Надорские картинки

[Ивандамарья Яиц]

Еще один глазастый ужастик, на сей раз шаросудебный, он же надорская картинка номер три: подкустовый выглядец.



(по мотивам длиннобородого анекдота) 

Как ехал Дик Окделл да Надорским трактом,
Смущен и напуган мистическим фактом:
Два глаза глядят на него из кустов –
И сделался Дик оттого неистов:
О время Излома, о Скалы, щит мира,
О Алан Святой, о Предатель-Рамиро,
О боги Гальтар, не сберегшие Альдо!..
Тут Эрвин Рудольфыч спросил: «Не сова ль то?»
Да что может знать этот мелкий умишка?!
«Отнюдь, милый граф, это какает мышка!»
«Сова это!» – «Мышка!» – «Где мышка? Сова!» –
Окрест до утра разносились слова.
Уж солнце взошло, протрубили подъем –
Незыблем и тверд, Дик стоит на своем:
«Со мной Сила Скал! Это мышка, смотри!
Адью! Я в столицу – там ждет Катари!»
Обиделась мышка, упряталась в норку;
Обиделся Эрвин, отправился в Торку;
Обиделись Скалы: «Да ну его к черту!
Найдем и получше» – ушли к Давенпорту.

[Эстравен]

Еще один глазастый ужастик, на сей раз шаросудебный, он же надорская картинка номер три: подкустовый выглядец.



(по мотивам длиннобородого анекдота) 

   СУПЕР!!! Что рисунок, что анекдот!

  О время Излома, о Скалы, щит мира,
  О Алан Святой, о Предатель-Рамиро,
  О боги Гальтар, не сберегшие Альдо!.. - молится Дикон. Но тут в молитву вмешивается противный Литенкетте. И Дикон, чьё настроение и так не слишком, ввязывается в перепалку.

  Тут Эрвин Рудольфыч спросил: «Не сова ль то?»
  Да что может знать этот мелкий умишка?!
  «Отнюдь, милый граф, это какает мышка!»
  «Сова это!» – «Мышка!» – «Где мышка? Сова!» –
  Окрест до утра разносились слова.

  В конце концов приводим последний аргумент:

  Уж солнце взошло, протрубили подъем –
  Незыблем и тверд, Дик стоит на своем:
  «Со мной Сила Скал! Это мышка, смотри!
  Адью! Я в столицу – там ждет Катари!»

 Но Скалы не терпят, когда Их призывают по таким пустякам:

  Обиделась мышка, упряталась в норку;
  Обиделся Эрвин, отправился в Торку;
  Обиделись Скалы: «Да ну его к черту!
  Найдем и получше» – ушли к Давенпорту.




 

[taiverin]

*старательно не читает подпись* Очень здорово! Причем даже без глаз внизу было бы ясно - солнце сверху так нависает, брр, жутко... 

[Ивандамарья Яиц]

Спасибо большое!

Эр Эстравен, эк Вы расписали!

Причем даже без глаз внизу было бы ясно - солнце сверху так нависает, брр, жутко...

Эрэа taiverin, с весьма значительной долей уверенности могу констатировать: в последнее время замечаю за собой некоторые опридделенные и несомненные проявления очевидно излишней избыточности.
*переводит дух*
*получается spirit*
*переводит все взад*
Ну да, по-хорошему, здесь резать надо - или ноги (все, что ниже горизонта), или голову (где солнце).
*ласково*
Прокрустушка, мой заинька, картинка хочет баиньки!
*поразмыслив*
Нет, снизу резать нельзя. Там самый ценный художественный элемент - подпись. И сверху нельзя. Приддется обезверхушить деревья - а в целом свете нет сердцу моему милей этих созданий Йаванны.

Налицо банальный конфликт между тщеславием и сердечной привязанностью. Ну разве не прелесссть, что классицизм и сентиментализм с их очаровательной приддсказуемостью канули в ту струистую речку. Правда, постмодерн вежливо, о, как вежливо! - приддлагает мне вырезать середину и написать там неприличную фразу ("актуальное искусство" подойдет) мигающими буквами. И, разумеется, еще можно оставить все как было - здесь зверь обоснуй отзывается на кличку Изначальный Концепт.

Из четырех - это так по-кэртиански - вариантов выбираю тот, у которого грудь больше где ничего не надо делать. Вот так, флудить не лень, а как ножницами чикнуть - не допросисся.

[taiverin]

Ивандамарья Яиц
кто ж говорит, что надо резать? с глазами внизу и солнцем сверху бедного героя аж расплющивает - и это тоже логично.

[Ивандамарья Яиц]

taiverin, когда плющит автора, у героя просто нет иного выхода.

Прошел год, и на Спрутов день не устояло сердце даже одинокого волка - и да не развяжется завязанное!

Вся неохватность и вся огромность великой Книги в одной из глав слилась сегодня в махровый романс, переходящий в дремучий флафф. И мне плевать, что наивен опус, что сладок стиль, карамелен слог, – так правь же нами, святой Октопус, простри над миром все восемь ног!



взять бинокль

Мело, мело по всем местам,
Во все пределы.
Кишмя кишело по кустам,
Кишмя кишело.

На заметенный дол и лог
Ложились тени:
Кишенье рук, кишенье ног,
Хвостов кишенье.

Пусть степь безвидна и пуста –
Но жар соблазна
Сплетал два трепетных хвоста
Узлообразно.

Мело весь месяц, вьюги стон –
Но то и дело
Кишмя кишело под кустом,
Кишмя кишело.

[Colombo]

...так правь же нами, святой Октопус, простри над миром все восемь ног!

Эта... Октопус... да. Но Спрут же! Вот и классики подсказывают:

"- Ага... -  нерешительно  сказал  Хлебовводов.  -  Это  мы,  конечно, понимаем... латинский  там,  немецкий...  Но  вот  хотелось  бы  уточнить, сколько все-таки у данного осьминога ног? Семь их все-таки или восемь?
 - Десять, - сказал Роман".

А картинки - блеск! А стихи - тоже! Как я их раньше не замечал, начиная с самой первой. И ведь совершенно понятно, почему Дик оказался на самой верхушке: "Скалы не отступают!".

[Ивандамарья Яиц]

Благодарю, эр Colombo!

Вот и классики подсказывают...

Спрут-то кэртианский, а значит, количество его ног кратно четырем. Перевирая другого классика,
    У Спрута четыре ноги,
    умноженные в два раза,
    но трогать его не моги, не моги
    за то, что он сущий Зараза.

Как я их раньше не замечал, начиная с самой первой. И ведь совершенно понятно, почему Дик оказался на самой верхушке: "Скалы не отступают!".

Теме сто лет в обед. Задумывалась она о Дике и прочих надорцах, но Вы же знаете этих ызаргов, проникновение и кишение осуществляют задней левой ногой. То ли Арефьевой наслушались, то ли к славе Повелителя Кошек примазываются. Вот Надор и заселили.

[Мирилас]

Какие прекрасные рисуни!
Что ж я раньше-то их не видела.))) Это волшебно и прекрасно, а уж влюбленные ызарги.... ))))