ОЭ/Порри Гаттер

[Артанис]

Глава сорок пятая. Рука Помощи делает эффектный жест
^{В одиночку атаковатъ многократно превосходящего врага!
С шашкой наголо бросаться на закованную
в броню пехоту! Смеяться в лицо смерти!…
Есть в этом что-то от идиотизма.
Лорио Борраска. «Пуля – дура»}
Такого зрелища кэнналийские аборигены не ведали с момента выхода на экраны второй части «Властелина колец».
Слаженно маршировали на месте работящие торкские тролли. Легкая пехота кагетов в бледном лице отборных замковых призраков наводила ужас своей неорганизованностью. Бириссцы давали древнюю Последнюю Клятву перед Боем («Клянусь драться до последнего патрона, конным и пешим, любым оружием, кроме запрещенного Женевской Конвенцией»). Боевые грифоны вычерчивали в небе противозенитные пентаграммы. Фульгаты горели желанием поскорее броситься на врага.
– Стой, кто идет? – перекрикивались часовые-сфинксы. – А куда идет? А загадку отгадает?
Трудно было поверить, что противостоят мощным, тяжеловооруженным армиям всего магического мира всего лишь трое.
– Четверо, – сказал Придд.
– Откуда четверо? – поинтересовалась Айрис. – А, поняла, Валентин будет драться за двоих.
– А Зверь? – не очень уверенно спросил Дик.
– Зверь воевать не будет, – отрезала Айри. – Не Звериное это дело – в войнах участвовать. Иди, Рыжик, гуляй.
Рыжик несколько раз удивленно моргнул белой лошадиной головой («Какие у него реснички!» – подумала Айрис и влюбилась в сверхмощный артефакт еще больше), сделал несколько величественных шагов в сторону и принялся гулять там.
– Все равно четверо! – заявил Дик. – Алва с нами! Кстати, где он?
– Трое, – подвела итог поисков экс-В.В. Айри.
– Значит, – совсем поникшим голосом сообщил Валентин, – будем сражаться втроем.
За время его математических упражнений на поле брани с неистовой руганью появилось еще несколько армий.
– Подвиньтесь! – кричали вновь прибывшие полководцы. – Буквально на одну дивизию!
– Поле не резиновое! – возражали более расторопные военачальники. – И вообще, вас здесь не стояло!
А из задних рядов уже неслось:
– А ну, пусти! У меня приказ!
– А у меня что, промокашка!? Осади назад!
– За гоблинами сказали не занимать! Не занимать, говорю!
– Господа титаны, будьте любезны, выдохните! Спасибо! Девчонки, занимай позицию!
* * *
Письмо рядового пехотно-парашютной дивизии
объединенных сил Сциллы и Харибды Руперта фок Фельсенбурга.
* * *
Издание 2-е, исправленное и дополненное военным цензором 4-го «Б» класса Вернером Бермессером.
Дорогая мама!
В отпуск я не поеду, потому что (вырезано цензурой).Из-за этого (вырезано цензурой)у нас все на ушах стоят. У меня получается лучше всех, только уши страшно натер. Ничего, в (вырезано цензурой)подлечу.
Мне дадут настоящий (вымарано самим рядовым)и боевой (вырезано цензурой).Все ребята нашего (вырезано цензурой)ждут не дождутся, когда мы отправимся в (вырезано цензурой).
Твой сын,
(вырезано цензурой)
* * *
Дописано цензором: извините, в конце это я автоматически вырезал, фамилия у вашего Руперта уж больно демаскирующая. А вообще предупредите своего сыночка, что если он еще раз в обычном письме передаст секретные сведения о скрытной переброске наших войск в Кэнналоа для участия в боевой операции 25 января сего года, у него будут серьезные неприятности.
В.Б.
* * *
– А вообще-то, Айри, – сказал Валентин, – ты, кажется, знакома с одним замечательным артефактом, дающим доступ к магии всего мира. Может, договоришься о ма-а-аленьком локальном Всемирном потопе?
– И после этого меня называют террористкой! – Айрис надела паранджу, чтобы защититься от поднятой неприятелем кэнналийской пыли, и вспрыгнула на Зверя. – Ты что, Валентин, забыл, что каждое исполненное через Две Чаши желание стоит порции безвозвратно утерянной магии Земли? Нет, Рыжика будем просить о помощи только в самом крайнем случае.
– А сейчас у нас что?! – возопил Придд.
– А сейчас все выглядит еще неплохо.
И действительно, Айрис, сидящая на роскошном белом Звере в красивой белой парандже, выглядела очень даже неплохо. Стоящие по бокам Дик и Валентин выглядели чуть похуже, но как заместители Главнокомандующей Силами, Противостоящими Магической Коалиции, вполне годились.
Окделл держал наизготовку собранный из деталей погоревшего транспликатора пневматический арбалет. Система наведения арбалета, созданная из индикаторов настройки перемещателя в Астрале, была изумительной, да и боеприпасы не подкачали – циклопические каменные сухари. Придд тоже времени даром не терял и сейчас обозревал позиции неприятеля с помощью бинокля, состоящего из двух примотанных друг к другу оптических прицелов.
– В такие моменты я ощущаю гордость за свою страну, – вдруг сказал Валентин.
– С чего это?
– Знаете, кто командует объединенными силами? Наш Райнштайнер.
– Еще один хороший знакомый Айри, – усмехнулся Дик. – Может, у него помощи попросим?
– Хороший знакомый, – пробурчала Айрис и тут вспомнила свое отбытие из Олларии две недели назад. И слова, которые произнес Райнштайнер, вручая ей Руку Помощи: «Если станет совсем плохо, Айрис Надорэа, вставь пятое звено цепочки во второе и поверни».
Девочка решительно сняла цепочку с Рукой Помощи и проделала необходимые манипуляции. Волшебный амулет засветился малиновым цветом и неожиданно заговорил:
– Что, Айрис Надорэа, совсем плохо?
– Совсем.
– И надежды никакой нет?
– Какая надежда? Нас всего трое, а у них целая армия. Вернее, целые армии. Мы не продержимся и пяти секунд.
– Да, пожалуй, ты права, – согласилась Рука Помощи. – Значит, я сделаю то, что положено делать в безвыходной ситуации. Прости, Айрис Надорэа, ты хорошо ко мне относилась, но инструкция…
И замечательный колдовской артефакт исчез с легким хлопком.
– Смылась, – сообразил Валентин. – Побежала к своему Райнштайнеру.
– Знал бы, – подхватил Дик, – я бы ее давно на припой переплавил.
«Тебе лучше не знать, – услышала Айри тусклый голос Райнштайнера, – что случится, когда ты вставишь пятое звено цепочки во второе».

[Артанис]

Глава сорок шестая. Властелин овец, электрическая свинья и голубь мира
^{И тогда сенсей протянул, ученику прутья, собранные в пучок, и сказал: «Попробуй-ка их сломать!».
Ученик попробовал – и не сломал.
«Очень плохо, – сказал сенсей, – еще двадцать отжиманий».
«Притчи народов мира»}
– Самое забавное, – сказал Валентин, – что все они, включая нас, собираются биться за правое дело. И не пощадят при этом никого. Включая нас.
– Вот видишь, – сказала Айри, помрачневшая после побега Руки Помощи. – Они не злодеи какие-нибудь. Они просто любят свои Родины. А ты их всех разом утопить предлагаешь.
– Да, – согласился Придд, – утопить всех разом – это не дело. Намного забавней будет перебить их по одному.
Если положить руку на сердце или на какую-нибудь священную книгу, то никакого понятия о том, как она справится с этой ситуацией, у Айрис не было. Раньше девочка, не раздумывая, бросилась бы наутек. Или, что более вероятно, не раздумывая, бросилась бы в безнадежную атаку. На белом четырехглавом Звере. Красиво.
Но сейчас малолетняя богиня войны не торопилась. Что-то ей подсказывало, что надо просто подождать. Буквально пару секунд…
У щупалец Зверя застрекотало.
«К нам на выручку пришли ызарги», – оторопело подумала Айри и глянула вниз.
Щупальца Рыжика обтекал поток электрических овец. Грозно насупившиеся подопечные Алвы одна за другой занимали позиции на передовой. На спине каждой овцы крутилась электрическая праща.
– Смотрите! – воскликнул Валентин. – Эти овцы выстраиваются свиньей, как псы-рыцари!
Овцы действительно вели себя не как безмозглые овцы, а как… свиньи?… псы?… как хорошо натренированные овцы. Они останавливались на равном расстоянии друг от друга и замирали, готовые без страха и сомнения броситься в бой. И они все прибывали и прибывали.
– Да сколько же их у него?! – изумился Дик. – Одна, две, три…
– Сто сорок шесть! – пришел на помощь Алва. Друзья задрали головы.
Властелин овец висел над ними в маленьком голубом вертолетике, на первый взгляд пригодном только для доставки мороженого. Но уже второму взгляду открывались подвешенные к днищу бомбы и четыре ракетные установки по бокам.
– Спасибо за подмогу, эр! – крикнула повеселевшая Айрис. – Вы сами будете ими командовать?
– Спасибо за эра! – прокричал Алва. – Нет, командир здесь ты! А помогать тебе будет моя электрическая свинья Хрюква!
Упитанный розовый поросенок выскочил перед командирским Зверем и задрал пятачок, ожидая приказаний.
* * *
Приказ
по 13-му подводному померанцевоморскому флоту Свободного Города Бордон
* * *
1. Приказываю всем субмаринам (черт, красивое слово – субмарина!) собраться в квадрате 14-97.
2. Так, троих вижу, где остальные?
3. А, понял! Общее всплытие!
4. См. п. 1.
5. Для непонятливых объясняю: квадрат 14-97 – это где мы в прошлом году морских чертей глушили.
6. Ну вот, другое дело. Теперь, мои каракатицы, все дружненько следуем в Кэнналоа для принятия участия в битве века.
7. Да я сам толком не знаю, что там к чему, но ведь все едут, а мы что – вобла вяленая?
8. Пока плывем, излагаю стратегический план. При приближении к неприятелю применяем к нему массовое защекотывание и уволакиваем в морские глубины.
9. Неприятелем считать каждого, кто не приятель. Например, ехидн. Нет, «ехидн» – сложное слово. Например, кентавров.
10. Всем стоп! Перекур и уточнение разведданных.
11. По разведданным, в центре Кэнналоа напрочь отсутствуют морские глубины.
12. А жаль. Опять все самое интересное без нас.
13. Общее погружение.
* * *
Глубококомандующий А.Пасадакис
* * *
– Девочка! Сдавайся! – вещала большая переносная птица гамаюн, установленная на маленьком багряноземельском слоне. – Сопротивление бесполезно!
– С чего они взяли? – удивился Валентин. – Сопротивление полезно!
– Ты окружена! – продолжала зловещая птица. – Сдавайся, и ты будешь окружена заботой! А теперь по просьбе парней из Хексберга для девчонок из кагетского батальона быстрого развертывания свертков прозвучит эта песня!
Над войсками грянуло:
– Отпустите меня вы в Сагранну!
Пока нападающие нападать не собирались. Одна неуравновешенная саламандра сунулась было на боевые порядки овечек, но была отброшена ураганным блеем. Хотя боевые овцы Алвы, конечно же, не стали бы серьезной помехой для магических войск.
По-настоящему объединенные вооруженные силы боялись только Айрис, вернее – Две Чаши, на которых она гордо восседала. Две Чаши стригли лошадиными и кабаньими ушами и с интересом наблюдали за прибытием вражеских пополнений.
С каждым новым отрядом уверенность Айри в верности ее стратегического плана сражения – «Подождать, посмотреть, а там видно будет» – таяла на глазах.
– Ничего, – подбодрила себя наездница на артефактах, – авось до драки не дойдет. Два умных человека всегда смогут договориться.
– А двести тысяч не очень умных? – раздался откуда-то сбоку мягкий голос.
– Ура! – закричала она. – Ноймаринен с нами!
– Я всегда с вами, дети мои… по крайней мере в своих мыслях, – сказал герцог и материализовался в компании с еще одним желанным гостем.
– Я уже выучил цифры, – заявил гость, – и принес вещи.
– Молодец, Oakdell, – сказал Дик. – А сколько будет два плюс восемь?
– Цифру «плюс» я еще не выучил, – сказал Oakdell, вываливая под Зверя груду оружия. – Потом выучу. Когда подеремся.
– Да не хотелось бы, – улыбнулась Айри и подумала: «Вот кто будет меня теперь подсаживать на Рыжика».
– Айрис Надорэа не хотелось бы подраться! – изумилась госпожа Арамона, изящно вываливаясь из Астрала. – Лионель, радуйтесь! В лесу сдохло много крупных животных!
Появившийся следом Лионель радоваться не собирался.
– Так я и знал, – вздохнул он, – девочка в смертельной опасности! Вернее, верхом на ней.
– Это Рыжик! – возразила Айри. – А это Лионель. Рыж, ты его не нюхай, ладно? Он нам еще пригодится. Рыжик хороший, он на самом деле – Две Чаши. Правда, хорошо замаскированы?
– Разумно, – согласился Лионель, – ни один здравомыслящий человек по своей воле не подойдет к этому страшилищу.
– Смотри, Айри, чего я нашел! – обрадовался Окделл, доставая из кучи оружия Черную Руку.
– Сильная, – сказал Oakdell. – Мы с ней боремся на руках.
Дик скомандовал «Гулять!» и Черная Рука повисла перед вертолетом Алвы, как рыба-лоцман перед акулой.
Между тем профессура все прибывала. Фердинанд мужественно занял центр обороны вокруг Айри и тут же принялся подкреплять силы волшебными пряниками. Мадам Жозина, убедившись, что раненых пока нет, одобрительно булькнула и присела в тени Зверя. Свинья Хрюква принюхалась к ее аптечке и возмущенно укатилась на передний край.
– Подумать только! – воскликнула госпожа Арамона. – Лемуры рядом с мантикорами! Зомби бок о бок с пожирателями теней!
– Да, – согласился Ноймаринен, – только могучий общий враг мог заставить их забыть распри. Айрис, а ведь ты настоящий голубь мира.
– В эти тяжелые годы вся магическая общественность еще теснее сплотилась вокруг Айрис Надорэа! – продекламировал Валентин.
– Ничего, сынки, – сказал Ульрих-Бертольд, – теперь с вами человек, который смог в новогоднюю ночь добыть…
– Опять вы со своими пододеяльниками, барон, – раздался усталый голос Робера Эпинэ. – Ну что, Айри, расставляй нас по позициям.
Айрис чмокнула Рыжика в затылок. Теперь все лучшие силы Олларии оказались под ее началом.
– Герцог Эпинэ, мадам Жозина, Oakdell – правый фланг («Интересно, – спросила себя девочка, – а почему не левый?» Но показывать сомнения командир не имел права, это она хорошо понимала). эрэа Луиза, герцог Ноймаринен, Лионель – левый. Эр Фердинанд и майор Ульрих-Бертольд – центр.
– Но пасаран, – отсалютовал Ульрих-Бертольд.
– В смысле? – не понял Фердинанд.
– Пусть только сунутся, – перевел отставной майор.
– А может, смоемся отсюда? Как вы думаете? – с робкой надеждой произнес Лионель. – Робер нас в один миг перенесет в Олларию.
– Лионель, – нежно сказала Айрис, – они же за нами перенесутся, прямо в школу.
– Мяу, – подтвердил Маршал, устраиваясь на коленях у Айри, – а тут хор-р-рошо. Тепло.
– А ну брысь! – ответила ему Главная командующая. – Нечего об Рыжика когти точить! Еще затяжек наделаешь!
– Я аккуратненько, – мурлыкнул волшебный кот.
Девочка оглядела свои войска и ощутила потребность сказать им большое нечеловеческое спасибо.
– Спасибо, конечно – сказала она, – но могли бы и не приезжать. Это мое личное дело.
– Я заметила, – сказала госпожа Арамона, окидывая взглядом бесконечные ряды магических войск. – Только ты могла втянуть в свое личное дело столько народу.

[Артанис]

Глава сорок седьмая. Робер Эпинэ заполняет вакансию
^{Иногда для начала сражения достаточно одного безрассудного храбреца, который бросается на врага, увлекая за собой все войско.
А иногда недостаточно.
Фок Варзов. «Начальная военная подготовка»}
Через полчаса прибытке неприятельских подкреплений завершилось. Если и остались желающие поучаствовать в Битве за Чаши, то для них на поле битвы просто не нашлось бы места. Объединенные армии стояли так плотно, что мышь-разведчица, которая пыталась проскользнуть между морисками и варитами, была вынуждена пятнадцать минут простоять в пробке.
И тем не менее, нашлись существа, которые смогли продвигаться быстро и целенаправленно даже в этой немыслимой толчее. Семеро закованных в броню молодцов, которых Айри помнила еще по стычке на реке Тарим, пронзили боевые порядки магических сил и бодрой рысью направились в сторону Айрис.
– Вижу Две Чаши! – сообщил один из бойцов.
– Вижу, что видишь! – отозвался другой.
– Слышу, что меня понимают, – сказал первый.
– Айри! А ведь они к тебе бегут, – сообщил наблюдательный Валентин и отодвинулся немного в сторону.
Семеро наглых подбежали к Рыжику, деловито осмотрели его и заняли круговую оборону.
– Кажется, – заметил Ноймаринен, – теперь все в сборе.
Айри окинула взглядом «всех» и закусила губу. Даже с учетом Звериных телохранителей (или крылохранителей?), перевес противника был подавляющим. И главное – у нее совсем не было авиации.
– Нам бы до ночи продержаться! – попытался поднять боевой дух Дик.
– И что тогда? – спросил Валентин.
– Тогда будем держаться до утра.
Небо над полем боя внезапно, как это иногда бывает в тропиках, потемнело.
– Ну вот, – бодро сказал Окделл, – до вечера продержались.
– Ура! – закричала Айри. – Это Ла-Ци своих привел!
Желтый дракон летел резкими зигзагами, стараясь подогнать две дюжины красных, черных и лазурных коллег. Легендарные алатские рептилии парили медленно, сохраняя боевой строй в форме алатского фонарика.
– Вот и авиация! – довольно сказала Айрис.
– А вот и десант, – сказал Валентин, переводя бинокль с востока на север. – Айри, по-моему, это твои многорукие друзья.
Через минуту армия защитников пополнилась Шивой, Брахмой, Вишну и еще двумя десятками кагетских богов попроще. Заправляла всем Кали, руки которой торчали, как хорошо зафиксированная лаком прическа.
– Спасибо! – помахала ей Айри. – Не ожидала, что вы будете на нашей стороне!
– Так ведь на той стороне места уже не осталось, – ответила богиня войны. – Вот мы и расположились, где попросторнее. Шучу. Ты же знаешь, мы всегда за мир, непротивление злу и всепрощение. Кстати, когда атакуем?
Все, включая свинью Хрюкву, посмотрели на Айрис.
– Я бы предпочла не атаковать, – призналась она. – Не все проблемы можно решить в драке.
На тех, кто хорошо знал Айрис Надорэа, это заявление произвело неизгладимое впечатление. Многие просто впали в ступор, из которого их вывел возглас Ульриха-Бертольда.
– Воздух! Воздух! – горланил он, указывая куда-то вверх.
Ульрих-Бертольд ошибся. Это был не воздух, а огромная птица Рух, которая величаво пикировала на группу защитников Айрис. Драконы противовоздушной обороны отчего-то не атаковали ее, а расступались в стороны. В лапах птица держала два больших шевелящихся предмета.
– Бомбозвери! – пискнул Лионель. – Их даже драконы боятся!
– Бомбозверей не бывает, – успокоил его Дик, который сызмальства славился отменным зрением. – Это тетка Матильда. А с ней еще кто-то.
– Наверное, какой-нибудь пациент, – предположила Айри, обрадованная тем, что на нее перестали пялиться.
И действительно, вторым шевелящимся предметом оказался детеныш сумчатого василиска, которого тетка умудрялась перевязывать на лету.
– Вот, – пояснила она, разворачивая знакомую Айри по реке Тарим тачанку с варанами, – кто-то маленькому лапку оттоптал. Не могла же я его бросить? Поживет пока у меня…
«Маленький» обвел войско взглядом, и кое-кто из защитников застыл каменным изваянием. И тут мадам Жозина доказала, что может больше, чем проверять на себе спиртовые настои лекарственных трав. Она подскочила к василиску сзади и ловко нацепила на него очки.
– Теперь он не опасен? – уточнил Ноймаринен, на всякий случай не открывая глаз.
– Вблизи – нет, – ответила сестра милосердия. – Это очки для дальнозоркости, – и мадам с воодушевлением принялась снимать окаменелость с пострадавших. С помощью одного проверенного средства, запах которого вызвал у овец приступ икоты.
– И что теперь? – хором поинтересовались Кали и госпожа Арамона.
– Подождем, – ответила Айрис.
Эрэа Луиза покачала головой. С ее ученицей творилось что-то не то.
– Эй, а кто это над нами? – спросил Ульрих-Бертольд. – В вертолете? Сдается мне, мы где-то встречались…
– Алва хороший, – поспешно сказал Дик.
– Алва! – завопил Ульрих-Бертольд. – Да я его!…
– Майор Ульрих-Бертольд! Займите свое место в строю! – скомандовала Айрис.
Ульрих-Бертольд послушно замер.
– Откуда что берется, – пробормотал Ноймаринен.
– Дик, расскажи всем про Алву, – попросила Айри и откинулась на белую лошадиную шею, устало прикрыв глаза. Да, именно так – устало прикрыв глаза.
Сбивчивый, но убедительный рассказ Окделла о том, как все было на самом деле, произвел впечатление. Больше всего превращение Того-кто-только-что-был-врагом-общества-номер-один в Хорошего-парня-который-просто-оказался-не-в-том-месте-не-в-то-время впечатлило Эпинэ.
Робер поднялся в воздух к вертолету и несколько минут о чем-то беседовал с Алвой. Кончилось это тем, что одна из ракет сорвалась с места и унеслась в сторону врага, где ее, судя по отсутствию разрушений, жертв и вообще взрыва, попросту проглотили.
Исполняющий обязанности ректора школы волшебства Оллария спустился на землю чрезвычайно довольным.
– Проблема решена, – заявил он.
– Вы уговорили Алву стать камикадзе и взорвать себя вместе со всеми врагами? – не угадал Ульрих-Бертольд.
– Я уговорил герцога Рокэ Алву стать преподавателем Олларии по немагическим наукам
– Тогда почему он стрелял? – спросила Матильда.
– На радостях, – гордо сказал Эпинэ.
* * *
Еще вопросы для вдумчивых и бдительных читателей
1. Так чья все-таки Матильда тетка – Айрис или Дика? В книге «Дик Окделл и Литтэн Невепрь» она тетя Окделла, а здесь – тетя Надорэа.
2. Как известно, из Багерлее сбежать невозможно. А Манлий надорэа взял и сбежал. Спрашивается – как?
3. Почему спецслужбы не выяснили местонахождение Двух Чаш у Ямумато? Ведь именно холтийский бог дал Айрис Универсальный Указатель на Чаши.
Ответы смотри на следующей странице
* * *
1. Чья Матильда тетка – Айрис или Дика?
...Дик с досадой плюнул, и плевок со звоном разбился о каменную почву тундры.
– Эх! Сейчас бы к тетке Матильде на теплую веранду!
– Ты знаешь тетю Матильду? – Айри замерла в вертикальном шпагате.
– А чего ж мне ее не знать, если это моя родная двоюродная тетка?
– И моя! – девочка сделала несколько энергичных приседаний. – Какое совпадение!
– Не совп-п-падение, – простучал зубами Валентин, – а законом-м-мерность. Она и м-м-моя тетка т-т-тоже.
– То есть мы все родственники? – огорчилась Айрис. «И значит, ни за Дика, ни за Валентина мне выходить замуж нельзя», – добавила она про себя.
– И не т-т-только мы. Она и Эстебана т-т-тетка, и Р-р-ротгера Вальдеса, и С-с-селины… Она же Матильда Мекчеи, всеобщая тетка.
– Да и вообще, все люди братья, – подвел итог Дик. – Или сестры. Или тетки…
«Так что же, я теперь вообще никогда замуж не выйду? – опешила Айри. – Вот горе-то!»
И Айри с горя нанесла воображаемому противнику увесистый, хотя и запрещенный правилами, удар ногой в затылок.
* * *

[Артанис]

2. Как Манлию Надорэа удалось сбежать из Багерлее?
Следователь по особым поручениям Рудольф Ноймаринен задумчиво прохаживался по восьмому коридору третьего этажа центрального крыла отделения «Дорога к свету».
– Значит, вы говорите, что Манлий Надорэа не только сбежал, но еще и не оставил никаких следов своего побега? Ни подкопа, ни перепиленных решеток, ни связанных охранников? Вечером 5 января его заперли в камере, а утром 6 января его там не оказалось. Какое интересное дело!
Герцог потер руки и ускорил шаг.
– Давайте для начала исключим магические способы побега, – сказал он. – Согласитесь, 13 сфер Фигвамера, отделяющие вход в Багерлее от камеры, достаточная помеха для волшебного вмешательства извне, а полторы тысячи детекторов магии – для колдовства изнутри. И не будем забывать, что Манлий уже 12 лет не маг.
Герцог Ноймаринен, месяц назад случайно получивший недюжинные волшебные способности Леонарда Манрика, задумался, покачал головой и продолжил:
– Позволю себе напомнить нам факты. Последнюю посылку от своей жены Юлианы Манлий Надорэа получил три недели назад. Посылку, конечно, двадцать раз проверили и никакой магии, напильников, снотворных или дурманящих веществ, и вообще ничего подозрительного в ней не нашли. В день перед побегом Надорэа отказался участвовать в сеансе групповой духотерапии, за что его наказали трудотерапией. Какой? Покраской плинтусов и стен в собственном коридоре. Красил Манлий до сигнала отбоя, после чего его сразу же заперли в камере. Утром камеру отперли – а она пуста.
Герцог Ноймаринен остановился перед зеленой дверью без номера. Потом перевел взгляд на соседнюю дверь. Она была такой же зеленой, но на ней значилась синяя надпись «Пожарный выход». Замки на обеих дверях выглядели одинаково внушительно.
– Полагаете, имел место подкуп охраны? Нет, охранник – кстати, он прослужил в этом коридоре восемь лет – был подвергнут Заклинанию правды, но рассказал то же самое: вечером запер Манлия Надорэа в камере, утром открыл – никого. Что вы говорите? Надорэа мог украсть ключи у охранника и сделать копию? Теоретически мог, но какой в этом прок? Дверь камеры открывается только снаружи, из коридора. Кто-то проник в Багерлее, украл ключи и выпустил Манлия? Нет, 5 января посетителей не было, а через пожарный выход войти нельзя – он открывается только изнутри, из коридора. А дверь камеры – только снаружи… то есть, тоже из коридора…
Герцог-маг перевел взгляд с двери без номера на пожарный выход.
– Хм. А что вы скажете об этих дверях? Двери как двери? Не взломаешь, не выбьешь. Ничем не отличаются от остальных дверей Багерлее и… ничем не отличаются друг от друга. Только на одной ничего нет, а на другой написано «Пожарный выход». Одна – вход в камеру, вторая – выход на волю. Вот и вся разница…
Герцог Ноймаринен подпрыгнул. Потом подпрыгнул еще раз. Потом взял себя в руки и начал размеренно говорить.
– Багерлее – лечебница с жесткой дисциплиной и строгим распорядком. Очень строгим. Изо дня в день одно и то же… Один и тот же охранник каждый вечер впускает Манлия Надорэа в дверь без номера и запирает ее, – фразы падали, как реквизированные у пастора четки. – Восемь лет подряд один и тот же охранник проводит заключенного мимо двери с надписью «Пожарный выход», открывает дверь без номера, Надорэа входит, дверь запирается.
Ноймаринен поднял указательный палец вверх.
– Это действия, доведенные до безусловного автоматизма. Запомните, это очень важно. А теперь скажите, что случится, если кто-нибудь незаметно – скажем, во время трудотерапии, когда надзиратель, естественно, не следит за каждым взмахом кисти, – закрасит зеленым надпись «Пожарный выход», а на двери без номера, наоборот – синим напишет «Пожарный выход»?! Что у нас получится? Начинаете догадываться?
Герцог удовлетворенно кивнул.
– У нас получится зеленая дверь без номера, на самом деле ведущая к пожарной лестнице, и дверь в камеру, на которой написано «Пожарный выход»! И вот мы видим – вы видите? – я очень хорошо это вижу: уставший за день охранник хлопает по плечу Манлия Надорэа, который закончил красить коридор. И закончил он, естественно, не в начале, а в конце коридора! Да, порядок дверей изменился, но и направление, в котором обычно двигался надзиратель, тоже изменилось! Охранник, как всегда, проходит мимо двери с надписью «Пожарный выход» (не подозревая, что на самом деле это камера), отпирает дверь без номера, Манлий Надорэа входит… нет – выходит! к пожарной лестнице. Охранник запирает за ним дверь. Все! Да, действительно, из Багерлее сбежать невозможно. Но Манлий сумел сделать так, что его просто выпустили! Ноймаринен повернулся:
– Но почему утром на дверях оказались прежние надписи, спросите вы? Надорэа уже ушел, стереть их он не мог. Все очень просто, дорогой коллега. Надписи к утру пропали сами!
Следователь бросился к тумбочке Манлия и, порывшись в карандашах и ластиках, извлек два пузырька с синими и зелеными чернилами. Понюхал и… захохотал.
– Исчезающие чернила! Обыкновенные мудловские исчезающие за пять часов чернила! Бинго! Согласитесь, это гениально.
Герцог Ноймаринен вдруг погрустнел.
– Интересно, что такое «бинго»? Каждый раз кричу, а чего кричу…
Герцог потер виски и вдруг оживился.
– Я понял! Мне надо завести помощника, Ватсона там, или Гастингса. А то что я все время сам с собой разговариваю…
* * *
3. Почему спецслужбы не узнали, где две Чаши, у Ямумато?
Астэра с красивым именем Каверна направила свет канделябра прямо в лицо Ямумато и ласково спросила:
– Ну что, будем в молчанку играть?
– Давайте лучше в города! – откликнулся холтийский бог. – Осака.
– Что Осака?
– Это город. Осака. Теперь вы должны сказать город на «А».
– А-а-а, – протянула Каверна.
– Такого города нет! Я выиграл!
– Начнем сначала, – вздохнула собеседница. – Ваше имя, фамилия, год рождения.
– Николай Коперник, – признался Ямумато. – Придумал и осуществил на практике гелиоцентрическую модель мира, наполненную гелием. В 1645 году случилось непоправимое: какой-то хулиган проколол оболочку, и моя любимая модель со страшным свистом улетучилась.
Божок уронил лысенькую голову на грудь и разрыдался.
– Пишем, – подытожила следователь. – «Зовут Ямумато, год рождения назвать отказался».
Ямумато тут же поднял голову и радостно заулыбался:
– Я ни от чего не отказываюсь. Да, я действительно родился! Хотя нет – я был всегда!

Мгновение и вечность – близнецы-братья,
Снежинка тает на моей ладони,
Свеча судьбы мигает на ветру.

Бог вранья на мгновение застыл, после чего потребовал:
– Скорее занесите это в протокол! Скорее! Я его тут же подпишу! Это строки, под которыми не стыдно подписаться!
– Сначала, – ответила астэра, подперев рукой голову, – я хочу узнать все о местонахождении Двух Чаш.
– Тяга к знаниям, – закивал Ямумато, – есть путь к совершенству. И образ выбран красивый: Две Чаши… А почему, собственно, Две? Четыре чаши было бы красивее, потому что аллитерация. Слышите? «Ч-ч-ш»! Или имеются в виду коленные чашечки? У вас очень симпатичные ножки.
Каверна невольно покосилась на свои ноги в бронесапогах, но тут же спохватилась и прорычала:
– Где Две Чаши? Отвечать! Быстро!
– Город Тронко, улица Франциска Великого, дом 4, квартира 12, в сливном бачке, – отрапортовал холтиец. – Или Липпе, 12-я штрассе, копать под третьей зеленой скамейкой. Или там, или там. Больше негде. В крайнем случае, можно спросить у смотрителя маяка…
– Хватит валять дурака! – рассвирепела следователь. – Какая скамейка? Какой Тронко? Две Чаши всегда прячут в безлюдных местах!
– А на сей раз спрятали в людном! – заулыбался Ямумато. – Чтобы никто не догадался. А знаете, кто им присоветовал? Я! Выставьте, говорю, их на всеобщее обозрение, никто и не найдет! Так они одну чашу сунули в руку статуе Свободы, а вторую используют в качестве плевательницы в Паонском общественном туалете. Идеальная маскировка.
Холтийский божок торжествующе посмотрел на астэру и всполошился.
– Ой-ой-ой, только не бейте! Я все расскажу! С самого начала! В 754 году ихней эры сопровождающий отряд циклопов перевез Две Чаши из Багряных Земель в Гальбрэ…
Сердце Каверны радостно застучало: Ямумато начал излагать сведения, совпадающие с официальными разведданными. Следовательница быстро включила рукописца (который уже на третьей минуте допроса попросил или отключить его, или пристрелить) и откинулась в кресле.
«Благодарность в приказе получу, – подумала она, – а может, даже внеочередное звание. Шутка ли – заставить бога вранья говорить правду!» Последняя мысль заставила следовательнпцу вернуться к реальности и прислушаться к показаниям Ямумато. Он как раз заканчивал:
– …и тогда я сказал им: «Так не доставайтесь же вы никому!» и проглотил Чаши вместе с содержимым. Три дня потом запором страдал. А потом ничего, привык.
Рукописец, растерянно мигая, смотрел на астэру. Та, в свою очередь, тоскливо смотрела на потолок и думала: «Ну почему он не оказал сопротивления при задержании? Задушили бы – и дело с концом!»
…Шел восьмой час допроса.

[Артанис]

Глава сорок восьмая. ПротивНостояние
^{В своей жизни я видел огромное количество дураков, но это зрелище мне никогда не надоедало.
Колобок. «Уходя – уходи»}
Мысли сержанта
фельдкурьерской службы при батальоне охраны Кесарии Дриксен, прочитанные в его сердце Видящим Глазом нухутской службы внутренней безопасности и внешней угрозы
* * *
Как бы это не перепутать. Я же учил! Кажется так: «Срочно перебросить в район центральной Кэнналоа 5-ю егерскую и 7-ю фельдъегерскую армии, усиленные четырьмя полками громометателей, спецподразделением „Кольцо Варитов“ и батальоном эвротов. В целях укрощения… укрепления… помутнения…» В этом месте постоянно сбиваюсь.
Вспомнил! «В целях предотвращения ослабления дисциплины добиться усиления контроля за эвротами и перемещаться скрытно. Копыта обвязать тряпками, морды – мешками, верховых и вьючных животных с собой не брать. С фельдкурьером поступить согласно пункту 6 „Положения о поведении при введении военного положения“».
Ну вот, вроде все помню! И что за дела, почему нужно было зубрить донесение наизусть, а потом еще и жевать бумагу перед всей ротой! Пока добегу, забуду, как пить дать.
Как пить дать, так их нету, а как по оврагам сигать, так заставляют. А у меня с запоминанием цифр напряг. Хотя ладно, там их всего три: 5, 6 и 7. Только они в каком-то другом порядке. Первая точно 5. Значит, егерская – 5-я дивизия. А фельдъегерская? То ли 6, то ли 7. А пункт из этой инструкции, будь она неладна? По-моему, 5. Нет, 5 уже было. Может, 9? Нет, 9 совсем не было. А что там из цифр вообще было? Почему-то вертится в голове «три». Наверное, пункт 3. Тут перепутать нельзя. Это если дивизию перепутаю 6 и 7, то без разницы. Чем одна дивизия хуже другой? А вот пункт про фельдкурьера надо точно запомнить. В «Положении о поведении» наверняка есть про немедленную ликвидацию за то, что много знаю. А что я знаю? Что я помню?
Кэнналоа помню. Две дивизии с все равно какими номерами. Главное, чтобы были усилены громометателями. Эвротов помню. Особенно одну. Блондиночка. Ноги от ушей. Уши от ног. Чуть душу из меня не вынула. Хорошо, патруль нагрянул. И еще помню… должен помнить про какое-то подразделение с опереточным названием. «Летучая мышь»? «Соломенные шляпки»? «Нотр дам де Пари»? Понятно. Про спецподразделение лучше не упоминать, чтобы не облажаться. Ну, и еще всякая лабуда про укрепление-повышение-ослабление. Это даже и не буду пытаться вспомнить. Главное пункт про меня точно угадать.
Придумал! Не буду про фельдкурьера вообще говорить!… Не-а, так еще хуже, заподозрят лазутчика и пристрелят без разговоров.
Итак, что я помню? Про эвротов с ушами до колен. Про две дивизии, ослабленные гробокопателями… Стоп! Какими гробокопателями? Откуда я взял гробокопателей? За гробокопателей меня точно укокошат как паникера!
А не дезертировать ли мне? Какой смысл переться за сто верст только для того, чтобы меня расстреляли «согласно пункту 6 „Положения о поведении при введении военного положения“». Конечно! Пункт 6! Помню!
Нет уж! Сами целуйтесь со своими эвротами. Не хочу больше об этом помнить!
* * *
Больше объект об этом не помнил.
* * *
Великое Противостояние неумолимо превращалось в Бессмысленное Топтание.
После того как войско Айрис выросло в 70 раз, силы сторон выровнялись. И хотя объединенные магические армии по-прежнему имели тысячекратное превосходство в численности, присутствие на поле боя легендарных Кали и Матильды, а главное, такого потенциального оружия массового поражения, как Две Чаши, сводили преимущество в живой силе на нет. Быстрой победы ждать не приходилось, да и вообще какой-либо победы – тоже: наиболее вероятным исходом сражения было взаимное уничтожение.
– Круг Скал, – заметил Валентин, – не рассчитан на подобные битвы народов. В наше просвещенное время положено воевать исподтишка: там библиотеку рванут, тут подстрелят кого-нибудь…
– Ты не путай, – поправил его Ульрих-Бертольд, – это только террористы так воюют.
– Нет, – сказал Придд, – сейчас все так воюют.
Окружающие покосились на спорящих, но высказываться не стали. Окружающим было жарко и скучно. Только Кали добросовестно разминалась, отрабатывая смертоносные удары на бессмертных богах рангом пониже.
«Надо что-то придумать, – в сотый раз подумала Айрис. – Может, вызвать их предводителя на поединок? Если я его побью… тогда они обидятся. Еще хуже».
Ноша ответственности за свое добровольное воинство оказалась очень тяжелой.
Девочка вздохнула, и в сотый раз решила подождать еще немного. А там или противник сам пойдет в атаку и не оставит ей выбора, или… Других «или» в голову не приходило.
Противник тоже никуда не торопился. Первые два часа самые горячие головы еще пытались устраивать свары с соседними вооруженными силами, но были остужены дружескими подзатыльниками своих же сослуживцев. Перспективы же серьезной боевой операции выглядели крайне непривлекательными.
Во-первых, было жаль Кэнналоа, которая, скорее всего, не выдержала бы столкновения столь мощных магических сил. Теплое море, гранатовые рощи, Большой Барьерный Риф – человечество уже как-то привыкло к этим милым безделушкам.
Во-вторых, не было уверенности, что Кэнналоа все и ограничится.
В-третьих, раз уж никто не атаковал сразу, то кричать «Ура!» и ни с того ни с сего бросаться на врага после нелепого переминания с ноги на ногу было совсем уж нелепо.
И увести войска не представлялось никакой возможности: ни один полководец не оставит стратегически выгодную позицию, даже если она ему не нужна. Не говоря уже о том, что в такой давке развернуть и увести войска можно было, только преодолев эшелонированную оборону задних рядов вооруженных магических сил.
Битва народов все больше напоминала очередь за пивом на пляже в Гурпо в 397 году.
Но, как известно, исход великих битв решают гениальные одиночки.
Если бы этот человек родился в конце Круга Ветра, он стал бы Альбином Борраска и захватил Кэнналоа. Если бы в конце Круга Молний – стал бы Франциском Великим и захватил полмира.
Но Валентин Придд родился в конце Круга Скал. Поэтому когда Валентин, не оборачиваясь, зашагал к врагам, он захватил с собой только белый флаг.

[Vieux Gogan]

Глава сорок восьмая. ПротивНостояние
^{В своей жизни я видел огромное количество дураков, но это зрелище мне никогда не надоедало.
Колобок. «Уходя – уходи»}
Если бы этот человек родился в конце Круга Ветра, он стал бы Альбином Борраска и захватил Кэнналоа. Если бы в конце Круга Молний – стал бы Франциском Великим и захватил полмира.
Но Валентин Придд родился в конце Круга Скал. Поэтому когда Валентин, не оборачиваясь, зашагал к врагам, он захватил с собой только белый флаг.

А!!!!! КРУТО!!!!! С праздником, эрэа Артанис, и  пора Вам выводить отдельной книгой...
Поздравляю с творческим успехом и Днем Весны!!!!!!

[Артанис]

Эр Гоган, огромное вам спасибо за внимание и за поздравление.
Ради таких моментов стоило родиться на свет...

Глава сорок девятая. Валентин Придд приводит атрибут парламентерства в полную негодность
^{Начало переговоров с этими козлами прошло в атмосфере взаимного уважения и доброжелательности.
Из протокола об отсутствии намерений}
– Валентин! Куда! – завопил Дик. – Там не наши!
– Предатель, – изумленно прошептал Ульрих-Бертольд, – да я его своими руками…
Майор в отставке посмотрел на свои руки и начал тереть ими глаза. Ничего не изменилось: Валентин Придд шагал в сторону неприятеля с белым флагом наперевес.
– Перегрелся, – ахнула мадам Жозина и хлебнула средства от солнечного удара.
– Неустойчивая психика ребенка, – завел свою шарманку Лионель, – подавленная огромным количеством смертельно опасных животных…
– Из строя никому не выходить! – Айрис пресекла попытки Ульриха-Бертольда и госпожи Арамона броситься на помощь другу-предателю.
– Правильно, – поддержал ее Эпинэ. – Ситуация накалена до предела. Любое резкое движение может спровоцировать противника.
– Накалена, это точно, – пробурчал Фердинанд, в сотый раз пытаясь охладить себя заклинанием Виски-со-льдом-но-без-виски.
Впрочем, противника сейчас не могло спровоцировать ничто: он тоже впал в ступор и беспрепятственно пропустил храброго мальчика в свои ряды.
Армия Айрис снова погрузились в молчание, тайком выколдовывая себе то мороженое, то холодное пиво, то Снегурочку.
– Мой дед, – сказал Робер, – во время войны Алой и Белой магии пять раз переходил линию фронта. Но так нигде и не прижился.
– Валентин, похоже, тоже, – заметила Матильда.
Действительно, от вражеского стана, сжимая белый флаг, бодро шагал Придд.
– Противоборствующая сторона готова сесть за стол переговоров, – важно произнес он. – А то у них уже ноги болят. А вы согласны?
– Ну-у-у, – протянула Айрис, с трудом сдерживая желание запрыгать от радости, – раз они выступили с этим предложением…
– Они не выступали, – перебил ее Валентин. – Это я выступил. Так вы согласны?
– Вот пусть и не выступают! – приободрился Ульрих-Бертольд. – Мы готовы принять капитуляцию на любых условиях, включая контрибуцию в размере командировочных!
– Глупость! – фыркнула госпожа Арамона. – Сам придумал? Давайте скорей договариваться, пока я кого-нибудь не пришибла.
– Я скажу, что вы в принципе не против, но необходимо уточнить условия, – решил Валентин и отправился в обратный путь.
– Валентин! – закричала ему вслед Матильда. – Надень что-нибудь на голову!
Придд гордо дернул плечом. Дик что-то шепнул Филимону, и тот взмыл в воздух, прикрывая собой Валентина от вечернего, но все еще жаркого кэнналийского солнца.
– Какой он умный, – прошептала Айрис.
– Еще бы! – сказал Дик. – Искусственный интеллект третьего поколения!
Айри странно посмотрела на Окделла и вновь перевела взгляд на удалявшегося Придда.
Следующее требование противника всех озадачило.
– Нейтральный посредник? – переспросила госпожа Арамона. – Где мы его возьмем? Здесь все при деле.
– Может, какого-нибудь нейтрального кенгуру поймать? – предложил Фердинанд.
– Тогда уж лучше коалу, – сказала мадам Жозина. – Нейтральный безобидный зверек.
– Это коалы-то безобидные! – возопил Лионель. – Это же страшные зверюги!
– Да, коалы не годятся, – согласился Валентин. – Они, в смысле не коалы, а Объединенные волшебные силы, согласятся только на известного авторитетного мага, который не выступил ни на чьей стороне, у которого нет родственников или сограждан, выступивших на чьей-либо стороне, от которого даже нельзя ожидать, что он мог бы выступить на чьей-либо стороне… ну и так далее.
– Кто-нибудь из гальтарского пантеона? – предположил Эпинэ. – Они вроде не участвовали.
– Увы, – покачал головой Придд, – гайифцы заранее выразили протест.
– По-моему, они не хотят мириться, – сказала довольная Кали.
– Да, задачка, – сказал Ноймаринен. – Найти авторитетного мага, который ухитрился остаться нейтральным, когда весь мир чуть не полетел вверх тормашками… Гудрун Великолепная!
– Это кто? – спросил Дик.
– Глава Лиги Магов, – герцог сосредоточился, нашаривая в астральных далях Гудрун, – очень деятельная дамочка. Хлебом не корми, дай за мир побороться…
Хлоп!
– …а если они не ограничат контингент, мы вынесем такую резолюцию… – возникшая из воздуха полная варитка в кружевном платье с открытыми плечами завертела головой, увидела боевые порядки Айрис, ряды объединенных армий и нахмурилась.
– Почему я все узнаю последней? – спросила Гудрун, строго сверкнув глазами.
– Вы вообще могли остаться не в курсе, – сказал Эпинэ.
Придд удовлетворенно кивнул и снова отправился в дорогу.
Как и обещал герцог Ноймаринен, Гудрун Великолепная тут же принялась бороться за мир. Первым делом она потребовала, чтобы все присутствующие немедленно разоружились.
– А это вы видели? – гаркнул Ульрих-Бертольд, поднимая руку, но сдержался и только ткнул пальцем в сторону явно не безоружного противника.
Второй мирной инициативой главы Лиги Магов было убрать из зоны боевых действий ни в чем не повинных животных (Лионель посмотрел на Гудрун влюбленными глазами), на что Маршал с гордостью сообщил, что он много в чем повинен, да и на сегодня у него большие планы.
– А почему здесь дети?! – переключилась Гудрун. – Маленькая девочка сидит в центре вооруженного конфликта!
Когда Великолепной объяснили, что маленькая девочка является причиной и главной движущей силой вооруженного конфликта, она тут же предложила Айрис в одностороннем порядке принять на себя обязательство не нападать первой, а впрочем, что там мелочиться, и второй тоже.
Придать хоть какую-то осмысленность бурной деятельности профессиональной пацифистки удалось только Ноймаринену, который намекнул, что дело мира в опасности, потому что до сих не определено место проведения мирных переговоров.
Следующие полчаса Гудрун Великолепная, как бешеная пчела, носилась по кэнналийской пустыне, пытаясь найти наиболее миротворческое место, наконец запыхалась и устало сказала «Здесь». Эпинэ принялся водить палочкой, активизируя строительные заклинания.
– Извините, что отвлекаю, – произнес незаметно вернувшийся Валентин, – но высокая договаривающаяся сторона выражает серьезную озабоченность по поводу сооружения этого военного сооружения.
Айри присмотрелась и действительно обнаружила, что один из огромных норуэгских троллей высунулся из строя и орет, что… В общем, выражает озабоченность.
– Передай стороне, – ответил Робер, – что ее дело… Словом, это шатер для переговоров.
– Не захотят они там переговариваться, – заявил Придд, используя белый флаг в качестве веера, – подумают, что вы наставили подслушивающих устройств.
– Зачем?
– Подслушивать, что будет твориться в шатре.
– Но мы и сами там будем!
– Да, это я хватил, – согласился Валентин после некоторого размышления, накинул флаг на голову и пошел к вражеским позициям.
Так он ходил довольно долго, до самых сумерек. Дело кончилось тем, что в один из приходов мальчик, кроме пропитанного потом флага, притащил свиток с условиями проведения переговоров. Еще через три рейса текст удалось согласовать по всем пунктам.
Напоследок Эпинэ зачитал меморандум вслух, торжественно возвысив голос на финале:
– «…заключив, таким образом, соглашение о прекращении огня».
– А что, они уже стреляли? – полюбопытствовал Ульрих-Бертольд.
– Да нет, – пояснил Фердинанд, – это имеется в виду, что нельзя разводить огонь и готовить ужин. Скажи им, Валентин, что это… – декан Надора напрягся, – …абсолютно неприемлемое условие.
– Нормальные условия, – отмахнулся Робер, – скажи, что через пять минут все там будем.
Валентин мутно посмотрел на зажатый в руке флаг и сомнамбулически побрел исполнять последнюю волю товарищей.
– Да оставь ты эту тряпку! – крикнула ему госпожа Арамона.
– Какой же я парламентер, если без флага? – возразил Валентин и продолжил свой путь, волоча серый от пыли атрибут парламентерства по песку.

[Артанис]

Глава пятидесятая. Айрис заводит переговоры в тупик
^{Договориться можно с любым. Но с некоторыми можно договориться до серьезных неприятностей.
Аладдин. «Взлом дверных замков с голосовым управлением»}
Протокол переговоров
на самом высшем уровне
* * *
Повестка дня:
Проблема главного магического артефакта Две Чаши, которые то ли похитили, то ли спасли, и которые надо то ли опять как-то спрятать, то ли еще что, короче, надо что-то делать
* * *
Присутствуют:
Две Чаши– в лице Зверя Рыжика
Айрис Надорэа– Причина Проблемы
Гудрун Великолепная– глава Лиги Магов
Робер Эпинэ– и.о. ректора школы, в которой учится Причина Проблемы
Луиза Арамона– преподаватель той же школы, которую хотели было не пустить
Райнштайнер– тот, кто надо
Рудольф Ноймаринен– представитель нескольких министерств безопасности
Тор– представитель пантеона варитов
Тримурти– кагетский бог с правом одного решающего голоса, хотя и в трех лицах (вернее, в шести, потому что у одного из лиц сразу четыре лица)
Зевс– представитель древнебордонского пантеона
Перун– представитель древневарастийского пантеона
Анубис– представитель древнебагряноземельского пантеона
Мардук– представитель алатского пантеона
Виракоча– представитель пантеона каданцев
Уицилопочтли– представитель пантеона бириссцев
Главный бакранский шаман с фамилией, для воспроизведения которой не хватит никаких чернил (в дальнейшем – просто Шаман)
Кот Маршал– непонятно чей представитель, его никто не звал, он сам возник, но вы попробуйте его отсюда выпереть; ладно, пусть сидит
* * *
Гудрун Великолепная.Все сдали оружие?
Все.Все!
Гудрун Великолепная.Сдайте еще раз.
Шаман бьет в тамтам. Лязг сбрасываемых в центр зала мечей, копий, булав, секир, алебард, трезубцев, ножей и кастетов.
Гудрун Великолепная.Очень хорошо. А теперь, прежде чем мы начнем, сдайте, пожалуйста, оружие.
Шаман бьет в тамтам. Куча в центре шатра вырастает в два раза.
Гудрун Великолепная.Большое спасибо, замечательно. Итак, после того как все сдадут оружие…
Шаман бьет в тамтам. Лязг, грохот, скрежет зубов; в груде оружия появляются мортиры, гранатометы, зенитные установки, стреляющие портсигары, взрывающиеся запонки и ракеты «земля-воздух».
Гудрун Великолепная.Поверьте, я высоко ценю ваши шаги по установлению демократического мира во всем отсталом мире. Что ж, давайте двигаться дальше. Но для начала все должны сдать…
Шива.Гудрун, это что, сбор гуманитарной помощи? Или металлолома? Я для тебя уже четвертый трезубец мастерю!
Гудрун Великолепная.Ну еще разик! Я больше не буду, честное слово. Только оружие массового поражения.
Вишну.Тогда пусть этот барабанщик тоже сдаст свое оружие массового раздражения!
Шаман пытается ударить в тамтам, но не успевает. Гора оружия в центре закрывает участников переговоров друг от друга.
Гудрун Великолепная.Ну, и для того, чтобы закрепить нашу готовность к конструктивному диалогу…
Райнштайнер.Кто за то, чтобы на сорок пять минут лишить Гудрун Великолепную слова?
Все.Единогласно!
Райнштайнер делает рукой крученое движение, и рот председательницы Лиги магов оказывается запечатанным. Какое-то время она мычит что-то вроде «Чертова демократия!», потом успокаивается и начинает смотреть на часы.
Тор.Я не вижу противников! Приберу-ка я эти игрушки…
Гора оружия проваливается сквозь землю.
Анубис.А почему ты?
Тор.Как представитель Валгаллы.
Зевс.А почему представитель Валгаллы ты, а не Один?
Тор.Один отказался. Говорит «Я Один, а вас много».
Вишну.Вот так? Если я рассержусь, меня будет очень много!
Райнштайнер звонит в колокольчик. Все затыкают уши. Шатер шатается, флаг Лиги магов падает и покрывает возмущенную Гудрун Великолепную.
Райнштайнер.Будем последовательны. Сначала Две Чаши, а потом хоть поубивайтесь. Дело серьезное. Прежняя система безопасности Чаш не годится. Она хорошо послужила нам полторы тысячи лет, но если даже не могучий маг, а обыкновенная девочка смогла их найти и захватить…
Айрис.Я Рыжика не захватывала, а подружилась с ним.
Мардук.Еще хуже. Ваша ученица, Райнштайнер?
Госпожа Арамона.Моя. Мне есть чем гордиться.
Зевс.Чем гордиться в присутствии богов, лучше скажите, что нам теперь делать?
Робер Эпинэ.Предлагаю спрятать Две Чаши в Олларии. Гарантирую их применение исключительно в мирных целях.
Перун.Например?
Эпинэ.Если приделать к Чашам модернизированную мной Трубу Алвы, то можно всех мудлов в один присест сделать магами!
Напряженное молчание.
Райнштайнер.Еще предложения?
Виракоча.А спросите у нас, каданцев!
Уицилопочтли.И у нас, бириссцев!
Райнштайнер.Говорите, Виракоча и Уицличопли… Цуилипочли… Почтолитили…
Уицилопочтли.Уицилопочтли!
Райнштайнер.Именно.
Виракоча.В каданской глуши…
Уицилопочтли.…в глухой каданской глуши…
Виракоча.…на границе с Гаунау…
Уицилопочтли.…строим великую пирамиду, покрываем ее мощным антиколдовским заклятием…
Виракоча.…вокруг ставим десять тысяч всадников и сто тысяч пеших воинов под руководством десятка младших богов…
Уицилопочтли.…в пирамиде устраиваем тысячу ловушек – ямы со змеями, пауками, скорпионами, тараканами, сдвигающиеся стены, падающие потолки, переворачивающиеся плиты, капканы, давилки, душилки, разрывалки…
Виракоча.…в самом центре лабиринта делаем потайную комнату, окружаем ее самыми тупыми… то есть, самыми свирепыми воинами…
Уицилопочтли.…и в эту комнату помещаем Две Чаши!
Виракоча.У нас уже и смета есть. С позапрошлого тысячелетия осталась… Вот.
Анубис.Смета? То есть вы не за свой счет собираетесь эту дуру строить?
Виракоча.Зато мы за свой счет стены своими изображениями распишем! А у входа в пирамиду посадим стоглавого крылатого монстра! Нам для общего дела ничего не жалко! Все равно без пользы валяется…
Тор.Впечатляет. Я бы туда не полез.
Перун.Я тоже.
Присутствующие один за другим кивают головами, что «да», в смысле «нет», не полезли бы они в каданско-бирисскую пирамиду.
Райнштайнер.Хм. Дороговато, конечно, получается, но такая система безопасности, пожалуй… Минутку! А все кивнули?
Мардук (указывая на Айрис).Она не кивнула.
Айрис.Полезла бы я в такую пирамиду? Нет, конечно.
Райнштайнер (облегченно).Ну тогда…
Айрис.Я бы взяла с собой Дика и Валентина. Валентин проведет с внешней стражей деморализующую политинформацию, а Дик заложит у боковой стены взрывчатку. Хороший направленный взрыв любое антиколдовское покрытие разнесет. До самой потайной комнаты. Стоглавый монстр и ловушки остаются в пролете, я захожу с фланга, отключаю внутреннюю охрану – их в лабиринте много не поместится, забираю Рыжика и на нем улетаю.
Брахма, Вишну и Шива аплодируют в двенадцать рук.
Тор.Похоже, нам нужна не система безопасности Двух Чаш, а система безопасности от Айрис Надорэа.
Виракоча.Не вопрос…
Уицилопочтли.…строим еще одну пирамиду в другом глухом месте…
Анубис.В Агирнэ.
Виракоча.А хоть бы и в Агирнэ! В глухой багряноземельской глуши…
Анубис.На границе с Зегиной.
Уицилопочтли.Да хоть с Дриксен! Всадники, пехота, боги, стоглавый монстр, антиколдовское покрытие, ловушки, лабиринт, самые свирепые воины, потайная комната. Туда эту Надорэа и посадим!
Ноймаринен, Эпинэ и госпожа Арамона.Ну уж нет!
Айрис.А почему бы и нет? Сначала я заболтаю охранников и выдурю у них план пирамиды и места расположения ловушек. Потом устрою пожар в камере, а когда охрана вбежит, вырублю их. Потом проберусь к выходу, поговорю со стоглавым крылатым монстром – наверняка ему грустно и одиноко сторожить кусок камня – и подружусь с ним. Потом моим монстром распугаю внешнюю стражу и на нем улечу.
* * *
Айри хитро посмотрела на оторопевших богов и с вредной улыбкой добавила:
– А полечу я в Кадану. За Двумя Чашами. Там мой крылатый монстр поговорит с вашим крылатым монстром…
– Достаточно, – упавшим голосом произнес Уицилопочтли.
– А если кто сомневается, что девочка подружится со стоглавым крылатым монстром, – довольно сказал Шива, – примите к сведению, что она за десять минут подружилась с моей женой.
– Ничего себе террористку вы вырастили! – Мардук сердито смотрел на госпожу Арамона. – Что это за воспитание!
– Знаете что, – ощетинилась деканша, – давайте-ка о воспитании не при детях!
– Айрис, – ласково сказал Райнштайнер, – ты извини, но сейчас нам надо обсудить совсем уж важный, взрослый и секретный вопрос.
– Да понятно, – кивнула девочка. – Схожу, погуляю.
Выходя из шатра, Айрис незаметно прилепила к стенке уши.
Райнштайнер одобрительно хмыкнул и незаметно уши убрал.

[Артанис]

Глава пятьдесят первая. Юлиана Надорэа понимает, что отстала от жизни
^{Дорогие родители! Дети – ваше будущее! С другой стороны, дети – в будущем родители. Замкнутый круг. Что делать?
Из черновиков романа Иссерциала «Отцы и дети»}
– Итак, что мы можем сделать? – спросил Райнштайнер, как только полог шатра опустился за девочкой. – Понастроить каменных лабиринтов по мотивам «Принца Гайифы»…
– Кого? – не понял Шива.
– Такой компьютерной игрушки, – пояснил Мардук и смутился.
– …поставить на каждом углу спецназ, понасажать туда всяких многоголовых зверушек, которые с удовольствием будут болтать с этой коммуникабельной девчушкой…
– …словом, сделать так, – завершил мысль Ноймаринен, – чтобы Айрис было как можно интереснее искать и спасать своего Рыжика.
– Думаю, – бодро сказал Тор, – все не так уж безнадежно!
Угрюмое молчание подтвердило, что все безнадежно, и еще как.
Белый четырехглавый Зверь, продремавший все обсуждение в центре шатра, наконец заметил, что его лучшая подруга куда-то запропастилась. Он поднялся на тонкие щупальца и тревожно фыркнул. Присутствующие, хорошо осведомленные о мощи, заключенной в два белоснежных крыла, побледнели.
– Надо бы его того… – предложил Вишну, – остановить.
Маги и боги стали потихоньку расползаться к стенам, выталкивая друг друга вперед. В конце концов перед Рыжиком остался только главный бакранский шаман, который протянул руку и потребовал:
– Тамтам.
– Нет уж, – Перун оттащил шамана в сторону, – пусть лучше погуляет. Там циклопы. Они привыкшие.
Убедившись, что путь на волю свободен, Зверь величественно двинулся прямо на стену шатра. Эпинэ еле успел выхватить палочку и проделать отверстие нужного размера.
– Похоже, – проговорила госпожа Арамона, глядя вслед чудесному животному, – он многому научился у Айрис.
– Поставим его не в пирамиду, – предложил собакоголовый Анубис, – а рядом. И будем туристов катать. Что вы смотрите? Туристический бизнес был основой благосостояния Багряных Земель со времен нар-шада Мстараха.
* * *
Убедившись, что ее уши в шатре не функционируют, Айри принялась бродить вокруг. Обстановка на вечернем поле несостоявшегося боя разительно изменилась: почувствовав, что командиры засели надолго, солдаты принялись перекидываться с соседями шуточками, стрелять махорку и кашеварить. Даже вервольфы не смотрели больше волками.
В центре большого круга восторженных зрителей со звоном и лязгом сражались Кали и Матильда. Разгоряченные лица великих воительниц светились от удовольствия.
В центре круга поменьше с несчастным видом сидел Лионель. Время от времени преподаватель обращения с магическими животными поднимал самодельный баллончик и опрыскивал пространство составом, отпугивающим все живое.
В ночном небе, освещенном глазами-прожекторами церберов, крутили фигуры высшего пилотажа Ла-Ци и вертолет Алвы. Наибольший интерес к авиашоу проявляли гарпии, которые вертелись рядом и периодически тоже пытались что-то такое изобразить. Как правило, эти попытки заканчивались бряканьем о землю – у гарпий были серьезные проблемы с выходом из пике.
Мадам Жозина пировала с компанией зомби. Отведавшие целебного напитка из фляги главврача ходячие мертвецы оживленно травили свежие анекдоты о загробной жизни.
Изо всех сил таращившийся Фердинанд играл в гляделки с василиском. И постоянно выигрывал – василиск, как ни старался, все равно моргал раньше.
Как ни странно, отмена Битвы Века рядовой и сержантский состав совершенно не огорчила.
* * *
Между тем в шатре мозговой штурм сменился мозговой осадой.
– Нет, – покачал головой Ноймаринен, – поверьте моему опыту, на дне Марианской впадины ему не понравится. Да и Айри с помощью Валентина его мигом найдет. По бурболкам.
– Давайте этого Рыжака, – предложил Перун, – в наши степи! Там никого не найдешь! Да там и нет никого.
– Ты бы еще в тундру его поместил! – сказал Шива.
– А чего? Белый полярный Зверь.
– Большие неохраняемые пространства сразу отпадают, – заметил Райнштайнер. – Этот ее дружок Окделл моментально спаяет какой-нибудь чашеискатель, а там – дело техники.
– А если закопать? – в отчаянии воскликнул Виракоча. – Чтобы только ноздри из земли торчали?
– Боюсь, эти шустрые дети его из-под земли достанут, – сказал Тор.
– С детьми вечно проблема! – вздохнул Зевс. – Вот у меня был случай…
Переговоры на высшем уровне все больше походили на родительское собрание. Первыми к такому выводу пришли кагетские боги, как самые поднаторевшие в делах рождения и перерождения отцов и детей.
– Да что мы мучаемся!? – заявил Шива, жестикулируя так, что в глазах начало рябить. – Давайте вызовем родителей, пусть они и разбираются. Кем ее папа работает?
– До недавнего времени, – ответил Ноймаринен, – он работал пациентом Багерлее. Теперь в розыске.
– А мама, – добавил Райнштайнер, – охотница на вампиров. Работает под прикрытием.
– Ничего, – решительно заявил Робер Эпинэ, – нашей совокупной колдовской силы вполне достаточно для того, чтобы вызвать в школу… то есть на переговоры парочку нерадивых родителей…
* * *
Заскучавшая Айри огляделась в поисках друзей. Валентина она обнаружила в компании с тремя тренированными богатырями из личной гвардии Перуна: они вели теоретический спор о социальном устройстве варастийского трехглавого дракона. Дик помогал седенькому чернокнижнику ремонтировать Голема. Старичок пытался спорить, тыкая трясущимся пальцем в черную страницу, на которой Окделл решительно исправлял мелом какую-то схему.
«Ну вот, – подумала Айрис, срывая одуванчик, – никому я не нужна. Даже Рыжику».
В ответ на ее мысли Рыжик, который уже десять минут осторожно ходил за подружкой, тихо фыркнул. Айри оглянулась. Зверь сделал два шага по направлению к девочке и кокетливо наклонил все четыре шеи. Следовавшие за Двумя Чашами циклопы остановились и деликатно отвернулись.
– Что, почесать тебя? – улыбнулась Айри и принялась гладить благородное животное по шелковистой шерсти белой лошадиной головы.
* * *
– Ну, приступим, – сказал Эпинэ, занес палочку и задумался. – Так, – сказал он после паузы. – А кто-нибудь знает астральный номер Юлианы Надорэа?
– Можно посмотреть в «Желтых страницах», – предложил Мардук.
Но ни в «Желтых», ни в «Синих», ни в «Приятного бежевого цвета страницах» номера не оказалось. Хорошо, что Райнштайнер имел доступ к секретным «Ультрафиолетовым страницам», где удалось отыскать нужную информацию:
* * *
Юлиана Надорэа.
Охотник на оборотней 8-го класса. То есть это не оборотни 8-го класса, а она охотник 8-го класса. На самом деле она первоклассный охотник на любых оборотней. Просто молодая еще. Симпатичная. Рыжая. Работает под прикрытием, так что не пугайтесь, когда она ответит.
* * *
Ждать, пока герцогиня Надорэа ответит на спиритический вызов, пришлось долго. «Может, она у парикмахера?» – предположила госпожа Арамона. «Как же она может быть у парикмахера, – удивился Ноймаринен, – если она работает под прикрытием?» – «И что же, ей теперь непричесанной работать?» – сказала эрэа Луиза.
В конце концов дух Юлианы был вызван, хотя и не материализовался.
– Надеюсь, – тягуче произнесла она, – вы тридцать три раза подумали, прежде чем отрывать меня от важной и секретной операции, имеющей…
– Герцогиня Надорэа, – перебил ее Райнштайнер, – вы меня узнаете?
Последовало выразительное молчание, после чего появилось изображение.
Мама Айрис сидела в собственной спальне с клубничной маской на лице. Госпожа Арамона многозначительно хмыкнула. Зевс поперхнулся. Робер Эпинэ подумал: «Так вот что означали слова „не пугайтесь, когда ответит“».
– Айри опять что-то натворила? – спросила Юлиана, окинув собравшихся взглядом и обнаружив среди присутствующих профессоров Олларии.
– Да, – замялся Эпинэ, – то есть нет…
– А по какому поводу здесь собралось столько полномочных представителей? – поинтересовалась герцогиня Надорэа.
– Да мы просто сопровождаем войска! – пояснил Анубис.
– По уставу любое воинское подразделение крупнее армии, – продолжил Перун, – должен сопровождать верховный бог.
– Особенно если столкновение может привести к серьезным магическим последствиям, – заключил Тор.
– То есть все в порядке? – сделала вывод Надорэа-старшая.
Полномочные представители начали багроветь.
– Я с ума сойду с этими Надорэа! – простонал Райнштайнер. – Кто-нибудь, разъясните ситуацию, пожалуйста.
Ноймаринен откашлялся и приступил к рассказу:
– Когда я приехал в Багерлее с приказом о его расформировании…
– Багерлее расформирован? – Юлиана впервые потеряла хладнокровие. – Вот так номер!
И покосилась куда-то в сторону.
Пока герцог-маг кратко излагал приключения Айрис, изложенные в предыдущих пятидесяти главах, Юлиана успела снять маску, вернее, заменить ее слоем косметики.
– Значит, – сказала она, – моя девочка отправилась искать папу.
– Всего-то! – взорвался Мардук. – Какие пустяки! Девочка поехала к папе! А по дороге похитила основополагающий артефакт и довела мир до военного положения и всеобщей мобилизации!
Юлиана опять глянула в сторону и кивнула. Хлопнула дверь.
– Ну, эта проблема, считайте, уже решена. Манлий возьмет Игу… Короче, они скоро встретятся.
– То есть Манлий Надорэа все это время был у вас дома, – мрачно произнес Райнштайнер.
– Как хороший муж, – ответила Юлиана. – Где он еще мог быть? Ладно, что вам еще нужно?
– Обуздайте свою доченьку! – закричали Виракоча и Уицилопочтли.
– Я никому не позволю ограничивать свободу дочери из-за каких-то там основополагающих артефактов, – сказала Надорэа-старшая. – У вас все? До свиданья.
И отключилась.
Мертвую тишину нарушила Гудрун Великолепная, которая вновь обрела способность говорить. Первым делом глава Лиги Магов отстояла свои права:
– Налагаю вето на все попытки заткнуть мне рот!
– Эрэа, – сказал Райнштайнер, – вы так долго молчали. Видимо, вы успели придумать выход из сложившейся ситуации?
– Нет, – отрезала глава Лиги, – я не умею думать молча, – и надолго замолчала.
Родительское собрание пригорюнилось.
– Специалист нужен, – заявил Шива, – который в детях умеет разбираться.
И тут настал звездный час кота Маршала.
– Я знаю, кто вам нужен, – сказал он и лениво шевельнул хвостом.

[Артанис]

Глава пятьдесят вторая. Айрис получает всё
^{И тогда я сказал ему: «Мальчик, отойди от кингстона!»
Последняя запись в вахтенном журнале лайнера «Титаник»}
– …может взорваться, – сказал дядя А, огляделся и вежливо наклонил голову. – Амфибрахий Плюх, замзав детского сада «Бэби-сити». С кем имею честь?
Вежливо выслушав имена всех, с кем ему пришлось иметь честь (даже имя бакранского шамана было выслушано с неподдельным вниманием), дядя А повернулся к Маршалу.
– Уважаемый Маршал, не стоило меня вызывать столь стремительно. В этот момент малютка Пеппи стоит перед котлом с рыбьим жиром, сжимая в одной руке заклинание Ба,а в другой – Бах.Как ты думаешь, что случится, когда она их смешает?
– Подумаешь, – потянулся Маршал, – одним котлом с рыбьим жиром станет меньше.
Амфибрахий тяжко вздохнул:
– Маршал, ты – единственная моя педагогическая неудача.
– У нас как раз есть работенка для такого замечательного педагога! – заявил Райнштайнер…
* * *
…Молодой резвый дракон Ига черной стрелой несся над Померанцевым Морем. Его наездник, почти неразличимый в лучах уходящего на запад солнца, потянул поводья, направляя отклонившегося в сторону Ургота дракона. До Кэнналоа оставалось десять минут лета…
* * *
– …А чего вы, собственно, боитесь? – спросил дядя А, после того как маги и боги, буквально посыпая головы пеплом, изложили положение дел.
– Как чего?! – изумился Мардук. – А вдруг она решит завладеть Двумя Чашами и использовать их?
– А разве она ими… то есть Рыжиком не завладела? – уточнил замзав. – Как я догадываюсь, они и сейчас вместе.
Лица участников совещания стали вытягиваться. Особенно забавно это смотрелось в исполнении четырехликого Брахмы.
– Да успокойтесь вы! – рассмеялся дядя А. – Ей даже в голову не придет использовать собственного друга. У нее с друзьями другие отношения…
* * *
…Рыжик осторожно положил белую лошадиную голову на плечо Айрис.
– Хорошо тебе, – сказала девочка, – всегда чистый, ухоженный. Как я сразу не сообразила, что ты – могущественное магическое создание? У меня вон волосы уже совсем грязные.
Зверь вздохнул, прижался к Айри поплотнее и прикрыл все шестнадцать глаз. И в тот же миг девочка услышала тяжелые Звериные мысли: о том, как долгие века его гоняют с места на место; о назойливых людишках, которые пытались с его помощью править миром, а не могли совладать с собственными мелкими «хочу»; о циклопах – неплохих, но довольно ограниченных ребятах, которые за все эти века и слова доброго Рыжику не сказали… А еще о том, что она, Айрис, успела наговорить ему добрых слов больше, чем все остальные, вместе взятые…
* * *
– …Мы правильно вас поняли? – медленно произнес Зевс. – Вы предлагаете оставить Две Чаши девчонке?
– Не пойдет! – тряхнула головой госпожа Арамона. – Если Айрис не придумать серьезного, сложного дела, она точно заставит своего Рыжика какие-нибудь фокусы показывать. Просто от безделья.
– Какое дело можно придумать для девчонки, за которой постоянно таскается Зверь? – почесал собачью голову Анубис. – Холтийскую пустыню вспахивать?
– А что тут придумывать? – удивился Амфибрахий. – Все же ясно. Обязательно поручите ей это серьезное, сложное и ответственное дело… – тут дядя А насторожился и попросил. – Будьте любезны, перенесите меня назад. Что-то у меня нехорошее предчувствие. Маршал?
Волшебный кот, будто не понимая, о чем речь, смотрел на педагога большими желтыми глазами. Ноймаринен и Эпинэ переглянулись и подняли свои магические инструменты: палочку и цепь.
– Ловко, – сказал Уицилопочтли, когда дядя А с красивым зеленым хлопком исчез, – только я не понял, о чем он говорил. Что за «это ответственное дело»?
– Серьезное, сложное и ответственное дело, – проговорил Ноймаринен, светлея лицом, – сейчас только одно. Уважаемый педагог предложил поручить охрану Двух Чаш самой Айрис…
* * *
– …бедный, бедный Рыжик, – Айри продолжала гладить пригорюнившийся артефакт. – Надо тебе как-то помочь.
Девочка украдкой огляделась. Циклопы водили толстыми пальцами по большому глобусу и шепотом обсуждали новое место хранения Двух Чаш. На охраняемого и его подругу они почти не смотрели…
* * *
…В шатре воцарилось молчание. Никто не мог поверить, что такую сложную проблему удалось решить таким простым способом. Даже голосование прошло в абсолютной тишине. Напряжение немного ослабло только после небольшого скандала с кагетскими богами, которые подняли шесть рук, засчитанных всего за один голос.
– Я же сразу сказал! Оллария! И Айри, и Зверь будут там в полной безопасности! – торжественно заявил Эпинэ и вдруг забеспокоился. – Вы же не закроете мне доступ к Чашам?
– Нет, уважаемый профессор, – ухмыльнулся Райнштайнер. – Пожалуйста. Только не забудьте получить особое разрешение Департамента безопасности, утвердить его в Отделе по борьбе со злоупотреблениями и завизировать у премьер-министра. Документ получит входящий и исходящий номера, отлежится в Канцелярии премьера и отправится на рассмотрение в Департамент экологии магии, затем на согласование в Департамент юридических тонкостей, оттуда в международный отдел, потом в Интеркол, далее в секретариат Лиги магов…
Эпинэ увял.
– А после всего этого вам еще придется уговорить Айрис на применение ее Рыжика, – заметил Ноймаринен.
Представители пантеонов заулыбались. Богам было приятно, что в дураках остались не только они.
– Все, мир установлен? – спросила Гудрун Великолепная. – Что бы вы без меня делали!
* * *
Светло-перламутровый дракон сделал круг над огромной, освещенной тысячами костров стоянкой магических армий. Наездник внимательно осмотрел территорию и уверенно направил дракона к группе циклопов возле большого шатра…
* * *
И вот, дорогой читатель, как ты уже, наверное, догадался, наступил самый драматичный эпизод книги – первая встреча Айрис Надорэа с отцом.
Каков он, папа Айрис? Могучий воин с наголо бритой головой, изредка бросающий скупые корявые слова? Веселый болтливый укротитель драконов с огненно-рыжей шевелюрой? Скромный инженер в очках, свитере и джинсах, не знающий, куда спрятать руки? Что они сделают при встрече? Бросятся друг другу в объятия? Все вокруг смущенно потупят глаза, а старый Яго, помощник Манлия, утрет платком слезу…
Постойте, какой такой Яго? В книге никакого Яго не было!
А-а, это Яго из черновиков. Верный слуга, сохранивший преданность своему командиру и научному руководителю. Надо будет не забыть вставить его в главу «Айрис в пасти дракона». Не забыть напомнить редактору, чтобы она не забыла нам напомнить.
А может, встреча юной ниндзя с суровым отцом пройдет совсем не так. Может, они будут смущены, и оттого грубоваты. «Привет, папаша! – первой скажет Айри. – А я думала, ты от нас с мамой убежал с какой-нибудь амазонкой».
«А ты чего такая чумазая? – подхватит ее тон папа. – А ну марш домой, пока не отшлепали!»
«Ну-ну, – ответит Айрис и примет боевую стойку, – посмотрим, много ли здоровья добавили тебе в твоей лечебнице?»
И отец тоже станет в боевую стойку – старомодную, внешне нелепую, теперь так не дерутся.
«Да что ж вы, сбрендили?» – бросится к ним Яго…
Этот Яго – просто находка! Именно Яго может спасти сложную, психологически запутанную сцену встречи девочки с отцом. Если мы его не введем в первых главах, нехорошо получится.
А пусть Айрис и Манлий поначалу застынут в нерешительности, а затем тактичный Эпинэ легким мановением палочки создаст вокруг них высокий светлый шатер, в котором так хорошо проводить встречи потерявшихся пап с несовершеннолетними дочками. И хотя хитрый Райнштайнер попытается вмонтировать подслушивающие заклинания в стену шатра, содержание разговора останется тайной, потому что у входа будет дежурить неприступный, как Мальта, и верный, как Буцефал…
Опять этот Яго! Что-то у нас появилось мрачное предчувствие… Читатель, проверь, пожалуйста, есть ли Яго в главе «Айрис в пасти дракона». Проверь хорошенько, не торопись, мы подождем, пока ты сюда вернешься.
Что? Нет? Так мы и знали!
Все, хватит фантазировать. Читайте, как все было на самом деле.
* * *
– …а для собственного утешения предлагаю считать, что это наименьшее из зол, – подвел итог переговорам Райнштайнер. – Осталось сообщить новоиспеченной Хранительнице Двух Чаш о решении совещания.
Робер Эпинэ торжественно повел палочкой, шатер испарился, и высокие договаривающиеся стороны увидели циклопов, растерянно оправдывающихся перед всадником на небольшом перламутровом боевом драконе.
И никаких Чаш, Хранительниц, Зверей и дерзких девчонок.
– Где? – упавшим голосом произнес Тор. – А впрочем, что я… Все понятно.
– Что с Айрис Надорэа? – грозно крикнула госпожа Арамона.
– С ней главный магический артефакт современности, – уныло ответил один из циклопов, – с венками из одуванчиков на каждой голове.
– Девчонка сказала, – заныл другой циклоп, – что Две Чаши сказали, что они скоро вернутся.
– Интересно, – пробормотал Ноймаринен, – что значит «скоро» для существа, возраст которого измеряется тысячелетиями?
Манлий Надорэа взялся за поводья и коротко глянул на циклопов.
– Туда они полетели, туда! – заторопились проштрафившиеся Стражи Чаш, тыкая руками в сторону Багряных Земель.
Дракон взмыл в черное небо и помчался догонять солнце.
Манлий Надорэа отправился искать свою дочь.

[Артанис]

Эпилог
^{Эпиграф – это последний шанс читателя одуматься и не читать все остальное.
А. Жвалевский, И. Мытько. «Эпиграфы как литературный жанр»}
Из дневника Айрис Надорэа
* * *
А папка прикольный! Мы с Рыжиком после всей этой заварушки к ним с мамой прилетали. То есть не к ним, а к Матильде, потому что мама не хочет засвечивать свои конспиративные квартиры. А я уже привыкла, что за нами все время таскаются какие-нибудь шпионы. Сначала мы с Рыжиком прикалывались и удирали от них, а потом Рыжику надоело, и он предложил не обращать на шпионов внимания…
* * *
Ну что у меня за манера? Начинаю писать об одном, а меня сразу же уносит куда-то в сторону!
* * *
Так вот, папа классный! Оказывается, он все эти манускрипты про Две Чаши для запутывания слежки в своей камере оставил, а на самом деле никаких Чаш не искал, а сразу к маме прибежал. И всех запутал, даже меня! А еще он умеет быть под водой в два раза дольше, чем я! А зверей убалтывает круче, чем Матильда! И мама его слушается – а мама никого не слушается, даже меня, хотя я ни разу ей плохого не посоветовала! Я так думаю, что я тоже буду папу слушаться. Если он будет отдавать разумные, понятные и легко исполнимые распоряжения.
Например, его распоряжение: «А не пора ли тебе в школу?» поначалу показалось мне глупым, непонятным и неисполнимым. А потом я посоветовалась с Рыжиком, и он меня переубедил. (Обалдеть! Меня переубедили! Все-таки Рыжик – необыкновенный Зверь!) А в школе мы с Диком и Валентином теперь не учимся, а учим – помогаем герцогу Алве преподавать немагические предметы. Это гораздо интересней, только самим приходится много учиться.
* * *
Где я прячу Рыжика? А вот и не скажу! Секрет! Ладно, скажу. Эта белобрысина теперь всегда со мной, а никто и не видит, и не догадывается. Я когда узнала, что он умеет так прятаться, очень удивилась и спросила, а чего он так с самого начала не спрятался, и зачем все эти циклопы и перепрятывания. А он посмотрел на меня своими глазищами с черной лошадиной головы (чудо-чудо-чудо, чмок-чмок-чмок!) и говорит так грустно: «А знаешь, как это тоскливо, когда тебя никто не может найти и никто не охраняет?» Я представила и потом целый день кормила его сахаром с рук.
Рыжик вообще смешной. Он этого сахару может наколдовать себе целую кучу, а все равно жмурится от удовольствия, когда я ему приношу малю-ю-ю-юсенький кусочек. Или взять, к примеру, его крылья. Лично я бы по земле не ходила, будь у меня такие крылья!
И вообще, хорошее дело – свобода! Лети куда хочешь верхом на Рыжике. Или сиди и слушай, как он всякие истории про историю рассказывает. Я, пожалуй, буду не чемпионом по кикбоксингу, как мечтала раньше, а историком. Я теперь все могу, раз у меня Две Чаши!
Да не косись ты на меня, не косись! Я же шучу! Я же обещала! Подожди, дорогой дневник, у меня важное неотложное дело – я должна почесать свое чудо крылатое по мохнатому пузу, а то он обижается.
* * *
Все, почесала.
* * *
Честно говоря, мы с Рыжиком не совсем сами по себе, и начальник над нами есть. Но, поскольку это папа, то он нам не особенно мешает. Сейчас папу больше всего занимают циклопы. Он взялся повысить их боеготовность еще на 15% и теперь гоняет бедняг с полной выкладкой вокруг Сагранны. А мама говорит, что папа просто снова играет в солдатики, в которые он в детстве не наигрался.
* * *
Мама стала гораздо веселее и больше смеется. И меня меньше воспитывает, только просит, чтобы я почаще давала о себе знать. (Лига Магов выделила мне для этого дела специальное волшебное зеркальце.)
* * *
А еще мне отдали Руку Помощи! Райнштайнер сказал, что после общения со мной Рука для шпионской работы уже не годится, снял с нее заклятия и инструкции и отдал. Я на нее совсем не обиделась, только поругала немножко, а потом простила. Теперь Рука Помощи подает маме знаки на кухне, и у мамы ничего не подгорает.
Ноймаринен тоже смешной. Он папу нашел, арестовал, а потом тут же вытребовал решение об амнистии и приказ о назначении Манлия Надорэа командиром отряда боевых циклопов. Они после этого очень подружились. И вообще все очень подружились. Оказывается, из-за этих Чаш все уже много лет втихую между собой грызлись. А потом, когда они «стояли на поле боя плечом к плечу, объединенные единой великой целью, готовые противостоять могущественному сопернику» (это так в «Магическом колдуне» про меня написали!), то стали лучше понимать друг друга.
Кроме того, кто-то (уж не Ноймаринен ли?) перемешал все оперативные секретные документы, и теперь все про всех все знают. Эпинэ подсчитал, что в ближайшие лет двести шпионам делать будет нечего. Разве что за нами с Рыжиком шпионить.
* * *
Так что в ближайшие двести лет приключений не намечается.
* * *
Айри дописала последнюю фразу, с сожалением перечитала ее и закрыла дневник.
Волшебная сказка закончилась.
Айрис Надорэа, Хранительницу Двух Чаш, ожидала толстенная «Талигойская грамматика для средних специальных учебных заведений».

[Артанис]

Девять подвигов Валентина Придда. Подвиги 1–4

Про лог и про кое-что еще
^{Скажи мне, кто твой отец, и я скажу, чей ты сын.
Из пособия по уходу за генеалогическими деревьями}
Задолго до многих памятных событий.
До того, как Валентин Придд предотвратил свой первый глобальный вооруженный конфликт.
До того, как Айрис Надорэа разгадала свой первый ребус холтийского бога.
До того, как Дик Окделл собрал из отцовских часов своего первого летающего скорпиона.
Давным-давно.
Много лет назад.
В прошлом веке.
* * *
Было 1 июня 390 года Круга Скал. Серое талигойское утро неспешно переходило в серый талигойский день. Про такие дни обычно говорят: «ничто не предвещало». В данном случае это неверно – у магов всегда что-нибудь предвещает. Вот и сейчас потрепанный Рупор Судьбы на стене кухни в доме Приддов устало предвещал опасности, подстерегающие этим вечером Козерогов при нырянии в водоемы с неисследованным дном. Всем остальным знакам Рупор сулил незабываемые впечатления, для получения которых достаточно этим вечером оказаться вблизи водоемов с неисследованным дном.
Маленький Валентин Придд сидел за обеденным столом и увлеченно кидался манной кашей. Белые молочные плюхи одна за другой художественно выстраивались на потолке, образуя улучшенную модель Солнечной системы – большинство планет находилось не на своих местах, зато их было очень много.
Плюх! Плюх! Плюх!
Для катапультирования завтрака Валентин использовал сразу шесть ложек, которые роились над тарелкой, как большие серебряные осы, и по очереди ныряли вниз.
Плюх! Плюх!
Вальтер и Ангелика Придд смотрели на сына.
Плюх!
– Может быть, сегодня не будем строги, – сказала Ангелика. – Все-таки у Валентина День Рождения.
Плюх!
– День Рождения – это подарки, – сказал Вальтер, – это торт со свечками. Это гости. Это познавательные игры. Это избавление от избытков энергии путем радостного барахтанья на старинном ковре. И, наконец, главная радость – уход гостей. Все это сегодня будет, и все это логично.Но почему в День Рождения допустимо кулинарное хулиганство? Я не вижу здесь логики. А ты, Валентин?
Плюх!
– Валентин?!
Ложки повисли в воздухе. Рупор Судьбы смолк, не завершив интересную мысль о недопустимости махинаций с Весами.
– Объясни, пожалуйста, Валентин, что ты делаешь. И, главное, зачем ты это делаешь?
– Не знаю, – сказал Валентин. Ложки плюхнулись в тарелку, что привело к небольшому кашетрясению.
– Надо знать. Ты уже большой. Тебе не два года, не три и не три с половиной. И в твоих действиях должна быть ло-ги-ка.
– Ло-ги?… – повторил Валентин. – Ло-га?
– Логика означает, что ты должен знать, что делаешь и зачем делаешь, – логика всегда была сильным местом Вальтера Придда, недавно назначенного директором Департамента Затуманивания. – У твоих действий должна быть веская причина, разумное объяснение. У заляпывания манной кашей потолка нет разумных объяснений. Это нелогично. А логично – есть манную кашу. Зачем? Чтобы поддержать силы растущего организма.
Валентин взял ложку, ткнул в манную кашу, сунул в рот. Посмотрел на родителей.
Вальтер улыбнулся. Ангелика вздохнула.
– Кха-кха, – сказал Рупор Судьбы. – Так я продолжу. У Близнецов сегодня произойдет событие, которое изменит всю их жизнь… – Рупор покосился на Валентина. – Давайте про Рыб. На безрыбье им лучше не попадаться Раку…
Весь День Рождения Валентин добросовестно исполнял обязанности именинника. Он радовался гостям (чтобы они остались довольны), говорил «спасибо» за подарки (чтобы в следующий раз принесли новые), играл с детьми гостей (чтобы в увлекательной форме развиваться и познавать мир). Только один раз он замешкался. Когда гости начали требовать задуть четыре свечки на торте, Валентин поднял глаза на отца:
– Лога?
Вальтер Придд кивнул. Валентин четыре раза дунул. А ночью к нему пришли логи.
Гладкие, круглые и серьезные, они уселись на спинке кровати и уставились на Валентина.
– Так, – сказала самая большая лога. – Надеюсь, ты знаешь, что сейчас делаешь?
Валентин высунул нос из-под одеяла:
– Я… ле… лежу…
– Допустим, – качнулась Лога. – А ты знаешь, зачем ты лежишь?
– Чтобы… чтобы спал… сплю… спать!
– Логично, – сказала Лога и вдруг, как паук, полезла вверх по невидимой нити. – Надеюсь, ты нас…
Главная Лога исчезла в потолке.
– …не разочаруешь! – отчеканили остальные логи, спрыгнули со спинки кровати и ушли в пол.
Больше Валентин Придд никогда не кидался манной кашей.
А еще он больше никогда не ломал игрушек, не дрался подушками, не бегал с бессмысленными воплями по двору, не прыгал с раскрытым зонтиком со шкафа на диван. И вообще, он больше никогда не делал ничего, что могло разочаровать лог. Все его действия имели если не вескую причину, то хотя бы разумное объяснение.
Если крошка Валентин не мог разобраться, что логично, а что нет, он приходил к отцу и спрашивал. Когда он немного подрос, то перестал спрашивать и начал консультироваться.
– Папа, – говорил он, – ты говорил, что я должен делать «умозаключение». Но я не знаю, что это.
И Придд-старший, который никогда не отказывал сыну в обоснованной просьбе, откладывал магазету с интересной статьей о промышленной добыче философского камня.
– Если чего-то не знаешь, лучше не спрашивать, а понять самостоятельно. Попробуй рассуждать логично, как я тебя учил.
– «Умозаключение», – отвечал Валентин, старательно морща лоб (этому он научился на прошлом занятии), – образовано от слов «ум» и «заключение». Это, наверное, ум, который посадили в тюрьму?
– Логично, – улыбался папа, – и почти правильно. Когда ты делаешь умозаключение, то, наоборот, заключаешь мысли в свой ум.
– Как в тюрьму?
Папа морщил лоб и говорил:
– Скорее, как в казарму. Теперь понимаешь?
Валентин кивал, а про себя думал:
«Казарма не подходит. Если „заключение“ – значит тюрьма. Это логично».
Постепенно Придд-младший научился делать умозаключения четко и аккуратно. При появлении новой мысли он внимательно осматривал ее со всех сторон, находил в ней логику и только после этого впускал в свой ум. Если логики не было видно, а мысль начинала буянить и скандалить, Валентин прогонял ее прочь и начинал осматривать следующую мысль.
Вальтер Придд сыном гордился. Ангелика Придд тоже гордилась, только иногда непонятно почему (нелогично!) вздыхала.
Строгие логи больше не приходили, и Валентин Придд о них забыл.
Точнее, думал, что забыл.

[Артанис]

Приступ
Пять комнат
<sup>Вешая в первом акте ружье на стену, будьте аккуратны и внимательны.
Иначе первый акт может стать последним.
Из должностной инструкции работника сцены

Открылась бездна звезд полна
звездам числа нет бездне дна.
Скороговорка</sup>

Посмотрим на все со стороны.
Это планета Кэртиана. Ой. Извините.
Вот это – планета Кэртиана.
Это ее Северное полушарие. С северной стороны, где обычно растет мох.
Это Золотые Земли. Правда, хорошенькие?
Это Талиг.
На острова бесшумно накатывается темнота, выталкивая старый день 30 апреля 398 года Дома Скал в Померанцевое Море и дальше – к бывшей талигойской колонии. За темнотой по сопкам Кагеты и отрогам Саграннского хребта крадется новый день 1 мая. Обычно новые дни не крадутся, а нахально вламываются, но в данном случае осторожность не помешает. Потому что темнота эта – Вальпургиева ночь. Включите магическое зрение. Видите в небе что-то странное, немного похожее на окно? Это дверь. Проход между мирами. Два раз в год, в канун 1 мая и в канун 1 ноября, на Хэллоуин, эта дверь приоткрывается. Выключите магическое зрение. Слышите потусторонний скрип? Вот.
* * *
В приоткрывшуюся щель между мирами проскальзывает Нечто. Оно озирается, крутит длинным носом (хоботом? рогом? чем-то?), возмущенно чихает и проскальзывает обратно. И правильно, Нечему здесь делать нечего.
Щель между мирами, впрочем, остается приоткрытой.
* * *
По мнению людей, через открывающиеся щели в границах миров к нам пробирается нечистая сила. С точки зрения магов, это бессмыслица – вся нечистая сила уже тут.
Что же тогда таится за дверью между мирами? – задумываются иногда самые искушенные волшебники, потом трясут головой6и возвращаются к своим обычным чудесным делам.
Спустимся пониже и присмотримся. Вон там, примерно между Эпинэ и Приддой, что вы видите? Пустое место? Включите магическое зрение.
Ах!
Да, именно «Ах!» А может даже «Ого!»
В заболоченной низине гордо высится Школа волшебства Оллария. Грозные башни, каменные стены, огромные залы, загадочные лестницы, таинственные коридоры, диковинные пожарные щиты, чарующие стенгазеты и волшебные распорядки дня. Здесь юных магов обучают, или, правильней сказать, превращают во взрослых магов. Кто такие маги и чем они отличаются от обычных людей, то бишь мудлов? О, это хороший вопрос. Очень хороший вопрос. Очень важный и своевременный вопрос. Да. Давайте вернемся к нему позже.
А вот о сходстве можно сказать сразу. Маги, точно так же как обычные люди, едят и спят. Вот и сейчас все ученики, учителя и обслуживающий персонал школы магии спят.
Точнее, почти все.
В башнях замка светятся пять разноцветных окон. Заглянем?

Черно-синяя комната
Все комнаты Школы волшебства по странной традиции имели номера. Но вот беда – под воздействием магических отходов числа начинали вести самостоятельную жизнь: меняться дверями, самовольно складываться и скидываться, ходить друг к другу в гости, пить пиво, сбиваться в многочисленные банды и нападать на библиотечные буквы. Возвращались дверные цифры на место только на время министерских проверок.
Другое дело – цвета, отличавшиеся благородством, степенностью, хорошими манерами… Если честно, цветам просто лень так суетиться. Поэтому комнаты Олларии различались еще и по цветам, которых, как известно, 256 даже на старом 14-дюймовом мониторе. Естественно, комната, в которой расположился герцог Алва, была черно-синей.
По внешнему (то есть внутреннему) виду помещения сразу становилось понятно, что его хозяину все черно-сине. Под горой схем, графиков, механических устройств непонятного назначения и действующих моделей неизвестно чего смутно угадывалась кровать. На шкафу под светом ультрасиней лампы загорала кэнналийская помощница Алвы – электрическая свинья Хрюква. По краю стола, побрызгивая черно-синими электрическими искрами, прогуливалась еще одна помощница герцога – Черная Рука.
Единственное инородное тело в этом черно-синем царстве стояло у окна и переливалось всеми цветами радуги. Принадлежало тело (и голова, разумеется) Роберу Эпинэ, который недавно вступил в должность ректора школы. Чтобы в нее вступить, ему пришлось выступить из предыдущей должности – декана факультета Васспард. И теперь он как раз общался со своим преемником.
– Коллега, – произнес Эпинэ, – а не многовато ли в нашем учебном плане мудл… неколдовских предметов?
Коллега, герцог Рокэ Алва, тут же схватил калькулятор. Звонкая фамилия, аристократическая бледность и зящный нос выдавали в Алве классического отрицательного героя. Собственно, до недавнего времени он и был отрицательным героем. И вот, докатились – бывшему Врагу Волшебников доверили воспитывать юных волшебников. Как это вышло? Долго рассказывать10.
– Итого, – барабанил тонкими пальцами по кнопкам экс-В.В., – на каждого учащегося приходится всего по 93 часа занятий на мудловскую тематику в неделю. При пятидневной учебной неделе получается ровно 18,6 ученико-часов в сутки. Целых 5,4 часа на колдовские предметы…
– …сон, еду и самоподготовку, – завершил Эпинэ. – И личное время.
– Личное время? – нахмурился Рокэ.
– Ну письмо маме написать, в Адриановской комнате посидеть… – ректор замялся, – зубы почистить чем-нибудь…
Алва кивнул и принялся вколачивать в калькулятор ректорские поправки.

[Артанис]

«Как же мне ненавязчиво перевести разговор на Трубу?» – с тоской подумал Робер и, чтобы не нарушать цветовую гамму комнаты, замерцал серо-голубым.
Труба Алвы, изобретенная Алвой, была хитроумным механическо-магическим прибором, который мог лишать волшебников колдовских свойств. При этом отобранная магия не пропадала, а доставалась волшебнику, в руках которого находилась Труба. Если же Труба срабатывала в присутствии мудла, то вся магия волшебника переходила к мудлу.
В ходе Новогодней Битвы Дика Окделла с северянами Эпинэ смог отбить Трубу Алвы у ложного ректора Штанцлера. С ее помощью Робер собирался сделать магами всех людей, что было розовой, голубой, а также оранжевой в веселенькую зеленую полосочку мечтой профессора.
Всю зиму Эпинэ изучал Трубу, пытаясь понять, как бы ее так перестроить, чтобы Труба не передавала магию без остатка, а делила ее поровну. По-честному. Изучение заключалось в старательном разглядывании замысловатого механизма. Из осторожности Робер проделывал это только в своем тайном чулане в дальнем Астрале.
Возвращение в Олларию реабилитированного Алвы подарило Эпинэ надежду. Иначе стал бы он 30 апреля, за четыре месяца до следующего учебного года, приходить к этому фанатику прогресса с вопросом об учебных планах?! Ради того, чтобы уговорить Алву, фанатик магии Эпинэ даже общался без помощи любимых громкоговорящих крыс.
Но поскольку интриганом ректор был посредственным, задача деликатно вывести Алву на беседу о злосчастной Трубе, похоже, не имела решения.
– Задача решена! – Алва вскинул калькулятор вверх.
«Труба, – сказал себе Робер, – помни о Трубе».
– При введении пятнадцатисполовинойдневной учебной недели нагрузка снижается до вполне приемлемых шести часов в сутки!
– Сколькидневной?
– Пятнадцатисполовинойдневной, – повторил профессор-изобретатель, – то есть в неделе должно быть пятнадцать с половиной дней!
«Ишь как его разобрало, – подумал ректор, глядя на счастливое лицо Алвы. – Может, сейчас?»
– В принципе, – осторожно начал он, – колдовские науки можно и поджать. Да и самоподготовку тоже… Если, скажем, применить… ну, к примеру… только что пришло в голову…
Герцог Алва, Хрюква и Черная Рука слушали внимательно. Эпинэ взбодрился. Похоже, звезды повернулись к нему лицом, и если не вмешается какая-нибудь враждебная сила…
– …применить эту вашу Тру…
– Рокэ! А я иду мимо, смотрю – у вас кто-то есть. Дай, думаю, загляну… на черно-синий огонек.
Сегодня враждебная сила облачилась в золотистый ночной халат такой малой длины, что ее следовало называть не длиной, а короткостью. Хрюква присвистнула. Черная Рука подняла большой палец.
Профессора быстро уткнулись в учебный план, стараясь не смотреть на декана факультета Марикьяре мисс госпожу Луизу Арамона.
Нельзя сказать, что это была хорошая идея.
В те вечера, когда деканша решала быть убийственно красивой, всякий мужчина старше 18 лет, не отметившийся тонким комплиментом или хотя бы влюбленным взглядом, очень и очень рисковал. В лихие молодые годы эрэа Луизы, пришедшиеся на Круг Молний, за ней неотступно следовали толпы дубин бесчувственных, истуканов недоделанных и пней с ушами, пялившихся на ведьму в тайной надежде, что красавица сжалится и превратит их обратно.
Вот и сейчас глаза Луизы сияли, щеки розовели, кожа благоухала, ресницы порхали, – в общем, все было чрезвычайно серьезно. Серьезность намерений Луизы Арамона окончательно подтверждала изящная алхимическая завивка.
Пауза из неловкой начала превращаться в опасную. Алва приподнял ближайшую к Эпинэ бровь. Ректор вздохнул и оторвал взгляд от стола.
– Эрэа Луиза, – сказал он, мужественно глядя на верхнюю пуговицу золотистого халата, – а вы знаете, вы сегодня необыкновенно… э-э-э… обворожительны и… э-э-э… очаровательны и… э-э-э… о…
– Одурительны, – подсказала эрэа Луиза.
– Да, и это тоже, – согласился Эпинэ и толкнул в бок Алву.
Рокэ Алва уже взял себя в руки. Он спокойно оглядел декана Марикьяре и вежливо улыбнулся.
– Неплохо, Луиза.
И уставился в калькулятор.
Лицо госпожи Арамона потемнело, глаза сузились, ресницы ощетинились. Хрюква начала втискиваться в щель между шкафом и стеной. Робер Эпинэ подтянул к себе волшебную палочку. Черная Рука жестом выразила полную готовность обратиться в бегство.
– Эрэа Луиза, вот вы где! – раздался звонкий рыжий голос. – А я вас по всей школе ищу, и по всему факультету… и по всей вашей комнате… А у вас что здесь, совещание?
– Методический совет, – сказал Эпинэ, мысленно благодаря наглую девчонку Айрис Надорэа. С тех пор как Айри перестала быть колдуньей, она спасла мир, дракона Игу, главный магический артефакт Две Чаши (он же крылатый четырехглавый Зверь Рыжик), а теперь вот – ректора Олларии и декана Васспарда.
– Тогда я на минуточку, – сказала наглая девчонка. – Эрэа Луиза, у меня лак кончился, так может у вас…
Госпожа Арамона свирепо топнула.
– Надорэа! Ты что тут делаешь, а ну марш в постель! Или ты решила пропустить Первомай?!
Хлопнула дверь. Это Айрис Надорэа благоразумно переместилась в направлении собственной спальни.
Из стены вывалилась пара кирпичей. Это Луиза Арамона демонстративно покинула общество недоделанных истуканов.
Со шкафа хрюкнули. Это Хрюква и Черная Рука выразили отношение к поведению В.В.: Рука покрутила указательным пальцем у виска электрической свиньи, а Хрюква сделала на хозяина выразительные глаза.
– Плохо дело, – сказал почему-то погрустневший Алва.
– Можно даже сказать, что дело труба, – поддержал его Эпинэ, – кстати, о трубах…
* * *
В щели между мирами свистнуло, и в небе над Олларией появилось еще одно Нечто. В отличие от предыдущего, это Нечто рогами или носами не обладало, а скорее напоминало тень каракатицы. Тень повисла над замком и принялась вслушиваться. Через храп и сопение спящих магов начинало тонко звенеть эхо звуков ближайшего будущего. Через некоторое время на том, что можно было с натяжкой назвать лицом, расплылось то, что в темноте можно было принять за улыбку.

[fon]

Эреа Артанис
Мне понравилось очень здорово.

С днем рождения вас