"Фурцева"

Интересный комментарий Юрия Богомолова - не столько о сериале, сколько о его героине:

Но комсомольская богиня…

Закончилась вторая неделя "Фурцевой" на Первом канале. Не стану обсуждать художественную сторону сериала до его завершения. И не буду сверять реальную биографию исторического персонажа с ее беллетристическим отражением на экране - это любимая забава критиков и публицистов.

Я о другом - о непреходящем в нашем обществе интересе к ближнему кругу нашей истории: к советскому прошлому и к его знатным представителям.

Напрашивающееся объяснение интереса - банальная ностальгия по прошлому, подогретая недовольством сегодняшнего дня. Отчасти готов с этим согласиться. Но есть, как мне кажется, более глубинная мотивировка.
Советская действительность незаметно обрела в общественном сознании статус мифической цивилизации, эпохи, богатой на титанических героев и славной душераздирающими трагедиями.

Для отечественного искусства советское прошлое - это как мифы Древней Греции для мировой культуры, повествующие о всесильных богах, об отважных героях, следующих воле бессмертных или наплевавших на их предначертания, о запутанных матримониальных отношениях олимпийцев, о запуганных узниках Тартара и их мучениях и т.д.
Культура, имея такой арсенал сюжетов и образов, как Ленин, Сталин, Берия, Троцкий, Чкалов, Высоцкий и др. с их личными и общественными участями, не может не сделать их предметом национальной рефлексии, актуальной интерпретации и нередко - вульгарных спекуляций. Последних на ТВ уже промелькнуло видимо-невидимо.

Другая сторона дела - серьезное художественное исследование, заявку на которое и сделал сериал "Фурцева". И возникло навеянное им желание всмотреться в судьбу его героини.

***

Екатерина Алексеевна Фурцева репрезентативна, как мало кто из граждан минувшей эпохи. С ней интересно. И чем дальше по коридору ее биографии - тем увлекательнее.

Ей довелось побывать комсомольской богиней, потом - партийной и, наконец, - покровительницей искусств, их муз и мужей самих муз.

"Я гляжу на фотокарточку - две косички, строгий взгляд". Это первая серия. Дальше: "Вот скоро дом она покинет. Вот скоро вспыхнет бой кругом". Затем: "Но комсомольская богиня, ах, это, братцы, о другом". Не о другом. Об этом самом. О карьерном росте миловидной девушки с двумя косичками, в синей косыночке и с партбилетом в кармане.

Авторы "Фурцевой" вставляют в свое повествование эпизод с просмотром классики 1930-х годов - фильм "Член правительства". Будущий министр в окружении подруг смотрит финальную сцену, где Александра Соколова с трибуны произносит речь: "Вот стою я перед вами, простая русская баба, мужем битая, попами пуганая, врагами стреляная, живучая…". Речь она произносит с трибуны Верховного Совета.

Фурцевой в 1939-м году, коим датируется картина Зархи и Хейфица, до этой трибуны еще как до неба. Но видно, что она в тот момент, глядя на экран, прикидывает триумф бывшей батрачки на себя. А мы с высоты последовавших десятилетий знаем, что она в своем движении к командным высотам оставит далеко позади себя свой художественный прообраз.

Вообще-то, художественный прообраз Фурцевой - Александра Соколова - в минуту своего общественно-политического торжества уже совсем не интересна. Как в сказке - герои, которые поженились. Сказочник скороговоркой проговаривает: "Тут и сказке конец, кто слушал…". А дальше, мол, не о чем и сказывать.

Действительно, пока она была "простой русской бабой", было в ней личное обаяние, была в ней симпатичная непосредственность, а на трибуне высокого собрания - нечто среднее в сером пиджачном костюме, с гладко зачесанными волосами. Она уже не женщина; она - ответственный работник.
В 1970-е годы появилось еще несколько картин об успешных в карьерах дамах. Помню "Старые стены" с Гурченко, "Москва слезам не верит" с Алентовой. Ближе всего к "Члену правительства" по сюжетному ходу оказался фильм "Прошу слова". И, возможно, дальше всего от него по смыслу.

Простая фабричная девчонка Лиза Уварова, ужасно трогательная в своем простодушии и в своей непосредственности, став мэром провинциального городка, тоже оказывается "членом правительства" и попадает на съезд народных депутатов.

Ей до зарезу нужно выбить деньги из бюджета на строительство моста в подведомственном ей городе. Она шлет записку в президиум с просьбой о слове. Звучит тревожно-торжественная музыка, словно героиня - Жанна Д’Арк, словно ей предстоит взойти на эшафот, а не подняться на трибуну самого демократичного в мире парламента, чтобы сказать: "Вот я стою перед вами, простая русская баба…".

Между тем, при более подробном рассмотрении фильм обнаруживает тот подтекст, который, конечно же, был очевиден и в ту советскую пору, но который тогда предпочитали не видеть в упор.

В сущности, "Прошу слова" - история про то, как из душевно богатого человека вымывается не только женственность, но и индивидуальность. И вспомним, чем и то, и другое компенсируется.

Лиза - ворошиловский стрелок. В минуты острых эмоциональных потрясений она спешит в тир, чтобы пострелять. Косвенно милитаризация обыденного сознания мамы аукнулась ее сыну - он погиб от самострела.

Сериал "Фурцева" в первой части рассказывает сказку о чудесном восхождении простецкой советской девушки на довольно высокий уступ властной пирамиды. Во второй нам надлежит увидеть, сколь эфемерно ее положение там, под облаками.
Но это еще не вся сказка. Была еще и быль.

Был неразрешимый любовный треугольник. Она полюбила коммунистическую утопию так же сильно, как и своего летчика Биткова. Летчиком пришлось пожертвовать. Летчика пришлось сбросить как ненужный балласт. А утопия оказалась сплошным дурманом. И единственной опорой стала карьера, которой она поклонялась всю жизнь. Хотя это было мучительно сложно.

Ей приписаны слова, которые можно сказать, пожалуй, только в сердцах: "Я - министр культуры и умру министром культуры!". И то были не пустые слова. Даром, что молва распространила слух о намерении Екатерины Алексеевны покончить с собой перед угрозой отставки.

Но и это не все. Был еще один сюжетный поворот в ее биографии. У нее случился служебный роман. Я имею в виду не ее отношения с Николаем Фирюбиным, а ее отношения с Культурой и с людьми Культуры. Кажется, она их и в самом деле полюбила. С функционерами это бывает. Не со всеми, но… комсомольско-партийная богиня Екатерина Фурцева прониклась к Культуре… и в меру возможных сил поспособствовала ее выживанию.

Тут была и личная заинтересованность самого министра. Советский режим в свое время ее выпотрошил и набил требухой идеологических клише. А культура, которой она занималась по долгу службы, ее лечила и, может быть, вылечила окончательно от мертвечины коммунистических установок, если бы не продолжающееся давление этих самых установок.

***

Сегодня еще трудно решить, насколько последовательно и как глубоко авторы сериала проникнут в подполье драмы человека, который волею обстоятельств стал партийной богиней, а потом обнаружил, что кое-что человеческое ему чуждо.

Кто ж спорит: трудно человеку быть богом. А легко ли божеству стать человеком…

Из передачи "Дифирамб" с Виктором Сухоруковым:

К. Ларина. Напомню, что сегодня у нас в гостях Виктор Иванович Сухоруков. По ролям надо пройтись, по последним работам, тем более что вопросы есть. Конечно же, люди, которые смотрят телевизор, они смотрят сериал «Фурцева» и просят тебя лично самого оценить и свою работу, и это кино.

Ты доволен этим фильмом? Получилось ли то, что предполагалось?

В.СУХОРУКОВ: Дело в том, что идёт фильм «Фурцева» на Первом канале. Работал я с огромным удовольствием. Трудно соглашался, потом, когда всё-таки взялся за эту роль Хрущёва, я даже поправился, помню, килограмм на 13.

К.ЛАРИНА Что ты?

В.СУХОРУКОВ: Да.

К.ЛАРИНА: А худенький стал какой!

В.СУХОРУКОВ: Нет! Осталось 4 сбросить для кинематографа. У меня есть свой вес.

К.ЛАРИНА: Бородавок там нарисовал.

В.СУХОРУКОВ: Клеем наклеили. Да. Нет, я ждал этого фильма, потому что сам съёмочный процесс был настолько масштабный, грандиозный, дорогостоящий. Мне казалось, что действительно мы снимаем, как Татьяна Лиознова снимала «17 мгновений весны». Я думал, и этот сериал, тем более посвящённый номенклатурной женщине – Фурцевой, целая её биография, всё-таки о ней мало кто чего знает. А нынешнему поколению, может быть, и стоит с целью, прикоснувшись к женской натуре, понять, как жила политически страна в те времена. А время-то было интереснейшее. Когда перелом от культа личности к застою. Это было интересное время, это было моё время.

Я был пацаном и всё это знаю, помню, слышу.

К.ЛАРИНА: Кстати, хроника очень хорошая, когда погружает во время, время наших родителей.

В.СУХОРУКОВ: Да, чудное, чудное! Она задумывалась... И, тем не менее, то, что я вижу, я немножечко огорчён. Я говорю деликатно, потому что я никогда себя не ругаю и не позволю ругать своих коллег. Но я как-то задумался: почему? Там-то было всё красиво, масштабно.

К.ЛАРИНА: Сценарий был хороший?

В.СУХОРУКОВ: Нет, я с ним спорил – он слишком схематичен был для меня. Потому что первое, что я сказал: «Вот, когда будет фильм называться «Хрущёв», вот тогда я приду работать». Потому что и мой персонаж схематичен, и вообще вся политическая вот эта гвардия…

К.ЛАРИНА: Упрощена в фильме?

В.СУХОРУКОВ: Да, она вся, как вот знаете, жидкие волосики на пухлой голове.

К.ЛАРИНА: Но актёры все блестящие! Вот тут уж я не буду говорить о присутствующих, конечно. Там вот Борис Каморзин, замечательный актёр, который играет этого Фрола Козлова, прекрасный. Там много просто хороших актёров.

В.СУХОРУКОВ: Очень много хороших актёров. Да и Юрский Пастернака сыграл.

К.ЛАРИНА: Да, наверное, всё-таки сценарий, как ни круги, страшная вещь! Но это же степень глубины даётся. Да?

В.СУХОРУКОВ: Я увидел бедность картинки. Какой-то бедноватый. Опять сериальность, она прямо вылезает. Откуда это? Что за феномен? Я этого не понимаю. Поэтому не могу сказать, что я разочарован. Нет, с любопытством сам смотрю, но у меня самого укрепляется мнение внутри меня самого как актёра: не пойду больше в сериал, или, по крайней мере, долго.

К.ЛАРИНА: Нет, ты понимаешь, в чём дело? Тут, что называется сериал сериалу – рознь. Здесь нужно очень чётко, как мне кажется, может быть, я не права, ты мне скажи, по моим ощущениям, очень точно нужно определиться в жанрах. Я просто вспоминаю фильм по «Прекрасной толстушке», как он назывался?

В.СУХОРУКОВ: "Желанная".

К.ЛАРИНА: «Желанная», где ты играл Берию, да?

В.СУХОРУКОВ: Да, Берию.

К.ЛАРИНА: Это же не было исторической драмой, да? Вот там был какой-то такой перелом, какая-то странная фантасмагория даже, понимаешь?

В.СУХОРУКОВ: Была, да, да, да. Кузьменко молодец!

К.ЛАРИНА: И вот в рамках этого жанра это была интересная работа очень! А здесь вот непонятно, что это такое.

В.СУХОРУКОВ: А потом, вы мне поверьте, как работали актёры! Как Ирина Розанова вкалывала! Все трудились в дымовой Москве.

Мы так трудились! А съёмки были в богатейших натурных объектах. Даже вот эта резиденция Сталина и Хрущёва – это же реальная резиденция под Массандрой, в горах. Она до сих пор жива.

К.ЛАРИНА: Совершенно этого не видно почему-то. Картонные декорации.

В.СУХОРУКОВ: Да. А на экране как-то немножко фанерно. И игра фанерная, и декорации фанерные. Не знаю, что. Трудно мне сейчас рассуждать. Я всё равно буду защищать…

К.ЛАРИНА: А что для тебя в этом времени самое главное?

В.СУХОРУКОВ: Как это? Память, напоминание. Обязательно! Вот это и есть, вот эти истории. Ну что? Сейчас недавно был тоже сериал про гастроном. Это всё равно некая встряска. Ну, по крайней мере, идеологически воздействовать на зрителя именно для того, чтобы встряхнуть, напомнить, подсказать. Чтобы мы не наступали на грабли вторично, чтобы мы опять мордой об стол. Всё равно, когда мы говорим об истории, или погружаемся в исторический экскурс, своей, тем более страны – Родины, мы как бы должны, прежде всего, напоминать, как мы жили, что с нами происходило и что из этого может получиться.

К.ЛАРИНА: Тут самое главное, если говорить о достоинствах, больше даже не художественных, наверное, а всё-таки таких вот – идеологических, здесь нет никакой ностальгии, здесь нет милоты вот в этом фильме, что мне кажется очень правильно.

В.СУХОРУКОВ: Не должно быть милоты ни о каком времени о прошлом. Потому что это прошлое. А прошлое это всё равно мертво. Остаётся только память. А что такое память? Это и есть подруга души. Будем так говорить. Это некая радиация. Понимаете? Нельзя умиляться, или сожалеть о прошлом, какое бы оно ни было. Потому что мы всё равно идём по спирали.

К.ЛАРИНА: А вот так привыкаешь к каким-то стереотипам и не обращаешь на какие-то вещи внимания.

Вот смотрю на эту Фурцеву и думаю: «Блин! А почему у них у всех домработницы? С какого, вообще перепугу вот эта вот, они все – вчерашние рабы. Они все вышли из крестьян, из колхозов. Какая-то новая советская аристократия, вроде Фурцевой. У них у всех прислуга! Что это такое?

В.СУХОРУКОВ: А чему Вы удивляетесь? А им некогда стирать и готовить обед. Им некогда – они же занимаются важными, серьёзными вопросами.

Если Вы отвечаете только за свою программу, Ксения, на «Эхо Москвы», то Фурцева отвечала за культуру всего Советского Союза! Там, за идеологию.

К.ЛАРИНА: Там, впереди очень интересная встреча с Михаилом Ефремовым, который, как я понимаю, играет Олега Николаевича.

В.СУХОРУКОВ: Совершенно верно. Тоже. Ну, это чисто символически. И, может, там и нет какой-то похожести, но там есть родство.