Ладомир

[Tany]

Сотворилось тут у меня несколько лет назад нечто... Повесть не повесть, роман - не роман. Для фэнтэзи маловато магии, для исторического творения - реалии несколько отличаются от наших. Вообщем, развлечение на досуге, не судите строго.
В любом случае автор благодарит своего пока единственного читателя и альфа-, бета-, гамма-тестера Yaga за беспримерное терпение и доброжелательное отношение к оному творению и самому автору

Пролог
  Темень. Грохот и лязг железа в ночи. Дикие крики где-то внизу на лестнице…
Великие боги, что там творится? Мысли по ходу, а тело уже само на ногах, рука хватает меч у изголовья, ноги в башмаки, камзол на плечи… Кто? Кто посмел в  королевском замке, что тут деется? Там за дверью Ричард и Анна, что с ними? Темные сгустки темноты, поднимающиеся снизу, густой винный смрад, в руках оружие, в глазах и страх и жажда крови. Под ногами что-то склизкое,  смотреть некогда, а вы так!  - выпад, вскрик, получил, гад, так тебе и надо!                     
   Тусклый свет чадящего факела у входа, зычный голос Ричарда, плач младенца, серебряный голос моей королевы. Королева!? Они не посмеют! Эти всё посмеют! Эдуард…  Ну, говорили же Ричарду, все говорили: и отец, и Фред, и Анна… Сволочь, завистливая сволочь! Трон ему подавай, место брата захотел, о власти мечталось? А ты, дрянь, хоть понимаешь, что такое власть? Думаешь, это пряники со сладким вином в постель и доступные девки знатного рода?! А отвечать за каждого из малых сих, а спать по три пяди в сутки, а не иметь права вмазать каждой твари по харе, потому что тварь нужна державе? А опасаться за жизнь самых дорогих и близких? Всегда, везде?! К  этому ты готов? Конечно, готов, ты, ведь, не имеешь ни дорогих, ни близких, ответственность для тебя пустой звук, а малые сии – грязь под ногами, разве ее убудет? Ах, ты так? Сейчас посмотрим, чего я стою – ага, выпад,  укол, удар с оттяжкой, да, мечом так не надо, а я вот сделаю! Мой король! Ранен?  Царапина? У меня тоже. Анна, ну почему она тут, могла ведь остаться со своими дамами  с малышом у Фреда в гарнизоне, там и общество приличное, и за младенцем присмотрят. А тут что – обычный охотничий замок, каменные стены, продуваемые всеми ветрами комнаты, ни женской прислуги, ни особых удобств. Всегда была шалая, до поры это сходило с рук. Что,  вам еще мало? А  вот так, -  в горло клинком? Духи  бездны, прямо в лицо брызнуло, ничего, выживем – умоемся. Куда дальше, государь? В ту комнату? Отступаем, дверь заклинить –  правильно, только … ловушка это. Не совсем?

[Tany]

Часть 1.Ладомир.
 Мальчик лежал на огромном сером валуне, всматриваясь вглубь плескавшихся у камня волн. Вода здесь, у самого гранита была темно-синей, почти черной. Волны мерно накатывались на каменную неподвижную глыбу и с плеском разбивались о  подножье. В манящей, просвеченной солнцем только в верхнем слое, глубине, мальчику чудились  неясные очертания рыб, водорослей, а может быть чего-то необъяснимо-волшебного, чудесного, чему не было названия в привычном  мире. Из задумчивости его вывел скрип деревянных мостков под тяжелыми шагами старика. Мальчик осторожно повернул голову, одним неуловимо гибким движением вскочил на ноги, улыбнулся старику, махнул рукой и, прыгая с камня на камень, перебрался на прибрежную песчаную полоску пляжа. Все его движения были точными и грациозными, как у молодого олененка. Старик, пряча в усы улыбку, наблюдал за  питомцем, опершись на весла. Мальчик забрал ношу, помчался к полувытянутой на песок лодке, вставил весла в пеньковые уключины, достал из-под лавки деревянный черпак, несколькими гребками освободил суденышко от скопившейся на днище воды, потом выпрыгнул на берег и ухватился за деревянный палец на левом борту. Подоспевший старик взялся за другой палец, небольшое усилие – и легкая лодчонка скользнула на воду. Мальчик подождал, пока старик устроится на корме, подвел лодку к небольшому камню и запрыгнул с него в суденышко. Старик оттолкнулся кормовым веслом - лодка ходко двинулась в озеро. Мальчик уселся на весла, загреб левым, примерился и, поплевав на ладони, начал порывисто грести, упираясь ногами в ближайшую попругу . Его лицо раскраснелось от радостных усилий, в серых глазах сияли озорные искорки. Старик на корме одобрительно поглядывал на  юного гребца, время от времени направляя рулевым веслом юркую лодочку в нужном направлении. За все время между обоими пловцами не было сказано ни единого слова, они давно научились понимать друг друга без лишних слов. Каждый знал, что ему делать, и справлялся со своими обязанностями исправно. У дальнего берега залива старик предостерегающе поднял руку, и мальчик умерил пыл, заметив за бортом острые узкие листья озерной травы (окунья – называл ее старик). Забросил  весла в лодку, вопросительно посмотрел на старика.
- Справа! – приказал тот. Это было первое, произнесенное за все время слово. Мальчик взял лежащий у ног, обвязанный пеньковой веревкой, камень и осторожно опустил  с правого борта. Камень ушел в глубину, увлекая за собой канат. Когда веревка натянулась, мальчик обмотал конец вокруг деревянного пальца уключины. Старик тем временем опустил за борт на корме свой «якорь».
- Дай-ка удочку, - попросил старик,  мальчик достал из носовой части два грубо обработанных удилища с лесками из простой льняной нитки. Поплавки были сработаны из стержней птичьих перьев и кусочков коры, грузила - из олова, а крючки, работы местного кузнеца, выглядели просто устрашающе. Одну снасть  оставил себе, другую передал старику. Из-под лавок каждый  достал берестяной туесок, наполненный землей с червями. Мальчик первым наживил толстого дождевика, забросил крючок в темную воду за бортом подальше к водорослям. Старик действовал неспешно, поплевал зачем-то на червя, осторожно опустил наживку поближе к лодке.  Рыбаки  напряженно всматривались в прыгавший на мелких волнах поплавок, вдруг перышко мальчика бешено заплясало  и исчезло в темной глуби. Выждав секунду, юный рыбак рванул на себя удилище,  взметнулся, сверкая на солнце яркими красками, крупный окунь, еще рывок –  рыба шлепнулась в лодку, запрыгала по днищу, бурно протестуя против  полной перемены своего положения. Мальчик поправил червя на крючке, закинул удочку, потом неспешно достал из носа лодки берестяной короб, смочил  в воде, поднялся, ухватил окуня за жабры, швырнул в корзинку, прикрыл чистой тряпицей. Старик одобрительно кивнул и  перевел взгляд на свой поплавок – у него тоже начался клев.
   Они рыбачили, пока солнце не повисло прямо над головой. Ветер на озере совсем стих, вода стала гладкой как стекло, с берега доносились ароматы трав. Припекало. Мальчик уже давно сбросил вязаную безрукавку и рубаху, подставляя жарким  лучам плечи и спину. Время от времени с берега прилетал овод, с жужжанием кружил над лодкой, выбирая место для укуса. Одного мальчик прибил на своей лопатке, и теперь там, на смуглой коже багровел след от укуса. Другого старик заловил у себя на руке живьем, заплевал ему глаза и отпустил. Ослепленное насекомое взлетело высоко в небо и, оскорблено жужжа, унеслось прочь. Рыбаки с усмешкой смотрели ему вслед, запрокинув головы. Клев постепенно прекратился.
         -Давай-ка к берегу, - предложил старик, вытягивая из воды  удочку, и высыпал за борт червей. Мальчик кивнул, неспешно потащил камень в лодку. Старик несколькими гребками рулевого весла подогнал судно, оно мягко ткнулось в травянистый берег.
- Я искупаюсь, - предупредил мальчик.
- Будь осторожен, помни, у нас еще много дел.
     Мальчик сбросил холщовые штаны, выпрыгнул на берег. Для купания он выбрал место неподалеку, разбежался, легко оттолкнувшись от берега, прыгнул. После жаркого полуденного солнца вода  обожгла  разгоряченное тело холодом. Пловец широко распахнул глаза, различая желтые блики, расплывчатые очертания камней, погрузился еще глубже, сколько хватало дыхания. Сосчитав до сотни,  вынырнул на поверхность, отбросил со лба слипшуюся прядь темно-русых волос и поплыл саженками от берега. Старик, тем временем, укутал рыбу  влажной травой, подтянул лодку, достал из носа косу, веревку  и пошел вверх по склону острова на звук отбиваемой косы.
    Накупавшись, мальчик натянул на влажное тело одежку, прихватил с собой туесок, пошел к видневшимся вдали малиновым кустам. Он был здесь три дня назад и знал, что малина уже должна вызреть. Ягоды, действительно, светились на солнце густо-розовыми каплями. Осторожно, стараясь не осыпать спелую малину, мальчик начал обирать верхние ветви, потом присел на корточки, поставив туесок в траву, заглянул под нижние побеги. Корзина быстро тяжелела. Время от времени он останавливался, зализывая царапину на руке или отгоняя надоедливого слепня. Издали  доносился мерный звук косы. Когда туесок наполнился, мальчик позволил себе съесть несколько пригоршень ягод, затем подхватил корзинку и поспешил к берегу. Старика еще не  было. Мальчик сунул ягоды под лавку и побежал на звук косы. Назад они вернулись вместе со стариком, неся за плечами по большому тукачу травы. Укос уложили  посреди лодки,  мальчику теперь стала видна только голова старика. Так же молча спустили на воду заметно отяжелевшую лодку и поплыли к высившейся над водой деревянной усадьбе.

[Tany]

  Мальчик первым выпрыгнул на берег. Высокий  стройный мужчина легко сбежал по мосткам, приветствуя прибывших, чтобы помочь разгрузить и перенести в усадьбу на пригорке вещи и траву.  Все трое вытащили лодку на берег. Не спрашивая одобрения, мальчик достал нож и уселся чистить рыбу, мужчина принес со двора дрова и котелок, разложил между камнями костер, ополоснул рыбу, принялся готовить похлебку.
- Тащи миски и зови всех к столу, - распорядился он, – рыба свежая, сварится скоро.
- Вовремя успели,  давай скорее отнесем уху во двор, - предложил мальчик, кивнув на озеро. Там, за дальним лесом прямо на глазах вспухала огромная багрово-синяя туча. Внезапно налетел порыв ветра, недавно спокойная гладь озера почернела и покрылась рябью. Вдали громыхнули первые раскаты.
- Пожалуй, ты прав, - кивнул мужчина, потер переносицу, аккуратно снял котелок с огня, захватил его двумя  плотными тряпками и поспешил к усадьбе. Мальчик еще раз осмотрел лодку, подсунул под борта для надежности круглые чурбаны и вприпрыжку поскакал к дому. Время от времени он оглядывался на занявшую уже полнеба тучу. Он и сам не смог бы объяснить почему, но это предгрозовое небо и затишье перед бурей наполняли его душу диким восторгом. Хотелось взлететь, как  белые, слепяще  белые на фоне тучи, чайки, и мчаться там, в небесной выси, обгоняя ветер, следя за вспышками молний, глотая пьянящий плотный воздух. Гром оглушительно пророкотал совсем рядом.
- Ты что, заснул там, Ладомир? - окликнул  старик. - В грозу опасно находиться на открытом пространстве. Скорее в дом. - Речь старика была правильной и даже изысканной, она совсем не соответствовала его простой одежде и скромным занятиям.
         Мальчик энергично кивнул, засмеялся и, взбрыкнув, как норовистый жеребенок, побежал к дому. У ворот он еще раз с сожалением оглянулся на озеро. Первые крупные капли дождя упали на  разгоряченное лицо.
      Пройдя через массивные деревянные ворота, мальчик очутился в просторном дворе усадьбы. Все тут было сделано добротно и разумно: деревянный рубленый дом-терем на каменном фундаменте, сараи, хлева, конюшня, баня, подсобные помещения  опоясывали двор по периметру, на задворках был разбит небольшой фруктовый сад, грядки с овощами и лекарственными травами. Ограда из местного камня и дерева защищала обитателей усадьбы от диких зверей и непрошеных гостей. Мальчик взбежал по деревянным ступенькам на просторную крытую веранду. Там, за крепким деревянным столом, уже сидели на лавках жители поместья: во главе восседал старик, по левую руку от него – молодой мужчина, справа пустовало место мальчика, дальше разместились три женщины и пятеро мужчин – прислуга и работники старика. На столе дымился котелок с ухой, стояли подносы с черничными и творожными пирогами, караваи свежеиспеченного хлеба, кувшины с пивом и молоком, миски с дичью, овощами, ягодами.
- Быстрее, Ладомир, только тебя и ждем, - молодой мужчина кивнул мальчику на пустующее место. Старик дождался, пока Ладомир устроился рядом, отломил кусок хлеба и опустил ложку в миску. Следом за ним за хлебом и ухой потянулись все домочадцы. Ели неспешно, солидно, изредка обмениваясь замечаниями, прихлебывая пиво из больших глиняных кружек. Мальчик, старик и молодой мужчина ели из серебра.
- Трава хороша, в самом соку, - заметил старик.
- Завтра закончим косить на дальних лугах, - отозвался один из работников.
- Вчера опять, видно, медведь в овсы наведывался, - пожаловался кряжистый темноволосый мужчина.
- Есть для тебя работенка, Ладомир, - засмеялся худой светловолосый парень.
        Ладомир промолчал, но невольно бросил взгляд себе на грудь – там красовалось ожерелье из медвежьих когтей. Он гордился  украшением не меньше, чем полученным недавно мечом и настоящим боевым конем. Ожерелье это мальчик получил прошлой зимой совершено заслуженно. Тогда они с Эрлом, молодым мужчиной, сидевшим сейчас слева от старика, пошли проверить силки на зайцев. Эрл на всякий случай взял с собой копье – в округе ходили слухи о медведе-шатуне. Кроме того, оба были вооружены луками и кинжалами. Шли на широких лыжах, сначала по заснеженной, скованной морозом, глади озера, потом свернули в осиновую рощицу на одном из островов. В двух петлях добычи не оказалось, зато в следующих трех нашли крупных самцов-беляков, оставалось проверить еще две ловушки. Вдруг шедший впереди Эрл замер и предостерегающе поднял руку. Ладомир не успел даже испугаться: он увидел мчащуюся на них огромную косматую тушу, услышал злобное рычание зверя и теперь оторопело смотрел, как Эрл, выставил вперед копье, приготовившись встретить медведя. Не оборачиваясь, воин тихо приказал мальчику:
- За дерево, быстро!
Ладомир оглянулся в поисках подходящего укрытия и услышал треск древка копья. Он повернулся на шум, увидел сцепившихся в смертельном поединке человека и зверя. Медведь пытался разодрать когтями кожаную одежду Эрла, тому удалось увернуться от брызжущей слюной пасти, теперь он пытался вытащить из ножен кинжал. Выбитое из рук ударом могучей лапы копье с переломанным древком валялось неподалеку в снегу.
- Беги, Ладомир, беги! – хрипел Эрл, задыхаясь под весом огромной туши.
  Мальчик сбросил с себя секундное оцепенение, выхватил  кинжал, бросился к копью. Он был только десятилетним ребенком, но его воспитали суровые мужественные люди в суровом северном краю, в жилах его текла рыцарская кровь, и мысль о бегстве не могла придти ему в голову. Хладнокровие не оставило мальчика. Он понимал, что ребенку не достанет сил нанести смертельный удар зверю, но можно было ранить в уязвимое место. Животное, занятое поединком с Эрлом, пока не замечало Ладомира. Мальчик, подскочил к катавшейся в снегу массе, выбирая удобный момент, и вонзил копье прямо в глаз медведя, всем телом налегая на древко.  Раздался ужасающий рев, зверь выпустил Эрла из своих объятий, забился на снегу, пытаясь лапами вырвать помеху из раны. Ладомира отбросило в глубокий снег, Эрл откатился в сторону подальше от бьющегося в конвульсиях зверя, вскочив на ноги, выхватил кинжал. Он не сразу понял, что произошло с медведем, пока не заметил копья в глазнице животного и приготовившегося к выстрелу из лука Ладомира. Кинжал мальчик потерял во время падения, лук Эрла давно превратился в щепки. Воин подскочил к мальчику, выхватил из его рук оружие и оттолкнул своего питомца подальше. Одну за  другой он пустил стрелы в тушу зверя и теперь стоял наготове с кинжалом, собираясь ценой своей жизни спасти мальчика. Однако, судорожные движения и рев медведя постепенно стихли, зверь коротко всхрапнул напоследок и неподвижно замер на залитом кровью снегу. Ладомир вопросительно  посмотрел на Эрла.
- Все, готов! – кивнул головой тот, но тут же болезненно поморщился  -  его рукав превратился в клочья, по лицу и ноге струилась кровь.
- Ты серьезно ранен? – спросил Ладомир.
- Ерунда, царапины, - отмахнулся опекун. – А ты?
Ладомир только сейчас заметил, что его охотничья куртка порвана на плече, а по руке течет что-то липкое и теплое. Боли он почти не чувствовал.
- У меня тоже ерунда, - попытался улыбнуться мальчик, - вот только холодно немного.
- Это пройдет, - Эрл, прихрамывая, подошел к Ладомиру, прижал его к себе, взъерошил здоровой рукой влажные от снега темно-русые волосы. – Спасибо, малыш. Силы небесные! Ты спас нас обоих.

[Tany]

Потом было много расспросов, восхищенных взглядов, похвал. Вечером, засыпая в  просторной деревянной кровати, глядя на дотлевающие угли камина, Ладомир слушал сквозь сон гул голосов пирующих из соседней комнаты и сладко улыбался. Руку немного саднило. Старик наложил на нее какие-то снадобья, плотно перевязал, пообещал смазать медвежьим салом. С ранами Эрла дело обстояло хуже – тому пришлось несколько дней проваляться в постели. На память у охотников остались шрамы да ожерелье из когтей и зубов медведя. Собственно, у Ладомира виднелись только два беловатых следа на предплечье, зато гордился он ими не меньше, чем ожерельем.
      Все это промелькнуло в голове мальчика при замечании работника. И еще почему-то вспомнились слова старика, сказанные тогда Эрлу: - "Достойный сын своего отца – породу не скроешь. " – Эрл в ответ понимающе кивнул и тут же перевел разговор на подробности охоты, а Ладомир, все еще переживающий эйфорию от своего первого подвига, почти не обратил тогда внимания на этот краткий эпизод.
  "Почему же это вспомнилось сейчас? Кто же я? – думал мальчик. – Старик – не дед мне и не отец. Эрл мне не брат. Ко мне все относятся  с уважением, как к их родственнику, но хозяин усадьбы – старик, а Эрл вовсе не родич ему. А кто такой старик? Его все называют Хозяин, Будимир, у него здесь есть родня, но по повадкам он не здешний, так же, как и Эрл. Вокруг живут простые люди, крестьяне. Зажиточные, но не знатные и не богатые. Столько работников и слуг ни у кого нет. У нас в доме много редкостных заморских вещей, Будимир и Эрл очень образованы, а большинство соседей грамоты толком не знают, да и к чему она им в этой глуши? Все соседи владеют луком, рогатиной, но ни у кого нет такого оружия, как у нас. И боевых лошадей у них тоже нет. Вокруг простые деревянные избы, а у нас – усадьба. Почему? Кто я? Где мои родители?”     
  Эти вопросы Ладомир уже не  раз задавал себе мысленно, но впервые с такой отчетливой ясностью осознал необычность своего положения. То, что раньше воспринималось, как само собой разумеющееся, вдруг открылось мальчику с другой, незнакомой стороны. Он вспомнил, как учил его Эрл запоминать дорогу в лесу: для того, чтобы не заблудиться, надо время от времени оглядываться назад, примечать, как выглядит путь с противоположной от дома стороны. И вот сейчас вся его короткая жизнь открылась с другой, незнакомой стороны. Он уже не замечал бушующей за окнами грозы, аппетит пропал. Ладомир с нетерпением ожидал окончания обеда – надо было немедленно поговорить со стариком. Или лучше с Эрлом? Нет -  с Будимиром, без его разрешения Эрл ничего не скажет.
- Ты что, устал, мой мальчик? – светлые ясные глаза старика из-под густых седых бровей смотрели пристально и слегка удивленно. – Может быть, отменим сегодня урок?
- Нет, нет, - вспыхнул Ладомир, - это я так, мне нужно кое-что спросить у тебя.
Старик прищурился, секунду помолчал в раздумье, и, вдруг, как будто что-то поняв, кивнул:
-Пора, я вижу.
        Его слова поразили Ладомира. Что имел в виду старик? Оставшаяся часть обеда стала для мальчика сущим мучением. Он, не разжевывая, проглотил кусок пирога, торопливо запил его топленым молоком и, повинуясь знаку Будимира, бросился из-за стола вверх по деревянной лестнице в комнату для занятий. Через минуту сюда вошел старик. Против обыкновения, он не сел в массивное деревянное  кресло у стола, а подошел к окну, долго глядел вдаль на озеро, на разбушевавшуюся стихию. Ладомир сгорал от нетерпения, но не решался прервать раздумья своего учителя. Наконец, Будимир оторвался от вида за окном и повернулся к мальчику:
- Садись в кресло, медвежонок, сегодня урока не будет. Я должен рассказать тебе все, что ты хочешь узнать о себе. Ты ведь это хотел спросить у меня, да?
- Как ты догадался? – выдохнул Ладомир. – Ты волшебник, да? Кто ты?
- Садись, - повторил старик. – Это очень долгая история, но время пришло. Я вижу, мальчик. Ты ведь уже давно понял, что  не такой, как все, не такой, как твои друзья – крестьянские дети. Тебе больше дано, тебя ждет другая судьба, выше. Не скажу, что легче или счастливее, но другая. Ты королевский сын, Ладомир. Принц. Правда, пока без королевства. Твой отец был великим королем в своей земле, а твоя мать пожертвовала всем, чтобы быть с ним рядом. К сожалению, твой отец слишком доверял своему брату, за это и поплатился жизнью. Его брат-подлец давно зарился на трон и, воспользовавшись удобным случаем, подкупил стражу. Убийцы ворвались ночью в замок, но не все стражники предали твою семью, часть из них защищали вас. Однако, негодяев было слишком много, армия же в это время находилась в другом городе и ничего подозревала о кознях королевского брата. Он храбро сражался, твой отец, малыш! В замке не осталось ни одной комнаты, ни одной лестницы, не  политой его и вражеской кровью. Когда пали последние защитники замка, твой отец приказал жене и верному оруженосцу выбраться через потайной ход, спасая жизнь его единственного сына, тебя Ладомир. Оруженосец  взял корзину с младенцем, обнял своего владыку и поклялся выполнить его последнюю волю, но твоя мать отказалась уйти вместе с юношей:
- Я обещала быть с тобой в жизни и в смерти, муж мой, мы жили счастливо и умрем достойно, - твердо заявила она. – Боги сохранят нашего сына и, если судьбе будет угодно, вернут ему отцовский престол. Позволь мне остаться с тобой, муж мой.
       Медлить было нельзя, король не смог отказать в последней просьбе своей героине-жене. Ему пришлось стать свидетелем ее гибели в бою и самому погибнуть от ударов десятков мечей. Никто не осмелился выйти с ним на честный поединок, полупьяные заговорщики набросились всей сворой, и он унес с собой не один десяток их презренных жизней. Даже к мертвому королю  еще долго не осмеливались приблизиться. Народу на другой день объявили, что на замок напали то ли разбойники, то ли морские воины, короля похоронили с  почестями, а брат занял его место.
- А моя мама? – с трепетом воскликнул мальчик. – Ее тоже похоронили вместе с отцом?
- Я ведь там не был, Ладомир, - вздохнул старик. – Ходили слухи, что король успел сбросить тело со стены замка, чтобы над ним не надругались враги. Во всяком случае, его не нашли, иначе убийцы позаботились бы похоронить королеву вместе с мужем во избежание слухов. А вот младенца они показали людям и упокоили в фамильном склепе. Тебя считают мертвым. Все маленькие дети на одно лицо, поэтому тебе быстро нашлась замена. Однако, лже-король-то знает, что ты жив. Он правит, но боится, что рано или поздно ты объявишься и предъявишь свои права на престол.

[Tany]

        Потрясенный Ладомир молчал довольно долго. Будимир с тревогой глядел на низко опущенную темноволосую голову, судорожно стиснутые у висков пальцы с побелевшими костяшками.  В одночасье узнать страшную историю о гибели своих родителей и своем высоком положении – такой удар мог ошеломить и взрослого человека. Как примет жуткую правду ребенок? Но скрывать от мальчика истину  дальше было невозможно. Прошло еще несколько томительных мгновений, наконец, Ладомир медленно поднял глаза на старика.
- Значит,  моя мама, может быть, жива?
- Не очень-то надейся на это, сынок. Она знает, куда Эрл должен был отвезти тебя. Прошло уже десять лет, но она до сих пор не объявилась.
- Может быть, она просто боится навести врагов на мой след, - с надеждой пробормотал мальчик.
- Может быть, меня не так уж просто найти.
-А кто еще знает, что я жив? У Эрла есть родичи? Как я докажу, что я принц?
Старик порывисто обнял мальчика.
- Молодец, ты настоящий королевский сын. В этих вопросах весь ты – сердце, здравый смысл, желание бороться за свои права. Десять лет я наблюдал, как ты растешь и взрослеешь. Я верил, что ты станешь именно таким, мы с Эрлом недаром потрудились.
- Значит, Эрл – тот самый оруженосец, что спас меня? Это его настоящее имя? А мое? Я Ладомир?
- Нет, медвежонок. У  Эрла в родной стране было другое имя – он отпрыск одного из знатнейших родов своем краю. И твое имя не Ладомир, я назвал тебя так в честь своего отца, он был простым человеком, очень мудрым и достойным.
    Теперь глаза мальчика горели жадным нетерпением:
- Кто же я? Где мое королевство? Кто убийца моего отца?
- Разве ты забыл мои уроки? Я учил тебя истории и географии, учил мыслить согласно законам логики…
   Ладомир задумался, прикусив губу, и вдруг в волнении вскочил с кресла:
- Не может быть! Вестландия – мое королевство?! Эдуард – мой дядя и убийца отца! Ричард Щедрый был моим отцом? Мою маму звали Анна, а меня, меня…
- Да, мой мальчик, - подтвердил Будимир, - ты принц Вестландский и Ибрский – будущий король Александр ІІ. Если захочешь, конечно.
- Еще бы, - пылко воскликнул мальчик. – Я должен отомстить за отца и найти свою мать или ее … могилу, - запнувшись, добавил он уже тихим сдавленным голосом.
- И только? – поднял брови старик. – Плохо же я учил тебя.
Ладомир смутился:
- Нет, я помню, что ты говорил – король должен быть отцом для своих подданных. Только … я же еще мальчик…
- Этот недостаток пройдет с годами, - горько усмехнулся старик.
- Ой, Будимир, а что, если Эдуард – хороший король для своих подданных? Мне все равно надо будет занять его место?
- Не думаю, чтобы братоубийца мог стать отцом для  народа. А место это твое по праву. Но ты все это узнаешь со временем, и я верю, что примешь правильное решение, а месть не будет слепить твои глаза.
- Но как же Эрл спас меня? – спохватился мальчик. – И кто ты, Будимир?
- Эрл сам расскажет тебе о ваших приключениях. А я – старый друг твоего деда, мы с ним вместе воевали против Южного Архипелага еще в Сарамантской войне.
- Но это же было почти шестьдесят лет назад! Ты такой старый, да Будимир?
- Мне семьдесят шесть лет, мы были тогда совсем зелеными юнцами с твоим дедом Александром І. Я ведь родом из этих мест, да только меня всегда тянуло повидать мир. Как раз началась война, я тогда учился в монастырской школе в Семиградье, но сбежал на войну. Там мы сошлись с молодым воином из Вестляндии, я и не догадывался, что это королевский сын, пока не увидел его в бою во главе тысячного отряда рыцарей-вестов. На войне мы побратались, а после подписания Фрезского мира принц пригласил меня погостить в столицу. Отец его вскоре умер и Александр стал королем, но меня не забывал. Я еще не раз ходил с ним в походы, стал названным отцом его сына Ричарда, твоего отца, малыш. Да, я нянчил твоего отца, учил ездить верхом, стрелять из лука и фехтовать. А потом наши пути разошлись: меня всегда тянуло не только к оружию, но и к книгам. Я много путешествовал, изучал книжную премудрость в древних хранилищах Белого города и в высокогорных монастырях Синегорья, даже жил одно время среди кочевников Южной пустыни. В Вестландию изредка наведывался, встречался с твоим дедом, даже лечил во время Великой эпидемии, а после смерти Александра от отравленной стрелы кочевников, стал наезжать в гости к его сыновьям. Ричард всегда ценил и любил мое общество, а вот Эдвард относился с презрением и ненавистью. Я осторожно намекал Ричарду, что брат  мало унаследовал от своих родителей и может стать опасным, но Ричард был человеком широкой души и только смеялся над моими опасениями. Он считал себя виноватым перед братом в том, что родился старшим и наследником престола, потому всячески пытался загладить эту мнимую вину.
- Какой он был, мой отец? – прервал старика мальчик.
- Высокий, широкоплечий, очень красивый. Ты похож на него, сынок. Он умел заразительно смеяться и радоваться жизни, никогда не унывал. Иногда он бывал вспыльчив, но головы не терял, не позволял гневу затмить рассудок.
- А моя мама?
- Я не видел ее, мальчик. Не  бывал в Вестландии уже лет пятнадцать. Сначала все собирался навестить старых друзей, да мешали какие-то дела – к старости становишься тяжелее на подъем.  До меня доходили только слухи о женитьбе короля Ричарда и рождении его сына. Я уж совсем собрался было съездить посмотреть внука моего друга Александра, как вдруг явился Эрл с тобой на руках и рассказал о страшной трагедии в Вестландии. Тогда я распродал свое имущество и решил переселиться сюда, в мои родные края. Все  родичи давно умерли или разъехались, своей семьи у меня нет – из-за постоянных скитаний  так и не обзавелся женой и детьми. Их  заменяли меч и книги, а теперь уж поздно. Зато боги вознаградили меня на старости лет тобой. В этой деревне живут дальние родичи, они помогли выстроить по моим чертежам усадьбу. Здесь тихо, спокойно, но это – временное пристанище, тебя ждет дорога в широкий мир. Я научил тебя грамоте, ты знаешь два древних языка, несколько новых, знаком с историей, географией, началами математики и астрономии. Я привил тебе любовь к литературе и древним мифам. Королю не обязательно знать много книжной премудрости, у тебя будут математики, картографы, инженеры, юристы. Я не хотел, чтобы ты вырос белоручкой, ты знаешь крестьянский труд, умеешь выжить в лесу и на воде, это тоже пригодится. Ты – воин. Эрл научил тебя ездить верхом, плавать, фехтовать. Ты хороший охотник и следопыт. Но ты мало общался с людьми из большого мира, следует усовершенствовать знания и умения, научиться вращаться в обществе и повелевать другими людьми. Этого я не могу  дать здесь, в лесной глуши. Пора отправляться в путь, мой мальчик.
- Куда? Ты поедешь со мной?
- Нет, во всяком случае, сейчас. Там слишком хорошо знают меня и мою дружбу с твоей семьей. Мое присутствие рядом с десятилетним знатным мальчиком может натолкнуть кое-кого на ненужные сопоставления и выведет на твой след. Ты поедешь с Эрлом – в двадцатипятилетнем мужчине сложно узнать пятнадцатилетнего юношу, пропавшего из королевского замка десять лет назад. А поедете вы в Вышгород, столицу наших южных соседей. Тамошний правитель - мой старый приятель. Мы не откроем ему твоего имени, но я попрошу принять моего воспитанника, сына северного правителя, как должно. У князя Тура блестящий двор, отменная дружина, говорят, есть две дочери, чуть младше тебя, кто знает…- старик хитро прищурился и спрятал усмешку в усы.
    Ладомир отмахнулся:
- Да ладно, Будимир, лучше скажи – туда долго ехать? Когда мы поедем?
- Не сейчас, сынок. Вот уберем урожай, по осени и двинетесь: и путешествовать не жарко, и расставаться с нашими местами будет не так жалко. Осенью и весной всегда тянет вдаль…
- Да, я это тоже заметил… Будимир, - помедлив немного, мальчик снова пристал с расспросами к старику, - значит, я сын короля, как же мне поступать потом, когда я стану королем?
- Ну, это еще не завтра произойдет, думаю, в главном слушайся своего сердца. Оно поможет тебе различать друзей и врагов. Будь тверд и милосерден, особенно к слабым. Всегда отвечай за тех, кто доверился тебе. Не отвергай ничьих советов, но поступай так, как сам считаешь нужным. Не руби сплеча, подумай, взвесь, иногда не будет позором отступить на шаг для лучшего разбега в будущем.
- Ты мне все это и раньше уже не раз говорил.
- Да, правда, но разве что-то изменилось? Ты стал другим или для принца не важно то, что важно для обычного воина?
- «В науке нет царского пути» – так ты мне говорил? Ладно, я подумаю. Можно мне пойти теперь к Эрлу?
- Иди, сынок.
      Ладомир задумчиво спустился по лестнице, подошел к дверям спальни Эрла. Дверь скрипнула, и негромкий голос позвал:
- Александр!
Мальчик тихо вошел в комнату  воспитателя, осторожно прикрыл дверь и вопросительно посмотрел на Эрла.
- Ты уже все знаешь, так?
Мальчик молча кивнул.
- Тогда садись, - Эрл кивнул  на застланную звериными шкурами кровать. – У тебя ведь множество вопросов ко мне, да? Что бы ты хотел узнать прежде всего?
-Моя мама, какой она была? Будимир ее не знал.
- Она была красавицей, мой принц…
- Не надо, не называй меня пока так, – попросил мальчик. – Я должен привыкнуть. Да и другие ведь не должны знать, правда?
- Ты рассудителен не по годам. Хорошо, оставайся пока Ладомиром, это имя идет тебе. Так вот, твоя мать была очень хороша собой. Темные волосы - от нее, отец твой был светло-русым.  Но чертами лица ты больше похож на него, а вот в улыбке есть что-то от матери. И твоя рассудительность тоже от нее.
- Ты так хорошо запомнил ее, а ведь прошло уже больше десяти лет, - вдруг заметил мальчик.
Смуглое лицо Эрла вспыхнуло румянцем, с удивлением Ладомир заметил смятение в глазах воина. Рыцарь секунду помедлил, потом продолжил:
- Они были чудесной парой, словно созданы друг для друга. От таких союзов родятся красивые дети, ты тому лучшее подтверждение, принц Александр. Твоя мать… я увидел ее впервые при дворе ее отца, герцога Флоренского. Наше посольство приехало сватать дочь герцога, Беренис за короля Ричарда.
- Как Беренис? Ведь моя мать – Анна!
- Беренис была герцогской дочерью, а Анна приемной. Я не знаю, кто ее родные – ходили слухи, что она простого роду, не в обиду тебе будет сказано,  принц.
- Да ладно, - отмахнулся Ладомир, - какое это имеет значение? Ведь она моя мама, верно?
- Да, Ладек, прости, принц, - вконец запутался Эрл. –  Вообщем, дело было так...

[Convollar]

Эрэа  Tany! Что-то новое и необычное мы начинаем читать. И действие, судя по именам, происходит где-то в Древней Руси. Интересно, как дальше будут развиваться события! Ждём продолжения.

[Tany]

Эреа Convollar, ну не совсем Древняя Русь, мир все же выдуманный
Дальше буду прятать под спойлеры
СПОЙЛЕРЫ

Ричард познакомился со своей суженой случайно, во время поездки в Румесвельд. Король был там инкогнито, следовало решить вопрос о статусе Серебристых гаваней. Эти земли - извечный предмет спора между Вестландией и Румесвельдом. После переговоров он возвращался через Черный лес с небольшим отрядом и попал в засаду. Кто ее устроил мы так и не узнали – никаких значков на всадниках не было, говорили они на штирском наречии, но это ничего не значит. Ричард до конца дней считал, что это были обычные разбойники -  после Пятилетней войны много полувоенных отрядов слонялось без дела в поисках легкой добычи по дорогам Пограничья. Мой отец полагал, что они были подосланы Эдуардом, больше никто не знал о тайной миссии короля. Верно, и твой отец догадывался об этом, но не хотел обвинять родную кровь. Кое-кто при дворе подозревал в вероломстве владыку Румесвельда. Во всяком случае, весь отряд был перебит, Ричард тяжело ранен, и его сочли мертвым.  Нападавшие забрали лошадей, поклажу и быстро исчезли. Анна и Беренис гостили тогда при дворе князя Румесвельдского, но с Ричардом, естественно, не встречались из-за секретности его поездки.
  Принцесс развлекали прогулками, балами и охотой. Анна была отважной девушкой и часто ездила даже в незнакомом месте одна, без эскорта. В тот раз она отбилась от охотников и забралась далеко в чащу. Сама судьба вела ее к Ричарду. Другая женщина испугалась бы, увидев гору мертвых тел на месте побоища, но принцесса спешилась и решила проверить, нельзя ли кому-нибудь помочь. В этом было спасение короля, иначе он бы умер от потери крови. Она сумела перевязать его, усадила на своего коня, спрятала в лесной хижине. Неделю она навещала его там, перевязывала раны, возила еду и ни о чем не расспрашивала. Твой отец говорил потом, что когда открыл глаза и впервые увидел Анну, то готов был уверовать в существование небесных дев и загробной жизни. Она не открыла  своего имени, но он подарил ей перстень и тайком взял у нее расшитый шелком платок с гербом герцога Флоренского. Через неделю он окреп настолько, что смог сесть на приведенного Анной коня. На прощание он поцеловал свою спасительницу, получил звонкую оплеуху, рассмеялся и поклялся, что ровно через месяц она станет его женой.
   Думаю, она знала, кого спасла и понимала, что между королем самой могущественной державы Запада и неизвестной дочерью неизвестных родителей не может быть ничего серьезного. Конечно, она полюбила Ричарда с первого взгляда, но была очень горда и не собиралась стать очередной тайной или явной любовницей короля. О победах короля над прекрасным полом тогда ходили легенды. Никто и предположить не мог, что правитель Вестландии влюбится без памяти в свою случайную сиделку. Когда все еще слабый после ранения, но необычайно счастливый Ричард вернулся в столицу, он только и говорил, что о своей любви. Навели справки, выяснили, что у герцога Флоренского есть дочь на выданье, и как раз сейчас она гостит в Румсвельде. Все сходилось. Немедленно, по возвращении девушки домой, снарядили богатое посольство с целью просить руки дочери герцога. Ричард сам, вопреки всем приличиям, отправился с посольством и в нетерпении поджидал нас за городом. Герцог принял послов с отменной любезностью, но, будучи человеком прямым, чрезвычайно изумился: чем могла пленить его дурнушка-дочь такого человека, как Ричард? Послали за юной герцогиней. Когда девушка вошла в зал, мы тоже недоуменно переглянулись. Беренис была, конечно, не уродина, но ничего привлекательного, на мой взгляд, в ней не было: бесцветные волосы, землистая кожа, неуклюжая осанка. Только глаза ее были хороши – огромные, лучистые, они светились умом и добротой. Герцогиня приветливо улыбнулась нам, неловко поклонилась и подошла к отцу. Герцог протянул дочери расшитый платок.
- Это твой, дитя мое?
Беренис мельком взглянула на лоскут материи в руках отца и решительно покачала головой.
- Это принадлежит Анне, отец.
- Ты уверена?
- Конечно. Я сама ей подарила платок.
Лицо герцога прояснилось:
- Тогда все ясно, судари мои. Это принадлежит Анне, моей приемной дочери. Позвать ее сюда! – приказал он. Несколько разряженных слуг бросились выполнять приказ своего господина. Беренис, тем временем, повинуясь жесту отца, села в приготовленное для нее кресло. Словно свежим ветром повеяло в зале, все головы повернулись к дверям, когда в них возник силуэт девушки в белых одеждах. На ней не было почти никаких украшений, волосы распущены по плечам, тонкий стан перехвачен узким серебряным пояском с бирюзой, в руках - букет васильков, щеки горели от быстрой ходьбы и сдерживаемого волнения. Анна обвела всех взглядом веселых  блестящих глаз, сиявших из-под изогнутых крыльев черных бровей, поклонилась гостям и отцу, быстрым порывистым шагом приблизилась к трону. Герцог подал ей злополучный кусочек шелка.
- Это твое, Анна?
- Да, Ваша светлость.
- Почему эта вещь оказалась у послов королевства Вестландии?
- Я потеряла платок, отец, когда гостила в Румесвельде.
- Знаешь ли ты, кто его нашел?
- Нет, Ваша светлость.
- Король Ричард. Его послы утверждают, что владелица этого платка оказала королю важную услугу. Что ты об этом знаешь?
- Я нашла в  лесу какого-то воина и перевязала его раны, а потом отдала ему одного из своих коней, отец.
- Что еще было между вами, Анна?
- Он дал мне свой перстень и поцеловал меня.
- А ты?
- Я дала ему пощечину, - немного помедлив, а потом, весело блеснув глазами, дерзко ответила Анна.
- Хорошо. Покажи этот перстень.
Девушка извлекла из-за ворота платья серебряную цепочку - сверкнул драгоценными брызгами света королевский перстень.
- Я вижу, ты дорожишь им, дочь моя, - продолжал допрос герцог. – Почему ты скрыла от меня эту историю?
- Я не знала, не повредит ли это воину, которому я оказала помощь.
- Ты спасла его жизнь и похитила сердце, дерзкая девчонка. Но он считает тебя Беренис и послал к ней сватов, как нам быть?
- Позвольте мне, батюшка, - вмешалась Беренис.- Я не знаю короля Ричарда и не люблю его, а он не любит меня, да и вряд ли сможет полюбить. Он должен посвататься к сестрице Анне…
- Тебе слово не давали, дочь моя, - оборвал ее герцог. – Я спросил Анну. Что скажешь ты? По уму, воспитанию и красоте ты достойна быть женой любого короля, но ты моя приемная дочь, не сочтет ли король себя обманутым, если узнает всю правду?
- Я не давала ему никаких надежд, Ваша светлость. Он сам обманул себя, ему и решать, как поступить.
- Но ты любишь его, Анна? – допытывался герцог.
- Это не имеет значения, сударь. Решение примет только король, мои чувства я открою только ему, - отрезала девушка.
     Герцог в смущении развел руками:
- Что ты поделаешь с этой девчонкой! Прошу к столу, господа. Отдохнете с дороги, а затем пошлем гонца к королю Ричарду.
Мой отец, как глава посольства, вышел вперед и отвесил правителю поклон:
- Ваша светлость, давайте решим все сразу – король Ричард не мог долго ждать, пока вернется  посольство, он поехал с нами и  сейчас в нетерпении ожидает у стен Вашей столицы ответа своей возлюбленной.
- Король Вестландии у моих ворот? Что я слышу! – вскричал герцог. – Так едем же немедленно к нему. Эй там, седлать лошадей, карету для моих дочерей!
- Позвольте, отец, - вмешалась рассудительная Беренис, - не пристало мне и Анне ехать навстречу нашему гостю. Мы подождем вас здесь.
- Верно, дочь моя, - после секундного раздумья согласился герцог. – По коням же, господа!
 О дальнейшем  догадаться нетрудно - Ричард извинился перед Беренис и герцогом за  невольную путаницу, заявил, что ему плевать на происхождение своей любимой, и попросил у правителя руки Анны. Я не был при объяснении короля со своей невестой, но когда они вышли рука об руку из покоев Беренис, их глаза светились такой любовью и счастьем, что все присутствующие как зачарованные взирали на эту пару. Он был отважным воином, пылким, щедрым, великодушным, красавцем в расцвете лет, в ореоле победоносного полководца и могущественного владыки. Ему достаточно было только посмотреть на женщину, и та готова была отдаться  безо всяких условий. Мужчины любили его за удаль, отвагу, широту души. А она была вся огонь, порыв, вдохновение…

[Convollar]

Романтика! Вот она, любовь - ей на происхождение плевать! Спасибо , эрэа Tany - посмотрим, что будет дальше. Кстати тело матери мальчика так и не нашли.......

[Tany]

Кстати, да
СПОЙЛЕРЫ

Ладомир тронул за рукав задумавшегося рыцаря:
- Расскажи, как ты спас меня тогда, в ночь нападения.
- Ну, что тут говорить. Думаю, мне помогли в ту ночь все боги. Я ведь готов был погибнуть вместе с защитниками крепости. Смерть за королеву у нее на глазах казалась мне счастьем.

Они напали на нас в ночи, неожиданно. Почти все мы, близкие к королю люди, знали, как относится к нему Эдуард. Брат постоянно завидовал Ричарду: его короне, его жизнелюбию, обилию друзей и любовниц, его мужеству и отношению к нему простых людей. А когда король женился по любви, зависть брата переросла в ненависть. Никто не сомневался, во что это выльется со временем, но Ричард не верил, что Эдуард пойдет на братоубийство, станет душой заговора. Узурпатор воспользовался тем, что некоторые крупные землевладельцы затаили обиду на короля за ущемление их прав, сыграла свою роль и обычная жадность: подлец пообещал изменникам деньги, титулы, власть. Но в целом было фатальное стечение обстоятельств – преданная королю армия размещалась в пятидесяти милях от охотничьего замка, среди стражников нашлись изменники именно в этой отдаленной крепости, в других, я уверен, таких не было.
          Я проснулся от криков на лестнице. Звенело оружие, слышались предсмертные вскрики, все перекрывал зычный голос короля. Я, полуодетый, схватил меч и выскочил из комнаты. Они бились на каменной лестнице почти в темноте. Бой освещал чадящий смоляной факел. Почти все защитники уже пали. Ричард дрался с отчаяньем обреченного, в ту ночь он превзошел самого себя. На верхних ступеньках показалась Анна. Босая, в одной рубашке, в левой руке королева держала меч, правой прижимала к себе младенца. Нам с королем удалось отбросить нападавших, не оборачиваясь, он коротко приказал нам забаррикадироваться в верхней левой комнате. Вскоре мы втроем очутились в небольшой восточной спальне замка. Дверь заклинили мечами, собранными на лестнице, и тяжелым засовом. Ричард, как и я, был без кольчуги в простых домашних штанах и изодранной полотняной рубахе, по плечу его струилась кровь, но серьезных ран пока не было. Анна, тем временем, переоделась в мужскую охотничью одежду, принесла Ричарду его кольчугу и щит, перепеленала ребенка и уложила в дорожную люльку-корзину. Я плохо знал этот удаленный лесной замок над черным озером и даже не подозревал, что тут есть потайной ход. Оказывается, о нем никто не знал кроме короля. Он подробно объяснил мне, как  выбраться из замка и из леса. Потом они коротко посовещались, и Ричард посоветовал нам пробираться к Будимиру, где принц будет  в безопасности. Я не смел  возражать, хотя, сознаюсь, в ту минуту не горел желанием спасать наследника, оставив короля на верную смерть. На лестнице вновь послышались крики осаждавших, могучий удар в дверь, казалось, потряс все здание до основания.
- Торопитесь же, я задержу их, - вскричал Ричард. И тут я пережил самые горькие минуты в моей жизни: Анна наотрез отказалась покинуть супруга. В такую минуту Ричард не смог отказать ей. Дверь снова содрогнулась от яростного удара, король одел малышу на шею свой амулет, Анна поцеловала сына, а потом крепко обняла меня и шепнула:
- Сделай это ради меня, Анри, спаси моего мальчика и воспитай его как подобает. Уходи же!
Времени на пререкания не было. Я подхватил корзину, взял поудобнее меч и нырнул в открывшееся за гобеленом отверстие. В тот же миг позади меня раздался треск ломаемых дверей, а потайной ход закрылся, повинуясь нажатой королем пружине.
      Я очутился в полной темноте. Ощупывая путь мечом, я начал спускаться по пологому склону, прижимая к себе корзинку  и моля бога не споткнуться или не расшибить себе лоб о низкий каменный свод. Слезы застилали мне глаза, я всхлипывал, бок ныл от полученной в бою раны, кровь тихо стекала по бедру, но я не обращал на нее внимания. Я брел так около получаса, пока не услышал шум потока, тогда я уложил  колыбель на камни подземелья и осторожно выбрался наружу. Небо уже серело, где-то рядом, у самых моих ног мчался неглубокий, но очень быстрый горный ручей, пахло сыростью, прелыми листьями и глиной. Я вернулся назад, подхватил  корзинку и, скользя по гладким камням, спустился к потоку. Вода кипела у моих ног, добралась до пояса, но я вложил меч в ножны и, преодолевая бешеное сопротивление течения, выбрался на другой берег. В этот миг я был почти счастлив, на секунду позабыв об оставленных позади дорогих и любимых. Тьма вокруг  постепенно рассеивалась, я уже различал очертания вековых осин и елей, огромных обломков скал у берега ручья, по мере удаления от потока слышались другие звуки кроме рева воды: пискнула ранняя пичуга, протрубил где-то вдали олень, прошуршала в траве мышь. Удивительно, но ребенок не плакал, однако, я понимал, что это ненадолго. Скоро он захочет есть, намочит  пеленки, и что тогда делать мне, шестнадцатилетнему мальчишке, воспитанному как воин? В няньки королевский оруженосец явно не годился. Кроме того, я замерз в мокрой одежде, чувствовал легкое головокружение от потери крови, каждый шаг причинял боль в боку, за каждым кустом мне чудился враг.
  Я шел, пока совсем не рассвело. Пробирался по каким-то лощинам, буеракам, зарослям. Принц проснулся и начал похныкивать. Наконец, я споткнулся о корень и упал. Дальше идти просто не было сил. Прямо у моего лица ползла какая-то букашка. Она никуда не спешила, и я позавидовал беспечному насекомому. С трудом превозмогая боль, я подтянулся на руках и сел. Расстегнул камзол, ощупал свой бок: кровь запеклась и рубашка прилипла к телу. Я не стал ее отдирать, просто одолжил у младенца одну пеленку и потуже обвязал тело, потом напился из лесной лужи и плеснул воды в лицо. Надо было идти дальше, но куда? Владения моей семьи были далеко отсюда, не менее недели езды, но в пятидесяти милях от замка находился гарнизон, в котором командиром был мой старший брат. Вот только добраться туда в моем положении было почти невозможно. Я понимал, что на всех дорогах заговорщики выставили  дозоры, их разъезды уже ищут того, кто спас принца. Да и просто появление мальчика из знатной семьи с ребенком на руках вызовет повышенный интерес и недоумение в любой деревне, на каждом постоялом дворе. Вот если бы… Решение было простым, но требовало некоторой подготовки и удачи. Мне тогда только исполнилось шестнадцать лет, я носил длинные волосы до плеч, как все благородные юноши, усы у меня еще не начинали пробиваться, лицо было довольно симпатичным. Я решил добыть себе одежду крестьянской девушки и в таком виде пробираться к своим родным. Легко сказать – добыть! Надо было найти деревню, суметь незаметно выкрасть одежду да еще прихватить немного молока для малыша. А если в деревне люди Эдуарда? Но приходилось рисковать. Раньше я частенько играл с принцем  во дворце, таскал на плечах, подбрасывал вверх, кружил над головой, но в моем теперешнем положении годовалый малыш стал почти непосильной ношей. Особенно мешала  корзинка. Я вынул ребенка  из нее и заметил в углу кожаный кошель с королевским вензелем. В нем оказались золотые монеты и несколько украшений королевы. Даже в тот страшный миг она успела подумать обо всем и сберегла эти ценности для сына.

    Из  большой деревянной шкатулки  Эрл достал потертый мешочек с вышивкой и вытряхнул на стол перед мальчиком несколько брошей, браслетов и перстней изящной работы. Ладомир бережно взял их в руки, погладил браслет, прижал перстень к щеке – ведь этих вещей касалась его мать! Он поднял на Эрла счастливые глаза:
- Они совсем-совсем мои, да?
- Конечно, принц. Можешь делать с ними что хочешь. А вот этот амулет отдал тогда твой отец, - Эрл протянул принцу чеканный серебряный кулон, унизанный сапфирами с изображением стилизированной фигурки могучего зверя – полуволка-полумедведя.
- Это личный герб вестландских правителей, очень древний. Одевай и носи, но пока под верхней одеждой.
   Мальчик с благоговением взял в руки тяжелое украшение, коснулся губами и повесил на грудь.
- Что же было дальше, Эрл?
- Дальше…

[Tany]

СПОЙЛЕРЫ

Я спрятал драгоценности за пазуху, корзину заполнил камнями и утопил в луже, а малыша завернул в  куртку, завязав рукава у себя за спиной. Теперь у меня были свободны руки, а ребенок согрелся возле моей груди и перестал хныкать. Направление движения я определил по солнцу. Мне повезло: через пару часов ходьбы наткнулся на небольшую деревеньку. Около получаса  отсиживался в кустах, наблюдая за жителями. Наконец, уверившись, что людей Эдуарда  здесь нет, а селяне из крайней хижины ушли на сенокос, я осмелился прокрасться в домишко. Двери по тамошнему обычаю не запирались, просто в ворота ставился колышек в знак того, что дома никого нет. Собаки у них тоже, по счастью, не было. На столе стоял глиняный кувшин с молоком, под холщовой тряпицей лежали недавно испеченные ячменные лепешки, тут же в глиняной миске нашлись остатки какой-то похлебки. Я с жадностью набросился на хлеб и молоко, потом стал кормить принца. Сначала он  фыркал и отказывался есть, потом проглотил несколько ложек. Остатки молока я перелил в найденную тут же бутылку из тыквы и повесил себе на пояс, несколько лепешек сунул в одолженную у крестьян холщовую сумку. На жерди у печи висела одежда. Я выбрал себе длинную юбку, расшитую красными нитками рубашку и белый чепец. Хорошо, что у меня были мелкие монеты в уплату за ущерб - оставить им королевское золото я бы не посмел, рискуя навлечь на свой след погоню. В кустах за домом я переоделся: юбку надел прямо поверх штанов, спрятав под ней меч, свою окровавленную рубаху пришлось снять и закопать под деревом в какой-то лисьей норе (то-то лиса удивилась). Мне бы следовало идти босым, но на такой подвиг я не решился, и остался в своих башмаках, оторвав от них золотые пряжки.
  Только к вечеру я добрел до города. Идти пришлось минуя тракт, скрываясь в придорожных зарослях. После обеда  рискнул зайти в какую-то маленькую корчму, чтобы купить  немного молока и булку. Хозяину  назвался служанкой из отдаленной провинции, возвращающейся к своей родне. Меня приняли за обманутую девушку, пожалели, даже дали на дорогу немного овощей и мяса. О событиях в королевском замке они ничего не знали и это немного успокоило меня. Значит дела Эдуарда не так уж блестящи. Я не знал тогда, что заговорщиков обескуражило исчезновение тела королевы и  ребенка, а потом они все со страху перепились и лишь под вечер договорились, как объявить армии и народу о смерти Ричарда.
        Я и надеться не смел, что меня пропустят в таком виде к  брату, кроме того,  не хотел, чтобы кто-то проведал о моем прибытии в гарнизон. По счастью, я знал все ходы и выходы в крепости. Братец при моем появлении долго не мог придти в себя от изумления, потом разразился громовым хохотом, но веселье стихло, когда я распеленал принца и рассказал  о несчастье в Озерном замке. Он выругался, запер дверь, уложил ребенка  на свою постель,  перевязал мои раны, сунул в руки кубок брезийского и заставил еще раз во всех подробностях рассказать о ночных событиях, затем глубоко задумался.
- Тебе нельзя здесь оставаться, Анри, - наконец, решил он. – Ты должен выполнить волю наших повелителей и спасти Александра. Я не уверен, что мы все уцелеем после таких событий, но ясно одно – ты единственный свидетель, твое слово – против слова Эдуарда. В любом случае, принц не долго проживет при своем дядюшке.
- Но армия, двор, наш отец, наконец, - воскликнул я. – Разве они признают Эдуарда законным королем?
  Брат пристально взглянул на меня, но не успел ответить: во дворе послышался шум, по коридору протопали тяжелые шаги, возмущенные крики солдат перекрыл могучий,  хорошо знакомый бас нашего отца.
- Командир!? Это для вас он командир, а для меня – сын! Пошел вон, я еще пока еще командующий Северной армией!
Дверь с треском распахнулась,  на пороге во всем своем великолепии возник наш родитель -  могучие руки покоились на рукояти меча, глаза метали молнии из под насупленных бровей, обычно добродушное лицо было грозным и хмурым. Он ступил в комнату, оттолкнув оторопевшую стражу, брат поспешно прикрыл за ним дверь.
- Слыхал, что деется, - с порога загремел отец, - эта гнида Эдуард, говорят, стал королем. А что сталось с Ричардом и его семьей? Не верю я в эти сказки про разбойников.
- Откуда ты знаешь, отец? – справился Фред.
- Захватил их гонца и вытряс из него новости, тут же поспешил к тебе. Надо что-то делать, я это так не оставлю! Если Ричард и его сын мертвы, то я тоже имею право на престол, не меньше этой сволочи. Армия пойдет за мной…
Тут его взгляд упал на меня, он остолбенел, а потом разразился возмущенной тирадой:
- Анри, ты жив! А твой король, что с ним? Как смел ты оставить нашего государя, отвечай!
И тут он заметил ребенка:
- Это… я не ошибаюсь? Это принц Александр? Слава господу, теперь я знаю, что бог милостив. Этот мерзавец не посмел убить младенца.
- Он все посмел, - в отличии от отца, брат сохранил хладнокровие и способность рассуждать здраво, - Анри не предатель и не трус. Он выполнял приказ Анны и Ричарда, был ранен, но сумел спасти принца и добраться сюда. Теперь следует обдумать, как нам действовать дальше.
 Отец ступил ко мне и стиснул в медвежьих объятиях так, что я чуть не потерял сознание от боли в ране.
- Прости, мальчик, мне следовало помнить, что ты мой сын. Да что тут думать, Фредди, - это уже к брату, - у нас есть принц, мы можем стать при нем регентами, как ближайшие родичи.
- Нет, отец, не выйдет, по закону ближайший родич у него – дядя Эдуард. А доказать, что он убийца Ричарда, мы не сможем. Подумай, каково будет Александру при таком опекуне? Да мы еще должны доказать, что это принц. У нас есть только слово Генриха против слова Эдуарда.

[Convollar]

Чем дальше, тем интереснее! Есть у меня предчувствие, что история будет не маленькая - много узелочков завязано......

[Tany]

  Ну, я же говорила: для романа маловата, а на повесть потянет
Это окончание первой главы, на сегодня достаточно
СПОЙЛЕРЫ

- Подожди, Эрл, - перебил Ладомир, - ты сказал, что твой отец – ближайший родич моего. Кто же ты? И кто он?
- Прости, я должен был сразу открыть тебе это, просто увлекся своими воспоминаниями. Твой дед – король Александр І – старший брат моего отца – Генриха Амброзийского. Я и твой отец – двоюродные братья.
- Получается, ты мой…
- Двоюродный дядя, - подсказал Эрл. - Я Генрих Амброзийский граф Бриссо, третий сын моего отца. Старшие братья – твой тезка Александр, наследник титула, и Фредерик, Фред, третий маршал Вестландии. У меня еще есть сестра, леди Энн. Она почти моя ровесница.
- Вот здорово! Хорошо, что мы родичи, - воскликнул мальчик,– я всегда мечтал иметь кого-то родного.
- Да, в  нас одна кровь. Мой отец и мы с братьями верно служили Александру и Ричарду, признавая их право старшинства, но покориться узурпатору  не могли. Однако начинать кровопролитие из-за трона ни отец, ни братья не хотели. После долгого совета, мы порешили: выполняя предсмертную волю королевской четы, я должен был  немедленно выехать с тобой прочь из страны. Ричард и Анна советовали мне несколько мест, но мы выбрали Вышгород и Будимира – отец его хорошо знал и дружил с ним, как и его старший брат, король Александр, - твой дед.
- А как я докажу, что я наследник престола?
- Сними рубашку, посмотри у себя под мышкой.
Ладомир, словно впервые, увидел у себя под рукой и на боку чуть пониже подмышки, ярко-синие пятна татуировки. Он попытался рассмотреть изображение, смешно выпятив губы и изогнув шею. Эрл подал бронзовое зеркало и встал рядом тоже с обнаженным торсом. Татуировки были идентичны: тот же зверь, что и на амулете короля Ричарда.
- Это знак членов королевской семьи, он есть только у прямых потомков царствующей династии и только по мужской линии. Это было у твоего деда, моего отца, у меня, моих братьев, их детей, и, конечно, у Ричарда и у тебя.
- И у Эдуарда?
- Да, и у него и у его детей было бы, но я слышал – он бесплоден. А вот у моей сестры и ее детей не будет. Это делается у полугодовалых младенцев, знак ставится в присутствии знатнейших вельмож королевства. Секрет рисунка и краски хранятся отдельно и передаются из поколения в поколение искуснейшими мастерами и магами. Этой традиции уже около трехсот лет.
- Здорово, а что еще кроме знака?
- В ту же ночь мы показали тебя гарнизону, монахам ближайшей обители и крестьянам окрестных сел, коротко рассказав, что произошло. Воины хотели тут же идти против Эдварда, но брат сдержал их порыв и пообещал, что ты вырастешь и вернешься занять свое место. Все присутствующие принесли клятву верности, был написан документ и скреплен печатями отца и обители, половина этой грамоты хранится в надежном месте, а вторая – вот она!
Эрл достал из той же шкатулки кусок пергамента с неровно оборванным краем.
- Впрочем, этого всего и не потребуется, - закончил он, - достаточно взглянуть на тебя и всякий, кто помнит короля Ричард, поймет, чей ты сын.
  Ладомир же словно впервые увидел своего воспитателя и понял, что Эрл – очень красивый мужчина. Высокий, широкоплечий, узкий в бедрах, исполненный грозной силы и, вместе с тем, какой-то кошачьей грации. Волосы его были светлее, чем у принца, а глаза цвета спелого ореха, чуть удлиненные, прикрытые густыми черными ресницами, предмет зависти  любой красавицы. Чертами лица: разлетом темных бровей, высокими скулами, прямым ровным носом, очертаниями изогнутых губ они походили друг на друга так, что ошибиться в родстве было невозможно. « Как я раньше не замечал нашего сходства?» изумился мальчик.
- А что с твоими отцом и братьями? – живо спросил Ладомир.
- Они присягнули Эдуарду, но в беседе наедине высказали все, что о нем знают и думают. Отец вскоре вышел в отставку, живет в своих владениях как частное лицо, ведет себя как настоящий король. Братья служат в пограничных крепостях. На них не раз совершались покушения, но они всегда на чеку.
- А как же ты добрался к Будимиру?
- О, это целая история, - рассмеялся Эрл. – Пошли-ка лучше поужинаем, а потом продолжим разговор.
Ладомир бросил взгляд в окно: там давно уже отступила гроза, умытая ливнем листва стала еще зеленее, дождь ушел вдаль и над озером висели сразу две больших радуги, искрящихся в лучах заходящего солнца.

[Tany]

Продолжаю
СПОЙЛЕРЫ

                                                Часть 2. Дороги.
    Ладомир с утра находился в радостном приподнятом настроении: сегодня он выезжает в большой мир. Давно были уложены вьючные мешки, вычищено  до блеска и отточено оружие, лошадей вторую неделю подкармливали зерном, не раз в деталях обсудили все подробности путешествия, но мальчик до последнего дня  не верил, что скоро расстанется с усадьбой над озером,  с ее мудрым хозяином и приятелями из окрестных ферм. С вечера в доме топились печи и прислуга пекла подорожники – пироги с рыбой да ягодами, хлеба и расстегаи, тушились куски оленины и говядины. Все это уложили в берестяные короба, приторочили к седлам. Мальчик проснулся непривычно рано, тихонько оделся, спустился к озеру, долго стоял на берегу, стараясь впитать в себя,  запомнить на всю жизнь эту тишь, водную гладь, тонувшую в дымке рассветного тумана. Лето заканчивалось. Вода возле берега была стылой и непривычно спокойной, густая белая пелена скрывала дальние берега, кромку обычно синего леса, с веток прибрежных деревьев медленно падали крупные капли осевшей за ночь влаги. Песок заскрипел под тяжелыми сапогами, и на плечо Ладомира легла морщинистая коричневая ладонь старика. Мальчик потерся щекой о руку Будимира.
- Жаль расставаться? – спросил старик.
- Да, очень, но мы ведь увидимся еще, верно, Будимир? Ты приедешь ко мне в Вышгород? А если не сумеешь, то я вернусь к тебе, когда стану королем. Обещаю – я стану им, а потом приеду сюда к тебе в гости, да?
- Да, - улыбнулся старик. – Все так и будет, малыш. Лети в свое гнездо, орленок, но не забывай этих мест.
- Я никогда не забуду, - серьезно пообещал мальчик.
- Тогда, пошли. Все собрались в трапезной.
        Ладомир сунул украдкой в ладанку на шее маленький кусочек подобранного на берегу камня и рванулся вверх по склону. За трапезой тоже было непривычно тихо, ели мало, не слышалось привычных шуток-прибауток, женщины украдкой смахивали слезы. Вместе с Эрлом и Ладомиром уезжали еще трое молодых парней из деревни. Все они хотели повидать мир, подзаработать перед женитьбой и охотно согласились сопровождать «родичей» Будимира до Озерного града. С ними отправлялись  несколько местных крестьян торговать рыбой и своими поделками в Господине Великом граде, так гордо именовали свой город жители Озерного.
    После завтрака Эрл и Ладомир переоделись. Эрл впервые за последние несколько лет надел кольчугу, а сверху богато расшитый камзол. Ладомиру выдали новую рубаху, бархатную куртку, яркие суконные штаны, на голову – шапку, отороченную пышным мехом.
- Зачем? – изумился Ладомир.
- Привыкай, ты теперь не крестьянский мальчик. В большом мире встречают по одежке, - пояснил Эрл. В довершение он повесил себе на шею массивную золотую цепь, а на руке Ладомира застегнул широкий серебряный браслет. Впервые открыто Эрл повесил  меч, потом опоясал куртку мальчика кожаным поясом с серебряными накладками и пристегнул  богатый кинжал в новеньких ножнах.
- Помни – ты мой племянник, знатный сын благородных родителей. Забудь пока, что мы принцы крови, но помни, что ты не простой человек, веди себя соответственно, - еще раз повторил Эрл.
Ладомир дурашливо выпятил грудь и надул щеки, задрав вверх нос.
- Не  переигрывай, веди себя естественно, - рассмеялся Эрл. Про себя он подумал, что мальчик не нуждается в подобных указаниях, он и в холщовой рубахе выглядел как княжеский отрок. В очередной раз воин восхитился мудростью Будимира: воспитав мальчика в глуши, вдали от интриг и козней королевских дворов, они сумели уберечь Ладомира и от опасностей, угрожавших ребенку сильных мира сего – зависти, чванства, гордыни, и несчастий, выпадающих сыну бедняка – раболепия, нерешительности, приниженности. Мальчик вырос вольным, как ветер, не зная других законов, кроме мягких увещеваний Будимира. Он как равный играл вместе с крестьянскими детьми, ему позволяли шалить и драться со сверстниками, если он сумел стать лидером, то только в силу  личных качеств, а не особенности  происхождения. Право на уважение он отстоял своими кулаками, быстротой реакции, ловкостью и проворством, спокойным дружелюбием и верностью мальчишескому братству. Но он всегда знал, что дома его ожидает другая жизнь – занятия по фехтованию и верховой езде, книги и задания, о которых его сельские друзья и не помышляли. Он научился быть первым среди равных, хоть и понимал, что он не ровня своим приятелям во многих отношениях. Все это мальчик воспринимал как данное. Для себя он вывел твердое правило: вне дома я как все, дома я другой, не как они. Он никогда не смешивал эти два мира, всюду оставаясь самим собой. Воспитание было суровым, но мальчик справился. Он даже разговаривал по- разному: с друзьями из деревни на местном диалекте, с Будимиром и Эрлом на правильном вышгородском и весторне. «Что же, мы многое сумели, - подумал Эрл, глядя на сияющее, оживленное лицо мальчика. – Принц умеет ездить верхом в седле и без седла, фехтовать, знает три языка, не считая древних, разбирается в истории, географии, литературе, плавает как рыба, бегает быстрее всех ровесников, а кроме того умеет грести, косить, управляется с парусом, работает топором и рубанком, отлично стреляет из лука и арбалета, но главное - он не по годам смел и рассудителен. Как-то примет его Большой мир? Каково ему будет при дворе вышгородского князя Тура?
- Собрались? Лошади ждут, - заглянул в комнату Будимир. – Присядем на дорожку.
         Все помолчали, потом Ладомир подбежал к старику, порывисто обнял, почувствовал, как дрожат старческие руки у него на голове. Пряча от мальчика огорчение, Будимир отвернулся к Эрлу, мужчины трижды обнялись, никаких слов было не надо – они обо всем успели переговорить долгими летними вечерами при  неверном свете белых ночей.
     Оседланные кони фыркали и всхрапывали во дворе. Эрл степенно распрощался со слугами, Ладомир обнял всех по очереди и первым вскочил в седло. Распахнулись окованные железом тяжелые ворота, и маленький отряд выехал к поджидавшим на дороге крестьянским телегам. На пригорке Ладомир оглянулся – в проеме распахнутых ворот выделялась чуть сутулая, но все еще высокая фигура старика. Мальчик помахал, а Будимир поднял в приветствии руку и стоял неподвижно, пока отъезжавшие не скрылись за поворотом лесной дороги.

[Красный Волк]

Эрэа Tany, прочитала просто залпом, взахлеб! Спасибо!
Очень здорово . Высокая и светлая патетика рыцарского романа, яркая, как пылающее многоцветье стекол средневекового витража, в котором отражается закат... и, в то же время, всё такое живое, теплое, зримое! Настоящее. Всё, о чем Вы пишете - видишь. Та же сцена рыбалки на озере... ох, я млела от наслаждения, когда читала . А единоборство с шатуном! А история любви родителей Александра!
По-настоящему интересный мир. Немножко, в самом лучшем смысле, напомнил Арцию и Олбарию - может быть, именами героев? ( Ну и, конечно, Северную Русь - и Прибалтику. А Вестландия - это отчасти Англия?). И сами герои - живые и обаятельные.
Буду очень ждать продолжения! Ведь впереди у Александра-Ладомира - долгая дорога. И столько встреч, испытаний, открытий и приключений...

[Convollar]

Очень хорошо написано- видишь чёткую картину происходящего. Мир, конечно, придуманный, но не даёт мне покоя Ладога (или везде есть своя Ладога - в любом мире). В любом случае - читать интересно, очень.