b]44) «Последний день моей войны»[/b]
Во-первых, совершенно не понравился язык. Для подобных историй он, имхо, слишком беден, особенно если учесть, что по заявлениям героя, он уже много прожил и много знает. У знающих людей язык куда интереснее.

«Последний день моей войны»
Оригинальная идея.
А насчёт промежутка... Сегодня читала книгу, где было и про реинкарнации. Там говорилось, что, судя по рассказам вспомнивших, время, проведённое между реинкарнациями, не воспринимается. То есть, там, куда души попадали, пространства-времени нет, а очередное воплощение на Земле происходит, когда душа хочет и готова к нему. Так что здесь противоречия не вижу.

Последний день моей войны
Но точно одно - переродиться в Хиросиме Сергеич не мог, поскольку в тексте черным по белому написано, что именно его девятая жизнь началась незадолго до Второй Мировой войны. А Хиросима случилась уже позже.

Последний день моей войны
З.Ы. Пробежал коментарии по данным рассказам. Про выброс и три в одном автору уже говорили. Как и про девять жизней кошки 

Drago63
Могут.
Меня иногда ввергают
Но что делать, читателей такого типа довольно много

Вы автор? Вы обиделись.
И как раз по колбасе вы не правы, ибо подсознанию наплевать на логику. Не у всех, но у очень и очень многих людей. А потому сами вы, как логик,  возможно видите в сцене колбасу. Но треть читателей увидят именно бутерброд с диссером. И смеяться им захочется не над собой...

Последний день моей войны

Я заколотил себе еще стаканчик чаю, положил в карман завернутый в промасленную бумагу бутерброд с докторской, и поднялся на третий этаж в триста пятую. Так как только что речь шла о научных работниках, то к слову "докторская" механически подставляется "диссертация" или "степень".
На мой взгляд, в тексте много логических нестыковок.

То есть, видимо, очень скоро перевоплотился: не сказано, что в лагере его убили ребенком. И после лагеря тоже воплотился очень быстро. То есть в двух случаях промежуток между смертью и возрождением невелик: год-два, лет пять как самый уж максимум. А в остальных случаях - века. Мне это странно, а Вам?

Крестоносец и наполеоновский солдат - самые что ни на есть жертвы . Дело у тех и других (особенно у первых) было объективно в большой мере правое, но были они не жертвы, а вполне агрессивные сукины дети .

Бомба ускорила (пусть даже ненамного) завершение войны, каждый день которой стоил жизни десяткам, а то и сотням тысяч китайцев и прочих азиатов (я понимаю, азиатов много, их можно не считать, но жить им хочется не меньше, чам самому истинному арийцу).
Кроме того, Бомба подстегнула и космические исследования, и развитие радиоэлектроники, и много чего еще. Согласен: лучше было бы американцам ее на мирные (в условиях тотальной войны - ха-ха!) города не сбрасывать. Но чтобы не сбросили, и японцы должны были вести себя прилично .

При всем при том начало рассказа мне действительно понравилось .

А в данном случае Сергеич вполне мог (согласен с эром Shadow of the Past) поговорить с Колей, попробовать переубедить... В конце концов, доложить в "соотвествующие органы" какие-нибудь, чтобы приняли меры... Советую Вам подумать об этом, поскольку из-за вот этого несоответствия и образ сторожа, и сюжет явно страдают. ИМХО.

Я бы посоветовал Вам добавить в рассказ эпизод выбора позиции изобретателем (или Коля равнодушно относится к любым последствиям, и тогда у сторожа действительно остается только описанный Вами выход, или же, следуя примеру помянутых нами с эром Драго Н. Теслы и Р. Хоу, осознает свою ошибку под мудрым влиянием сторожа и исправляет ее). Без этого, боюсь, жесткий отзыв эра Keyboardinator'a выглядит вполне справедливым.

Последний день моей войны
Но у меня следующий вопрос: почему он решил все за изобретателя? Известны случаи, когда многие великие ученые уничтожали лаборатории и записи со своими открытиями из опасения, что их используют в военных целях, Никола Тесла тому примером. Почему автор не дает Коле Оганесяну самому осмыслить ВЕСЬ масштаб своего открытия?

Возможно, он поступил бы так же, как Тесла - но об этой эволюции его личности мы уже не узнаем. Потому что сторож взял на себя роль этакого "вершителя человеческих судеб", в частности, судьбы Коли, действия которого преподносятся нам как ошибка.

Но ничто в рассказе, кроме мыслей самого Сергеича, не указывает на то, что изобретатель эту ошибку осознает. А без этого "героический" поступок сторожа на исправления данной ошибки никак не тянет.

Последний день моей войны
Вопрос бы не возник, если бы между каждым из воплощений (между смертью и новым рождением) проходило сколько-то веков, пусть даже темп и менялся бы в зависимости от численности народонаселения. Но от веков до нескольких месяцев, - простите, не верю!

А в предыдущем (то есть совсем-совсем незадолго) быть убитым в немецком концлагере? А до того (явно тоже незадолго) быть врачом в Первую мировую? И, главное, почему он перевоплощался через до такой степени неравные интервалы?

Кстати, откуда у него фронтовая привычка пить чай? Единственная жизнь (не считая китайских-японских, о которых в тексте ни слова), когда он мог бы приобрести эту привычку - это жизнь военного врача в WW1, причем врача российской армии. Странно это все и не слишком связно.

Ладно, допустим, герой по призванию - помоечный кот (не зря у него девять жизней), умеющий жрать, гадить и поганить кошек попородистей. Вполне могу себе представить и такого героя, и рассказ о нем, и даже представить себе удовольствие от рассказа о таком герое.

Но он же мятущийся! Он же пацифист, он же ненавидит войну! А что он сделал, чтобы мы ему поверили?
Ни черта этот мятущийся герой не сделал!

За что? А вот, кажется мне, именно за то, что человек был незауряден. Из зависти, проще говоря.

Извините, но единственный альтернативный вариант, который приходит на ум - давняя, кондовая такая ненависть перса к армянам, которые этих персов порой бивали.

 Потому, что возникают сомнения: а кто, собственно, дал ему право выступать в роли этого самого Спасителя? Почему он так уверен, что именно этот выход был наилучшим?