Моль

Антон сидел на полу в своей квартире и занимался самым постыдным, по его мнению, делом для мужчины – плакал. Глаза были красные, как у вампира, а на оранжевой рубахе, куда стекали солоноватые слёзы, образовалось уже довольно большое пятно. И лишь изредка, его губы словно сами собой шептали: «Ушла, ушла…»
Безысходность захлестнуло его и сил бороться у него не осталось. Раз за разом судьба обрушивала на него удары, и когда думалось, что хуже не будет, она с успехом доказывала, что всё относительно.
- А! – вскричал он, топнув ногой и вскочив. Он подбежал к тумбочке и начал там рыться, а затем вытащил наружу бритву. Вот так и нечего тут больше делать.
«Вот так… Надоело же всё, надоело»
Он поднял бритву, и хотел, было уже чиркнуть по вене на руке, но тут он увидел весьма неторопливо пролетающую мимо огромную моль. Антон отложил бритву и хотел прикончить моль, но промахнулся. С удивительной ловкостью это насекомое увернулось от его ладоней и снова поплыло дальше.
Антон погнался за ней, оглашая квартиру громкими хлопками, но чёртово создание оказалось на редкость быстрым. Моль летала по всей квартире, легко ускользая от ударов, а затем благополучно залетела за шифоньер.
«Даже жалкую моль убить не можешь» - промелькнуло в голове.
Его выгнали с последнего курса медицинского факультета, с этого тогда всё началось… Тогда было не жалко, тогда всё ещё было хорошо. Была работа, увлечение, друзья, девушка. А сейчас всего это нет. Хотя нет, ещё одно – теперь и его самого не будет.
А потом его выкинули с работы из автомастерской, где он получал вполне приличные деньги. Там всё было очень строго и чётко. И когда он один раз завалился ну, не пьяный, а выпивший, его выкинули, без долгих разбирательств. Попытка спорить оказалась напрасной – ему показали договор, где было написано, что работник всегда должен являться в надлежащем виде на работу. В общем, работу он потерял.
А дальше…Дальше он рассорился с друзьями по пьянее. Антон тогда взъелся, когда услышал от одного из товарищей, что сейчас живется хуже, чем в СССР. Глупый спор, чуть ли не завершившийся дракой, поссорил Антона с друзьями. Они пытались с ним потом помириться, но упрямство, это глупое упрямство…Когда при примирении ему сказали, что «ты тоже был не прав», он разругался ещё сильнее с товарищами. Какая глупость, бездумность…Да он вообще был не прав, полностью не прав! Во всём не прав!
Собственно, так и ушло из его жизни любимое увлечение – игра в группе, потому что всеми её членами были как раз друзья Антона.
И он запил. Не пытался даже искать решения, просто утопил своё горе в вине. Не пытался мириться с друзьями, не искал работы, ничего не делал. Ходил, вечно недовольный на весь свет, считал себя правым. Вёл себя так, кого часто призирал, да как тот же сосед, который вечно ныл и хотел выпить, при том, желая поучить алкоголь задарма.
И, в конце концов, от него ушла девушка. Полчаса назад хлопнула дверью и ушла, сказав…да много чего сказав. Заслуженно сказав.
Слёзы из глаз покатились ещё сильнее, и он поднял бритву и только уже был готов сделать свой последний поступок в жизни, как раздался звонок в дверь.
Антон выругался. Кого там несёт, опять, небось, сосед пришёл, «поговорить о жизни», такой злой и несправедливой.
Вытерев слёзы рукавом, он подошёл к двери, повернул ключ и открыл. На пороге стояла Оля. Вид у неё был бледноватый, губы слегка дрожали.
- Я…я…это, ключи забыла…вот и звоню, – пролепетала она, потупив взгляд, а потом бросилась Антона на шею и громко заплакала.
- Прости, прости, Антош…Я…я…наговорила, я…Прости ты меня, прости, зря я…Ну тебе же тяжело…я…я зря… Прости, прости, я я с горяча, но не надо больше пить…Д нет, прости, прости, просто прости…
Антон крепко обнял и, поцеловав, ответил, чувствуя, как по щекам вновь заструились слёзы, только теперь слёзы счастья:
- Это…ты…ты меня прости. Я виноват, я кругом виноват…, - у него не было слов, ему сейчас не хотелось говорить, а хотелось просто стаять вот так, не думая о том, что чуть не потерял. Да, если бы не борьба с вредителем, если бы …
А мимо них, через дверь, пролетела моль, медленно и неторопливо, словно любуясь на развернувшуюся здесь картину.