Карандаш-II

[Yaga]

Эрэа Жак, как замечательно то, что Вы творите! Стихи прекрасны. Проза очень интересна. Ваш кот Алебастр - настоящая находка. Его сказка очень-очень хороша. А как мне понравился Ваш "криворукий арт"! Ваша тема - настоящий праздник на ЗФ. В Вашу "лепоту" невозможно не влюбиться. Огромное Вам спасибо. 

[Полярная Звезда]

С искренностью - очень правильно!
Я за всех очень рада!
СПОЙЛЕРЫ

Приятно порадовало, что любимую Ивара зовут так же, как и меня

Интересно, что же с птицей дальше будет?..

[Жак]

Полярная Звезда, Анна - очень красивое имя, правда?
Yaga, благодарю Вас, эрэа. Мне очень приятны Ваши слова!

[Жак]

Продолжение
СПОЙЛЕРЫ

- Ну да, ну да… - довольно кивнул Голубь. – И если ты хочешь, я тебе расскажу, как найти моего Учителя.
- О да, конечно хочу, расскажите, пожалуйста!
- Мастер Маттео живет довольно далеко отсюда, - объяснил Голубь. – За этим лесом, и за еще одним лесом, и за холмами, и за широкой рекой. Там будет город с разноцветными крышами, так вот, тебе нужен тот дом, у которого зеленая крыша, запомни – зеленая, она там одна, не ошибешься. Прилетишь и скажешь, что от меня – Мастер Маттео тебя примет!
- И научит петь?!
- Ну, если Учитель Маттео не научит, - авторитетно вздохнул Голубь, - то уже никто не научит!
- Поняла! – воскликнула Птица. – Спасибо Вам, Голубь, я лечу!
И она тут же поднялась в воздух и быстро-быстро полетела к дальней опушке леса.
- Удачи! – крикнул вслед Голубь.
- Куда это она отправилась? – удивилась Сорока, свешиваясь с соседней ветки.
- Учиться петь!
- Вот глупая! Она – и учиться?! Да с таким голосом, как у нее, учиться молчать надо! – расстрекоталась Сорока.
- Почему? Я ведь научился! – возразил Голубь. – Вот, послушайте! – и он снова заворковал.
Но Сорока его не слушала – она понеслась по лесу, выкрикивая:
- Наша Птица полетела учиться петь! Наша Птица полетела учиться!
И другие птицы, услышав новость, тоже насмешливо пожимали крыльями:
- Вот глупая… Лучше бы делом занялась!
А Птица тем временем уже добралась до опушки своего леса, и смело влетела в чужой. Приближалась ночь, кругом быстро стемнело, в незнакомом лесу было страшно, то и дело раздавались непонятные выкрики и звуки, а между косматыми стволами деревьев зажигались чьи-то янтарно-желтые глаза, и жутко мигали из темноты. Птица очень боялась, она вся дрожала, ветки грозили ударить по крыльям, опутать и сбить на землю, но Птица летела и летела, и только перед самым рассветом забилась в какой-то куст, и уснула, вцепившись лапками в ветку.
Проснувшись, Птица поняла, что солнце поднялась уже высоко.
- Проспала! – ахнула она, выдираясь из куста. – Проспала!!
И она, даже не позавтракав, помчалась дальше. Чужой лес оказался таким длинным, что ей пришлось лететь над ним еще два дня, он тянулся и тянулся, темно-зеленый и густой, и Птице было одиноко лететь над ним, ведь здесь она никого не знала. Но и лес закончился – утром третьего дня Птица вылетела на его опушку, и увидела зеленый холмы. Здесь ей пришлось даже труднее, чем в лесу – ведь в холмах почти не было деревьев! Только глубокой ночью отыскала Птица подходящий куст, который мог бы приютить ее, но пробуждение оказалось ужасным: ее учуяла полосатая кошка! Кошка бесшумно подобралась к кусту, и потянулась к спящей Птице когтистой лапой, но нечаянно оцарапалась о колючку и мяукнула от боли. Птица проснулась, вытащила голову из-под крыла – увидела рядом с собой оскаленную кошачью морду, и от испуга взвилась вверх такой немыслимой свечкой, что кошка, прыгнув, промахнулась на волосок от ее хвоста.
Птица замахала крыльями, удирая прочь изо всех сил, и остановилась только тогда, когда страшный куст и кошка остались далеко-далеко позади, а впереди заблестела под яркими лучами солнца река.
- Какая широкая! – удивилась Птица, которая видела до сих пор только лесные ручейки. – Нужно поторопиться перелететь ее до темноты!
И она отважно продолжила путь. Впрочем, Птице повезло – день был безветренным и теплым, речные волны спокойно убегали к далекому морю, и солнце блестело на них золотой дорожкой. Следуя этой дорожке, перелетела Птица через реку, и увидела на другом берегу большой город с разноцветными крышами.
- Сколько же здесь домов! И у всех крыши! – подумала Птица. – А мне нужна зеленая, я точно помню, что зеленая!
Еще бы! Эти  слова – «зеленая крыша» - Птица повторяла всю дорогу, боясь позабыть или перепутать.
- Но где же эта крыша? – Птица кружила и кружила над городом, но ничего не могла найти. Крыши попадались совершенно всякие: красные, синие, голубые и белые, в полосочку, в клеточку и линеечку, но зеленой – ни одной.
- Что ж, ладно, - решила Птица. – Я найду ее завтра, ведь я уже тут! А сейчас поищу дерево, чтобы остановиться на ночлег.
Птица огляделась – и заметила вдалеке зеленую крону. Она полетела в ту сторону, но чем ближе подлетала, тем все яснее видела: странное дерево… квадратное… нет, это не дерево! Да это же крыша, зеленая крыша дома!
- Я нашла дом! – обрадовалась Птица. – Как хорошо, что я его нашла!
И она влетела во двор, усаженный тенистыми кустами душистой сирени, и опустилась на перила крыльца.
-Сейчас отдохну, поправлю перья – и войду. – сказала она себе, потому что ей на минуту стало немного страшно: а вдруг Учитель ее не примет? Или все-таки посадит в клетку?! Кто знает, что придет в голову человеку!
Из дома доносились какие-то звуки. Птица прислушалась: кто-то играл на пианино, и еще кто-то пел высоким тоненьким голоском, да так прекрасно, что у Птицы замерло сердце.
- Никогда я так не смогу! – чуть не плача, подумала она. – Но пусть не так, пусть хоть тихонечко, как воробей! Только бы мне научиться петь…
Тем временем пение и игра прекратились, стукнуло, открываясь, окно – и из него вылетела Соловей.
- Спасибо, Учитель! – крикнула Соловей.
- Не забывай тренироваться! – ответил ей приятный человеческий голос, и в окне показался высокий светловолосый человек с очень добрыми и умными глазами. – Каждый день, обязательно! До свидания!
- До свиданья! – и Соловей, взлетев над садом, пропала в вечерних сумерках.
- Сейчас войду, - подумала Птица. – И скажу, что...
Но она не успела решить, что же скажет, потому что в окно влетел Воробей и с ходу зачирикал:
- Извините, Учитель, я опоздал, но мама принесла зерно, и сказала брату охранять, а сестра…
- Ты и так опоздал, а еще болтаешь! – мягко укорил его Учитель. – Садись, я хочу проверить, как ты помнишь наш прошлый урок.
- Я помню, я помню! Вот – Чик-чирик-чик-чик, Чирик-чик-чик…
- Нет, не так, - тут же остановил его учитель. – Ты забыл, что нужно тянуть звук «и»! Ты слишком торопишься, попробуй-ка еще раз.
- Вот так? – и воробушек попробовал снова. Потом еще раз, и еще, и каждый раз учитель поправлял его, указывая на ошибки, пока, наконец, воробей не спел совершенно правильно.
- Слышали бы его наши воробьи! – подумала Птица. – Вот это певец!
- Хорошо, ты молодец. – похвалил на прощание учитель. – Только не запускай свое пение, ладно?
- Обещаю! – прочирикал Воробушек, выпархивая из окна. – До свидания, Учитель!
Он улетел, но Птица снова не успела войти: над садом показались две голубки, а когда у них закончился урок, прилетел еще один соловей, потом вороненок, и все это время Птица сидела на крыльце и слушала, как Учитель учит петь.
- Кажется, он не очень злой, - решила она. – И никого не сажает в клетку… Может быть, он научит и меня?
Пришла ночь, улицы города понемногу опустели, в небе зажглись яркие мохнатые звезды, и только тогда Мастер Маттео, наконец, проводил последнего ученика и собрался закрывать окно.
- Подождите! – закричала Птица, взлетая с крыльца. – Пустите меня!
- Кто там? – прищурился в темноту учитель.
- Это я, Птица, меня прислал к Вам Белый Голубь, он у Вас учился, и я тоже хочу, пожалуйста!
- Хочешь учиться? – переспросил Мастер Маттео. - Но я больше не беру учеников! Что ж, уже поздно, залетай в дом, не оставаться же тебе ночью на улице…
Птица влетела в комнату, и учитель закрыл окно. Комнатка оказалась небольшой и чистой, почти без мебели, только в центре стояло старое пианино, да рядом с ним – высокий столик для учеников.
- Пойдем на кухню, - предложил Мастер Маттео. – Ты, наверное, голодна?
На кухне он налил Птице в маленькую глиняную чашечку вишневого сока и положил рядом сдобное печеньице.
- Угощайся, Птица! Так ты говоришь, что тебя послал ко мне Белый Голубь? Как же, я его помню, талантливый и прилежный…
- Голубь сказал, что Вы сможете научить меня петь! – воскликнула Птица. – Я так этого хочу, я всю жизнь мечтаю петь, и если Вы меня не научите, я не знаю, что я буду делать!!!
- Во-первых, успокойся, – улыбнулся учитель. – Если бы ты прилетела чуть раньше, я бы взялся тебя учить, но завтра я уезжаю из города и отправляюсь в путешествие, поэтому…
- А можно мне с Вами?! Пожалуйста, пожалуйста, возьмите меня с собой, я буду помогать Вам в дороге!
- Как же ты мне поможешь, маленькая Птица? – рассмеялся Мастер Маттео. – Ну, хорошо, если ты уж так хочешь учиться петь, я не вправе тебе отказать – ведь я учитель, а учитель должен учить.
- Спасибо, Учитель! – радостно захлопала крыльями Птица. – Спасибо, спасибо, спасибо! Что я должна делать?
- Сейчас уже поздно для урока! – покачал головой Мастер Маттео. – Начнем завтра, а теперь ложись-ка спать вон на ту перину, ты ведь очень устала, я вижу!
Птица хотела возразить, что не устала и что она привыкла спать на кусте, но стоило ей положить голову на перину – и она тут же заснула.
На следующее утро Мастер и Птица покинули город. Все вокруг окутывал легкий туман, дома медленно ворочались, потягивались, просыпаясь, из сырой тишины по временам доносились мяуканье котов и неуверенные голоса первых птиц. Они прошли по улицам, тихо, как туманные тени, Птица сидела на плече Учителя, и молчала. Мастер Маттео тоже не говорил ни слова, и только его шаги приглушенно звучали по серым плитам. Сонные стражники растворили перед ними скрипнувшие ворота, и плитка улиц сменились дорожной пылью. Встало солнце, разогнало туман, и засияло на росистой траве, ударилось о склоны холмов. Мастер вышел из города со стороны, противоположной реке и лесу Птицы, и с каждым его шагом родной дом оставался все дальше за спиной, но Птица ничуть об этом не жалела: еще бы, ведь она нашла Учителя, который научит ее петь!
- Что ж, - сказал Валентин, когда город скрылся из виду. – Давай посмотрим, что ты умеешь, Птица! Спой мне что-нибудь.
- Уфр, ухр, уфр, ушр…- покорно завела Птица. – Уфр, урр…
Она пела и сама ужасалась своему голосу! Но Мастер Маттео внимательно выслушал ее и вздохнул:
- Бывало и хуже… Ладно, так и быть, я попробую научить тебя тому, что знаю сам.
И он достал из кармана куртки тонкую серебристую флейту.
- Послушай, и попробуй повторить вот этот звук. – он поднес флейту к губам и в утреннем воздухе прозвучала длинная, протяжная и звонкая нота.
- Повтори!
- УУУУ…- завела Птица.
- Нет, нет! Послушай еще раз!
Учителю пришлось играть одну и ту же ноту раз двадцать, прежде чем Птица смогла повторить хоть немного похоже. Она очень старалась, у нее даже голова закружилась от усердия, но каким же трудом давалось бедной учение!
Мастер Маттео шел через холмы и поля полных четыре дня, и за все это время они выучили всего три ноты. На пятый день впереди показался незнакомый город.
- Здесь живет мой бывший ученик, Белиндо! – сказал Птице Мастер Валентин. – Он первый, кого мы проведаем. Знаешь, Птица, я не видел его десять лет, а тогда он был совсем молоденьким и очень, очень талантливым! Наверное, он теперь дарит своим пением радость всем горожанам!

[Жак]

Окончание и в следующей записи еще кусочек Окончания
СПОЙЛЕРЫ

- Здесь живет мой бывший ученик, Белиндо! – сказал Птице Мастер Валентин. – Он первый, кого мы проведаем. Знаешь, Птица, я не видел его десять лет, а тогда он был совсем молоденьким и очень, очень талантливым! Наверное, он теперь дарит своим пением радость всем горожанам!
У ворот города учитель спросил стражника:
- Уважаемый, не подскажешь ли, как найти дом Белиндо-певца?
- Как?! Самого господина Белиндо?! – Удивился стражник. – А что тебе нужно?
- Я – его учитель, - с достоинством ответил Мастер Маттео. – Я уверен, Белиндо рад будет меня видеть.
- Вот уж сомневаюсь, - хмыкнул стражник. – К господину Белиндо просто так не попадешь! Ну, уж если тебе так нужно, иди прямо – в конце улицы будет его дворец, мимо не пройдешь!
- Дворец? – удивился Мастер Маттео, направляясь в указанном направлении. – Наверное, этот стражник что-то напутал –Белиндо был из бедной семьи, откуда же у него дворец возьмется! Да еще такой!
Дворец действительно был роскошный – Птица аж клюв раскрыла от удивления! Такой домина, и с колоннами, и с позолотой, и с оградой расписной! Вот открылись ворота – из них торжественно выступили стражники в алых плащах с золотыми алебардами, за ними – герольды с серебряными трубами, а следом, на роскошных носилках слуги вынесли толстого-претолстого господина, разодетого в перья и бархат!
- Дорогу господину Белиндо!- провозгласили герольды. – Дорогу господину Белиндо! Дорогу!
- Белиндо! – Ахнул Мастер Маттео. – Это же Белиндо!
И он бросился вперед, к носилкам:
- Линдо, малыш! Здравствуй!
- Что?! – Взвыл толстяк, покраснев от гнева. – Кто посмел обратиться ко мне?!
- Прочь, негодяй! – К Мастеру Маттео бросились стражники, отталкивая его своими алебардами от носилок. – Прочь от господина или умрешь!
- Белиндо! – Растерянно воскликнул Мастер Маттео. –Белиндо, ты меня не узнал? Это же я, Учитель Маттео!
- Прочь! – заревел Белиндо и затрясся всем жирным телом. – Не знаю никакого учителя! Пошел вон!
Свирепые стражники оттеснили их назад, а носилки с бывшим учеником Мастера Маттео быстро удалились по улице.
- Дорогу господину Белиндо! – кричали герольды. – Расступитесь! Дорогу!
- Не могу понять, что с ним случилось… - Удивленно пробормотал Мастер Маттео, провожая носилки глазами. – Он же был совсем другой, такой добрый, вежливый!
- Господин Белиндо теперь важный человек! – вздохнул выглянувший из своей мастерской на шум сапожник. – Его пение так понравилось господину губернатору, что он одарил господина Белиндо дворцом, слугами и золотом, пожаловал высокий чин и повелел петь только для себя!
- Так он больше не поет на площадях, не выступает на состязаниях певцов?!
- Куда там! – махнул рукой сапожник.  – Слушать пение господина Белиндо теперь достойны только избранные гости губернатора, так-то!
- Вот значит как… - печально покачал головой Мастер Маттео. – Что ж, Птица, пойдем дальше…
И они вновь побрели по улицам, а на ночлег остановились в гостинице на окраине города. Весь день учитель был молчалив и задумчив, только грустно вдыхал по временам, и Птице было его очень жалко.  Но назавтра город остался позади, Птица и Мастер Маттео снова вышли в солнечные поля.
И понемногу грусть и разочарование пропали из темных глаз Учителя.
- Что ж, Птица, продолжим уроки! – сказал он и взял в ладони флейту. – Ну-ка, проверим, не забыла ли ты то, что мы уже успели разучить!
Еще бы  Птица забыла! Да она помнила каждый звук! Но их было так мало… Дни проходили, а Птица только и могла, что более-менее правильно петь отдельные ноты, правда, к тому времени, когда впереди показался новый город, ей удалось соединить две из них! Какое же это было счастье – петь!
- Молодец! – улыбнулся Мастер Валентин. – И мы пока на этом остановимся – в этом городе живет другой мой ученик… надеюсь, у него все в порядке. – добавил он, нахмурившись.
Войдя в город, Птица и Учитель прошли по улицам, пересекли городскую площадь, парк…
- Энтониус жил где-то здесь… - Мастер Маттео огляделся по сторонам и окликнул прохожего:
- Уважаемый, где-то здесь раньше жил человек по имени Энтониус…
-Да! – махнул рукой прохожий. – Вон тот дом, в конце переулка. Только если вы хотите заказать у него песенку, то он сейчас очень занят – ему предложили очень крупный заказ, ведь у сына нашего губернатора скоро день рождения!
- О чем ты говоришь? – Мастер Маттео уже шагнул было к дому, но удивленно остановился. – При чем здесь сын вашего губернатора?
- Как?! Разве ты не знаешь? Мэтр Энтониус пишет на заказ хвалебные песни! И такие умные! – прохожий цокнул языком и покачал головой. – Такие красивые – просто шедевры!
- Шедевры… - потрясенно пробормотал Учитель. – Шедевры?!
И он, развернувшись, быстро зашагал прочь по улице.
- Что случилось, что с Вами, Учитель?! – тревожно спрашивала Птица. – Мы ведь даже не зашли к Вашему ученику!
- И ты еще спрашиваешь, что случилось?! – гневно перебил ее Мастер Маттео. – Да как ты не понимаешь – он пишет на заказ! И не просто по просьбам людей, которым хочется переложить на музыку легенду или услышать новую песню о героях, а хвалебные песенки для богатеньких мальчиков! Похвалюшки! И это Энтониус, который пел так, что заслушивались облака на небе и замирала заря!
Никогда еще Птица не видела своего Учителя в таком гневе – он шагал, не глядя по сторонам, размахивая руками, и бессвязно выкрикивая:
- На заказ! И я – его Учитель?! Продался!
Но затем гнев его утих. На город опускался серый промозглый вечер, в домах зажигались окна, горожане спешили к себе, из открытых окон доносились веселые голоса, и запахи теплого ужина.
- Учитель, - нерешительно начала Птица.
- Да, я знаю, нам надо найти ночлег. – тихо вздохнул Мастер Маттео. – Прости, напугал я тебя своим криком…
Они зашли в первую попавшуюся гостиницу, Мастер Маттео спросил горячего молока и хлеба для Птицы.
- А Вы разве не будете ужинать, Учитель? – удивилась Птица.
- Нет, мне хочется есть. Ложись спать, – ответил Мастер Маттео, не поднимая головы. Птице тоже не хотелось почему-то, но она выпила молоко, съела хлеб и устроилась на изголовье кровати. Однако среди ночи она проснулась. За окнами было темно, холодные звезды глядели в прогалы между домов. На столе догорал огрызок свечи, а Мастер Маттео сидел, сгорбившись и неподвижно глядя в огонь. Птица хотела что-то сказать – но не знала, что. Тогда она слезла с подушки, взлетела Учителю на плечо и тихонечко прижалась к его щеке. Мастер Маттео поднял пуку и накрыл ладонью ее крылья.
- Эх, Птица ты, Птица… - грустно вздохнул он. И больше ничего не сказал. Так они и сидели в темноте – свечка сгорела, шипя, а за окнами занимался холодный рассвет…
- Здесь, неподалеку, в деревне жил еще один мой ученик. – сказал Мастер Валентин Птице, когда они вышли из гостиницы и направились к городским воротам. – Вернее, ученица – ее звали Амарис, и у нее был чудный голос, будто звон серебряных колокольчиков на хрустальном ветру. Вряд ли она осталась жить на прежнем месте, ведь Амарис так хотела путешествовать, увидеть весь мир! И все же свернем с дороги, хорошо?
- Хорошо! – согласилась Птица, а про себя огорчилась: вдруг эта Амарис окажется такой же, как остальные?!
Но Мастер Маттео уже шагал по проселочной дороге, оставив в стороне широкий тракт. С утра ярко светило солнце, золотились поля и шелестели под ветром кудрявые рощи. Учитель снова играл на флейте, и она пела так, как Птица вряд ли когда-нибудь сумеет… Но Птицу это не огорчало – если она сможет петь хотя бы немножко, вот это будет счастье!
Однако под вечер голубое небо затянули тяжелые тучи, приковылявшие с севера, они скушали теплое солнце, и в полях сразу стало серо и бесприютно. Задул холодный, воющий ветер, и полился ледяной дождь!
- Залезай под куртку! – крикнул Мастер Маттео Птице сквозь вой ветра и шум дождя. – Здесь уже недалеко!
Промокшая Птица быстренько нырнула в куртку Учителя, и испуганно затихла там – в ее родном лесу не случалось таких гроз!
- Пришли! – Мастер Маттео, пригнувшись против ветра, побежал мимо первых домов, мимо заборов.
- Амарис жила где-то здесь! – прокричал он. – Сейчас мы найдем ее домик! Где-то здесь…
Он остановился – и Птица осторожно высунулась наружу: они стояли перед покосившейся лачугой с маленькими окошками и облезшей крышей.
- Здесь? – удивилась она.
Внезапно из-за шума грозы донеслась музыка – в доме кто-то пел и играл.
- Точно, здесь! – обрадовался Мастер Валентин. – Слышишь, Птица? Это голос Амарис!
И он решительно забарабанил в обшарпанную дверь.

[Жак]

Продолжение
СПОЙЛЕРЫ

Пение оборвалось.
- Кто там? – послышался из-за двери тоненький испуганный голосок.
-Амарис! Это я, твой учитель, помнишь?
-Мастер Маттео! – дверь тут же распахнулась и из нее выбежала худенькая светловолосая девушка в старом платьице из выцветшего ситца.
-Мастер Маттео! – Радостно повторила она. – Да Вы совсем промокли! Заходите скорее!
Учитель шагнул через провалившийся порог, и Амарис поспешно затворила за ним скрипучую дверь.
- Проходите, Мастер, садитесь у огня скорее! – захлопотала она. – Сейчас я сварю Вам кофе, правда, молока нет, и сахара тоже…
Птица выбралась из-под куртки и огляделась: весь домик ученицы Мастера Маттео составляла одна комнатка. В стене был грубо сложен очаг, у другой стены стояла узкая кроватка и стол на трех ножках. Пол в комнатке был неровный, доски потрескались и разошлись, через прохудившуюся крышу в одном месте капала вода в подставленное ведро, а из оконных щелей задувал ветер… Птица не разбиралась в человеческих жилищах, но это было самым бедным и неуютным из всех, которые она видела!
- Пейте, Учитель! – Амарис принесла от стола большую кружку и два кусочка хлеба. – Ваша Птица будет пить кофе?
- Амарис! – воскликнул Мастер Валентин.
- Да, Учитель?
- Что с тобой?! Почему ты до сих пор живешь в этом домишке?! Ты же так хотела путешествовать!
- Путешествовать… - печально повторила девушка, присаживаясь на краешек кровати и бережно поднимая к плечу старую-старую скрипку. – Учитель, да ведь чтобы путешествовать, нужны деньги! А где мне их взять?!
- Разве ты больше не поешь?
- Пою, - улыбнулась Амарис. – А как я могла бы жить иначе?! Но мое пение никому не нужно…
- Почему?!
- Потому, что это не модно. Сейчас все хотят слушать легкие песенки, но я не могу их петь, и на заказ писать тоже не могу… Поэтому, когда я играю, мне платят очень мало – этого на путешествие не хватит… - Амарис тронула смычком струны и те согласно запели, заговорили печально и светло о чем-то далеком и очень волшебном.
- Вот как… - Мастер Маттео вздохнул, опустив голову на руки. – Вот значит как оно теперь…
Весь вечер Амарис играла им на своей скрипке и пела – и голоса прекраснее Птица не слышала еще никогда! Даже соловьи, и те не умеют петь так красиво и печально!
Наутро Мастер Маттео попрощался со своей ученицей – он оставил ей мешочек с золотыми монетами и цветными камушками, который взял с собой в дорогу, и велел  немедленно уезжать из деревни и отправляться путешествовать.
А сам повернул обратно, домой.
- Разве у Вас больше нет учеников, Учитель? – удивилась Птица, но Мастер Маттео ничего ей не ответил. Он шел очень быстро, и за весь день ни разу не остановился отдохнуть, ни разу не взял в руки флейту. Ночь застигла их в полях за городом, в котором жил ученик, писавший песни на заказ.
Мастер Маттео сошел с дороги, и у подножия холма развел костер. Насадил на прутик лепешку, подогрел над огнем и протянул Птице.
- Ешь и ложись спать. Ты устала…

[Жак]

Окончание
СПОЙЛЕРЫ

Птица скушала лепешку, напилась воды из пробегавшего рядом ручейка, вернулась к костру и улеглась на куртке Мастера Маттео, которую тот снял и бросил на траву рядом с костром. А Валентин достал свою флейту, поднес ее к губам и заиграл. Птица лежала и смотрела через пламя костра, как он играет, как сияют в темном небе золотые звезды, и слушала прекрасную мелодию.
- Так будет всегда, - подумала она, засыпая. – Как хорошо!
Утром Птицу разбудила какая-то возня: она открыла глаза и увидела, что Мастер Маттео торопливо собирает свою котомку.
- Мы уже уходим, Учитель? Я проспала?! – вскочила она на лапки.
- Я ухожу.
- Я сейчас!
-Нет, - Мастер Маттео выпрямился, закинув на плечо котомку. – Ты не поняла меня – я ухожу один. Я больше не буду учить тебя и не хочу, чтобы ты летела за мной.
- Почему?!
-Во-первых, ты бездарность. И даже я не смогу тебя ничему научить. А, во-вторых – зачем? Чтобы ты пела для богатых господ, или на заказ? Или чтобы жила в нищете, потому что твое пение никому не нужно? Нет, Птица, возвращайся домой, и живи, как жила до сих пор! Прощай.
И он, не оглядываясь, пошел прочь.
- Учитель! Подождите!!!! – Птица рванулась за Валентином, взлетела на холм. – Учитель!!!
Но он не оглянулся – уходил все дальше и дальше, уменьшаясь, то пропадая между холмов, то вновь появляясь на минуту…
- Учитель, вернитесь! – кричала Птица. – Учитель, Учитель!
Вернее, ей лишь казалось, что она продолжает звать его…
- Что это? – потрясенно прошептал Жаворонок, выглядывая из травы. – Кто это так поет?!
- Я никогда не слышала ничего более прекрасного! – удивленная ящерка выбежала на камень. – Кто это?
Над утренними холмами летела песня. Зовущая, печальная и невероятно прекрасная… Единственная в мире.
- Учитель! – звала Птица. – Вернитесь!
Но Мастер Маттео не вернулся.

-Разве он не слышал? – спросил Кот Алебастр.
- Слышал, - вздохнул Мастер Ворон. – Слышал и слышит до сих пор.
- Тогда почему?! Почему он не вернется?
- Ведь Птица не поет, она зовет! А кого будет она звать, если он вернется? Она же так хотела петь, и Учитель подарил ей эту возможность.
- Вместе с печалью и болью! – сердито возразил Кот.
- Тише! – взмахнул белым крылом Мастер Ворон. – Смотри!
Алебастр посмотрел на Ромео – и увидел, что мальчик спит, свернувшись клубочком в кресле. И улыбается во сне.
- Наверное, и хорошо, что он не знает, чем все закончилось! – Алебастр протянул лапу и осторожно поправил вязаный жилет, укрывая Ромео.
- Я так и знал, что он уснет, – пожал плечами Белый Ворон. – Никто никогда не дослушивает до конца эту сказку…
Что ж, Алебастр, нам пора. Скоро вернется его мама…
И он белой тенью скользнул с перил, пронесся между яблонями и исчез. Кот еще немножко посидел на столе, прислушиваясь к звучащей в саду печальной песне, потом спрыгнул вниз и тихонечко убежал в сад…
Луна светила на террасу, тени листвы плясали по полу, Ромео спал, а на шоссе загорелись фары подъезжающей машины.

[Spokelse]

Прекрасно!

Только почему мастера Маттео в двух местах Валентином зовут? 

[Жак]

Spokelse, лишнюю запись удалила.
Валентин? ой... это из другой оперы. Сейчас пойду ловить... (просто параллельно с этой сказкой писался мой недо-роман, и герой по имени Валентин занимал очень много места в моей головушке)

[Yaga]

Эрэа Жак, и эта сказка чудесная и правдивая, как многие сказки. Спасибо. Белый Ворон тоже отличный сказочник.

[Полярная Звезда]

Полярная Звезда, Анна - очень красивое имя, правда?

Правда! 

Очень красивая сказка, печальная, но и светлая...
Две сказки очень разные... Заставляют задуматься о многом!

[Эстравен]

  вот что значит все выходные провести без компьютера!

  Зато сразу две замечательные сказки!  Храбрый Ян, отважный капитан Ивар, малышка Рейна, и, конечно же, Алебастр - и коварные Маски повержены, Часы спасены!  И, как и полагается во всякой хорошей сказке, свадьба!

  А сказка мудрого Ворона больше похожа на притчу. Мудрая, печальная история о цене таланта и славы, об Учителе и учениках...  и о маленькой упорной Птице, научившейся петь. 

  Спасибо, эрэа Жак! Не знаю, как Ромео, но меня очень тронули эти сказки.     

[Жак]

***
Выходит, король, у нас с Вами одна мечта на двоих - услышать, как ветер поет, паруса наполняя свободой? Да только тот ветер, похоже, навечно утих, и давят на плечи тяжелые, душные своды. И разницы нет, что для Вас это своды дворца, а мне - серый камень сырой королевской темницы, мы оба - бродяги, причудливой волей Творца рожденные жить, а не в бархатном склепе пылиться!
Конечно, когда я Вам высказал это в лицо, Вы долго смеялись, красиво и звучно - для свиты: "Ну надо же было родиться таким наглецом!"
Мы квиты, король. Вот теперь мы действительно квиты.
Я знаю, что ночь Вы опять проведете без сна, что будет жестка Вам нежнейшая в мире перина, и снова проиграна будет с собою война, и кровью из раны - дурманящей выдержки вина...
Вы выросли в неге и в клетке, пускай золотой, а я - среди шайки воров и мошенников-нищих, но мы сроднены этой волчьей, голодной тоской, что требует воли и вечно край пропасти ищет.
Идти через шторм, не теряя над судном контроль... уйти от погони по первому, чистому снегу...
Мы жизни себе никогда не желали другой...
Мечтайте, король. И готовьтесь. Готовьтесь к побегу!

***
Капитану снятся который год
Острова, которых на карте нет.
Прижимается к боку пушистый кот,
Над продрогшей далью встает рассвет.
Старый кок на кухне готовит суп -
Ночью звезд нападало полный двор.
Зашивает ветхий, седой тулуп,
Продолжая ставший привычным спор:
-Капитан, но мы ведь бывали там,
Прочесали вдоль-поперек-насквозь,
По обоим билась волна бортам!
-Просто мы надеялись на авось.
Повезет ли, нет - невелик вопрос,
Лакомый повсюду найдется кус,
Если держит парус наш "Альбатрос",
То не все ль равно, какой выбрать курс?
-Капитан, но лоции, карты... -Лгут.
Составляли люди, как ты, как я.
(Ветер снежные нити свивает в жгут,
Оплетает мачты у корабля.)
-Если море есть - остров должен быть.
(Ледяной корою покрыт штурвал)
-Просто нужно очень хотеть доплыть,
Покорив девятый и сотый вал!
-То-то мы его... покорили, да.
И засели тут на сплошной припай.
-Я уверен, друг мой, не навсегда.
Не настолько ж наша судьба слепа!

Снится коку запах мясных котлет,
Кораблю во льдах снится рокот вод,
Острова, которых на карте нет,
Капитану снятся - который год...

[Leana]

С возвращением, эрэа.  Приятно снова Вас читать.
Особенно первое хорошо.

[Эстравен]

  Наконец-то Вы вернулись, эрэа!  Не пропадайте больше так надолго!

  Во всяком случае, это пожелание куда легче выполнить, чем мечты героев Ваших новых замечательных стихов.

  Узнику легче сбежать, чем королю от короны, но... вдруг удастся?  Захлопает над головой парус, наполняясь утренним ветром, и корабль отправится в далёкое-далёкое плавание по золотой дорожке зари, унося на борту бывшего короля.  А беглый пират (или кем является узник?) будет стоять рядом, жадно вдыхая морской воздух, пахнущий солью и свободой.
  И, может быть, капитану повезёт-таки встретить свои острова?    А коку - наесться котлет...  ему уже так надоел звёздный суп!  И эта деталь - 
Старый кок на кухне готовит суп -
Ночью звезд нападало полный двор.

 превращает Ваше стихотворение в сказку.  Сказку бесконечных странствий в поисках мечты.

  Положил оба стихотворения в свою копилочку.

  СПОЙЛЕРЫ

Ну и пара слов о грамматике:

  рожденые жить - рождённые

  в неге и в клетке, пускай, золотой, - запятая после пускай не нужна.