А такой вариант развязки можно (я помню, что здесь черным по зеленому было написано, что так не будет, но помечтать-то можно)? Прошу прощения, если кто-то уже мечтал на эту тему.
[Здесь стоИт заключительная фраза "Синего взгляда смерти"]
...Где-то громко и капризно заржала лошадь, и Ричард Окделл снова оказался в Олларии, в доме Рокэ Алвы. Ночь сыграла с юным герцогом какую-то шутку, он увидел сон, длинный и подробный, в котором действовали многие люди, вельможи и простолюдины, о которых Ричард даже не слышал и не мог знать, а они жили, действовали и никак не желали уходить из памяти. Теперь, проснувшись, Дикон никак не мог в себе разобраться.
С одной стороны Первый маршал Талига Рокэ Алва, ставший вчера эром Ричарда, был и оставался врагом всех Людей Чести, но с другой - он действовал храбро и благородно, в том числе и по отношению к изменившему присяге оруженосцу... Создатель, он, герцог Окделл, изменил клятве!.. Как он мог? Ах, да, он спасал Её Величество, которая и сама... В памяти всплыл роковой разговор королевы с эром Августом. А ведь оказывается кансилльер тот еще ызарг (сразу вспомнились эти неприятные животные; интересно, существуют ли они на самом деле)... Наверное, все-таки зря Эйвон, да и сам Ричард, так доверяли Штанцлеру, надо быть с ним осторожнее. Как, впрочем, и с Её Величеством. Дикону вспомнился нежный профиль королевы, увиденный вчера на галерее. Неужели столь светлый облик может принадлежать столь двуличному созданию?! Говорят, увиденный на новом месте сон оказывается пророческим...
Так ничего и не надумав, юноша отбросил одеяло, и позабытая было рука вновь напомнила о себе. На нее страшно было смотреть - хваленый бальзам из Торки притуплял боль, но не лечил. Однако, именно это навело Ричарда на мысль, что во сне именно Ворон и именно в это утро вылечил ему руку! Решено, он найдет Алву и, если тот обратит внимание на руку оруженосца, расскажет ему обо всем, что увидел в своем сне!
Юноша с трудом натянул перчатку, показавшуюся пыточной рукавицей, выбрался из комнаты, немного поплутал по коридорам в поисках лестницы и... нарвался на своего эра.
[.....]
— До свидания, сударь. — Ричард торопливо схватился за костяной шар, служивший дверной ручкой и едва сдержал крик.
— Что у вас с рукой?
— С какой?
— С правой. А ну идите-ка сюда.
Ричарду не осталось ничего другого, как повиноваться.
— Снимите перчатку.
Дикон попробовал и вновь чуть не взвыл.
— Ладно, оставьте, — маршал взял оруженосца за плечо и буквально швырнул в кресло. — Кладите руку на стол.
Боль была резкой и короткой. Ворон сорвал разрезанную перчатку, отбросил изящный стилет и присвистнул.
— Окделлы, конечно, упрямы и глупы, но вы, юноша, заткнули за пояс даже своего отца. Сидеть! — хватка Ворона была железной. — Давно это?
— Со вчерашнего утра.
— Врешь, так за день не загноится, разве что… Какая тварь тебя укусила и где?
— Крыса… В «загоне», то есть в поместье Лаик… Я прижег рану, а потом еще бальзам…
— Значит, у Арамоны крысы и те ядовитые. — Ворон поднялся и подошел к шкафу черного дерева. Дикон молча следил, как Алва что-то наливает в эмалевый кубок.
— Пей, и до дна!
"Теперь или никогда", - подумал Ричард и кинулся в бой:
-- Сударь, прежде, чем я выпью это, я должен Вам расказать... Сегодня ночью мне приснился сон...
Час спустя, с каменным лицом выслушав Дика, Ворон повторил:
— Пей, и до дна!
Глаза Ричарда чуть не вылезли из орбит, но он послушно проглотил нечто, похожее на жидкий огонь. Сразу стало жарко, боль немного отпустила, зато кабаньи головы на противоположной стене стали дрожать и двоиться.
— Закрой глаза. Захочешь кричать — кричи!
Кричать Дикону хотелось и еще как, но он держался. Юноша не представлял, что с ним делает Ворон. Святой Алан, он вообще почти перестал соображать. Осталась только боль и память о том, что кричать нельзя.
— Все, — голос долетал откуда-то издали. Дик попробовал открыть глаза — перед ним все плыло и покачивалось, потом в нос ударил резкий отвратительный запах, и в голове прояснилось.
— Отправляйся к себе и ложись. Завтра я пришлю врача - повязку придется сменить, и секретаря - то, что ты мне рассказал, нужно записать. — Герцог дернул витой шнур, и на пороге возник дежурный паж. — Проводите господина оруженосца в его комнату, ему нездоровится, и пришлите кого-нибудь прибраться.
— До свидания, сударь, — пробормотал Дик, выползая из кабинета.
|
Показать ответы
?? 
