чеховского героя, - с зубовным скрежетом пояснил Вован. – Отставного поручика Смирнова, из пьесы «Медведь»… В общем, юная леди, даю вам последний шанс. Или вы сами во всем признаетесь, или разговор будет другой. Совершенно другой!
      Мне показалось, что моя спина покрылась ледяной коркой. От панического страха противно задрожали руки и ноги, застучали зубы, на глаза навернулись слезы.
     -Не понимаю, о чем вы говорите! – всхлипнула я. - Совершенно не понимаю!       
     -Ах, не понимаешь… - прошипел Вован, с ходу перейдя на «ты». – Подлая врунья! Может, скажешь, что и этого ни разу не видела?! – он сунул мне под нос разлинованный в клеточку листок, с каким-то текстом. – Читай  вслух, громко и четко! А ты – повернулся он к Саньку – погляди-ка на конверт! Ничего не напоминает?
    -Господа, ваша д-деятельность начала меня раздражать. Не п-пора ли на п-покой? Делаю вам п-первое п-предупреждение. С п-почтением, п-профессор М-М-Мориарти… - запинаясь, кое-как прочитала я.   
    -Ни хрена себе! – прохрипел остолбеневший Санек, выпучив глаза. – Почерк на конверте тот же, и текст – слово в слово… Это же первое письмо!!!   
   -Совершенно верно, - с нехорошей улыбкой подтвердил Вован. – Как ты думаешь, где я его нашел? Здесь, в этом самом салоне! На тумбочке у входа.
   «Мать моя собака…» - снова откликнулся потрясенный ротвейлер.
   -На тумбочке? – эхом повторил Санек.
   -Когда наша хозяюшка заперлась в ванной – с наждачной вежливостью пояснил Вован, - я прошелся по салону. Просто так! Вовсе не думал ничего искать. И вдруг увидел… Там, на тумбочке, была целая куча писем, но это я узнал бы и из тысячи. Почерк-то больно знакомый! На всякий случай решил проверить, вскрыл, ну и… Будем по-прежнему отпираться? – внезапно повернулся он ко мне.
    Строчки, вырезанные из газетного текста, поплыли у меня перед глазами. Я инстинктивно зажмурилась. Господи всемогущий, как могло попасть это проклятое письмо в наш салон?! Больше всего на свете мне хотелось поверить, что я сплю. Вот сейчас открою глаза и окажусь в собственной постели, рядом с мужем, который вовсе не собирался бросать меня. И, как всегда, в кухне будет напевать Кристина, не уехавшая ни в какой Питер… Клянусь, даже опостылевшая «Мадам Брошкина» показалась бы мне в эту минуту непревзойденным шедевром!
    Я с тоскливой надеждой открыла глаза и обнаружила, что это был не сон. Клокочущий от злости Вован буравил меня пронзительным взглядом, явно теряя последние остатки терпения.
   -Ну?! – прорычал он, стиснув кулаки.
   -Баранки гну! – пискнула я пронзительным фальцетом. – Не знаю, как оно оказалось тут! В первый раз его вижу! И, между прочим, вскрывать чужие письма – хамство!!! Ой…
    Я снова зажмурилась, с ужасом сообразив, что проклятый язык в который раз обошелся без помощи мозга.
   «Умница! Так его!» - тут же откликнулся Шелди.
    Несколько секунд прошли в жуткой, мертвенной тишине. Меня бил ледяной озноб, во рту пересохло. Наконец, я отважилась взглянуть на окружающий мир, чтобы попрощаться с ним напоследок.
    Вован по-прежнему рассматривал меня в упор, но без прежней злобы. Санек, склонившись, что-то нашептывал ему в ухо.
   -За базар отвечаю! – негромко, но внушительно произнес он, отступив в сторону.
   -Что же, давайте разберемся, - после паузы нехотя процедил Вован. – Может быть, я поторопился с выводами. Если вы убедите меня, что ни в чем не виноваты, охотно попрошу прощения. Но только если убедите! Понятно?
    Я кивнула, машинально отметив, что он снова перешел на «вы». Уже неплохо! Осмелев, я подумала, не стоит ли упереться и заявить, что вовсе не обязана доказывать свою невиновность… Потом решила, что не стоит.  Поскольку права гражданина России в теории и на практике, говоря языком брюнета Гриши, «две большие разницы».

[Tany]

Н-дааа, ситуация

[Drago63]

Истинно!
-----------------


    Вован неторопливо прошелся по комнате, сцепив руки за спиной, будто собирался с мыслями.
   -Виктория Валентиновна, я уже немолодой человек, - произнес он, внезапно остановившись. – И в бизнесе далеко не новичок! Какой-никакой опыт имеется... Поэтому я твердо уяснил: совпадения могут быть любые. Даже самые невероятные. Но, когда их слишком много, это уже не совпадения. Надеюсь, понимаете, к чему я клоню?
   -Не-а… - растерянно пробормотала я.
   -В самом деле? – усмехнулся Вован. – А зачем понадобилась эта комедия – он поочередно указал пальцем на Михаила, меня и безмятежно посапывавшую докторшу, - тоже не понимаете?
   -Не-а… - тупо повторила я, словно заевшая пластинка.
    Между прочим, это была святая правда! Я понятия не имела, для чего Вован забинтовал голову охраннику и велел ему прикинуться раненым, а затем напялил на меня врачихину униформу, заставив сыграть ее роль.
   -Значит, мы не понимаем… - с издевательским смешком протянул он. – Ну, что же, начнем сначала, не торопясь. С моим компаньоном – Вован кивнул в сторону Санька, - вы встретились, конечно же, случайно?
   -Да я же говорил тебе… – влез верзила, глядя на меня с заметным сочувствием.
   -Не вмешивайся! – нахмурившись, одернул его Вован. – Так как же, юная леди?
   -Совершенно случайно! – с жаром подтвердила я.
   -А его собака? Она что, тоже случайно набросилась на вас?
   «Позор на мою голову! – тоскливо запричитал ротвейлер. – Принять этого ангела за ту заразу…»
   -Шелди просто ошибся! Он спутал меня с другой женщиной.
    Вован удивленно поднял брови:
   -Вот как? И откуда же вам это известно?
   -Он сам мне сказал! – выпалила я, приложив руку к сердцу для большей убедительности.
    Вован так тяжело вздохнул, будто на его плечи взвалили груз весом не меньше центнера. В эту минуту он удивительно напоминал педагога, которому достались бестолковые до омерзения ученики. Расшибаешься в лепешку, пытаясь хоть что-то им объяснить, и все напрасно, в одно ухо влетает, из другого вылетает…
   -Сам сказал! – нервно хихикнув, повторил он. – Прямо как в анекдоте про майора Пронина! Может быть, еще и по-русски?
   -Не по-китайски же! – искренне возмутилась я.
    Вован испустил еще более тяжелый вздох.
   -Хорошо, допустим… Скажите, на вас часто бросались собаки? – внезапно спросил он. – Не мелочь вроде болонок или мопсов, а овчарки, доги, ротвейлеры?
    Я невольно содрогнулась. Перед глазами вновь встала страшная картина: на меня, оцепеневшую от внезапного испуга, мчится огромное черное чудовище с оскаленными клыками...
   -Слава богу, нет! Это случилось впервые в жизни.
   -И вы смогли так легко отбиться? – недоверчиво протянул Вован.
   -Ей-богу… - я беспомощно развела руками. – Сама не  знаю, как у меня получилось!
   «А все из-за этих проклятых духов! – продолжал каяться ротвейлер. – Я только их учуял, сразу озверел!»
   -Очень недурно получилось, смею заверить! – ехидно улыбнувшись, заметил Вован. – Швырнуть тяжелую бутылку с такой силой и точностью, да еще ухитрившись сначала закрыть ее…
   -Что?! – ахнула я. – Вы шутите! Этого просто не может быть!
   -Ладно, к чему скромничать, - махнул рукой Вован. – Санек говорит, что не поверил своим глазам. Это же надо, за какую-то долю секунды завернуть открученную крышку, а потом шарахнуть бутылкой прямо по носу собаке!!! Трюк просто потрясающий.
   «Насчет потрясения, это точно! – проворчал пес. – Удар был что надо, чуть сознания не лишился!»
   -У меня бы так не получилось, - уверенно заявил Вован. – И у Санька тоже бы не получилось, хотя он гораздо моложе и сильнее. Тут нужна специальная подготовка…
    Он умолк, выразительно глядя прямо мне в глаза. Будто ожидал какого-то признания.
   -Разрази меня гром! – чуть слышно простонала я, потрясенная собственными талантами.
  «Впрочем, сам виноват, не жалуюсь, - продолжал Шелди. – Хоть и со спины, должен был вас различить: рост почти одинаковый, волосы одной длины и цвета, но у тебя… Кх-ммм… Не обращай внимания, это я так, в шутку…»
   -Нет уж, договаривай, голубчик! – внезапно вспылила я. – Что у меня? Ноги кривые, или спина горбатая? Выкладывай все, как на духу!
   -Погодите, погодите… - растерянно забормотал Вован. – Я ничего такого не говорил, даже не думал!
   -А я, между прочим, не с вами разговариваю, а вот с этим! – рявкнула я, указав пальцем на ротвейлера. – Не мешайте!
    Шелди, жалобно заскулив, плюхнулся на брюхо.
    Вован побледнел и отступил на пару шагов.
   -Бред какой-то! – пробормотал он.
   -Да не бред, а дар! – набросился на него рассерженный Санек. – Сколько можно повторять: дар у нее такой! От бабки и матери ей достался! Она ясновидящая, неужто до сих пор не врубился?!
   -И как же она с твоей псиной разговаривает?! – повысил голос Вован. – Может быть, мысленно?
   -Вот именно! Она мысли читать умеет! Мои, твои, его…
   -Дыхни! – взмолился побледневший Вован.
    Санек охотно исполнил просьбу босса. Тот тщательно принюхался, немного подумал и неестественно веселым голосом объявил:
   -Не пахнет!
   -Ясное дело, - пробурчал Санек. – Я же трезв, как стеклышко!
   -Стало быть, я сошел с ума, - подытожил Вован.
   -О господи!!! – взревел Санек. - Это я с тобой рехнусь! Ну, послушай еще раз…
    Временно забыв про мужчин – пускай сами разбираются! – я повернулась к ротвейлеру, всем своим видом показывая, что не отстану от него, пока не получу ответа.
   -Так что у меня? – строго повторила я.
    Шелди пару раз пронзительно взвизгнул, отводя глаза в сторону. Он явно пытался разжалобить бессердечную мегеру, невесть с чего привязавшуюся к бедному песику. Потом, убедившись, что со мной этот фокус не пройдет, робко сообщил:
   «Понимаешь, я должен был вас отличить: у тебя… Ой, не могу! Ты обидишься!»
   -Договаривай!!! – прошипела я голосом голодной вампирши.
  «У тебя попа гораздо красивее!!!» - пискнул перепуганный ротвейлер.