Вот чего не читал, того не читал. Мне его "1984" хватило на несколько лет, что бы антиутопии в руки не брать.Там ещё и продолжение есть, с финалом в 1999 году.
"Прошло еще несколько лет. Животновод Борька совсем спился и помер,
встав перед смертью на четвереньки. Накануне он написал завещание, где было
названо имя нового просвещенного скотовода, который должен стать его
преемником. Завещание это, как утверждали ручные крысы и псы-волкодавы,
Борька написал такой куриной лапой, что имя никак было невозможно прочесть.
Гуманист Жмурик (как раз только что объявивший, что он никогда не был
ни гусем, ни уткой, а всегда был фермером - потомком просвещенного
животновода Джонса) утверждал, что в завещании написано его имя, и требовал
графологической экспертизы. Кабаны-прагматики поделились на три группировки:
одна настаивала на том, что в завещании назван бывший хряк Лужок, другая -
что бывший кабан Примус, третья - что все-таки кабан Шварценморд.
Псы-реставраторы лаяли на всю ферму, что просвещенным скотоводом может
быть только волкодав, и грозились перекусать всех несогласных. Овцы, куры и
гуси опасались, что их-то как раз и перекусают в первую очередь, и поэтому
были теперь согласны на все.
А тут еще как-то вдруг сгорело сразу три курятника вместе с курами.
Двуногие крысы из свиты покойного Борьки заявили, что в пожарах виновны
черные коты с отделившейся мусорной кучи. Кучу в отместку подожгли, и она
стала чадить на всю ферму. Зато у псов появилось постоянное занятие - ловить
взбесившихся от дыма черных котов, за что псам выдавалась повышенная пайка.
В конце концов, кабаны договорились о чем-то с псами, и совместными
усилиями завещание было, наконец, расшифровано.
Завещание бывшего кабана Борьки, как оказалось, фактически было
развернутой программой дальнейшей гуманизации фермы. Всем бывшим кабанам
покойный Борька предписывал выдать субсидии на ремонт свинарников и
решительную борьбу с дикими крысами, овцам - провести рекультивацию пастбищ,
псам - дать право кусать котов, котят и кошек (в особенности - черных),
гусям - обещать повышенное прямохождение, ворону Моисею - поставить большой
позолоченный шест в центре фермы и ежедневное корыто с помоями и вымоченными
в пиве хлебными корками. Фермера-гуманиста Жмурика покойный Борька завещал
назначить торговым представителем на ферме Пилькингтона, а отставного
волкодава Птичку - посадить на цепь у задних ворот.
"Успешно провести все эти реформы в жизнь, - говорилось в завещании
Борьки, - способен не просто авторитетный гуманизатор, а только истинный
просвещенный скотовод, или, говоря иными словами, пахан. Всем необходимым
требованиям, которые предъявляются к просвещенному пахану, в полной мере
соответствует офицер моей новой охраны Хорек. Хорек, кстати, внес видный
вклад в разработку теории просвещенного паханизма, поджог мусорной кучи и
борьбу с дикими черными котами".
Инаугурацию Хорька предписывалось провести немедленно после расшифровки
завещания.
"Откуда он взялся, этот просвещенный Хорек?" - недоумевали животные.
Некоторые говорили, что Хорек - это дальний родственник кабана Шварценморда,
другие, что он - ручная крыса из питомника Абрау-Дерсо, а третьи шептали,
что он прямой потомок грозного хряка Наполеона.
А помирившиеся гусаки Га-Гайс и Абрау-Дерсо всех удивили совместным
заявлением, о том, что Хорек - это белый и пушистый гусь. Но при этом, по их
словам, Хорек - мудр как кабан, зубаст как волкодав, и непобедим как стая
крыс.
- Какое свинство! - всплеснула крыльями гусыня Калерия, охрипшая за
последние дни от шипения в поддержку преимущественного права Га-Гайса на
наследие Борьки.
Ведомые любопытством, все животные собрались на гумне, где им должны
были показать белого пушистого Хорька и его инаугурацию.
На помост взобрался, балансируя на задних ножках, худосочный зверек,
похожий сразу и на мелкую борзую, и на ручную крысу, и на не успевшего еще
разжиреть кабанчика, но с утячьим носом. Это и был будущий просвещенный
пахан Хорек.
Некоторые гуси в задних рядах, подстрекаемые охрипшей гусыней Калерией,
недовольно зашипели: "Это же борькина крыса! И даже не очень ручная, мы ее
раньше видели!".
Другие животные и моргнуть глазом не успели, как одного гуся-смутьяна
нечаянно боднул рогом пьяный козел, другого насмерть задавило упавшим на
него невесть откуда взявшимся колесом от телеги. А гусыню Калерию закапали
жидким пометом белые голуби.
- Я боюсь, что это все неспроста... - задумчиво прохрипел своим
гусям-пессимистам гусак Григорий.
Гуси-пессимисты взмахнули крыльями и разлетелись - кто поближе к
воротам гумна, а кто к помосту - поближе к бывшим кабанам. Кабан Примус,
хотевший хрюкнуть то же самое, передумал и притворился старым, хромым и
глухим.
Два пса торжественно внесли и бросили Хорьку под ноги черного
кота-поджигателя, специально для инаугурации отловленного на мусорной куче.
Кот был одноглазый, весь покусанный и без хвоста.
- Мочить котов! - рявкнули псы.
Хорек поднял над съежившимся котом заднюю ножку и пустил на него
обильную мутную струю. Струя срикошетила и забрызгала сгрудившихся на
помосте псов, кабанов, Абрау-Дерсо и Га-Гайса. Рыжий Га-Гайс сделал вид, что
не заметил этого, а Абрау-Дерсо стал громким шепотом убеждать всех, что он
стоит к Хорьку очень близко и именно поэтому замочился больше других.
- Смерть котам! - прохрюкал протолкавшийся в первые ряды бородавчатый
кабан Зюка.
- Мочить котов, кошек, котят и гусей тоже! - загоготал бывший
гусь-гуманист фермер Жмурик.
- Слава... это... пагану... пахану... Хорьку слава! - прохрипел бывший
кабан Шварценморд.
- Благословение Леденцовых Гор нашему Хорьку! Анафема черным котам! -
едва слышно закаркал старенький ворон Моисей.
- Слава Хорьку! - пролаяли Решка и Коржик.
- Слава Хорьку! - проскулил из толпы бульдог-младореставратор Димсон,
уже полузатоптанный в толпе овцами ненавистной ему каракулевой породы.
- Слава Хорьку! - донеслось со стороны задних ворот - это гавкнул
посаженный на цепь волкодав Птичка.
- Слава Хорьку! Четыре - хорошо, а две - лучше! - сказал Га-Гайс.
- Слава, слава, слава Хорьку! - заблеяли овцы.
- Слава Хорьку! - солидно подтвердил Лужок.
- Слава Хорьку! Мочить-мочить-мочить котов! - хором завыли псы.
- Слава Хорьку! Мочить котов! - закудахтали куры.
Хорек все стоял, подняв лапку, и лил, лил, лил свою струю. И откуда
столько жидкости нашлось в таком мелком звере!
Какой он породы - то ли молодой борзый кобель, то ли утка из свиты
рыжего Га-Гайса, то ли хряк-недоросток из партии кабанов-прагматиков, то ли
двуногая крыса из питомника лысого гусака Абрау-Дерсо - звери не поняли. Но
глаза у него были рыбьи".
http://lib.ru/ORWELL/zferma.txt_Piece40.06 
Автор
Авторизирован
