Мои рассказы и сказки

[Yaga]

nyushik, прелесть!  Но какая-то тайна у Глафиры с Михалычем есть... Не томи...

[Полярная Звезда]

nyushik, прелесть!  Но какая-то тайна у Глафиры с Михалычем есть... Не томи...

На все 100 согласна!

[Alarven]

nyushik, пасиб, мне твой вампирский мир всё больше нравится.
СПОЙЛЕРЫ

А что качается наследства…

Касается. Но опечатк забавный.

[nyushik]

- А вообще, - тетка со странной улыбкой взъерошила им волосы, - Вообще вы молодцы, мальчишки. Бояться темноты, но суметь преодолеть свой страх – это не каждый способен.
Гошка прямо-таки расцвел. Темке тоже было приятно.
- Но если совсем уж честно, - тетка Глаша понизила голос и немного наклонилась к ним, - Вы все-таки удивительно бестолковые ребята.
Артем опешил. Как же так?! Только что сама их похвалила, а теперь… И, главное – за что?! Что они сделали не так? Страх свой преодолели, с настоящим упырем справились – без посторонней, между прочим, помощи! И вдруг – бестолковые…
Гошка, судя по его виду, тоже расстроился.
- О! – тетя Глаша высоко вздернула брови. – Так мы, оказывается, еще и критику воспринимать не умеем! Один от возмущения глаза мне готов выцарапать, второй от обиды вот-вот слезу пустит! И это вместо того, чтобы включить мозги.
Гошка насупился и повесил голову. Темка слегка отвернулся. На самом деле он тоже был ближе к «слезопусканию», чем к выцарапыванию глаз.
- Ну? – требовательно переспросила тетка. – Вы думать-то собираетесь? Или мне родителям вашим письмо писать, чтобы они на ваше умственное развитие больше внимания обратили?
- А о чем думать-то? – хмуро поинтересовался Артем. – Что мы не так сделали?
- Да все вы так сделали, - с досадой ответила тетя Глаша. – Только думать вы все же не умеете. Вы страх преодолели – это хорошо. Но почему он у вас возник, страх-то?
Тема передернул плечами. Почему возник… Ну, многие темноты боятся. Особенно дети в Гошкином возрасте – что ж тут такого? А после всех событий и взрослый бояться станет…
- Вы же не упыря боялись, верно? – жестко спросила тетка. – А ну-ка, скажи мне, вьюнош, чего вы на самом деле боялись?
- Испугаться боялись, - почти огрызнулся Темка. – Неизвестности боялись. Мало ли что там, в темноте, могло еще быть…
- Ну, а дальше? Дальше-то рассуждай!
Тема пожал плечами. Он искренне не понимал, что тетка от него хочет.
- Вы боялись темноты, верно?
Он кивнул.
- А почему люди боятся темноты, ну?
- Потому что они не знают, что в ней может быть! – почти выкрикнул Гошка.
Тетка удовлетворенно кивнула.
- А не знают они потому, что не видят. Человеческое зрение так устроено, что люди в темноте плохо видят, или не видят совсем. Но ваше-то зрение устроено по-другому! Вы что, не знаете, что вампиры при желании могут видеть в темноте не хуже, чем днем?
Мальчики потрясенно молчали. И вправду, знали. Но как-то так… в теории. А вот превратить это знание в умение…
- Пока не научитесь думать, так и будете от каждого куста шарахаться, - резюмировала тетка Глаша и неожиданно прижала их обоих к себе. – А вообще-то вы славные ребята. И я вас люблю. Приедете ко мне будущим летом, а?
В этот момент раздался гудок приближающегося поезда.

[Alarven]

nyushik, о, так это еще не финал. Пасиб!

[Yaga]

nyushik, спасибо. Очень славная вампирская история.  СПОЙЛЕРЫ

Мне кажется почему-то, что сейчас этап ее завершен. Но, надеюсь, будет еще приезд ребятишек к Глафире.

[nyushik]

Новый рассказ, навеянный приколом с радио

Если в Вас поселился Чужой – возьмите с него деньги за проживание

Радио «Южная столица»

Петровский лежал в больнице уже вторую неделю, и ему было смертельно скучно. Скучно – и немного тревожно: как там бизнес-то? Помощники – помощниками, а все же, все же… Ведь для них это – не кровное, не свое. Того и гляди чего-нибудь упустят, не обратят внимания, а он, Петровский, потом разгребай…
Бизнес у Петровского был небольшой – но достаточно стабильный. Раз в год свозить семью в Египет и еще раз в Испанию – хватало. И на учебу деткам хватало. И даже на некоторые… мелкие шалости, о которых члены его семьи даже не догадывались. Впрочем, порой ему казалось, что жена что-то подозревает, но Лариса достаточно ценила машину, находящуюся в ее личном распоряжении, хорошо обставленную квартиру, ежегодное получение новой шубки, зависть подруг – все это, наверное, было важно для нее не менее, а может, и более походов мужа налево. К тому же его так никто ни разу и не уличил – так что «походы налево» были чисто гипотетическими, а финансовое состояние – вполне реальным.
Палата была двухместной – он оплатил именно такую не из-за того, что ему не хватало денег на одноместную, а чтобы было не так скучно лежать. Ведь не смотреть же, честное слово, целый день телевизор, а мобильный телефон жена отобрала – врач сказал, что он быстрее поправится, если не будет нервничать. Хотя какое там – выздоравливать, у него и был-то обычный перелом. Ну, и еще ушибов куча – Лариса все же однажды не выдержала и не пустила-таки домой блудного мужа, вернувшегося в четыре часа утра. Петровский полез через балкон – что в его возрасте, при его телосложении (сто килограммов живого веса при росте в метр семьдесят), а главное – после основательных возлияний, - было полнейшей глупостью. Ну и, конечно же, он свалился. Хорошо еще, что сперва на кусты, а только потом – на землю: парочка синяков, сломанная рука да поцарапанная спина – и все. Но клиника была недешевая, и здесь пациентов окружали такой заботой, которая была вовсе не нужной… и от которой порой хотелось завыть в голос.
Спасали беседы с соседом по палате, который лежал с похожими травмами – но с абсолютно честными глазами рассказывал, что попал в автомобильную аварию. Впрочем, и сам петровский не особо распространялся о происхождении своих травм, вскользь обмолвившись, что на него в подъезде напали пьяные хулиганы. Сосед тоже понимал, что это чистейшей воды туфта – в противном случае Петровского бы навещали из милиции, - но деликатно не задавал лишних вопросов.
У них с соседом вообще оказалось много общего: тот тоже был бизнесменом, тоже играл в боулинг, посещал те же бары, у них даже нашлось несколько общих знакомых.
Но его сосед выписался четыре дня назад, и с тех пор в его палату никого не подселили, и Петровскому вешаться хотелось с тоски.
Он попытался смотреть ящик – но днем по телеку показывали только бесконечные сериалы, а видик в палате не был предусмотрен.
Поэтому когда распахнулась дверь, и на каталке ввезли нового пациента – Петровский был просто готов расцеловать медсестер.
- Привет, приятель, ты кто?
Пациент не ответил. Одна из медсестер покачала головой, вторая сказала:
- Он после автомобильной аварии…
Петровский задал еще какой-то вопрос – новый сосед снова не ответил, поглядел на Петровского пустым взглядом и попросил у медсестры снотворного.
Отвернувшись к стенке, громко захрапел прежде, чем медсестры покинули палату. Наверное, спать хотел… А может, сильно болело что-нибудь. Или настроения не было.
Впрочем, Петровский не унывал: ну, выспится же он когда-нибудь? И настроение измениться может. Четырехдневное одиночество сейчас казалось еще большей пыткой, чем за те четыре дня, пока к нему никого не подселили, так что сейчас он воспрянул духом и даже с удовольствием посмотрел кусочек какого-то очередного сериала, в котором хорошие менты пытались поймать ментов плохих.
А потом он заснул – так, просто задремал на несколько секунд. Обычно в это время он не спал – детское же время совсем, половина двенадцатого всего!
Проспал он недолго – проснувшись по неведомой причине, он первым делом глянул на висящие на стене часы, которые показывали без четверти полночь. Проснулся – и попытался разобраться в том, что же его разбудило. Звук? Свет? Нет, в комнате было темно, и звуков никаких. Вообще никаких – какая-то звенящая, пугающая тишина. Может быть, он проснулся именно из-за этого? Ведь эта тишина – она была непривычной и, кажется, несла в себе угрозу.
Вспомнилось вдруг, как в детстве порой он вот так же просыпался и лежал в темноте, накрывшись с головой одеялом и боясь пошевелиться.
Сейчас темноты он уже не боялся, но какое-то шестое чувство подсказывало ему, что лучше не шевелиться и сейчас, и он замер, сжавшись в комок.
Когда тишина стала совсем уж невыносимой, и к тому же по спине и тому мягкому месту, которое находится немного пониже, побежали мурашки (все-таки он просидел в неудобной позе достаточно долго) и он почти решил плюнуть на все и повернуться на бок, сосед его, неподвижно лежавший на спине, вдруг начал издавать слабое свечение. Неприятного светло-фиолетового цвета.
Ну, просто кварцевая лампа какая-то!
Петровский поморгал и даже тихонько ущипнул себя пальцами за ляжку. Больно было так, что аж слезы навернулись, но ему удалось не дернуться, что послужило поводом немедленно загордиться… Правда, гордился собой он недолго: свет становился все ярче, и было все страшнее и страшнее.
Наконец, в палате стало совсем темно – нельзя сказать, что как днем, потому что днем такого мертвенного света не бывает, - но все же видно было очень хорошо.
Тело соседа вдруг дернулось, потом выгнулось дугой – при этом совершенно бесшумно, лишь кровать слегка скрипнула, - потом рот его открылся, и оттуда начала медленно сочиться какая-то субстанция, похожая на туман и слизь одновременно.
Потом субстанция сформировала фигуру – вполне гуманоидного типа, только с большой головой некрасивой формы – как будто обладатель этой головы в детстве долго болел рахитом.
Призрачная фигура, отсвечивая одновременно сиреневым и зеленоватым, медленно двинулась в сторону Петровского.
Сосед, наверное, умер, понял тот, а теперь эта тварь попытается вселиться в него.
- Стой, сука! – крикнуть он успел прежде, чем сообразил, что делает: страх все-таки сделал свое дело. Наверное, надо было молчать… Но тогда сопливая тварь влезла бы в него, а он даже не знал бы об этом! Нет, кричать надо было, звать на помощь, наконец, орать «Пожар!». Но тишина вокруг была такая… Наверное, этот пришелец (а в том, что это был пришелец, Петровский почему-то не сомневался) навел на всех морок, и сейчас спит вся больница… И никто не услышит, никто не придет на помощь… Где-то в шкафу были костыли – Петровский сам видел, еще посмеялся тогда, что их можно использовать не совсем по назначению – например, в воспитательных целях, если его заместитель не сдаст особо важный заказ в срок… Надо было их достать и поставить около кровати, хотя – кто же знал?
С другой стороны, этой тварюке, наверное, удар костылем – не помеха… А, у него тут есть сухарики со вкусом перца чили – если сыпануть этому в глаза, небось, все равно больно будет – хоть он сто раз слизистый будет.
- А ну, стой!
В этот раз Петровский добавил ругательство, хотя, кажется, пришелец остановился еще после первого окрика.
- Вот я тебя! – сказал Петровский, весьма слабо представляя, что именно «вот» он может сделать пришельцу.
- Пусти меня в себя, человек, - странным голосом, лишенным интонаций, произнес пришелец. – Клянусь, я не причиню тебе вреда.
Ага, не причинит он… Вон сосед-то – небось уже остывать начал…

[Полярная Звезда]

Вау! Классно!
И на самом интересном месте!..
Буду ждать, что будет дальше!..

[Эстравен]

  Ого!  бедняга Петровский может превратиться в двоедушника СПОЙЛЕРЫ

(см. "Плюс на минус" Громыко-Уланова)

. 
  Клянётся это нечто...  ага, так ему и поверили! 

[nyushik]

СПОЙЛЕРЫ

Ой, а я даже не читала! Найду и прочту обязательно!

[Alarven]

СПОЙЛЕРЫ

(см. "Плюс на минус" Громыко-Уланова

Эстравен, хуже, если см. Майер "Гостья".

nyushik, спасибо, очень захватывающе!

[nyushik]

- С ним все в порядке, - не меняя тона, сообщил пришелец. Видно, понял, о чем Петровский подумал. – Утром он проснется и ничего не будет помнить.
- А чего это тогда ты его покидаешь? – подозрительно поинтересовался Петровский.
- У него сломаны ребра, и перелом бедра со смещением. Он не работоспособен. Он будет долго выздоравливать, - так же бесстрастно сообщил пришелец. – А мне нужен работоспособный организм.
- Так я же тоже того… в больнице…
- Ты здоров. Тебя завтра выпишут. Ты подходишь. Он – больше не подходит. Впусти.
- А если я не соглашусь? – разговор с пришельцем напоминал нелепый сон, и Петровский, уже сомневаясь, что бодрствует, даже стал получать от него удовольствие.
- Я могу вселиться лишь в спящий организм, - наверное, будь пришелец человеком, сейчас он бы пожал плечами. Но пришелец был не человеком, поэтому никаких жестов он при разговоре не использовал. – Ты спал. Но потом ты проснулся. Если вселюсь так – ты будешь неработоспособен. Не подходит. Впусти сам.
- Ага, я тебя впущу, а ты потом из меня все соки выпьешь, - пробормотал Петровский, уже чувствуя, что пришелец не лжет, и что его «подселение» в Петровского ничем тому не грозит.
- Нужен работоспособный организм, - лишенным интонации голосом ответил пришелец. – Я вселюсь – ты перестанешь болеть, будешь меньше уставать, я буду поддерживать твою работоспособность. Впусти.
- А что ты тут у нас вообще делаешь? – поинтересовался Петровский.
- Я наблюдатель. Мы уже много веков наблюдаем вас.
Он сказал именно «вас», а не «за вами», и Петровский, который знал русский язык достаточно неплохо, задумался, к чему бы это: то ли пришелец вкладывал в эту фразу какой-то особый смысл, то ли просто не знал, как говорить правильно…
- Впусти меня.
Ишь, настырный какой! Впусти такого – потом вовек не выселишь.  Попробовать, правда, было интересно – все-таки мало в кого пришельцы вселяются… А уж так, чтобы знать, что в тебе живет кто-то еще… Но с другой стороны, если Петровского такое соседство не удовлетворит – ему что, тоже в аварию? Чтобы стать «профнепригодным»?
- Впусти, - снова сказал пришелец. Показалось? Или слово и в самом деле приобрело умоляющую интонацию? Петровский с сомнением поглядел на сотканную из поблескивающего тумана фигуру. Ишь, колыхается… Оно и понятно: сквозняк. А вроде окна новые, пластиковые… Наверное, щели в стенах. Может, предложить им ремонт сделать? Он как раз Юрке Покровскому денег должен, Юрка будет благодарен, если Петровский ему большой заказ подкинет… Глядишь, и скостит часть долга. А Юрка ремонт и подешевле сделать может, если заказ большой – он больнице скидочку организует… Завтра непременно надо поговорить с завотделением… Нет, наверное, лучше сразу с главврачом…
Тихий голос прервал его размышления.
- Впусти меня…
Ха, он со своими мыслями о бизнесе совсем позабыл об инопланетянчике. Может, и в самом деле впустить? А то он в последнее время стал уставать сильнее. И даже с Лидкой один раз не получилось – не то от переутомления, не то от нервотрепки постоянной… Но где гарантия, что инопланетянчик сдержит свое слово? Может, просто в доверие втирается, мало ли, кто чего говорит… Вот если бы заключить с ним договор… А что? Ведь когда жильцов берешь – с ними договор заключаешь? Тогда их и выселить можно, в случае чего. А с этим-то как? Во! А это мысль! Договор – договором, но когда берешь жильцов, они за квартиру деньги платят! А этого что – бесплатно впустить, что ли?! Ага, черта с два! Бесплатно! Кто в наше время кому что бесплатно делает? Тем более – совершенно незнакомому человеку. Тем более – и не человеку вовсе!
- А что я с этого получу?
Казалось, пришелец растерялся; по крайней мере, его фигура всколыхнулась с гораздо большей амплитудой, чем раньше. Или все объясняется обычным сквозняком? Ну, как бы там ни было, а по поводу ремонта предложить все же стоит…
- Твое тело будет более выносливым. Ты будешь меньше уставать. Работоспособность повысится, - кажется, пришелец растерял изрядную часть своего спокойствия и уверенности: интонация все же изменилась, теперь в его речи проскальзывали почти человеческие нотки.
- Это все ты сделаешь для себя, - перебил его Петровский. – ты сам сказал, что тебе нужен работоспособный организм. А я? Что с этого получу я? Для себя?
Пришелец долго молчал. Похоже, их там, во Вселенной, бизнесу еще и учить придется – если они когда-нибудь все-таки решат установить контакт. Совсем бестолковые, похоже.
- Ну? – поторопил Петровский. – Может, ты мне подкинешь деньжат? А то я давно хочу тачку поменять. А?
- Ты станешь более работоспособным, - совсем уже растерянно ответил пришелец. – И ты сможешь работать больше… И больше зарабатывать.
Петровский присвистнул. Ну у них там и понятия! Больше работать! К сожалению, больше зарабатывает отнюдь не тот, кто больше работает! И потом – ему вовсе не хотелось работать больше, ему хотелось больше отдыхать!
- Не пойдет, - решительно сказал он. – Либо ты предлагаешь мне что-то конкретное, либо – вселяйся назад вон в этого, - он кивнул в сторону лежавшего неподвижно соседа.
Повисла тяжелая пауза.
- Если бы ты спал, я бы вселился сам, - наконец сказал пришелец, но уверенности в его голосе не было.
Петровский кивнул.
- Может, и вселился бы. Но ведь не смог? Схалтурил? А за ошибки платить надо. Даю тебе время на размышление, а потом… Либо ты предложишь мне что-то такое, от чего я не смогу отказаться, либо… - и он выразительно ткнул пальцем в сторону неподвижного тела на соседней кровати.
Пришелец молчал. Размышлял? Или – связывается сейчас со своими? А что – вдруг у него прямо в голове передатчик встроенный? Запросто может позвать своих, а уж целой кучей они как навалятся, и тогда – привет тебе, незваный гость! Вселится тогда этот сопливец в Петровского без всякого разрешения… Стоп-стоп-стоп! Не надо создавать панику! Во-первых, еще пока никто не явился. Во-вторых – даже если привалит целая куча инопланетян, то что Петровский теряет? Убить его они не убьют, ну, подселят этого силой – так и в этом случае Петровский в выигрыше: все равно его тело оздоровят, чтобы этому хорошо было… Но если можно со сделки что-то получить – то почему бы и не получить? И, в конце концов, может, этот инопланетянин вообще не может со своими связаться, потому что никаких «своих» тут поблизости, может, и нету. Ведь не знал же он заранее, что его… А собственно, его – кто? Хозяин? Носитель? Ну, ладно, пускай будет носитель. Не мог же пришелец заранее знать, что тот попадет в аварию? А если знал? Если специально по какой-то причине эту аварию сам и подстроил?
- А что ты хочешь? – беспомощно спросил пришелец.

[Полярная Звезда]

Становится всё непредсказуемее...

- А что ты хочешь? –

Правильный вопрос! И как же нелегко бывает на него ответить!..

[Эстравен]

   Но если можно со сделки что-то получить – то почему бы и не получить?

  Вот так и продают души в наш прагматичный век!

  - А что ты хочешь? – беспомощно спросил пришелец.

  Тут главное - не торопиться, чтоб с ответом не ошибиться.  А то составят договор, и всё. 

  Но что же дальше?


 

[Alarven]

Скажем так: я бы не согласилась. Без всяких условий. Просто потому, что проверить, правду ли говорит пришелец - невозможно. А закончиться такие авантюры могут чем угодно - от сумасшествия до смерти.