Тверд и незыблем

[Arriol]

Продолжение мне нравится! Ойген просто великолепен!

[lady_may]

Просто замечательно, эреа Артанис! Ойген в вашем исполнении просто шикарен, да и Дик настолько Дик Что ж, будем надеяться, что Райнштайнер сумеет вправить Окделлу мозги, и из того все-таки получится что-то путное ))
Очень хочется продолжения, так что вдохновения же вам!

[Эстравен]

   Спасибо, эрэа Артанис, ваша АУ история очень канонная.  По крайней мере, в описании персонажей. Манрик с Люра вроде бы обезврежены, барон Райнштайнер авось вправит юноше мозги.  В Торке, да с таким эром, у Ричарда есть шанс вырасти приличным человеком. Конечно, если он вовремя выкинет из головы надежды на помощь Гаунау, Дриксен и Каданы. А пока - Dumkopf, хорошо хоть юный. Но Ойгену не позавидуешь... 
   Что-то будет дальше...

[Артанис]

Эрэа Ilona, эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эр prokhozhyj, эрэа Красный Волк, эрэа Дюймовочка, эрэа Tany, эрэа Klingelchen, эрэа Wstfgl, эр Arriol, эрэа lady_may, эр Эстравен, большое вам спасибо, что продолжаете читать!

Бергерским у Вас немецкий работает?

Как и в каноне, разве нет?

- знакомая фраза. Тоже любите Стругацких, эрэа?

Не скажу, чтобы они у меня были в числе самых любимых авторов, но вот недавно перечитывала трилогию о Максиме, и эти слова напросились сюда сами собой. Если эрэа Гатти иногда включает в книги такие скрытые и явные цитаты из других авторов, почему бы и мне так не сделать?

Здравствуйте, Странник!
Теперь-то мы знаем, кто там прогрессор с Земли!

Если честно, мне Сикорски скорее напоминает сразу Сильвестра и Ноймаринена, но кто знает, в молодости, возможно, был и Райнштайнерообразным. Тем более, что национальность и род занятий удивительно совпадают...

Эр Ойген прекрасен ) Хотя, кмк, слишком откровенен..

А с Диком иначе нельзя, не поймет. Рокэ своими вечными недомолвками и двусмысленностями, увы, добился совсем не того результата, что хотелось бы.

Манрик с Люра вроде бы обезврежены,

Боюсь, от них так легко не избавишься. Дика, может, и оставят в покое хотя бы на время, но в политике, скорее всего, ничего существенно не изменится. Доказательств-то у партии военных не особо появилось, а Манрик слишком высокопоставленная фигура, чтобы его можно было так легко свалить.

Торка встретила путников снежным бураном, каких Дик не видел даже в Надоре. Бешеный ветер захлестывал в лицо крупные хлопья снега, ослеплял лошадей и всадников, желая сбить с пути, закружить, завалить снегом, укрыть, похоронить. Юноша с трудом следовал за Райнштайнером, которому, кажется, метель была нипочем. Еще бы, он в этих краях родился. Может, его вообще родители нашли в таком вот сугробе. Дикон попытался представить себе Райнштайнера в детстве, с трудом подавил невольный смех и поспешно закрыл рот ладонью, хотя бергер едва ли мог его услышать сквозь завывания метели.
Ричард не знал, сколько хорн они проехали сквозь снег и ветер, когда перед ними, наконец, выросла крепостная стена красного камня. Он уже не в состоянии был удивляться, лишь молча последовал за Райнштайнером. За городской стеной ветер стих, лишь снег продолжал падать. Они проехали по запутанным улицам, почти никого не встречая на своем пути; должно быть, люди предпочитали сидеть по домам. И не удивительно, а то в такую погоду собака хозяина не выпустит... то есть эр оруженосца... нет, хозяин не выпустит собаку... Стоило Ричарду немного согреться, как он сразу же начал клевать носом и уснул прямо в седле, еще почувствовав, как кто-то берет Грома под уздцы и ведет за собой.
- Осторожнее! Держать его за плечи, не тащить так, он спит... - спросонья Дику показалось, что над его ухом заревел медведь и поволок куда-то, схватив не больно, но крепко.
- Тише! Не надо так кричать! - ответил другой точно такой же голос, лишь немного приглушенный. - Ну вот, ты его разбудить...
С этими словами предполагаемый "медведь" поставил Ричарда на ноги. Он с трудом открыл глаза и увидел прямо над собой радостные физиономии своих недавних однокорытников.
- Норберт! Иоганн! - Дик даже не ожидал, что так обрадуется встрече с двумя северными богатырями.
- Да, да! Мы быть очень рады, что тебя взял барон Райнштайнер...
- И что ты скоро приедешь к нам...
- Теперь-то мы покажем проклятым дриксам!
- Арно тоже здесь! Все приличные ребята собрались в Торке...
Дик слушал громкие восторги близнецов, опять чувствуя, как кружится голова. Оказывается, его привезли во двор большого замка, тоже красного кирпича, и Катершванцы сняли его со спины Грома; тут же подошедшие конюхи увели куда-то усталого жеребца. Райнштайнера нигде не было видно...
- По-моему, Ричард устал, - заметил Норберт, подставляя Дикону плечо.
- Да, да... Ричард, пойдем! Барон Райнштайнер велел устроить тебя как можно лучше.
- Райнштайнер? - юноша слабо удивился.
- Он велел нам присматривать за тобой, чтобы ты быстрее освоился здесь. И еще - чтобы с тобой ничего не случиться...
- Иоганн! - в голосе более рассудительного из близнецов послышался упрек.
- А что такого? - спросил Иоганн, помогая брату тащить полубесчувственного от усталости Ричарда в его комнату. - Барон Райнштайнер сказал - для него грозит опасность. Я считать, ему следует знать об этом...

На следующее утро выспавшийся и отдохнувший Ричард завтракал в столовой вместе с Катершванцами. Этим зимним утром ему не хотелось вспоминать сомнений, терзавших его всю дорогу. Буран прошел, и за большим окном виднелась сплошная гладь снега, но стоявшая в столовой огромная белоснежная печь хоть и напоминала снежную башню, грела прекрасно, так что замерзнуть здесь не удалось бы и южанину. Кабанье жаркое было горячим и вкусным, вино - не местным, а компания - радушной, так что Дик почувствовал себя как дома. Хотя нет. Так тепло и хорошо дома никогда не было. Сколько он себя помнил, и особенно последние годы, матушка экономила на всем, поэтому в Надоре никогда не было так тепло, и такого вкусного мяса и вина ему, пожалуй, не доводилось пробовать. А еще здесь у него наконец-то есть друзья. И все это благодаря... кому?
- Ты даже не знаешь, как тебе повезло, что тебя взял барон Райнштайнер! - сказал Иоганн, вполсилы хлопая Дика по плечу, но и этого хватило, чтобы юноша едва не ткнулся носом в свою тарелку. - Извинить меня...
- Иоганн прав. С бароном Райнштайнером ты как за каменной стеной. Это чудо, что Первому Маршалу удалось такое устроить...
- Первому Маршалу? - Дик торопливо сглотнул, услышав имя Алвы. - Так это точно он придумал?
- Точно-точно! - послышался еще один до боли знакомый голос, и Дик, повернувшись к двери, увидел улыбающегося до ушей Арно Савиянька. - Ли написал мне письмо, чтобы мы тут помогли тебе освоиться. Между прочим, это он предложил барону Райнштайнеру взять тебя, а герцог Алва уже взял на себя Сильвестра и всех остальных. Лионель пишет, беднягу кардинала чуть удар не хватил, такое ему даже не снилось, да и никому. Я-то просил его взять тебя в оруженосцы, он отказался, кляча его несусветная. А вышло еще лучше.
- Правда, лучше... - Дик улыбнулся, окончательно заразившись жизнерадостностью своих друзей. - Хорошо, что мы все четверо здесь, как в Старой Галерее.
- Альберто сейчас тоже не очень далеко, в Хексберг с флотом, заметил Арно. - А Паоло куда-то исчез. Но большинство и правда здесь...
- И хорошо, что здесь нет Арамоны! - воскликнул Иоганн. - Здесь нас никто не посадит под замок!
- Вы уверены, молодой человек? - внезапно раздался ледяной голос, при звуках которого Дик вскочил из-за стола и поклонился.
- Я к вашим услугам, эр Ойген, - его с детства учили, как оруженосцу следует говорить со своим эром, и теперь трудно было отвыкнуть от прежних привычек.
- Я барон Райнштайнер и не заслуживаю, чтобы вы вели себя со мной, точно с королем, - произнес бергер, пропуская вперед высокого черноволосого мужчину в генеральском мундире. - Генерал Ариго, - представил он своего спутника. - А это герцог Ричард Окделл, в настоящее время мой оруженосец.
Генерал Ариго! Ричард вспомнил смутные слухи о старшем брате королевы, еще в юности изгнанном из дома. Что именно послужило причиной изгнания, он так и не понял, дома об этом не говорили, как обо всем неприличном. Однако по внешности этого человека трудно было поверить, что он мог совершить какой-то позорный поступок, в нем не заметно было ничего отталкивающего, Ричард лишь удивился несходству генерала с братом и сестрой. Если не знать, никогда не поверил бы в их родство.
- Я надеюсь, Торка будет добра к вам, герцог Окделл, - пожелал Ариго. - Поначалу вам будет трудно, так происходит со всеми. Но Торка никогда не предает и не отворачивается от своих сыновей, даже от приемных. Я надеюсь, вы поймете это, герцог Окделл.
Больше он не сказал Ричарду ни слова, и Дик не нашел что ответить на эту оду Торке. Показалось, будто Ариго на что-то намекает, но на что? С Райнштайнером они, как видно, были друзьями, судя по их оживленному разговору, хотя более разных людей было еще поискать, внешне и, как показалось Дику, характерами тоже. Мужчины устроились за другим столом, так что Дику ничего не удалось расслышать, как он ни старался. А впрочем, что бы там ни было, пока что такая жизнь ему нравилась. Это была Торка!

[Артанис]

- Извольте хоть немного соответствовать вашему девизу, герцог Окделл! Кому принадлежит девиз "Тверд и незыблем" - мне или все-таки вам?
С этими словами барон Райнштайнер аккуратно очертил острием шпаги вокруг ног Ричарда узкий круг.
- Если вы хотите научиться фехтовать согласно северной школе, вы не выйдете из этого круга ни на волос. Поскольку вы не в состоянии следить за положением ног самостоятельно, придется прибегнуть к необычным мерам. Теперь вперед, до двенадцати уколов!
Дикон, красный, как вареный рак, нанес первый выпад, без труда отбитый Райнштайнером. То, чему его пытался научить эр... то есть барон, никак не вписывалось в его представления о фехтовании. Отец, капитан Рут, даже никчемные преподаватели в Лаик учили его совсем иначе, и он даже не представлял, что можно фехтовать вот таким образом, пока не попал к Райнштайнеру. А тот, видимо, никакой другой школы фехтования не признавал.
- Герцог Окделл, если вы будете считать ворон, первый же противник заколет вас как ваше гербовое животное! В бою следует думать исключительно о противнике. Не о том, что осталось позади, не о том, что о вас могут подумать - исключительно о том, как победить противника. Выбросите из головы все посторонние мысли, следите только за моей рукой. Попытайтесь понять, куда я намерен ударить.
Ричард замер с поднятой шпагой, неотступно глядя на Райнштайнера. Теперь он не может ошибиться, ни за что. Стремительный бросок, острая голова стальной змеи летит вверх, к его горлу, он поднимает шпагу - и та прорезает пустоту, а в его грудь, прямо над сердцем, упирается сталь, едва прикрытая защитным колпачком. Он снова убит...
И вот так каждый раз. Уже скоро два месяца Райнштайнер каждое утро, в любую погоду учит его, а результатов никаких. Правда, Арно и Катершванцы успокаивают, что и им на его месте пришлось бы нелегко, но разве это утешение? Еще за это время он уже успел раз простудиться,  а кроме того, вынужден всюду ездить в сопровождении друзей или самого Райнштайнера, так что нигде не может чувствовать себя свободным. И все-таки он привыкал. Привыкал к этому суровому климату и столь же суровым людям, большинство которых, в сущности, оказывались добрее, чем выглядели. Привыкал к постоянным разъездам и к своей военной форме, и у него обычно не оставалось времени думать о том, что это форма Олларов. Привыкал даже к своему суровому наставнику, неизменно указывавшему на каждый его промах, что бывало очень часто. Прав был генерал Ариго, Торка оказалась добра к Ричарду Окделлу.
Юноша снова замахнулся, не особенно надеясь задеть бергера, но вдруг к ним подбежал Арно. Виконт Сэ тяжело дышал, а его светлые волосы растрепались - видимо, он очень торопился.
- Дикон, тебе письмо из Надора! - воскликнул он.
- Спасибо, - он поспешно протянул руку, однако письмо перехватил Райнштайнер. Сломал печать с гербом Окделлов - золотым вепрем под черной скалой.
- Это мое! - Дикон сжал кулаки; впервые он разозлился на Райнштайнера. - Отдайте...
- Возьмите, - пробежав письмо глазами, барон передал письмо Дику. Тот, в свою очередь, прочитал его и опустил руки.
- Моя матушка тяжело больна, - сглотнул он, взглянув Райнштайнеру в глаза. - Эр... барон Райнштайнер, прошу вас, отпустите меня домой.
- Нет.
- Вы не понимаете, - юноша постарался вложить в свои слова как можно большую убедительность. - Вы же читали письмо - кстати, без моего позволения. Моя матушка тяжело больна. Возможно, она умирает, и ей хотелось бы проститься со мной. Если я никогда ее не увижу, я не прощу себя, понимаете? Хотя, что вы можете понять? У вас нет родителей, вы никого никогда не любили... - Ричард повернулся и направился к замку.
- Стойте! - окликнул его бергер; при всей своей злости юноша остановился и снова взглянул ему в глаза. Дик сильно вырос за эти месяцы, но все же был почти на голову ниже Райнштайнера. - У меня есть мать, и она тяжело больна. Заболела, когда моих отца и братьев убили "гуси". Скоро будет два года, как я не видел ее. Впредь прошу вас не говорить о том, чего не знаете. Что же до герцогини Окделл - посмотрите внимательно на это письмо. Вы узнаете почерк?
Ричард внимательно вгляделся в письмо. Да, несомненно, это был почерк матушки, крупный и угловатый, с небольшим наклоном вправо; герцогиня Мирабелла Окделл всегда очень сильно нажимала на перо, едва не прорывая бумагу.
- Да, это писала матушка.
- Чересчур энергичный почерк для тяжело больной, вы не находите?
Дик вгляделся в письмо еще раз. В самом деле, будь матушка больна, она продиктовала бы письмо  графу Лараку, отцу Маттео или капитану Руту, стало быть, ей хватило сил написать самой. Тогда чего же она хочет?
- Если вы уедете в Надор, вам уже не позволят вернуться, герцог Окделл. Выбирайте, что вы предпочтете: служить "тупому северному варвару", по словам герцогини Окделл, или остаться в Надоре навсегда?
Ричард задумался. Он никогда еще не шел против воли матушки, да, по правде говоря, и никто из обитателей Надора не шел, даже отец при жизни. Но неужели ее намерения и в самом деле таковы? Неужели она может запретить ему вернуться в Торку? Впервые ему пришло в голову, насколько, оказывается, ему уже стало дорого это место и все эти люди. Ему было бы скучно без завтраков и разговоров в компании Арно и Катершванцев, без их ежедневных рекогносцировок, без уроков фехтования, без... да, даже без Райнштайнера и его ежедневных занудных поучений. Святой Алан, ведь если бы не он, ничего этого бы никогда не было. Матушка должна быть благодарна бергеру за спасение ее единственного сына, а она называет его "тупым варваром". Нет, он, конечно, любит ее и сестер, ему столько хотелось бы рассказать им, особенно Айрис, но он мужчина и должен выбрать собственный путь.
- Я остаюсь, - он смело взглянул в глаза Райнштайнеру.
На неподвижном лице бергера не отразилось никаких эмоций, лишь голубые глаза чуть заметно потеплели.
- Тогда вернитесь в круг, - скомандовал он. - Продолжаем тренировку. Осталось еще четыре удара, герцог Окделл.

[lady_may]

Братцы Катершванцы, Арно да еще Жермон! Что ж, у Окделла есть все шансы вырасти приличным человеком Уж такая компания вряд ли ему позволит глупостей наделать ))
Браво, эреа Артанис, продолжайте в том же духе

[Ilona]

Арно и Катершванцы - это хорошо, это правильно. Очень полезная компания. А Райнштайнеру, кажется, удалось сделать первый шаг в том, чтобы научить мальчика думать, что тоже прекрасно.

"Сопляк" по-немецки Rotznase, вот я и гадаю - Вы специально изменили написание или же просто ошиблись?

[Tany]

Да, барон Райнштайнер и Торка способны на чудеса

[Красный Волк]

Торкские сцены у Вас просто замечательные получились, эрэа Артанис! Спасибо! И в компанию Дик попал замечательную. И уже явно учится думать головой - что немудрено, с таким-то учителем...
А письмо, присланное якобы из Надора, не Штанцлер ли написал?
И еще ужасно интересно: Ульрих-Бертольд дальше появится?

[Klingelchen]

Для Дика все складывается просто чудесно: хороший учитель и хорошие друзья - о чем еще можно мечтать? С его стороны будет просто свинством в таких условиях вырасти " животным с собственного герба"    И спасибо за встречу с близнецами Катершванцами. Прямо до боли жалко, что их разлучила смерть. Может, у Вас все будет иначе? 

[Arriol]

И эта глава превосходна! Продолжайте и дальше, очень захватывающе.

[Wstfgl]

Оо, если еще и Ульрих-Бертольд будет учить Дика фехтованию... Мне его уже немножечко жалко 

[Convollar]

С нетерпением жду продолжения и, конечно, встречи с Ульрихом-Бертольдом! Интересно, сумеет ли барон и на этот раз раскрыть историю с четвёртым местом Дикона?

[Техна]

Ариго получился хоть и коротко, но запоминающимся. Ульриха-Бертольда Дик не выдержит. Не совсем понятно, почему близнецы, кажется, ожидают появления Паоло.
Спасибо и ждем дальше. 

[Артанис]

Эрэа lady_may, эрэа Ilona, эрэа Tany, эрэа Красный Волк, эрэа Klingelchen, эр Arriol, эрэа Wstfgl, эрэа Convollar, эрэа Техна, большое спасибо, что продолжаете читать!

"Сопляк" по-немецки Rotznase, вот я и гадаю - Вы специально изменили написание или же просто ошиблись?

Все вопросы к товарищам Стругацким, я написала в точности как у них. Впрочем, по вашим настояниям исправила.

А письмо, присланное якобы из Надора, не Штанцлер ли написал?

Вполне возможно. Во всяком случае, без него тут наверняка не обошлось, долго ли ему было надоумить Мирабеллу?

И еще ужасно интересно: Ульрих-Бертольд дальше появится?

Ой, боюсь, что вряд ли. Скорее всего, действие этого фика закончится раньше, чем Ульрих-Бертольд "спустится с гор спасать Талиг".

И спасибо за встречу с близнецами Катершванцами. Прямо до боли жалко, что их разлучила смерть. Может, у Вас все будет иначе? 

У меня до этого не дойдет, простите. Но хотелось бы, конечно.
Кстати, а на Мельничном Лугу не состоится ли ударная волна трех стихий, а не двух?

Ариго получился хоть и коротко, но запоминающимся.

Только говорит слишком пафосно, не очень-то по-жермоновски...
 

Ульриха-Бертольда Дик не выдержит.

Я тоже...
 

Не совсем понятно, почему близнецы, кажется, ожидают появления Паоло.

Это где? О Паоло вспомнил Арно, а не Катершванцы, да и то в связи с ностальгией от встречи друзей. В Старой Галерее сидели вшестером, теперь вот четверо здесь, еще один тоже не слишком далеко, а о последнем ничего не известно. Никакого подтекста...

Глава 5.
С тех пор, как Ричард стал оруженосцем барона Райнштайнера, прошел год. По правде говоря, юноша даже не заметил, как это произошло - уж чего-чего, а лишнего времени у него не было совершенно. Ежедневные тренировки с Райнштайнером и разъезды, патрулирующие дриксенскую границу, составляли каждый его день, и он давно потерял им счет. Порой его день разнообразила стычка с вражеским разъездом, и тогда Дик отчаянно старался не оплошать, в душе надеясь, что справляется не хуже остальных. Так это было или нет, однако к концу этого года он, так же как Арно и Катершванцы, стал уже теньентом.
После того как он не явился на вызов матушки, она прислала ему еще одно письмо, на сей раз гневное, угрожала родительским проклятьем. Однако барон Райнштайнер обещал уладить дело, и сдержал свое слово. Что именно он написал вдовствующей герцогине Окделл, Ричард не знал, но больше матушка ему не писала.
А потом из Олларии стали доходить тревожные вести. Сначала умер кардинал Сильвестр. Его смерть Ричард принял со смешанными чувствами. Он, привыкший считать Квентина Дорака воплощением зла, не задумывался, что тот может просто так взять и умереть; нет, казалось, ему самой судьбой было предназначено либо до самого возвращения Создателя отравлять жизнь Людям Чести, либо погибнуть в последней битве за освобождение Талигойи под развалинами собственного дворца. А он умер от обычного сердечного приступа. Окружающие, похоже, были очень обеспокоены этим. И действительно, в Олларии и Эпинэ вскоре начались беспорядки, так что гонцы не успевали за происходящим, и то, что они рассказывали как последние новости, успевало давно устареть. Небольшое оживление произвели лишь известия о победе Алвы в Фельпе; даже Ричард, заразившись тогда общими чувствами, радовался как и все. Однако, как заметил тогда генерал Ариго, всем было бы спокойнее, будь Первый Маршал сейчас в Талиге.
А потом, словно гром с ясного неба, пришла весть, что принц Альдо Ракан, потомок давно изгнанных королей, захватил Олларию и сверг Фердинанда Оллара. И уж совсем никто не хотел верить, когда четверо гонцов, один за другим, прискакали с одним и тем же донесением: Рокэ Алва, непобедимый Кэнналийский Ворон, сдался в плен победителю, спасая жизнь Фердинанду! И тогда стало окончательно ясно, что надвигается гроза. На границах все чаще перехватывали дриксенских разведчиков и целые вооруженные отряды, и все говорили, что вот-вот начнется война.
Ричард не знал, что ему делать теперь. Он всю жизнь мечтал, чтобы законному наследнику древних королей удалось вернуть власть, всего лишь год назад он был бы безумно счастлив, узнав об этом, радовался бы, узнав, что Оллар, Дорак и Алва получили по заслугам. Но теперь он уже слишком привык к Торке и Западной Армии, считал своими друзьями Арно и Катершванцев, сознавал невольное уважение к Ариго и Райнштайнеру, считал порядочным человеком маршала фок Варзов и лишь удивлялся, как же мало от него почерпнул Алва. И вот скоро всем этим людям, возможно, предстоит погибнуть, ради того чтобы законный король мог удержать трон предков. Что ж, такая цель достойна любых жертв. Если они собираются противостоять ходу истории, утром вернуть прошедшую ночь, жизнь сомнет их, как смяла Алву, и пойдет дальше. И все же было жаль. Фок Варзов, Ариго и Савиньяки - эории, Люди Чести, король Альдо, конечно, примет их, если они поймут, что он прав; но ведь Арно нельзя и говорить об Альдо, пожалуй, еще на дуэль вызовет. А Райнштайнер, а Катершванцы, а большинство тех, с кем он уже успел познакомиться здесь? Что делать им, ведь их предки никогда не служили Раканам. Бергерам некуда деваться, или они поддержат Талиг Олларов, или их завоюют дриксенцы и гаунау. Альдо, когда победит, вряд ли захочет связываться с чужаками, многие из которых не верят в Создателя; Дик подозревал, что к таким принадлежит и Райнштайнер. Нет, было немыслимо позволить им погибнуть! Чем больше он думал об этом, тем больше такие мысли мешали ему радоваться возвращению законного короля. Окделлы не бросают друзей, даже когда их путь прям и определен. А о судьбе королевы и эра Августа ничего не было известно, и тревога за них также мешала Ричарду спать. И хуже всего было, что своими мыслями не с кем было поделиться. Арно и тем более Катершванцам не скажешь, кто твой король на самом деле, а уж высказывать свои сомнения Райнштайнеру... Нет, Дикон скорее умер бы, чем решился все рассказать ему!

В это морозное и ясное зимнее утро любое инородное пятно на снежной глади было видно издалека. Должно быть, потому-то маленький отряд, в который входил теньент Окделл, быстро заметил темные мундиры дриксенских солдат.
- Проклятые гуси совсем обнаглели, едут и не скрываются! - воскликнул капитан Баваар, командующий отрядом.
У Дика почему-то забилось сердце при виде удаляющихся в сторону границы темных точек. Кажется, настал тот самый момент, о каком он мечтал, отправляясь в Торку. Если ему удастся отличиться сегодня, все это заметят, даже Ноймаринен...
Баваар, точно услышав его мысли, скомандовал:
- Взять их! Гусей меньше, никто не должен уйти.
Ричард, что было сил, пришпорил Грома, первым бросаясь в погоню. После недавней оттепели снег покрылся толстой коркой наста, способной выдержать коня со всадником, так что Гром не проваливался в снег, как, впрочем, и лошади дриксов, а вбитые в подковы шипы не давали ему скользить на льду. Ричард уже не одну тысячу раз за этот год мысленно благодарил Райнштайнера за то, что тот дал ему бергерского коня. Только это животное, силой и выносливостью под стать самим бергерам, могло выдержать там, где Баловник, как и любой из надорских коней, пал бы через неделю. Однако и у дриксов, судя по всему, были лошади не хуже, расстояние если и сокращалось, то очень медленно. В ушах у Дика бешено стучала кровь, а может быть, это были удары копыт. Он не знал и не хотел знать, что там осталось позади, следуют ли за ним товарищи. Просто в какой-то момент заметил, что впереди остался всего один враг. Куда делись остальные, Ричард так и не понял, зато у оставшегося, кажется, открылось второе дыхание, и он помчался еще быстрее. Дику и в голову не приходило, на чьей территории они находятся сейчас и куда скачет враг, он был одержим одной лишь мыслью: поймать его! А вокруг по-прежнему расстилалась одна лишь ослепительная режущая белизна, и не признака какого-либо живого существа, кроме него, дрикса и их лошадей.
И вот конь дрикса, похоже, начал уставать; сначала он споткнулся, дав Грому несколько драгоценных мгновений, затем выпрямился и помчался снова, но уже не с такой быстротой. Ричард снова пришпорил жеребца. Дрикс оглянулся, увидел, что его догоняет всего один противник, и выхватил пистолет, целясь в грудь своему преследователю. Но Ричард больше не был наивным мальчиком годовалой давности; ему уже приходилось стрелять в похожих, хоть и не таких отчаянных, ситуациях, и теперь он успел выстрелить первым. Дрикс выронил пистолет и мешком рухнул на снег; его конь, почуяв кровь, испуганно захрапел и бросился в сторону, вскоре скрывшись из вида. И только теперь Ричард огляделся по сторонам. И незримая ледяная рука сжала ему сердце.