Оттепель

- Эх, Сергеич, - наголо бритый парень набрал воздуха и задержал дыхание,  прищурившись на яркое солнце, - дождались, кажется. Весна!
Второй, крепкий бородач лет сорока пяти, принюхался и буркнул недовольно:
- Это оттепель, Федя. И не к добру – сейчас упыри полезут как тараканы со всех щелей. Ты ка-эс-пэ проверял? 
- Не ещё. 
- Ладно, давай вместе смотреть. 
Сергеич подошёл к краю крыши. По всему периметру трёхэтажного здания, где раньше находилась электрощитовая, метрах в десяти от стен раскинулась широкая полоса. Её вспахали граблями, и каждый день аккуратно подновляли. 
Прямо как контрольно-следовательную полосу на границе.
Сергеич придирчиво оглядел КСП. Следов не было, но их мог скрыть просевший и посеревший снег. Бородач недоверчиво хмыкнул и ещё раз прошёлся по крыше, осматривая полосу. 
- Да чисто всё, - не выдержал Федя. – Не проснулись они ещё. 
- Может и так. Ладно, пошли завтракать.
Они спустились вниз, на первый этаж здания. Там не было окон, и тепло кое-как держалось. Ещё лучше стало после того, как они навалили на стены снаружи огромные сугробы снега. Получившаяся подушка удерживала тепло, и было вполне сносно. 
К тому же морозы на этот раз так и не ударили. 
Сергеич чиркнул зажигалкой, запалили фитили светильников – плошек с расплавленным парафином, где плавали жгуты из тряпок. 
- Может, генератор запустим? В честь праздника? 
- Бензина мало, – отрезал бородач. – Хочешь света – крути педали. Заодно согреешься. 
- Всё бы тебе экономить, скопидом.
- Без этого никак. Давай, раздувай костёр – чай надо подогреть.  
Федя, став на колени, куском фанеры раздул угасший за ночь костёр. В комнате тут же стало труднее дышать. Федя закашлялся, поставил треногу с чайником, подкинул дров и вышел на лестницу. 
 За ним появился Сергеич, держа в руках большую кастрюлю с замоченной на ночь гречкой. 
- Давай на крыше порубаем, - предложил он. – Жратва не ахти, так хоть на солнышке погреемся. 
Федя с радостью согласился. Через полчаса они сидели на бортике крыши, свесив ноги и, подставив лица солнцу, ели холодную гречку с тушенкой и кубиком бульона, запивая горячим сладким чаем. 
Доев, Сергеич облизал ложку и повернулся к другу: 
- На зачистку пойдём сегодня? 
Федя отхлебнул чаю и задумался:  
- Уже может быть опасно. Это ж здание. Упырь из-за угла навалится – среагировать не успеешь. 
- Согласный. Поэтому предлагаю дровами заняться. 
- Хорошо, - кивнул Федя и встрепенул, едва не развернув посуду. – Вертолёт! Сергеич – вертолёт!!! 
- Где??
Федя спрыгнул с бортика, ткнул пальцем:
- Да вон, там, смотри!
И правда – над домами, севернее зимовки, шёл вертолёт. Небольшая машина, выкрашенная в хаки, с красными звёздами на борту. 
- А ну вниз! - рявкнул Сергеич. - Тащи шашки.
Федя кубарем покатился по лестнице за дымовыми шашками, а бородач кинулся к флагштоку с оранжевым флагом, вырезанным из палатки, и принялся раскачивать его, привлекая внимание лётчика. 
На крышу выскочил Федя. Он вскинул руку и из зажатой в ней шашки плотной струёй повалил фиолетовый дым. 
Вертолёт стал заворачивать, меняя курс. 
- Заметил! - взвыл Федя, - Заметил!!!
- Ну всё, отмучились, - выдохнул Сергеич, отпуская флагшток.
Крылатая машина неожиданно вздрогнула, клюнула носом и начала заваливаться на бок. 
- Что это с ним? Сергеич, что это? 
Вертолёт исчез да домами. Через мгновение докатился глухой звук падения. 
- Вот дрянь, - Федя отбросил шашку и выматерился. 
- Значит так, - быстро решил Сергеич, - бегом одеваться и туда. Может, выжил кто.  
Они торопливо, поверх своей одежды, нацепили милицейские спецкостюмы для разгона демонстрации. Двигаться в них было не сильно удобно, но защита получалась хорошая. Особенно полезен оказался воротник, прикрывавший шею. 
Добавив в экипировку автоматы и снегоступы, захватив аптечку и волокушу, друзья спустились на землю и заспешили к месту падения. 
 - Как думаешь, - пропыхтел Федя, - что за вертолёт? Военные начинают спасательную операцию?
- Хорошо бы, - бородач захватил горстью снег, отёр разгорячённое лицо, - но не верю. Где ж они всю зиму были?
- Шли долго. Может из Сибири какие-нибудь части прибыли…
- Может и так. 
Они проскочили через арку и вышли на широкий двор. Посреди, придавив несколько машин хвостом, лежал вертолёт, похожий на раненного кита. 
- Эти дома мы ещё не чистили, - отметил Сергеич, - так что будь на чеку. 
- Обязательно. 
Они приблизились к вертолёту.  
- Там кто-то есть. Я полез смотреть, а ты карауль. 
- Ладно. 
Федя стянул автомат с плеча и обернулся. 
Не зря. Со стороны детской площадки ковыляли неуклюжие фигуры. 
- Сергеич, упыри! – шепнул Федя. – Штук двадцать. 
- Хрен с ними, - отозвался тот из вертолёта, - пускай ползают. О! Есть живой! 
- Кто? 
- За упырями следи, - отрезал бородач.  
Федя выругался, но спорить не стал. Прижался к машине, выставил автомат, оперев локоть на крышу «Ауди». Замер. 
Упыри шли медленно, коряво, нелепо размахивая руками и подволакивая ноги, проваливающиеся в снег. За зиму они сильно изменились. Ещё осенью от людей упыри отличались только глубоко запавшими глазами с красными кругами под глазницами. А сейчас…
Кое-где у них стала отслаиваться кожа и даже мясо. У некоторых Федя углядел кости,  мелькающие сквозь дыры в плоти.
Упыри порыкивали – негромко и утробно.
- Сергеич, долго ещё? – шепнул Федя, стараясь, говорить как можно тише, чтобы услышал только друг. 
- Погоди, зацепился он где-то. Сейчас найду где, отцеплю – и можем отчаливать. 
- Поторопись. Нас пока не учуяли, но уже скоро. Чёрт!
Из арки, в которую они прошли десять минут назад, вывалили упыри. Они двигались заторможено, как в воде, проваливались в снегу, толкали друг друга, но всё равно шли. 
И их было много. 
- Сергеич, давай быстрее, тут им подмога идёт. 
- Не шуми. Может, не заметят. А я почти…
Воздух вспорол резкий крик. 
Упыри замерли, как по команде, и стали разворачиваться к вертолёту. Неспешно, как ледокол и так же неотвратимо.
- Твою мать, - Сергеич выволок на снег человека в военной форме. Одежда лётчика была густо запачкана кровью, а левая нога ниже колена странно изгибалась. 
Лётчик скулил от боли.    
Упыри зарычали громче, ускоряя шаг. 
Федя выругался и дал очередь, метя по головам. Трое рухнули, кто-то запнулся о них, толпа завязла. 
- Сергеич, быстрее, я их не сдержу!
- Не шуми, я занят. 
Бородач вскрыл аптечку, выхватил ампулу с обезболивающим и шприц, сделал быстрый укол. Летчик затих. Сергеич быстро наложил шину на сломанную ногу и втянул нежданного гостя на волокушу. 
Федя споро шил по упырям короткими прицельными очередями, стараясь выбить передних, чтобы остальные спотыкались об упавших. 
Получалось так себе. 
- Всё, - крикнул бородач, - пора тикать. 
Он ухватил верёвки, напрягся и сдвинул волокушу с места. Федя забросил автомат за спину, вырвал из кармана гранату: 
- Погоди, Сергеич, я их угощу. 
Он выдрал чеку и швырнул гранату. Взрыв разметал часть толпы, остальные замерли, на время потеряв добычу из виду. 
 Сергеич поднялся с земли, выплюнул снег и быстро зашагал прочь, таща волокушу. Федя догнал его, перехватил одну из верёвок. 
Они пошли быстрее. Упыри, наконец, увидели их, зашумели, потянулись следом. 
- Зря, - пыхтя, заметил Сергеич.
- Чего? 
- Гранату зря бросил. Последняя была.
- Не, - отмахнулся Федя, оглядываясь на упырей. – Ещё две лежат в заначке. 
- Почему я не знаю? 
- Да я говорил давно, забыл, наверное. Погоди. 
Федя откинул верёвку, стащил автомат и дважды выстрелил. Два особо резвых упыря повалились в снег. Федя сплюнул довольно и, догнав Сергеича, снова взялся за верёвку:   
- Кажись, оторвались. Эти нас уже не догонят – мы быстрее. 
- Хреново то, что они нас от чистых кварталов отжимают. 
Федя шмыгнул носом: 
- Предложения? 
- Сворачиваем за этот дом. Упыри проскочат по прямой, а мы обратно потопаем. 
- Хорошо. Поднажмём!
Они ускорили шаг. Федя оглянулся – волокуша уже промокла. Сам лётчик был в забытьи и только слабо двигал губами, будто разговаривал с кем-то. 
Упыри отстали; тянулись сзади, уныло подвывая. По всему выходило, что нагнать не смогут. 
Но и пропустить не пропустят. Толпа плотно закупоривала проход между домами. 
- Хорошо ещё, - прохрипел Сергеич, - что они из окон прыгать пока не могут. А то бы натерпелись. 
Они дошли до конца дома. Свернули за угол и пошли обратно – к чистым кварталам. Здесь, за домом, солнца не было, и снег ещё покрывал плотный наст, лишь слегка прикрытый водой. Волокуша катилась как будто сама. 
Люди пошли ещё быстрее; урчание и рычание упырей стало стихать. 
- Что у него с ногой, Сергеич? 
- Хреново у него с ногой. Похоже, кости в труху. 
- Вот дрянь, - приуныл Федя, - Что ж нам с ним теперь делать?  Тут ведь без операции не обойтись.
- Не знаю, - протянул Сергеич, - Когда я в армии служил, у нас черпака одного похоже приложило. Пришлось отпиливать всё ниже колена. Осторожней!
Одним движением он отшвырнул верёвку, сорвал автомат и секанул очередью от живота. 
Пули ударили по упырям, неожиданно вывалившимся сбоку, из прохода между домами, вырывая крупные куски плоти. Твари зашатались, отступили на шаг, другой, но не упали. 
И не умерли.  
Вытянув руки со скрюченными пальцами и длинными ногтями, они продолжили наступать. 
Один особо резвый сумел прыгнуть и повалить Сергеича на снег. 
Федя вскинул оружие и выстрелил, метя по головам. Автомат выплюнул короткую очередь и захлебнулся. Кончились патроны. 
Можно было отбежать, сменить магазин, но тогда человек на волокуше остался бы беззащитным. И Сергеич тоже.  
Федя выхватил сапёрную лопатку и кинулся на упырей. 
Их было не много, дюжина, не более. 
Федя крутился волчком, рубя направо и налево, по рукам, по головам. Удар, другой, третий. По вытянутой руке, по оскаленной морде, по гнилому плечу. 
Ещё удар, ещё. 
Кровь не брызгает, только летят ошмётки плоти. Лопатка легко разрывает тела, головы лопаются как спелые тыквы. 
Один навалился на Федю сзади, ноги заскользили, он упал лицом в мокрый снег. Упырь рычал, пытался дотянуться зубами до шеи, но только бессильно кусал воротник. 
Федя приподнялся на руках, ударил головой, разбивая морду упыря шлемом. Нападавший ослабил хватку, свалился в снег. Федя приподнялся и добил его лопаткой. 
Грохнул выстрел, последний упырь споткнулся, вскинул руки к пробитой голове и упал. К Феде подбежал Сергеич, помог подняться: 
- Цел? 
- Да вроде, - ответил тот, крутя головой и ощупывая себя. – Не достали, падлюки. 
- Тогда подбирай транты и ходу, ходу! Вон ещё тянутся. Надо отрываться.
Федя поднял автомат, приладил сапёрную лопатку на место и ухватился за верёвку от волокуши.
- Заметил, - выдохнул Сергеич через некоторое время, - они какие-то мягкие стали? Как бульба гнилая. Я тому, что на меня навалился, шею голыми руками свернул.
- Заметил, - подтвердил Федя, оглядываясь по сторонам. – Зима, я смотрю, не пошла им на пользу. 
- Сейчас их бить проще, - продолжил Сергеич. – Хорошая новость. 
Федя смахнул пот: 
- Если так пойдёт дальше, то к следующей весне их вообще не останется. 
- Или они безопасные будут. Студень укусить уже не может. Нечем. 
- Это да… Давай поднажмём – до чистых кварталов совсем мало осталось. 
Он оглянулся. Упыри, тоскливо подвывая, тянулись сзади, всё больше отставая. С боков тоже, вроде, никого не было. 
Впереди уже маячил детский садик, за которым начиналась очищенная за зиму территория.
- Уфф, - выдохнул Федя, - кажись, унесли ноги. 
- Хреново, - проворчал Сергеич, - что они за нами идут. Зимовку найдут. 
- Да ладно, что они нам сделают?
- Тоже правда. 
Домой они добрались без хлопот. Сергеич остался внизу, а  Федя вскарабкался наверх по верёвочной лестнице и спустил верёвку, для подъёма лётчика. 
Бородач обвязал ею раненного и полез на крышу. Вместе с Федей они легко затянули мужчину и спустили его на третий этаж, где были окна, и было светло. 
Уложив раненного на лежак, Сергеич разрезал штанину и ботинок. Осмотрел ногу.
- Ну что? – заглянул ему через плечо Федя. 
Бородач шмыгнул носом, сплюнул: 
- Лучше, чем я думал. Перелом открытый, кость мышцы порвала, потому и крови столько. Если заражения не будет, выкарабкается. Правда, ногу мы вряд ли правильно срастим. Хотя… тащи гипс и всё остальное из большой аптечки. Попробуем подлатать бойца. Хуже ему не будет.
 Через час они закончили. Устроив загипсованную ногу военного поудобнее, Сергеич поднёс к его носу склянку нашатыря:
- Эй, браток, очнись. 
Раненный поморщился, чихнул. Открыл глаза: 
- Что за… 
- Матюгается - значит, всё путём, - отметил бородач и обратился к лётчику, - Тебя как, звать, военный? 
- Михаилом, - с видимым усилием ответил тот. – Вы кто такие?
- Даже и не знаю, как тебе сказать, - развёл руками Сергеич. – Люди мы, как тут ещё сказать. Я – Сергеич, он – Федя. Живём тут. Всё вроде. Что тебе ещё сказать?
- Много вас? 
- Ещё в июле семеро было. Теперь – сам видишь – двое всего. В такой-то мясорубке выжить – ну, ты понимаешь…
- Ясно, - лётчик вздохнул, прикрыл глаза. – Я Романов. Капитан Романов. 
- Да какие тут фамилии и звания, - криво усмехнулся Федя. – К чему они нам?
- Откуда вертолёт? – поинтересовался Сергеич. 
- С аэродрома, откуда ж ещё? - лётчик привстал на локтях, опёрся спиной на стену. – Тут под Москвой часть стоит. Оттуда и вертолёт. 
- А люди в части были? 
- Нет, никого. То ли не нашлось никого с иммунитетом, то ли тех, кто нашлись, схарчили. Эх…
- То ли сами ушли, - дополнил Федя. – А ты где прятался? 
- В посёлке дачном. Там у тестя дом был, я к нему с женой на выходных приехал. Когда всё началось, до нас не сразу докатилось. А как докатилось, - лётчик вздохнул, поджал губы, - как докатилось, мы в доме оборону и держали…
Он замолк, прикрыл глаза, задышал рвано, будто сдерживаясь.
- Воды хочешь? – наклонился к нему Сергеич. 
Михаил кивнул.
Федя отошёл, выдрал из упаковки пластиковую бутылку с водой. Напившись, лётчик стал дышать ровнее. Открыл глаза:
- Вот, значит.…  Потом, когда я один остался, зимовал там же. А весной решил людей искать. Пока мороз стоял. 
- Вот так и вышел в голое поле? – удивился Федя - А если бы упыри порвали?
   Лётчик скрипнул зубами, глянул зло: 
- И пусть! Одному мне лето всё равно не продержаться! А хоть бы и продержался – толку? За каким лешим сидеть, как крыса в норе и ждать не пойми чего? Вот вы тут оба – чего сидите? Чего ждёте? Думаете, прилетит волшебник в голубом вертолёте? МЧСовцев ждёте? Так их не будет! Я в части все рации включил, по всем частотам рыскал. Пусто! Треск, шум и всё!
Он осёкся, закрыл глаза рукой, отвернулся. 
Федя дёрнулся было сказать ему что-то, но Сергеич остановил друга жестом. 
Они промолчали. 
- Извините, мужики, - не оборачиваясь, сказал Михаил через минуту. – Сорвалось. 
- Пустое, - глухо ответил Сергеич. – Ты всё верное говоришь. До самого последнего слова. 
Повисла тяжёлая пауза. Мужчины молчали, каждый думал о своём. 
Федя не выдержал первым, разрушил тишину вопросом: 
- А куда ты летел? Ведь не нашёл никого. 
Лётчик поёрзал, глянул, наконец, на ногу:
- Не повезло тебе, - ответил Сергеич на немой вопрос Михаила. – Перелом открытый, но мы его кое-как вправили, в шину крепкую взяли. Может быть, и срастётся. 
Михаил выматерился. Потом, помолчав и успокоившись, заметил, будто сам себе:
- Ладно. Так – значит так.  
Федя осторожно высунулся из-за плеча Сергеича:
- Михаил, так куда ты летел?
Лётчик хмыкнул:
- В Кремль. 
- Ух ты! – Федя не мог сдержать радости. – Так что – там есть кто-то. Выжили? 
- Вот уж не знаю, - пожал плечами Михаил, глянул на ногу, покачал головой.  – Эх… Короче, я наугад полетел. Решил, где ж ещё людям быть, как не там. А в части всё равно оставаться было без толку. Зато, когда летел, видел столб дыма с той стороны. Чёрный такой, будто колёса жгут. 
- Сигналят, что ли? 
- Может и так. 
- Стало быть, кто-то там остался, - заключил Сергеич. 
- Или потом прибился, - добавил Федя. 
- Или так. Без разницы, если по-честному. Ты, военный, вот что – полежи пока, я тебе чаю согрею. А потом и хавчика сварганю какого. Голоден, поди?
-  Вообще-то, не очень, - признался Михаил. 
- Это от шока, - пояснил Сергеич. – Но пожрать надо – чтобы силы были. 
Он вышёл. Вскорости внизу загремели кастрюли. 
- Людей, когда летел, видел? – Федя пересел поближе к лётчику.
Михаил покачал головой:
- Только зомбяков. 
- Кого? Упырей, что ли?
Лётчик криво усмехнулся: 
- Ну да, их. Забавно вы их прозвали – упыри. 
- Да, - развёл руками Федя, - как-то приклеилось. Ты скажи лучше, наших-то вообще много осталось или как? 
Михаил отвёл взгляд, пожевал губами и сказал, глядя перед собой: 
- Да, считай, никого и нет. Иммунитет к заразе был не больше, чем у одной десятой. Их тех, кто выжил, зомбяки почти всех сожрали. Короче, хорошо, если каждый тысячный выжил. Вы вот людей находили?
- Нет, - опустил плечи Федя. – Никого. Зимой, когда упыри подмёрзли, мы пробовали на лыжах пройтись по округе. Никого не нашли. 
- А к Кремлю ходили?
- Нет. Даже как-то не подумали. Летом не до того было, а зимой мы зачисткой занялись. Обходили квартал за кварталом и упырей поснувших топорами лупили. Тысяч пять извели.   
- Молодцы, - похвалили лётчик, - а вообще давно здесь?
- Да как началось. Мы раньше там вон, - Федя махнул рукой, - в супермаркете жили. Но когда совсем жарко стало, сюда пробились. Тут до третьего этажа окон нет, упыри допрыгнуть не могут. И двери не стеклянные. А то летом они витрины сходу пробивали. 
- Понятно…, - Михаил обвёл взглядом комнату, заставленную большими бутылями с водой и коробками. - Я смотрю, у вас тут целый склад – сухпай, вода, боеприпасы. Роту прокормить можно. 
- Да уж, всю зиму копили, из двух супермаркетов таскали, - кивнул Федя. – Вот летом совсем паскудно было. Один раз три дня без воды сидели, пока дождь не пошёл. Зато теперь можно вообще не выходить. До следующей зимы легко отсидимся. 
- То есть вот так и собираетесь сидеть? – голос Михаила звучал сухо, как выстрел.
Федя смутился: 
- Вообще-то да. 
- Ясно, - протянул лётчик.
Феде не понравилась его интонация и он поспешил сменить тему:  
- Слушай, а почему у тебя вертолёт упал? 
Михаил скривил губы:
- Сам не знаю. Машина старая, всю зиму стояла под открытым небом. Странно, что я вообще смог взлететь и протянуть вон сколько. 
В комнату вошёл Сергеич, с дымящимся котелком: 
- На, браток, порубай. 
Он помог Михаилу сесть, положил ему на живот свёрнутую телогрейку, поставил на неё котелок и дал ложку. 
- Еда так себе, - добавил бородач, - но уж чем богаты. 
- Спасибо, - лётчик принялся за еду. После нескольких ложек спросил, - Сергеич, ты про будущее думал?
- Чего? 
- В смысле – про то, что дальше делать. 
Бородач почесал затылок:
- Нет, вообще-то. Мы тут сегодняшним днём живём. Зачистку там сделать, хавки натаскать ещё, дров запасти. Как-то так. 
Летчик кивнул: 
- Вот-вот. А долго вы здесь продержитесь? 
- Да уж лето простоим-то, - отмахнулся Сергеич. - Упырям сюда не пробраться, припасов у нас много – продержимся. 
- А потом? – не унимался Михаил. – Потом что? 
- Ну, упыри сейчас как будто послабее стали, гниют, - уже не так уверенно проговорил Сергеич. - Так к следующей весне никого и не останется. 
- А вы-то сами останетесь?  Есть у тебя гарантия, что за лето ни с кем из вас ничего не случится? Нет? А тогда что делать будешь, когда случится?
Сергеич насупился: 
- Хватит митинговать, не на проповеди. Предложить что-то хочешь? К Кремлю, может, подбиваешь нас двинуть?
Михаил закусил губу, быстро скользнул взглядом по лицам спасителей:  
- Так точно. 
- Вот ещё, - фыркнул Сергеич. – А что, если тебе, военный, показалось, и там нет никого? 
- Но ведь был дым, сигнал, - подал голос Федя.
Михаил нахмурился и неожиданно поддержал Сергеича: 
- Да, вполне может быть, что в Кремле людей нет. Но! Мы там будем. Понимаете? Мы!
Сергеич нахмурился, почесал бороду и признался: 
- Вот ей-богу не понял.
Глаза лётчика заблестели, голос окреп: 
- Надо что-то делать. Вот что я хочу сказать – надо что-то делать. Не сидеть и ждать. А делать. Объединиться, собраться – и делать. Искать других выживших, собирать припасы. Начинать сначала! Теперь, после эпидемии, мы можем построить такое государство, которое захотим. Понимаете? 
Сергеич нахмурился, явно хотел что-то возразить, но неожиданно вскинул голову и замер, прислушиваясь. 
- Что такое? – забеспокоился Федя. 
- Ну-ка давай наверх, - приказал Сергеич и устремился к лестнице.
- Мы сейчас вернёмся, - успокоил Федя Михаила и кинулся следом. 
На крыше он сразу понял, что насторожило друга. В воздухе тяжёлым дымом висело утробное рычание упырей. 
Федя подошёл к карнизу, осторожно выглянул, опёршись на него руками. 
Внизу бродили упыри, неловким перетаптыванием напоминая пингвинов.
- Как думаешь, сколько их? – Сергеич хмуро выматерился и добавил, - Притянули на хвосте, идиоты.
Федя окинул взглядом собравшуюся внизу толпу: 
- Полсотни, может, штук семьдесят. Как поступим? 
- Давай им сюрприз закинем. Зря, что ли, готовили всю зиму?
- Вариант. Пошли-ка. 
Они бегом спустились вниз, проскочили мимо встревоженного Михаила, но вскоре вернулись, неся ящик средних размеров. 
- Эй, мужики, что происходит? – лётчик попытался остановить их, но безрезультатно. 
Поднявшись на крышу, Сергеич и Федей, приладили ящик на бортик и сняли крышку. 
Внутри краснел газовый баллон, обложенный болтами, гайками, шурупами. Под вентилем змеёй свернулся бикфордов шнур. 
Сергеич открыл вентиль, размотал шнур, просунул его в специальное отверстие и вернул крышку на место, закрепив веревочными петлями. 
- Ну, что попробуем наше чудо-оружие? – подмигнув Феде, он достал из кармана зажигалку.
Федя ухватился за ящик с другой стороны: 
- На счёт три? 
- Да. 
Сергеич поджёг кончик шнура и, отшвырнув зажигалку, взялся за ящик: 
- Три! 
Они размахнулись и швырнули «чудо-оружие» в толпу. Следом, тонким штрихом устремился горящий шнур. 
Ящик приземлился удачно – прямо на упыря. Вместе они рухнули на снег. 
Прочие упыри стали медленно стягиваться к месту падения. 
Шнур искрил, шипел, прожигая снег, и неумолимо укорачивался. 
- Как думаешь, бахнет? 
Сергеич пожал плечами: 
- Скоро увидим.
Искра пробежала почти весь путь, вскарабкалась на ящик, 
- Прячься, - Сергеич дёрнул Федя за рукав, пригибая к крыше. – Сейчас сработает.
Федя упал на рубероид, и почти тут же бабахнуло, засыпая людей снегом, вперемешку с плотью.
- Тьфу, дрянь какая, - Сергеич отряхнул с рукава фалангу пальца с обломанным чёрным ногтем. – Кажись, славно получилось. 
Он перегнулся через бортик и глянул вниз. В снегу зияла воронка, а вокруг – фарш из упырей. 
- А неслабо получилось, - заметил Федя, разглядывая открывшуюся перед ними картину. – Никто, похоже, не уцелел. 
- Ещё бы, - фыркнул Сергеич. – Столько шрапнели туда загрузили. Вон, посмотри, как стены изрешетило. 
- Ладно, - бородач посерьёзнел, - раз с этим разобрались, давай поговорим.
- Про что? 
Сергеич хмыкнул: 
- Про Кремль, конечно. У нас сегодня одна тема. 
Федя присел рядом: 
- Мне показалось, тебе идея Михаила не понравилась. 
- Да. Но – если по чесноку – он прав. Лучше в Кремле обосноваться. Там и стены высокие и ворота есть – ни один упырь даже в самый жаркий день не перескочит. А уж хавки-то всякой, для долгого хранения – вообще хоть лопатой. И оружия точно больше. А ты что думаешь?
Федя покрутил головой, хрустнул пальцами, откашлялся: 
- Я…, - и замялся, словно не решаясь договорить. 
- Ты чего замолчал, как не родной? Давай, договаривай.  
- Тут такое дело, Сергеич… Я, когда мы Романова этого тащили, вдруг понял. Ну, вещь одну. Только знаешь, как-то стыдно мне её говорить. 
Сергеич улыбнулся в бороду и подбодрил друга: 
- Не боись. Мало мы с тобой, что ли, дерьма вместе нахлебались? 
Федя шмыгнул носом, откашлялся и сказал: 
- Я, Сергеич, понял – ты только не смейся, пожалуйста! – что я сейчас очень.. ну как, знаешь, счастлив. Вот. 
И замер, втянув голову в плечи, ожидая реакции. 
Бородач хмыкнул удивлённо, поскоблил подбородок ногтями:
- Продолжай. 
Федя вскочил и затараторил: 
- Я понимаю, тут трагедия, апокалипсис, поумирали все – и родные, и друзья, и знакомые всякие. И надо переживать, плакать по ним, на могилы ходить, наверное. Ну то есть как-то жить вот всем этим. Но я как-то про другое сейчас. Ничего не могу с собой поделать! Вот проснулся сегодня утром, вышел наверх, глянул кругом – да, страшно всё, разбито, брошено, пусто. А я радуюсь. 
Сергеич открыл было рот, но Федя опередил его:
- Нет-нет, ты не подумай, я не тому радуюсь, что всё так вышло, что люди погибли. И даже не тому, что я сам выжил. Просто я вдруг понял, что впервые за всю свою жизнь – за двадцать три года, Сергеич! – я живу. По-настоящему, по-честному. Я серьёзно. Вот смотри – я родился, ходил в садик, в школу, в институт поступил, работал после учёбы. А всё как во сне. Зачем в школу ходил – не знаю. В институте зачем учился – так же. Сказали родители, мол, поступай, потом благодарить будешь. Я даже работать стал не потому, что хотелось очень, а просто – чтобы у родителей лишний раз не просить.
- А сейчас? – глухим голосом спросил Сергеич. 
- А сейчас – другое дело! – Федя отвечал с жаром, сияя глазами, бурно жестикулируя. – Сейчас жизнь настоящая, живая, с нервом. Сейчас или пан, или пропал. Сейчас – я жизнь могу спасти. Тебе, ему вон, ещё кому другому. Понимаешь? Если бы не эпидемия, я бы ни в жизнь не стал бы чем-то таким заниматься. Ни в спасатели, ни во врачи не пошёл бы. А тут – получилось, что моё дело для кого-то важное, стоит чего-то. Вот и чувствую я жизнь всем телом, кожей всей чувствую – понимаешь, Сергеич?
Тот кивнул. Медленно и как-то растерянно: 
- Понимаю, Федя. Сам удивляюсь, но понимаю. 
- В смысле? 
- Да как тебе сказать. Очень похоже я думаю. Ты прям как про меня сейчас говорил. Не то чтобы совсем уж попал, но близко. 
Федя присел: 
- Продолжай, Сергеич. 
- Да что тут продолжать? Тут же всё понятно. Кто я был до заразы этой? Так, мелкий сантехник, ремонты людям делал. Хорошо делал, на совесть, как себе. Но дело-то, по сути, мелкое. На хлеб с маслом хватало, не отнять. А для души… Для души ничего. Пришёл, сделал, гуляй-свободен. Мелкий человечишка.
Сергеич замолчал. Федя ждал, не раскрывая рта. 
- А теперь коленкор другой, - наконец сказал бывший сантехник. – Теперь кроме нас с тобой – сколько ещё народу в Москве осталось?
- Да человек сто, наверное…
- Может сто, может двести – хрен его знает. Главное другое. Сейчас, коли мало нас так, значит, каждый под прицелом. И Романов прав – теперь от каждого зависит, что будет дальше. А раз так, то каждый сейчас – ого, человек. С большой буквы. И я теперь – не букашка мелкая, ремонтом промышляющая, а Человек. Важный, серьёзный. От меня теперь – зависит! Понимаешь? Понимаешь ты меня? 
Федя провёл ладонью по стриженной «под ноль» голове. Усмехнулся:
- Слышь, Сергеич, выходит, что эпидемия нам с тобой только в плюс пошла?
Тот сплюнул:
- Выходит, так. А что до людей погибших… Я своих уже оплакал, отгоревал по ним. И ты не терзайся, что не думаешь про них уже. Жизнь – она ведь того, продолжается. Да и где здесь думать, когда каждую минуту схарчить могут? 
Федя улыбнулся: 
- Пока мы их харчим, а не они нас. 
- Это верно. Ладно, идём вниз. 
Федя глянул ещё раз на результаты взрыва, довольно улыбнулся и пошёл за Сергеичем.

***
- Проверь, - попросил Сергеич, - на крыше груз хорошо закреплён?
Федя обошёл машину, проверяя тросы, удерживающие тюки и ящики на багажнике. 
Для путешествия к Кремлю, друзья выбрали большой внедорожник. Его борта и капот обильно украшали наклейки соревнований и автопробегов, над передним бампером торчала лебёдка, а клиренс был просто чудовищным. Так что автомобиль идеально подходил для трудной дороги. 
Пришлось немного покопаться во внутренностях машины, но уже через два дня она довольно урчала мотором. 
Сергеич с Федей перегрузили в неё основные запасы, устроили на заднем сидении Михаила и, присев на дорожку, забрались в машину. 
- Погоди, Сергеич, - Федя открыл дверцу, высунулся наружу. 
- Что там? – забеспокоился Михаил, подтягивая к себе автомат. – Упыри?
- Дождь, - воскликнул Федя. – Дождь! Настоящий!
Он поднял лицо, ловя на кожу холодные капли.
- Дождь! 
- Садись, давай, - проворчал Сергеич. – Ехать надо. 
Он завёл машину и, покосившись на усевшегося рядом Федю, хмыкнул: 
- Не, это не оттепель. Весна пришла. 
Машина тронулась. 
Кали дождя барабанили по крыше и капоту, заливали стекло, пробивали снег, смывали копоть со зданий, пробивали снег, очищая дорогу.
Начиналась весна.