Стихи про Рокэ и стихи про моряков

Накопилось. И снова... своеобразное.

Адмиральская южносеверная

Сколько, скажи, бье вечности под килем?
Так улыбаться — не нужно слов.
В порт не идем, не идем домой, идем —
в море, увы, непробудных снов.

Адмирал, вы суровы как Север и так же обязаны выжить. Соль
или пепел ложится на ваши виски теперь?
Если сердцем велик, то немалой окажется боль.
Сами знаете, что на войне в "завтра" узкая дверь...

Если неба коснуться рукой слегка,
то коснешься и дна рукой.
Коль дорога трудна, то судьба будет, знать, легка,
и для шторма найдется покой.

Вы оставьте минувшее прошлому, нынче за многих вам жить.
Так — трудней, чем напротив, поверьте.
Знаю, груз, на плечах что широких усталых лежит,
подчас горше мучительной смерти.

А ошибок ступени вверх
даже если вниз;
Как не помнить тех,
вместе с кем клялись?

Мне приятно и странно отдаваться душою и молчаньем порой говорить.
Что же это — издержки войны? Лед и пламя —
судьб поэзия в прозе той жизни, которой придется делить
нас победой и болью утрат. Солнца знамя,

восход, для воинов моря едино.
Межусобная распря у нас, адмирал,
да с историей бурной и длинной.
Чует сердце, что близок финал...

Где компас без нужды и не с чем сверять свой курс,
где ни опыт не в помощь, ни удача, ни кровь — ничто,
там иду я на риск оттого, что жалеть боюсь —
что могло, мной по глупости не прожито.

Но бывает и так, что не ждешь — само.
"Суеверия" плачут и сны холоднее льда.
Если бы я мог, если б только мог
будущности даль четко увидать!..

Вам не стоит ехать, однако должны вы вернуться. Так пусть
доведется сойтись нам не раз в честном, жарком бою.
Так досадно... неважно. (Эта странная и презабавная грусть —
что вина я своею рукой больше вам не налью.)

Ненавижу прощаться — так пусть хоть так.
Хорошо ведь, если... не нужно слов.
Вы противник еще, но уже не враг,
вы почти мне... держите улов.

Держите, держите — там, далеко, где смотреть вам в лицо мне не нужно сейчас.
Простые линии. Не кузнец, моряк — что-то в этом есть...
Адмирал, до свиданья. Мне хочется верить, что море сведет и рассудит нас,
но нынче вы — там. За правду. А я — за дом, здесь.

16-28. 06. 2012

Ротгер Вальдес

Над морем восходит заря, и в Хексберге верно не зря
с нутром золотей янтаря в Излом родился бергекьяре.
Он взглядами души крадет, один стоит четырехсот,
и незачем знание нот, раз смех звонче пенья гитары.

Желание, ум и прыть нужны, по морям чтоб плыть.
Он право собою быть собою же доказал.
Он гибок стал и высок, и шрам пересек висок.
Не будет тот одинок, кто с ведьмами станцевал,
но будет он знать, что есть неслышная людям песнь,
незримая людям месть крылатой незлой стихии.
...И все же — он одинок. И жёсток, но не жесток.
Полжизни лежит у ног; и, спросите, не стихи ли —
уметь уложить слова, что кто не рыдал едва —
смеется на раз и два, к дуэли готов с судьбою.
...Он дерзок без меры и смел; немного — чего не сумел, не пережил, не посмел;
и чудом остался цел, небрежно рискуя собою.

Нет слов, только блеск жемчужин — "подружкам" лишь он и нужен:
подхватят тебя, закружат... Внизу тихо плещут волны;
ласкает Вальдеса ветер, целуют Вальдеса ведьмы —
один он такой на свете, всех прочих хмельней любовник.

16. 06. 2012

Белый Ворон

Он приходит к дщерям актуального века.
Его пишут они, почерка разматывая:
не мужчину, не женщину — (не)человека,
на какой-то там... смерти женатого.

Дерзость биться с судьбою — наследие юга:
если правда на дне — придется, значит, пойти ко дну.
...В сущности, им не понять друг друга:
им на работу с утра, с ночи ему на войну;
но иногда он идет извне/изнутри сквозь
как по лучу и ложится в холст, в лист;
иногда привечают сны эти спорные глаза; ось
он и небеса, насмешливонежен, греховночист.

Им видится в грезах изнанка мира; маски
как платья — те, из детства, бумажные — мастерят.
Воображение их богато, но пламени ласки
слишком болезненны, чтобы всерьез представлять.

Но этот огонь дает вороненую сталь,
и суть в ней ведь — не в кружевах, не в улыбке, не в украшениях.
Кем был он — всегда? Для кого кем он стал?
От ласточки к ворону путь в поту — воплощенные в жизнь решения.
Он знает то, что стоит забыть. То,
чему нет цены в глазах потомков завсегдатаев Колизея.
(Это повод однажды сказать себе: стоп,
что ж я тоже, опять и снова, праздношатаюсь, глазея?..)

Чужой персонаж. Чтобы так — первый.
Больше, чем симпатия, чем психотерапия, чем болтовня.
Черный настолько, что уже даже белый.
Кто — тварь ты закатная в сумрачном платье — для (почему и зачем из) меня?

06. 06. 2012

Письмо

Примечания архивариуса: 1. Письмо предположительно авторства Рокэ Алвы, содержит цитаты из, следует полагать, его дневника. Адресат неизвестен.
2. Автор письма широко использует алхимическую, мистическую и подобную символику.
3. Имена тех, к кому обращается либо на кого ссылается автор вряд ли удастся точно установить — кроме разве что личности графа Людвига Килеана-ур-Ломбаха, у которого герцог Алва (прежде неизвестный в обществе как игрок) в 398 году круга Скал выиграл крупную сумму в карты.
4. Ремарки касательно морали и Заката, а также повсеместная ирония заслуживают всяческого порицания, однако являются косвенным подтверждением авторства Алвы.

…Знаю, кто я,
остальные
маются.

…Было поле,
ныне —
тянутся
улицы столицы проигравшего.

…Лики карт
к утру
ухмыляются.
Ваш азарт —
мой друг,
но он испаряется:
вороны пируют павшими?

…Я в бреду
беду
надиктовывал;
ты в меду
яду
всем подсовывал.
Без добра и без зла легче дышится.

Ты ожег
себя,
затянул;
мой прыжок
распял
юнь-весну.

Ну а нам с тобой Море слышится…

...Тень сутаны спьяну мне
вновь
чудится.

...Под сафьяном странных дней —
кровь
будится —
ночью щурит глаз истина.
Вскрыла грань
не одну
сущность…
Не до боли ран —
ко дну
мир весь пущен,
надобна от нас истовость.

…Ызаргов без счета,
ызаргов
без числа.
На миров четки
издревле
тень легла.
Гниль, плесень в городе.

…Смерти взгляд
синий,
кровь ала.
Говорят,
иней
след зла.
Нет, дело в холоде.
Эти два цвета
в сумме
дают сирень.
Из чаши света
сумрак
пьет день.

…Солнца рана не затянется.
Из нигредо ворон,
из рубедо
кто же?
Кубок полон,
не отведать
мне негоже,
да и случая другого не представится.

…Что же там сгорело?
Эта степь…
зарево… вертикаль.
Хм… Я имею дело
с тем,
что Он соткал…

01. 03. 2012