, благодарю! Постараюсь не залетать на эпитетах.
, угу. Спасиб! Правда, щас. Эрэа
Ну, и теперь - до конца.
Чинно, манежным шагом, прошествовав на середину хозяйского кабинета, рояль остановился и легонько взбрыкнул той частью, которую у какого-нибудь другого верхового… существа следовало бы назвать крупом. Дополнительных намёков не потребовалось. Незваные гости, ощущая себя в полной мере смертниками и даже уже самую чуточку выходцами, но странным образом не желая лететь от следующего роялева кульбита «голова-ноги», дружно ссыпались, т.е. спешились.
А всё-таки, уронить челюсть из окна второго этажа, и то же – её же, но всего лишь на пол из положения сидя в кресле – две очень разные вещи. Алве, как водится, повезло, он свою нашёл быстро.
- Господа, вы ко мне? Все? – Ввиду наличия слегка пришибленного и отплёвывающегося столичной пылью «экипажа» непосредственно перед носом вопрошающего, вопрос прозвучал несколько странно. Но кто бы, скажите на милость, на его месте не спросил?
- Добрый день, герцог. Извините, но три раза «нет». И не мы, и не все, и не к вам. – Выдавленный общими усилиями ответ был, по сути, столь же формален. Поскольку отвечавшие синхронно уставились сперва на свирепо возрычавший (чем, интересно?) рояль, а после – на причину его свирепости.
Означенная причина в лице искомого экс-кансильера пересохшей губкой скукожилась во втором кресле, изо всех сил стараясь ужаться до полной невидимости. Бедняга! Чей нюх он надеется обмануть? Впрочем, он ведь не видел, как пятнистый наш подкреплялся мимоходом одному ему зримыми раттонами. Стало быть, лекция? Та самая, неоконченная – «О тонкостях кэналлийского виноделия»? Возможно. Или, паче чаяния, «Обо всём и сразу»? Тогда мы, может быть, в другой раз зайдём? Но рояль перспектива ожидания «другого раза» определённо не устраивала. Его интересовал вожделенный эр ызарг, и только он, причём здесь и сейчас. Грозные клавиши ощерились и клацнули – разок-другой, пока – для острастки, в глазах заплясали огоньки – совсем не добрые, голодные и хищные.
- Я… я… – почуявший всю палёность ситуации Штанцлер не говорил, а блеял, вопреки природе, усохнув в размерах почти вдвое. – Я ведь только на минутку… вещи собрать…
Страдальческое личико, за время лекции перебывавшее, наверное, всех цветов радуги, остановилось наконец на поразительно чистом оттенке купоросной зелени.
- Вещи?! – Выражения лиц вторгшихся разом сделались не добрее гримасы их верховой твари. – Свои??!
- Да что вы, господа… да как я… – Ещё немного, и эта… роялья радость заблагоухает гнилыми лилиями. В лучшем случае. – А тут…
- А тут – нате вам – хозяин дома оказался. – Безжалостно припечатала запылённая и издёрганная прелестями трёхногого галопа команда. – И он – нате вам ещё – в силу природного чувства ответственности вспоминает, что доныне успел поведать вам не всё, чего вы о себе, возможно, не знаете. Да, незадача…
- Господа, – эрэа Daidre задумчиво прошлась взглядом по золочёной лепнине на потолке. – А не кажется ли вам, что предлагаемая нами эру Августу альтернатива… – тут все взгляды, не сговариваясь, сошлись на пуще прежнего вызверившемся рояле, – излишне гуманна в сравнении с тем, что его и так ожидало?
«АЛЬ-ТЕР-НА-ТИ-ВА»?!!! Кто бы ни сказал, он слышал! Ну, уж НЕТ!!! Без пяти минут оскорблённый в самых радужных надеждах инструмент как-то и впрямь по-звериному подобрался, пружинисто согнул ножки и напрягся весь целиком до состояния тихого, леденящего душу гула.
- Эр Malcolm, о какой там его способности вы давеча поминали? На-… что?
- На… ПРИГНИИИИСЬ!!!
Да что уж там «пригнись» – всех мгновенно съёжило не хуже главного виновника переполоха, только на полу. И вовремя. Потому что над самыми головами, невесть в чём повинными, в величественном рапидном прыжке распласталась неимоверная трёхлапая звезда, чтобы столь же величественно, а главное – неумолимо обрушиться на цель. «Мы ошиблись, – озвучил некто, самый бескомплексный, общую постыдную мысль. – Это не рояль. Это киркорелла». «Угу, – так же глухо послышалось в ответ. – А Штанцлер – "пантерка"». Прижатого к полу, вместе с перевернутым креслом, эра ызарга стало не то, чтобы жаль, но как-то стыдно за человечество в его лице перед вселенским духом и разумом. И слегка даже перед почти родным Абсолютом.
Клавиатура рояля – не пасть норного хищника, выгрызать ею усохших
экс-кансильеров из слишком глубоких кресел – занятие утомительное и бесперспективное. Поэтому оголодавший наш просто ухватил клавишами наиболее выступающую деталь композиции – ворот штанцлерова камзола – и с неожиданной после давешних порывов вдумчивостью принялся его жевать. Поедаемый не дёргался, не кричал – собственно, вообще не шумел. Так – может, сипел слегка, почти на инфразвуке. Наверное поэтому голос наконец подал хозяин дома.
- Хм,.. господа, вообще-то мне не нравится, когда в моём кабинете едят… старых больных людей. Пусть даже… безнадёжно больных.
- Что вы, герцог! – Рояльная компания постаралась быть шумной и убедительной сверх всяческих приличий. – Рояли не едят людей. Ни больных, ни здоровых. Вообще не едят.
То есть, очевидно, едят (вон, как чавкают), но лишь бы поскорее, что ли, а то уже и за себя как-то неловко. И потом, убеждать пээма на тему «не верь глазам своим»… Эр ызарг здесь точно самый несчастный? Оч. может быть, что это не надолго. И почему он на сей раз не последовал за своим штатным подопечным? Вот уж кому глаза замыливай – не хочу. Впрочем, трястись в трёхногом галопе до самого Надора? М-да… И за что мы так себя не любим? Наверное, за доброту. Ведь, к гадалке не ходи, сейчас кто-нибудь рванёт портить благородному инструменту заслуженную трапезу. Дух некондиционного Эпинэ, фу! Изыди! Сидеть! То есть… Домой! Живой твой хозяин, живой, просто в прострации от недавно увиденного.
«ЫЫЫ-ПФФФФФЕ!» – Невразумительно, но раскатисто и звучно послышалось за спинами сгрудившихся вокруг Алвы «гостей». Пособники штанцлеропоедания обернулись разом, резко и с плохо скрываемым облегчением. По-прежнему благородный, но уже как-то подзабывший о голоде рояль, выпустив изрядно пожёванный эравгустов ворот, энергично отплёвывался. Не куртуазно, зато от души. Вернее, от обманутого и обиженного желудка (где у рояля желудок?.. а Павсаний его знает… но ведь во что-то же он ест). Отплёвывался, отфыркивался и явно не собирался останавливаться на одном этом. Даже отступил на пару шагов, в силу чего недоеденный эр начал тихо и опасливо подавать кой-какие признаки жизни.
«Ну, вы уразумели, уважаемый? – Утратив ореол чёрного злодейства, мы попытались сохранить, по крайней мере, лицо и хоть какой-нибудь статус-кво, – с вас мешок ызаргов. Эквивалентный. По весу. Нет, на вес золота – это у нас не вы. И чем скорее, тем лучше. Потому что, вы же понимаете, Он найдёт вас везде. И как-нибудь на открытом воздухе и будучи более голодным, может и забыть о природной брезгливости. Да! В порядке компенсации, ызаргов копчёных. К пиву».
На слове «пиво» рояль как-то особо задушевно икнул, содрогнулся всем корпусом и явно вознамерился ознакомить присутствующих с подробностями выпитого в Таверне, а может и – чем Леворукий не шутит? – с остаточной анатомией проглоченных по дороге раттонов. Присутствующие озадаченно замерли. Все, кроме тихо пятящегося к ближайшему окну недоедка. Хозяйственная эрэа Terri вполголоса поинтересовалась у Алвы, где в его доме тряпка и тазик.
Но тут случилась новая неожиданность. Неудержимо катящийся по роялеву горлу (где горло? К Павсанию!) комок не только остановился, но и, по всему видать, покатился обратно. Потом остолбеневший инструмент ещё несколько раз сглотнул и – если не верите, представить не пытайтесь – нервно облизнул пересохшие клавиши. И крышку. А ещё, свёл глаза к нотной подставке, одновременно устремив взор в ранее обойдённом вниманием направлении. Надо ли говорить, что все (кроме сосредоточенно и задом - наперёд карабкающегося на подоконник Штанцлера), бесцеремонно уставились туда же? Потом снова на рояль. О, он уже не просто смотрел. Его синие (кто б сомневался) с поволокой глаза неотвратимо затягивало дымкой восторженного безумия, а… передняя поверхность лаково-пегого корпуса столь же безудержно заливалась краской. Какой? Пунцовой, разумеется! Там, в дальнем углу, на незатронутом локальным бедламом кресле, экзотично и таинственно поблёскивала тёмными изгибами точёного стана Она.
Да-да. Тушите свет, кидайте гранату, а можно сразу фульгат… тьфу, фугас. Толку-то… Присутствующие продолжали цепенеть и начали ощущать неловкость от своего здесь присутствия. По ту сторону открытого окна раздался громкий плюх и треск (таки кусты!) и вой (кусты дикой розы: шипы мелкие, изогнутые, острые и мнооооооооого…), но сие решительно никого не тронуло. Рояль негромко, но проникновенно загудел всеми басами сразу. Она кокетливо блеснула инкрустированными перламутром колками и тихо, бархатно отозвалась терцией. Хозяин дома прирос сапогами к паркету и сжал кулаки до побеления костяшек пальцев, а выражение его лица разглядывать и вовсе не тянуло. «Ваша «любимая женщина», маршал. Вообще-то, ваша любимая гитара, и сего ничто изменить не властно. А любимая женщина – она, наверное, всё-таки, где-то… среди людей. Если, конечно, вы всё ещё относите к таковым себя».
Кто. Это. Сказал.
Какой… ууууумник, которому одному за всех жить надоело?!! Ну уж, живы будем – разберёмся!.. Мы стремительно впадали в состояние реактивной паники (непосредственно из состояния ступора – удовольствие маленькое!) Но потенциальный источник страшной погибели с места пока не трогался. И даже молчал, повернув голову к окну, но глядя точно не за окно, а куда-то в-не-здесь. И ерошащий его волосы ветер тоже казался нездешним. Может, залетел с пёстрого и шумного урготского побережья. А может, с далёкой, неуютной Пыльной горы.
«Любимая женщина…» – тихо произнесла погибель каким-то странным деревянным голосом. «…список?..» «ТАВЕРНА?!!!!»
Пару мгновений спустя, то ли Первый маршал, то ли регент Талига остался в своём кабинете со-вер-шен-но один. По крайней мере, из числа человеческих особей. А над кишащим весенней суетой городом безудержно, нежно, властно и отчаянно-счастливо рождалась МУЗЫКА.
Автор
Авторизирован
Эрэа Inga, какое там - с ОТПАВШЕЙ! Эрэа Марриэн, спасибо! Щас-щас! 
Эрэа Dama, благодарю! Постараюсь не залетать на эпитетах. 
Другое дело -пиво! 
Хотя пиво - это круто! Но вот придёт и к нам настоящая весна, стукнет в макушку 
