Про людей, оборотней и перемытые кости (кроссовер с ГП)

Давно-давно, после ШС, у Птахи появилась замечательная история-кроссовер о Робере, Люпине, проклятиях и бережно хранимых "тараканах". Кто обитает на дайри, наверное, уже читал это у неё. Идея парного текста была подарена мне автором, за что спасибо ей огромное. Хелике тоже спасибо - за начало, обоснуй для связки канонов и ценные тапки.
В общем, кроссовер, джен и разговоры по душам.

У баронессы Капуль-Гизайль было не так уж много принципов, но двух она придерживалась неизменно: приглашать мужчин в свой дом, а не наоборот, и не иметь дела с неуправляемо бушующими женщинами. Но надо ли продолжать считать себя баронессой, когда твой супруг окрысел, и надо ли оставаться в доме, в погребе которого заперт окрысевший барон в обнимку со зловещей «рожей»? Едва ли. Поэтому с неуправляемым бешенством странной гостьи Марианне пришлось иметь дело в особняке герцога Эпинэ, куда люди Халлорана доставили двоих, свалившихся из ниоткуда на мётлах.
Точнее, доставили уже на лошадях, уступив пару своих, и это оказалось ошибкой, потому что до сей поры пришельцы видели лошадей лишь издали и были, мягко говоря, озадачены. Но если мужчина пусть неуклюже, но справился, то женщина, спешиваясь, умудрилась застрять ногой в стремени, а торопливо освобождая ногу, не только вывихнула её, но и сломала упрятанное где-то под странной мешковатой одеждой оружие. При виде оружия озадачилась уже Марианна, и не она одна. Впрочем, если летучие мётлы – не сказка, отчего бы не быть оружием вишнёвому прутику? Он упрямо демонстрировал свою непростую природу, болтаясь на заполнявшем его сердцевину сухожилии и пуская из кончика вялые пучки потрескивающих искр, но и только. Свой Излом, чужие мётлы, сломанные и целые колдовские прутья и кусок какой-то пакостной души, сохранности ради заброшенный её не менее пакостным хозяином в другой мир, в этот мир.
За этим куском с непроизносимым, похожим на отрыжку названием, они и явились. Причём мужчина был встречен герцогом Эпинэ как старый знакомый и, представившись полным именем, тут же попросил называть его Ремом. С женщиной поначалу было сложнее. Тонкс? Хотя это – фамилия? Впрочем, фамилия с недавних пор другая? Ним… о нет! Дора?.. Марианна невольно поёжилась. «Пока вы здесь, лучше – Тонкс. В самом деле».
Опасный презент должен быть найден и уничтожен – чем скорее, тем лучше. Что это и где оно может быть? Скорее всего, что-то древнее и ценное: хозяин расчленённой души отличается своеобразным пижонством. Что ж, не трудно догадаться, откуда стоит начать поиски. Как это уничтожить – неведомо, известно лишь, что в одиночку с ним не справиться. Чем? Тоже не понятно. В качестве орудия может подойти что-то достаточно твёрдое и острое, чтобы рассечь металл либо расколоть камень, и наделённое как можно большей… – тут Рем замялся, подбирая понятные слова, – в общем, это тоже должно быть древним и считаться необычным.
Герцог Эпинэ ненадолго исчез и вернулся, неся на плече двуручник с инкрустированной рубинами рукоятью, весьма пыльный и давно не чищенный.
– Годится? Не знаю, чем и насколько он наделён, но дед выходил из себя каждый раз, когда кто-то пытался за него взяться.
– Ну-ка… – Рем склонился над клинком, казалось, что он его обнюхивает. – Думаю, да.
К мечу герцог Эпинэ, не задумываясь, приложил себя, на том основании, что ему ещё при жизни деда удалось пару раз взять священный предмет в руки и уцелеть.
– Ты не можешь доверить родовую реликвию… ну, к примеру, генералу Карвалю? – спросила Марианна просто потому, что не спросить не могла.
– Что ты, – Иноходец усмехнулся и опустил взгляд. – Представь, как Никола будет… его нести.
Марианна представила: определённо, волоком. И промолчала.
Тонкс, несколько раз безуспешно пытавшаяся встать на ноги, не могла молчать.
– Рем, это же секундное дело, просто обезболь. Я здесь не для того, чтобы отлёживаться с каким-то несчастным вывихом.
Мужчина вздохнул, посмотрел на женщину с заботливостью опытной няньки и молча отодвинул подальше от дивана столик для фруктов и кресло.
– Возьми, – он протянул Тонкс меч рукоятью вперёд и отступил на три шага. – Подними и попробуй замахнуться.
Предосторожности оказались не напрасными: пострадали лишь ковёр и несколько досок паркета, на которые с хищным свистом обрушилось лезвие уроненного двуручника. «Репаро!» – пробубнил гость и, быстро развернувшись, направился к двери.
– Мерлиновы кальсоны, Рем! – Перечень прочих предметов гардероба неведомого Мерлина послужил напутствием выходящим из комнаты мужчинам.
И это – вместо прощальных поцелуев. Куда катится мир? В Закат, разумеется, если только двоим полуседым сумасшедшим не удастся очередное сумасшествие. За них нужно молиться, но молиться Марианна не умела. Их определённо не нужно проклинать, по крайней мере, сейчас. Но жертва коварного стремени и мужского вероломства не унималась.
– Как он мог? – переспросила Марианна, пододвигая гостье печенье. Пятая чашка шадди залпом – не лучший способ успокоиться. – Простите, но, если я хоть что-нибудь поняла, там, куда они отправились, человек без этого, – выразительный взгляд в сторону тоскливо искрящих в пустой чернильнице обломков, – пригоден разве что на роль приманки. Он решил не использовать вас в этой роли. Разве вы сами поступили бы иначе?
О том, на что пригоден в этом предприятии герцог Эпинэ, отродясь не державший в руках никаких хитрых прутьев, Марианна старалась не думать. Он Повелитель, оказывается. Создатель, Леворукий и все неведомые древние боги и демоны, сделайте так, чтобы это красивое слово хоть чего-нибудь стоило!

– Он всегда так! Понимаешь, всегда! – Перехода на «ты» одна из женщин просто не заметила, в её родном языке эта грань зыбка, как родные же туманы, а вторая такой мелочью не смутилась. – Вот что можно сказать о человеке, оставляющем любимую и с трудом полученную работу только потому, что какие-то абстрактные родители, видите ли, могут переволноваться за своих деток, у которых оказывается, не совсем такой учитель, как им казалось? Рем был прекрасным учителем. И волноваться было не о чем. Во-об-ще! Вот кто он после этого?
– Наверное,.. – Марианна свела брови, помолчала и подлила шадди гостье и себе, – он – примерно то же, что человек, ввязывающийся в обречённый бунт лишь затем, чтобы вечно скучающему другу было не слишком скучно его проигрывать, а любимого деда – да, того самого – не разбил ещё и торквиний, в смысле, апоплексический удар, при том, что паралич его уже разбил.
Тонкс впечатлилась. Впечатлённости хватило минут на пять.
– Хорошо, а как называется идио… человек, который вместо того, чтобы любыми путями искать хоть какую-то новую работу, вступает в боевой орден, начинающий почти безнадёжную войну? Кстати, однажды он в этом ордене уже побывал, и прекрасно знает, что из первого состава в живых остались единицы.
– Остолопом он называется, – негромко, но уверенно припечатала Марианна. – Как и тот, кто, потеряв в том самом восстании семью и дом, ввязывается в новую провальную авантюру с политикой и оружием, и снова ради друга… каких врагу не пожелаешь.
– Впрочем, – Тонкс отставила опустевшую чашечку и рассеянно уставилась в пространство, – в этом ордене мы и познакомились.
Марианна наклонила голову, пряча улыбку, встала и отправилась варить шадди в пятый раз за это утро.
Ароматно дымящийся кувшинчик и вновь наполненную печеньем вазу Тонкс встретила с воодушевлением: у неё созрел неубиваемый аргумент.
– А вот что ты скажешь о… ну ладно, оборотне (Марианна приподняла брови на полсекунды, не больше, со способностью удивляться она на сегодня простились окончательно), единственном оборотне на нашей стороне – об этом ведь никто не знает, ну да, конечно, совсем никто! – лезущем за информацией в логово других, диких оборотней, которые все до единого – наши враги?!
– Примерно то же, что и о талигойце (Талиг – это здесь), лезущем с дипломатической миссией к кагетам и бириссцам. С дипломатией у него никак, совсем никак. Кагеты в большинстве – те же дикие оборотни, а у бириссцев ещё и полнолуние – круглый год.
– Послушай, – подала голос Марианна после долгой, вдумчивой паузы, – Ты говорила о боевом ордене – о том, где гибнут чаще, чем остаются в живых. И о том, что ты – тоже в этом ордене…
– Я ещё и Аврор, – Тонкс, будто извиняясь, развела руками, смахнув со столика вазу с печеньем. – Ну, то есть,.. воин. Я умею драться, понимаешь? Потому и оказалась сегодня здесь.
Гостья уткнулась взглядом в забинтованную ногу, покоящуюся на диванной подушке, и разом помрачнела.
– Верю, – ответила Марианна. После мётел, рваных душ и оборотней она действительно верила без объяснений. – Но, знаешь, сейчас я скажу тебе кое-что, а ты, пожалуйста, не обижайся.
Тонкс напряглась, но ответила молчаливым согласием.
– Ты умеешь драться, и Рем об этом знает. Но вам лучше не бывать в одном бою.
– Почему?! – Если бы не заранее опустившиеся на плечи Тонкс руки, маленькие, но довольно сильные, она, без сомнения, снесла бы хрупкий столик со всем, что на нём ещё находилось, и не только его. – Ведь именно я могу оказаться в нужный момент в нужном месте и помочь или даже спасти…
– Потому что, – теперь Марианна не только держала гостью крепче прежнего, но и говорила с нажимом, – он не сможет думать только о своём бое и своём противнике, зная, что в это самое время где-то рядом могут убить тебя. Я не воин. Но мне кажется, в бою это может стоить слишком дорого. Ты обещала не обижаться.
Тонкс затихла и поникла, видимо, её можно было отпускать.
– А знаешь… я не знаю, о чём он думал… и _чем_ он думал, когда совсем недавно чуть было не бросил меня и нашего тогда ещё не родившегося ребёнка, потому что рядом с ним мы, видите ли, в опасности.
– И я не знаю. Собственно, о том же, только у меня не осталось бы даже ребёнка.
Пауза выдалась не только особенно долгой, но и гнетущей.
– И всё же, – Тонкс заговорила угрюмо и упрямо, наклонившись с дивана, пряча лицо и собирая с ковра рассыпанное печенье. – Сегодня прикрывать его спину должна была только я. Других… наших здесь нет. А то, что мы ищем, действительно очень опасно.
– Сегодня у них обоих есть, кому прикрыть спину, – присоединилась к устранению беспорядка Марианна. – И, мне кажется, обоим же всё равно, насколько велика опасность, и что в руках – меч, или… это ваше оружие. Настолько всё равно, – женщина резко выпрямилась, – что мне уже очень… _очень_хочется_ пойти туда, где они сейчас, а я уверена, что знаю, где это, и… постоять у них за спиной. Даже с пустыми руками.
Картина, представшая взору вернувшихся мужчин, поражала не меньше, чем превращённая в хоркрукс гальтарская «рожа» со всеми её малоприятными гримасами. Обнявшиеся на диване очень разные женщины, оставленные всего несколько часов назад в состоянии вежливого нейтралитета, теперь определённо были знакомы друг с другом сто или более лет и успели за это время совместно съесть несколько мешков соли. Либо…
– Вы… – Люпину было ужасно неловко за дурацкое предположение, но он всё же наклонился к лицу жены и настороженно повёл носом. – Вы пили?
Речь шла явно не о шадди.
– Зачем? – Безмятежно пожала плечами Тонкс.
– Нам это не нужно, - улыбнулась Марианна. – У нас есть вы.