[В свете Юпитера - 2]

Теперь по тексту. Надеюсь, комментарии вам, автор, в чем-то помогут. Но окончательное решение (что и как править) предоставьте своему чувству слова. Если фраза правильная, но не нравится, лучше ее убить. Читатель простит мелкие прегрешения, неискренности и натужности не простит.
Прошу прощения за возможные ошибки и разнобой в выделении комментариев – писал второпях, некогда.

Первая фраза/абзац/страница – это как первые слова при романтическом знакомстве. Она должна показать читателю уровень, на котором вы предлагаете общаться, должна заинтриговать, чтобы читатель, высунув язык от возбуждения, летел к финалу. Начинать с прямой речи без особых причин не стоит. Создается впечатление незнакомой компании, где о чем-то говорят, а читатель пока не понимает о чем и чувствует себя неуютно.
Навскидку, как-нибудь так:
И у настроения бывают выходные! [что они затянулись – неважно, а раз неважно, то и ненужно; кстати, фраза знакомая – если позаимствовали, то зря; читатель может посчитать ее банальщиной или плагиатом] Пеппи натянула ворот полосатого свитера до самых глаз и, обхватив колени [«руками» – ляп! Чем их еще обхватывать? ], удобно устроилась [два слова подряд на «у» - нечитабельно, но это пример, сорри; и вообще «удобно», «поудобнее» - выкинуть, раз устроилась, значит уже удобно] на подоконнике [затаскано, но все лучше, чем у стула]. [А за окном осень, а у стола гитара – пошел ключевой абзац, после которого начальное впечатление о героине уже должно сложиться]
«И у настроения бывают выходные», – сказала вслух Пеппи [Пеппи – это гуд, сразу говорит многое о героине; хотя костыли в виде «говорящих» имен могут вызывать отторжение], обращаясь то ли к покрывшейся пылью гитаре, то ли к завалам книг на полу. – «Только что-то эти выходные подзатянулись». Она натянула ворот полосатого свитера до самых глаз и, обхватив руками колени, поудобнее привалилась к ножке стола. На самом деле девушку звали Даша, но разве могли школьные остряки пройти мимо маленькой девочки с рыжими косичками и своеобразным норовом, и не «перекрестить» её? [зачем так сложно?... но разве могли школьные остряки не «перекрестить» её – проще и короче]  Школьное прозвище с одноклассником, ставшим однокурсником, [такие подробности только отвлекают; прозвище последовало за Дашей в институт – как-то так] перебралось в институт, хотя косички давно канули в прошлое. Впрочем, норов и рост с тех пор претерпели мало изменений.
В комнате было холодно. Стоял октябрь, и в открытое окно порывами ветра время от времени вносило желтые листья с росшего под окном клёна. Даша мёрзла, но окно не закрывала. [Зачем этот абзац? С каждым лишним словом растет вероятность, что читатель сбежит из вашего текста]
А ещё она злилась. Злилась  [рефрен «злилась-злилась», «нервничала-нервничала» штука сильная, но при частом использовании утомляет; потом понадобится, а читатель скис; насколько оправдано здесь – решайте сами] на единственного друга и на себя. Теперь, похоже, уже бывшего друга. Даша росла с тремя старшими братьями, и находить общий язык с ребятами ей удавалось проще [«лучше» – см.п.2 по Твену], чем с девушками, с которыми ей часто не о чем было поговорить [«говорить», «разговаривать» – см.п.2 по Твену]. И она всегда нервничала, если кто-то из знакомых молодых людей начинал смотреть на неё не как на «боевого товарища», а как на интересную девушку [«она нервничала, если кто-то из друзей начинал смотреть на неё как на интересную девушку, а не как на «боевого товарища» - так лучше?]. Нервничала и злилась, моментально возводя баррикады. Но того, что это [лишнее слово] предательство совершит Серёга, её Серёжка, с которым они прошли огонь, воду и медные трубы, которому она верила больше, чем себе, Даша никак не ожидала [к слову, при прочих равных подлежащее/сказуемое лучше ставить в начало предложения: «Даша никак не ожидала, что предательство совершит Серёга, её Серёжка, с которым они прошли огонь, воду и медные трубы. Которому она верила больше, чем себе»; логика простая - не всякий читатель долетит до середины километрового предложения, скользнет глазом на следующее; потом оправдываться будете – я же вот писала, что старушку убили, почему никто не заметил?].
Вчера он повёл себя странно с самого утра (с утра – это важно? Если неважно, то ненужно). На всех парах садился не рядом с ней («с ней» - лишнее уточнение) , как обычно, а на (в) другой конец аудитории. Даша удивлялась, но виду не подавала: на всех временами находит, и если он не считает нужным поделиться этим («этим» - лишнее уточнение) с ней («с ней», пожалуй, тоже; просто – «не считает нужным поделиться»), его дело («его дело» - признак равнодушия; точнее и лучше – «его право» (п.2 по Твену); смотрите, всего одно (!) слово, а читатель-зараза подсознательно определяется с героиней – равнодушная эгоистка или деликатная барышня). Но Серёжка посчитал. В конце последней пары, когда она собирала сумку (это важно, про сумку?), он подошёл к ней (к сумке? ; избавьтесь от бесконечных «к ней», Сереже не к кому больше ходить, других героев пока нет) и, пряча глаза («пряча глаза» – не очень, он же не нашкодил, он волнуется; смущаясь? покраснев?), спросил: «Можно, я тебя провожу?». Даша снова удивилась (лучше забеспокоилась, не дите же она малое, чтобы ничего не понять? развитие событий ее должно беспокоить): никогда прежде Сергей такими вопросами себя не утруждал (не утруждался), он попросту шёл рядом с ней (опять «с ней»), поднимался в её комнату (приходится отвлекаться – что значит, поднялся в комнату? Общага, ляп автора или трехуровневый пентхаус? Чтобы не отвлекать читателя, лучше географию обозначить до этого абзаца; самое место – в первом, где подоконник и гитара), где за чашкой чая с тонкими бутербродами (бутерброды ни к селу, ни к сюжету; или вы хотите показать Дашу умелой хозяйкой?) они продолжали разговор, начатый ещё по (в) пути, а часто и яростный спор. Это прежде (рефрен – не слишком ли часто?). Сейчас же разговор явно не клеился. «Я, конечно, не образец молчаливости, но не могу вести беседу сразу за двоих», – подумала Даша (люди не думают такими канцелярскими фразами; если прямая речь, то пусть она будет живая; или сказать то же самое обычным текстом). День был пасмурный, занятия закончились поздно, и уже темнело (вечерело – одно слово, заменяющее длинную скучную фразу). У общежития Сергей остановился (а она дальше пошла? ).
– Поднимешься? – спросила она. Он [«она» тут же «он»… мое чувство слова возмущается, а ваше?] замотал головой.
– Тогда до завтра. – Даша подняла в знак прощания руку и уже развернулась, чтобы уйти (1. фраза корявая, хотя и терпимая – но дальше идет признание, а значит каждое слово по гамбургскому счету; 2. что же Даша - не попытается выяснить?), но тут («тут» - лишнее) Сергей остановил её:
– Подожди. – Девушка остановилась (лишнее; по контексту понятно, тем более подряд «остановил-остановилась»), он порылся в рюкзаке (настолько нужная подробность?) и извлёк оттуда изрядно помятый букет астр. Видно, он пролежал там с самого [раннего?] утра.
– Это тебе.
Она машинально взяла букет.
– Спасибо… Но почему?.. (в двадцать лет пора бы знать «почему». Вопрос заставляет усомниться в умственных способностях девушки. Достаточно растерянного - от неожиданности - «Спасибо!»)
Даша не успела закончить, когда Сергей, видимо, решившись, перебил её (без «но почему?» эта фраза не нужна, и текст не отвлекает читателя от признания):
– Даша, я давно хотел тебе сказать… То есть не давно, но хотел… Ты… Я люблю тебя! – выдохнул он наконец.
С минуту Даша смотрела на Сергея расширившимися от ужаса глазами
– Зачем? – Только и смогла выдавить она. Потом развернулась и, еле сдерживая слёзы, побежала вверх по лестнице. (так все хорошо до этого момента – и понеслась Санта-Барбара! Читатель начинает думать, что девушка, пардон, лесбиянка или ей пора к психотерапевту. Почему с ужасом?! Откуда слезы? Она растеряна, ошарашена, смущена, огорчена – друг пропадает, разозлена (девица-то с характером) – что ж он столько лет молчал? Но и влюблена немного – друг же, и радуется, хотя бы в глубине души. Вот это и нужно нарисовать буквами. Вкратце, потому что им еще к Юпитеру лететь, а рассказ не резиновый).

[В свете Юпитера]

Рассказ о девушке Даше по прозвищу Пеппи, которая пытается разобраться в себе и, в итоге, предпочитает семейной жизни возможность реализоваться.

Поскольку здесь принято начинать с приятных слов, то вот вам, автор, приятное – рассказ понравился. Тем более разбирает здоровая злость разгромить его в пух и прах за детские ошибки.
В первую очередь понравились живые персонажи и легкий слог - то есть то, что у автора от бога, и никакой учебой не нарабатывается. Чувствуется желание (и, к сожалению, неумение) строить драматургию рассказа. А недостатки как раз такие, которые можно и нужно изживать.
Во-первых и главных, дисклаймер! Есть замечания, с которыми спорить бессмысленно – это не я, это классики учат. Есть замечания, которые сплошное частное мнение, которое запросто может быть ошибочным. Поэтому читать советую, исходя из здравого смысла. Помнить, что ответственность за текст лежит только на авторе, а не на советчиках.
Для начала из классиков. Марк Твен в статье «Грехи Фенимора Купера» о требованиях к литературному тексту:
1) сказать то, что автор хочет сказать, не ограничиваясь туманными намеками,
2) найти нужное слово, а не его троюродного брата,
3) не допускать излишнего нагромождения фактов,
4) не опускать важных подробностей,
5) избегать длиннот,
6) не делать грамматических ошибок,
7) писать простым, понятным языком.
Умри, лучше не скажешь!
Главный пункт – первый. Вы должны понять, что хотите сказать читателю! Это скелет, без которого все рушится. Все остальное в рассказе должно на этот посыл работать. Так вот, рассказ, как почти все конкурсные, грешит тем, что писать вы начали  (а может и закончили) прежде, чем сами поняли, о чем пишете. Как результат, например, ключевой персонаж (Сергей) у вас занимает львиную долю текста в начале, и пропадает, чтобы выскочить как черт из коробочки в финале.
Дальше я исхожу из того, что вы рассказываете историю Даши, которая пытается разобраться в себе и, в итоге, предпочитает спокойной жизни возможность реализоваться. Если я не прав, то мои старания не имеют смысла. Но другого посыла я в рассказе не вижу.

Часть первая. Вы представляете читателю Дашу, вводите Сергея - персонажа, на которого замыкается конфликт. Сергей признается в любви с ожидаемым (для читателя) подтекстом – семья, быт, дети. «Очаровательная дикарка» Даша встает перед выбором – вот мои смутные мечтания о будущем, вот старый друг, который предлагает остепениться. Интрига! Читатель гадает, что Даша предпочтет. Концептуально в этой части у вас более-менее порядок, разве что реакция дикарки уж очень, пардон, дикая. Будто Сергей ей не в любви признался, а в убийстве старухи-процентщицы. Еще я отчетливее бы обозначил, что Даша мечется, что не решила. Потому что если решила, дальше можно не писать – о чем? Сразу сворачивать.

Часть вторая. Сюжет должен развиваться по нарастающей, чтобы в третьей части закончится развязкой. У вас начинаются проблемы, ведь вы до сих пор не определились, о чем пишете. Первые страницы пролетели на вдохновении, теперь вопрос – а что дальше? Дальше, извините, плохо. Вы бездарно сливаете очки, заработанные в предыдущей части. Во-первых, вы совершенно без нужды загоняете героев на Юпитер, хотя история и в Мытищах заиграла бы не хуже. Каждая буква в рассказе должна играть на идею, а уж тем более выбор места действия. И зачем Юпитер? «В свете Мытищ» звучит не романтично? Циничная правда фэндома – его проще купить на яркую обертку из бластеров-драконов-вампиров. Если идете на подкуп сознательно, то… ваш выбор! За антураж, впрочем, я скажу ниже. Во-вторых, невнятная линия с Марией. Вы не знаете, как ее решать на пользу рассказу (потому что не знаете, о чем пишете) и, в результате, решаете бестолково. Этакий рассказ в рассказе. К чему он? Хотя решение на поверхности, в линии Марии главным персонажем должна оставаться Даша. Не нужно даже вырезать, нужно лишь расставить акценты, показать, как меняется девушка. Как пробует себя в управлении людьми, в решении сложных задач, в столкновении со страшным начальником (забыл фамилию). Тогда будет понятно (к третьей части), как она пришла к своему выбору. А сейчас непонятно. Монетку бросала?

Часть третья. Здесь развязка – авария на удаленной станции, где Сергей и Мария; после аварии все решается, Даша остается, Сергей и Мария улетают. Развязка отвратительная! О таких и говорят «скомканный конец». Развязка, оставляющая читателя с мыслью – ну и что? Самолет вон упал, и то больше разбилось! А девка вообще с дуба рухнула, отдала влюбленного мужика! Гадать о причинах и мотивах читатель не будет (см. п. 1 по Твену), он ленивая и неблагодарная скотина, он хочет знать. Ваша задача здесь, чтобы читатель не зевал/плевался, а кричал «ай да автор, ай да…» ну и так далее, а то банят. Можно всех поубивать – любимое занятие конкурсантов, а можно поступить, как интуиция велит. Интуиция же велит (сужу по тексту), чтобы Даша сильно переживала (и читатель с ней). А еще лучше, если бы приняла активное участие в процессе! Даже если остается на базе. Радио уже открыли, правда? Вот пусть Даша и пользуется. Ведь она же, в итоге, не возвращается на Землю (Венеру)! Она остается – а почему? Вы в рассказе не говорите прямо, нечего сказать (см. п. 1 по Твену). Покажите, как она приходит к этому решению в процессе спасательных работ. Должно быть что-то достаточно масштабное (с акцентом не на спецэффекты, а на душевные метания), чтобы Даша окончательно решила – прости, Сережка, но я остаюсь. Что – не знаю. Вам виднее, вы автор, не могу за вас думать. Но пару страниц я бы написал, развязка – это развязка.

Пара слов за антураж, любовь и прочее разное.
Антуража прискорбно мало! Википедия вам в браузер – там более чем достаточно, чтобы нарисовать картинку. Где низкое тяготение? Какие «слетала на Землю в отпуск» - вы хоть представляете, сколько времени займет дорога от Земли к Юпитеру? А нужно точно знать, сами их туда загнали.
Но это не главное. Главное – придумать и показать атмосферу внеземельных поселений. А она у вас, извините, ничем не отличается от дома отдыха в тех же Мытищах (там есть дома отдыха?) Здесь вам в помощь все персонажи от Елены до попутчика в дороге. Им не страшно? Как они веселятся-отдыхают? Как работают? Почему они возвращаются раз за разом? Ответьте себе однозначно (п.1 по Твену) и внушите читателю. Романтика? Долг? Авантюризм? Любопытство? Вызов дикой природе? Все вместе? Это очень важно, потому что Даша, в итоге, откажется от Сергея именно в пользу романтики-долга! Появится и ответ на вопрос в части третьей – она что, с дуба рухнула? Нет, она всего лишь хочет от жизни большего.
Любовная линия страдает родовой болезнью всех женских романов: бестелесный мужской персонаж, больше похожий на рояль-привидение, вытекает струйкой дыма из кустов, когда автору нечем заткнуть дыру в тексте. Сергей – ключевой персонаж! Без него конфликт просто разваливается – какой выбор делает Даша, если раздражитель самоиспарился? За бестелесность. Автор, мужчины (тем более имеющие смелость лететь на Юпитер; да и не стала бы Пеппи дружить с рохлей) так себя не ведут. Он должен страдать, вероятный отказ любимой девушки - это серьезно, это задевает самолюбие. Он должен ее добиваться. Он должен пытаться выяснить причины ее холодности, требовать (тактично или жестко – смотря какой вы ему характер придумаете) окончательного решения. В конце концов, он должен быть хоть каким-то, иначе непонятно, почему мечется Даша. В общем, Сергей должен появляться на каждой странице с тремя целями: 1) поддерживать конфликт хотя бы в тлеющем состоянии; 2) обосновать, почему к развязке у него с Дашей отношения «почти вернулись к прежним»; 3) показать вкратце его новые отношения с Марией, потому что в рассказе он пошло бросается в более доступные объятия. С третьим, пожалуй, проще. Даша у вас переживает, что Мария стала на нее похожа? Вот и ладненько! Конечно, с точки зрения мировой женской справделивости это ужжжжасно, но для рассказа – в точку. В развязке (аварии) Сергей окончательно убеждается, что Мария – это Даша, только без авантюрной жилки, Пеппи, только без косичек (но со своими достоинствами). И она ему нужна.

[Добраться до Ниры]

Рассказ о пожилом конструкторе оружия массового поражения Иване Дмитриевиче Фролове, пострадавшем в ходе либерально-пацифистских реформ, но вставшем в строй, когда отчизна попросила. В течение дня Иван Дмитриевич с группой товарищей собирает трифниевую бомбу, с помощью которой правые силы сдвигают литосферные плиты в стане врага. К сожалению, погибает пилот, доставивший бомбу к цели. Основные моральные посылы рассказа: держи трифний сухим, пригодится; враг не дремлет, пока мы спим; старый конь еще покажет; дай ученому спички, он и дом спалит. Ярко обрисовано разложение в стане пацифистов-реформаторов, президент даже под прицелом у собственной охраны не в состоянии вспомнить таблицу секретных кодов. Скупыми мазками показана трагедия офицерства, попавшего под каток реформ. В популярной форме представлены достижения науки, такие как дырочная телепортация, синхронизация мозговых волн и нити толщиной в мизинец.
Достоинством произведения можно считать твердость позиции автора.

[НИЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ]

Рассказ о девушке сложной судьбы Мире и группе ее друзей-неформалов, захватывающих заложников с целью заявить о своей ненависти к миру и потребовать уважения. Правоохранительные органы посылают на беззащитную молодежь бронированных монстров-карателей, пьют кофе и рассуждают о мифологии. Выпукло показан непрофессионализм провинциальной милиции (комиссар – идиот по призванию, инспектор – все понимает, но идиот по званию). Научные комментарии в тексте рисуют картину клинической безответственности ученого сообщества, предпочитающего работе с трудными подростками опасные генетические эксперименты. Апофеозом повествования является милосердная смерть героини от руки инспектора. А девушка хотела всего лишь любви…
К достоинству рассказа можно отнести злободневность темы, к недостаткам – прямое оправдание терроризма, как способа решения личных проблем. Находкой является игра слов в названии. «Ничто человеческое», судя по всему, рекомендуется читать в смысле «чмо человеческое».