"Росик" - стоит продолжать?:) - III

[Gileann]

Продолжение темы.

[aiv]

– Именно, к кошкам! – потягиваясь, изрекает Рокэ. – и, кстати, я еще не засвидетельствовал почтение их мурлычествам!
– Успеешь… Да и зачем тебе коты, ты сам у меня как кот Леворукого – черный и пушистый!
Черный… А волоски на груди уже не смоляные, а белые. И брови поседели… И в черной гриве раз от разу все больше запутывается серебристых осенних паутинок. Насмотреться, наласкаться, пока маршал еще отбивает атаки времени… Пока не высохла росинка на виноградном листе…
– Ро-осик…
– Тсс… – улыбается, приложил к губам палец, и подмигивает, пальцем на потолок показывает: наверху, на чердаке Росята – возятся, переговариваются, со смеху прыскают, думают – отец не слышит!
– Пойдем, – щекотно шепчет на ухо, – устроим им сюрприз!
– Росио! – восклицает она нарочито испуганно. – Росик, ну пожалуйста, ну мы же вроде договорились!
– Не бойся, Анита, ничего страшного – просто научу кое-кого, как следует вести себя в непосредственной близости от противника!
Свесился с постели, нашарил на ковре подштанники, натянул, сорочку со стула стащил, накинул… А вот штанов и ремня нигде нет! Вроде бы тут же, на ковре возле кровати скидывал… Анита, кое-как набросив платье, тоже принимается искать – тщетно!   
– Карьяра, ну не лезть же на чердак и не спускаться же вниз в этаком непотребном виде! Осталось только тогу анаксовскую из простыни соорудить, – усмехается хитро, ну сразу же ясно, чьи проделки.
– Похоже, это мне кое-кто пытается устроить внеплановые учения!
Заглянул за занавеску… в шкаф… и, наконец, под кровать, встав на четвереньки – даже так, с откляченной задницей, умудрялся выглядеть изящнее, чем какой-нибудь Манрик – в позе для парадного портрета.
– Смотри! – откинул простыню. – Вот он где!
И вправду, в подкроватной темноте, в дальнем углу у самой стены сверкают отчаянные синие глазищи! Надо же – не захотел прятаться со всеми. А, может, просто влетел, удирая, не в ту дверь? Это кто ж тут у нас – Гонсало или Лонсето?
– Я так понимаю, юноша, что мои штаны вы сочли военным трофеем?
– Ага, пап, а ты теперь нас выпороть не сможешь! Вот такушки! – и ремень утащенный показывает, дразнится, вертит в пальчиках тяжелую посеребренную пряжку в виде головы льва.
– Это мы еще посмотрим… – нарочно угрожающе тянет Рокэ. – А остальные где прячутся?
– А вот и не скажу! – отважно пищит Мирито. – Я Рамиро – но не предатель!
– Ты не предатель. Ты – вешатель. От тебя вешаются все менторы, – отбривает Рокэ. – Вылезай сейчас же! И давай сюда мои штаны.
– А вот и не вылезу!
– Вылезает, кто хочет, и вытаскивают того, кто не хочет, – философским тоном произносит соберано, выпрямляясь.
– А вот и не вытащишь, пап! – Мирито явно ошалел от собственной храбрости и чувствует себя не меньше чем спасителем Фердинанда.
– Вытащу. Можешь даже не сомневаться.
Росио прохаживается по спальне из угла в угол. Думай, Первый Маршал. В Ренквахе застать врасплох Эгмонта и компанию – ерунда была, озеро на барсов спустить – чепуха, галеры бордонские ызаргами затравить – и вовсе пустяк. А вот Росёнка извлечь из-под кровати, когда тот ни в какую не хочет оттуда вылезать – это стратегия и тактика! 

[Эйлин]

Думай, Первый Маршал. В Ренквахе застать врасплох Эгмонта и компанию – ерунда была, озеро на барсов спустить – чепуха, галеры бордонские ызаргами затравить – и вовсе пустяк. А вот Росёнка извлечь из-под кровати, когда тот ни в какую не хочет оттуда вылезать – это стратегия и тактика!

Вот-вот нелегка доля родительская
 Спасибо за продолжение, эреа aiv!

[Рысенок]

Вот оно наказание за грехи его тяжкие! За все и каждый в отдельности Огромное спасибо за столь веселое продолжение!

[aiv]

Да, в конце-то концов, если противник не идет на сближение, мы атакуем первыми! Рокэ ложится на пол и нарочито медленно, как сытый Змей, которого разрубить никто не осмелится и подумать, втягивается под кровать. Постель ходит ходуном, писк, тоненький заливистый смех: «Папа, ну так не честно!». «На войне – как на войне! – торжествующе рычит Рокэ. – Вылезай, а то защекочу до полусмерти!» – и вот, наконец, черный лев появляется из пещеры с добычей. И львенок – с добычей: папины штаны так и не выпустил! Одним ловким, стремительным движением, как ящерка, вывинтился из отцовской хватки, кинулся к окну, размахнулся – мелькнула в солнечном мареве серебристая искра. Хохочет, паршивец мелкий – ищи теперь, папочка, в сиреневых зарослях свой грозный ремень!
– Ну, – сдвигает брови Рокэ. – И как это прикажешь понимать?
– Не проиграть, когда победить невозможно – ты сам же говорил, пап!
– Ну вот, - улыбается Анита. – Сам видишь – растет истинный Алва!
Мирито хохочет, доволен – по его вышло! Хоть и получил пару раз по заднице штанами – для порядка, дабы о себе не слишком воображал. Сидит между Рокэ и Анитой на кровати, болтает и языком, и ногами, трещит, как целая стая сорочат…
– Не скажешь, где остальные? – подначивает соберано.
– Не скажу, пап! – и головой мотает, черные выгоревшие лохмы так и развеваются.
– Да я и так знаю, – улыбается Рокэ. – Они, все четверо, сидят сейчас на чердаке, прямо над нами. И, судя по тому, что я расслышал, режутся в карты. Вполне возможно – на деньги…
– Не, пап! – отчаянно мотает головой малыш. – Мы – только на ракушки играем, а еще – на апельсины…
– На апельсины… И во что же вы, юноша, обычно режетесь?
– В дурака – нас Анита научила… – и подвигается на всякий случай к ней поближе – ах ты, малыш!
– В дурака?! – Рокэ вздергивает бровь, будто увидел птичью кляксу на отчищенном ботфорте. – Да будет вам известно, юноша, что настоящие мужчины играют только во вьехаррон!
И они крадутся втроем по чердачной лесенке, и долго скребутся в дверь, и на полном серьезе обсуждают пункты мирного договора, сдачи крепости и вывода гарнизона – с честью и с оружием в руках, – ох уж эти Росята, и надо же было Росио засадить однажды Карлоса в наказание за трактат Гектора Рафиано о дипломатии! А потом все, сидя по-морисски на дощатом полу, играют во вьехаррон, путают правила и карты, начинают сначала, Рокэ объясняет, потом, махнув на все рукой, предлагает перекинуться в дурака – и игра продолжается, пока Пакита, тяжело дыша и вытирая краем фартука пот, не вскарабкивается на чердак, чтобы доложить, что кушать подано…
А уезжая, Рокэ наклоняется к Аните с седла и шепчет, что герцогиня, похоже, опять в тягости: «Шесть, нет, ты представляешь, шесть вот таких вот Росенят-бесенят!! Кстати, а ремень ведь так и не нашли… Если попадется, пришлешь?»
– Ни за что! – смеется она. – На память оставлю!
– А если эта гвардия загонит меня в Закат, – и не поймешь по невозможным его глазам, то ли шутит, то ли взаправду спрашивает, – пойдешь со мной?
– Конечно, Росинька. Я тебя не брошу, не бойся.
   

[Рысенок]

Да уж, боевые действия по всем правилам Спасибо вам за долгожданное продолжение, эрэа!

[aiv]

Вам спасибо, что поддерживаете! Скоро докончу, еще кусочек остался:)

[Эйлин]

   Замечательно, эреа aiv ! Милые такие детки. Впрочем и папочка не хуже.

[Инна ЛМ]

Авось на этот раз родится девочка. А то куда же столько мальчишек! Такого количества Алв одновременно Кэртиана может не выдержать.)))

[Tany]

Девочку обязана родить Анита! Я настаиваю!

[Convollar]

Такое чудесное продолжение и такое долгожданное! Спасибо , эрэа!

[aiv]

– Росик, Росичка мой… Росио… Рокэ!!! – маленькая сухонькая старушка в коричневом платье с белыми кружевами отчаянно тормошит седого маршала, не желая верить очевидному, целует, гладит, торопливо, путаясь в пуговицах, расстегивает мундир, приникает ухом к груди любимого – но там тихо, как в полночь в Гальтарских стенах. – Рокэ!! Я не брошу тебя, не брошу, нет!!
– Не мрр-бр-росай! – раздается над ухом. Пушистая лапа смахивает с глаз слезы. И вдруг тело становится таким маленьким и легким, будто и вовсе нет его.
Анита открывает глаза – и видит Рокэ, распростертого на кушетке, будто спящего, а рядом – себя. Себя? Но ведь она же – здесь! На спинке кресла. И вместо ног у нее – тоненькие лапки, а вместо рук – крылышки!
– Мр-ряу! – довольно изрекает, потягиваясь на сбившемся пледе в ногах маршала трехцветный котище. И лапой указывает – посмотри! Она смотрит – как рядом с ней, на подоконнике сгущается из воздуха большущая черная птица! Встряхивается, чистится, расправляет крылья – а глаза-бусины у птицы синие-синие!
– Ро-кэ?!
– Р-рокэ, кэр-рида! – кивает ворон, и приседает, и опускает крыло, будто трап – забирайся, мол! И Анита, припархивая и перебирая лапками – так смешно, неловко с непривычки! – вскарабкивается ему на спину, зарывается по самый клюв в мягкие пушистые перышки: «Росичка, – чирикает, – Росичек мой!»

…Огромная черная птица парит над Алвасете, над морем, над замком – на башнях черные флаги, – над главной улицей, по которой тянется – конца не видно – траурная процессия. Елена – впереди в открытой коляске, рядом – Карлос, бледный, черные круги под глазами, но держится как положено: настоящий соберано! Следом, верхами – Алваро, Гонсало, Алонсо, Рамиро. За ними, в коляске – будто истаявшая от слез младшая, РосИо, с дуэньей, бедная, бедная… а рядом, у самой дверцы, на вороном иноходце – Серж-Морис Эр-При, старший внук Робера, – ворон проносится совсем низко, ветер от крыльев ерошит юноше волосы – из малыша выйдет хороший муж для девочки, думает Рокэ.
Все здесь, все собрались проводить его: Лионель, Эмиль, Арно – с первомаршальской перевязью, ему идет, Леворукий подери! Мишель Эпинэ, поддерживает под локоток Марианну, старую, но по-прежнему блистательную. Марсель – растолстел, облысел, а все равно бодрится, так и надо, молодец! Хуан, бедняга, куда же ему теперь… Ну да герцогиня его на улицу не выгонит. Придды – ну и развелось же их! Ого, фельсенбургские гуси – целая стая прилетела! Грохочут пушки – с кораблей, из форта… Альмейда, похоже, весь арсенал решил опустошить с горя… Вальдес – иссохшая рука вцепилась в набалдашник резной трости, а на пальце – изумруд… Та-ак… А это кто? Неужто Лисята всем выводком вылезли из норки?.. Орландо Джильди с супругой… Павлинья делегация – оскорбленную гордость, как хвосты, по брусчатке волокут… Катершванцы – все семейство, безобразие, а Торкские перевалы кто стережет? Ноймаринены, Берто Салина под руку с Гизелой… Гаунау…  Каданцы… Бордонцы… и просто кэналлийцы – виноградари, матросы, рыбаки… Рокэ всю жизнь защищал их, как умел, и они платили ему любовью и преданностью. Еще, еще круг – чтобы проститься со всеми! Смахнуть крылом черный шарф с головы Елены, присесть на плечо Росио и ласково прихватить клювом за ухо, как привык, прикаркнуть негромко на Сержа-Мориса – мол, смотри у меня, не обижай мою Роситу!
И – выше, выше в залитое расплавленным солнцем послеполуденное небо. Курс – на Закат. Там ждет у камина Ринальди, уже и бутылки, верно, отчинил, и мясо жарит. И все стоят у Последней черты, и ждут, всматриваются, притенив ладонями глаза, – ну, где же он? Ему кажется, что он уже различает на горизонте их лица: Робер, Левий, Арлетта, Рудольф, Матильда с Бонифацием… Рубен, Рамон, Карлос…
И кошки трутся об их ноги, и громко урчат…
– И мы там не расстанемся, Рокэ?
– Никогда, кэрида. Я обещаю…

The end
Ибо сколько ж можно тянуть?

[aiv]

Вот тут весь "Росик" собран

http://anna68.livejournal.com/150348.html
http://anna68.livejournal.com/150619.html
http://anna68.livejournal.com/150941.html
http://anna68.livejournal.com/151127.html

[Рысенок]

Эх.. Все хорошее рано или поздно заканчивается. Огромное вам спасибо, эрэа, за эту замечательную историю. Она получилась потрясающе светлой, ее очень приятно читать и перечитывать, что я уже не раз делала . Еще раз  спасибо вам за доставленное удовольствие. 

[nyushik]

Жалко, что закончилось произведение