Закину, так сказать, пробный шар... Понравится - еще выложу
продолжение пройденногоЕсли что-нибудь еще болит - значит, не убили,
Значит, бьется жилка на виске - тоненькая нить.
В этом зачарованном лесу не берет мобильник -
Третьим эльфам во втором ряду некому звонить.
До сих пор и пусто, и легко - никому не мыслить,
Фантасмагорическую дурь делать в сотый раз.
Я всегда по-своему права, я играю в бисер,
Серый снег вплетаю в длинный дождь - чем тебе не страз.
Всё как прежде - рыжее пальто, грязные ботинки,
И слова - кому-нибудь отдать, чтоб крутил колки.
Нагло набиваются за шарф колкие снежинки,
Обещая вечность и коньки - нафиг мне коньки.
У меня всего один конек - плыть топорным стилем,
Не заметив, что уже зима и каток залит.
Если что-нибудь еще болит, значит, не убили,
Только у кого теперь спросить, отчего болит.
Питерский крысоловГерр крысолов не стал подчиняться правилам –
то ли другая сказка, то ли каприз:
взял и послал всех бюргеров в старом Гаммельне –
в Питере, мол, красивей и меньше крыс.
Герр крысолов нашел, где развлечься в Питере,
чтоб не пугать детей, не травить зверья:
просто свою свирель из кармана вытянул
и заиграл, а рядом случилась я.
Может, начать сначала – оно и просто бы,
много их будет чистых еще, листов,
но крысолов, наверно, живет на острове –
между Второю линией и Шестой,
уши б заткнуть – но снова возьмусь за старое,
город остался жить у меня внутри,
тянет пройтись по набережной Макарова
и наглядеться вдоволь на фонари.
Может быть, это очередные дурости,
может быть, я и это переживу,
только чертовски просто идти за дудочкой –
даже не надо переплывать Неву.
Было бы небо, тучами занавешено,
мост под ногами, улица впереди,
а крысолов моргнет, превращаясь в лешего,
и, как приличный леший, начнет водить.
Посвящение Олегу МедведевуПолосатый, как тигр, корабельный кот научился сниться тебе... (с)По дворам рассекают стаи котов,
Тех, что списаны с кораблей.
Я пришла в состоянье "всегда готов",
Но не стала с того смелей.
Я не знаю, как надо держать штурвал,
Мне, вестимо, цена пятак,
У меня на работе слово "аврал"
Означает завал бумаг.
А в тюряге-маршрутке орет шансон -
Шансонье интеллекту волк.
А в ушах всё едино привычный звон,
Русский рок и нерусский фолк.
А вокруг череда особых примет,
А напротив - глаза темны,
И лицо капитана несредних лет -
Он, наверно, вчера с войны.
В небесах от луны не видать следа,
Очевидно, подбили влет.
А война не закончится никогда,
Капитан вернется во флот.
А для тех, кто как прежде ни рыж, ни лыс,
Не считали - сколько минут.
Но котяра на суше гоняет крыс, -
Он вполне полосат и крут...
Несказка о героеПосвящается: кой-кому за то, что он был хорошей ролью, и много еще кой-чему за всё хорошее.Ничего не открою и вряд ли хоть что-то найду:
Если это и творчество, то – из разряда «нелепость».
Мысли это умеют – цепляться ко мне на ходу:
От работы до дома дворами быстрей, чем троллейбус.
Прогуляться, листвой пошуршать и чуть-чуть отдохнуть,
До каких там фантазий уже, до какого настроя…
Поворот, подворотня, дворы – это двадцать минут,
За которые я успеваю придумать героя.
Успеваю придумать: в каких обитает дворах,
Почему его утро всегда мудренее, чем вечер,
И за что его мучает совесть, и в чем его страх,
И с какого веселья он так очевидно беспечен.
Вроде не с чего счастьем искриться – вокруг-то война,
Не заденут в лицо – обязательно выстрелят в спину…
А ему все равно – у него, как у прочих, жена,
И, наверное, сын, ну куда же такому без сына.
Тем не менее, мир у него, как у всех, искажен.
И веселье внутри – не помеха ударам снаружи.
А войне, как всегда, наплевать на детей и на жен -
Он, наверно, погибнет. А может, и что-нибудь хуже.
Сам себе виноват – задохнулась синичка в руке,
Очень зря он сверх меры старался себя обнадежить…
Я не буду его воскрешать на тридцатой строке:
Тридцать строчек назад он упрямо сказал «не дождешься».
Автор
Авторизирован
