Информационная война

газета «Пламя гнева».*
Из Паоны поступают тревожные вести. Едва похоронили внезапно скончавшегося императора Дивина, как сразу, после восшествия на престол его преемницы, стали поступать сведения о том, что покойный монарх стал жертвой заговора. За комментарием мы обратились к Эрминию Лекантусу. Мы знаем его как одного из величайших литераторов современности. Его перу принадлежит монументальный труд «Оазисы», а также идущая с большим успехом в ведущих театрах пьеса «Глас вопиющего» и поэма «Доля народная». Но наибольшую известность Эрминий Лекантус получил как общественный деятель, ведущий бескомпромиссную борьбу с властями Гайифы. Эрминий Лекантус неоднократно подвергался репрессиям со стороны правящего в Гайифе режима, а его статья «Доколе!», напечатанная в газете «Истина», стала основанием, для заключения писателя и общественного деятеля в тюрьму. Четыре долгих года он провёл в имперских застенках, и лишь кампания по его освобождению, развёрнутая всем прогрессивным человечеством, позволила ему покинуть узилище. Обретя свободу, Эрминий Лекантус тут же опубликовал свою знаменитую «Песня-Птица», сделавшую своего автора Символом Свободомыслия. Ныне, Эрминий Лекантус вынужденный покинуть свою любимую Родину, проживает в Ардоре, но и там, он остаётся в курсе всего, что происходит в Гайифе. Мы спросили человека, которого без преувеличения можно назвать Адрианом Нашего Времени, что он думает о последних событиях в Империи.
- Я внимательно слежу за всем, что происходит на моей горячо любимой Родине. Не проходит и дня, что бы я не думал о том, какая ужасная участь уготована Гайифе. Преступный режим, захвативший власть ведёт страну в пропасть, из которой она уже сможет не выбраться. Преследуя лишь свои корыстные цели, утратившие остатки разума, охваченные алчностью, тщеславием, честолюбием эти, так называемые правители готовы на любое, самое гнусное преступление лишь бы продлить свои дни. Я знаю что говорю, так как, разоблачая злодеяния режима и возвышая свой голос над теми потоками лжи, которые они обрушивают на моих сограждан, узнал на собственном опыте, что нет ничего, на что бы они не пошли ради сохранения своей власти. Даже здесь в Ардоре, я вынужден скрывать своё местонахождение, дабы не стать жертвой их происков. И несмотря на все предпринятые мною и моими друзьями усилия, я продолжаю ежечасно ощущать нависшую надо мной угрозу. Но пусть не думают, что им удастся меня запугать. Как раз наоборот, их ненависть и злоба придают мне силы, и я не успокоюсь, пока не освобожу Гайифу от гнёта кучки корыстолюбцев, одним своим существованием позорящих великую страну.
А между тем времени всё меньше. Преступный режим доживает последние дни, и понимает это. Желая, во что бы то ни стало оттянуть неизбежный крах, а с ним и неминуемую расплату, они задумали развязать войну, в тщетной надежде спасти себя. Милитаризированная сверх всякой меры экономика Гайифы находится на последнем издыхании. Аграрный сектор фактически загублен, уровень жизни простых людей неуклонно снижается. Вот-вот, люди проснутся от векового сна и спросят со своих угнетателей, за все, что им пришлось перенести по их милости. В этот самый момент, дабы отвратить от себя праведный гнев народа, бесчеловечный режим затевает войну. Его не интересует, что в развязываемой им бойне, погибнут и станут калеками миллионы простых, ни в чём не повинных граждан. Что значат их жизни и счастье по сравнению с благополучием тех, кто возомнил себя гайифской властью! Они не остановятся не перед чем, и очередной жертвой их беспринципности стал Император.
В своё время я немало критиковал Дивина. Порой жёстко, однако всегда справедливо. Но как бы там не было, я ответственно заявляю – покойный Император был одним из немногих, возможно даже единственным, представителем правящего класса сохранивший понятия совести и морали. Но он был заложником, я бы даже сказал узником того политического режима, который правит в Гайифе. Все его благие порывы разбивались о монолит бессмысленной в своей жестокости и безрассудной в своей жадности системы. Император раз за разом убеждаясь в своём бессилие что-либо изменить, те м не менее, оставался человеком, не способным бесконечно мириться с творящимся вокруг него беззаконием. Он до последнего, изо всех сил, как бы малы они не были, сопротивлялся взятому его окружением курсу на войну. Не смотря на все меры предпринятые, чтобы пресечь доступ монарха к реальной информации находились люди, продолжавшие верить в своего Императора. Эти смельчаки, рискуя свободой и жизнью, сообщали Дивину то, что в действительности происходит в стране и Кэртиане. Из этих рассказов складывалась ужасающая картина, заставившая Императора отбросить последние сомнения о необходимости самый решительных мер. Он понял, что только одно может спасти народ и страну – его обращение напрямую к людям. Император был намерен выступить с заявлением о том, что принимает на себя всю полноту власти, отправляет в отставку весь кабинет министров и высший генералитет, отдают под суд наиболее одиозных деятелей свергнутого режима, и начинает диалог с государствами Золотых Земель о мерах по урегулированию обстановки. К сожалению, он недооценил тех, кто ему противостоит. С того момента, как окружение поняло, что Император вышел из подчинения, Дивин был обречён. Не сомневаюсь, что его смерть была насильственной, а так как скрыть это не удастся, то те, кто сейчас возглавит страну, обязательно найдут несчастных, коим и предстоит ответить за убийство. В недрах охранных служб Гайифы, никогда не брезговавших исполнять самые грязные поручения своих хозяев, уже готовится так называемое «Дело Пажей».
Но как бы они не изощрялись, на какие бы ухищрения не шли, их конец неотвратим. И в новой Гайифе, очищенной от оскверняющих её преступников, мы воздадим должное героям, отдавшим свои жизни за свободу и власть народа. И тогда справедливая кара и всеобщее презрение обрушится на тех, кто несёт ответственность за все беды постигшие нашу Родину.

* Газета «Пламя гнева», девиз: «Разожжем пожар всенародной борьбы». Запрещена в Империи. Её хранение наказывается годом тьмы, а распространение пятью годами каторги. Впрочем в последние время, сам факт обнаружения у гражданина хотя бы одного-единственного экземпляра этой газеты расценивается только как распространение, с соответствующими последствиями.