«Надо быть личностью, а не безликим чем-то»

28 ноября 2006 года академику Лихачеву исполнилось бы сто лет. Готовиться к юбилею начали задолго до даты и начали активно, жаловаться грех. Только отчего-то создается впечатление, что настоящего Лихачева, живого человека, человека своей эпохи или, вернее сказать, своих эпох, то и дело подменяют портретом. О Дмитрии Сергеевиче и чуть ли не за него зачастую говорят люди, едва его знавшие, если вообще знавшие. Родственники академика раз за разом с удивлением узнает из чужих интервью и воспоминаний о том, кто, оказывается, бывал в доме деда, о чем с ним беседовал, что и почему дед говорил и делал.

При этом за бортом остается то, что было для Лихачева основополагающими, а это не политика, не общественная деятельность, а работа и семейные ценности. Дмитрий Сергеевич ни в коем случае не был одиночкой. Ученый, так же, как и его братья, о которых вообще почему-то упоминать не принято, принадлежал к сплоченному семейному клану.

Было у отца  три сына

Лихачевы имели разные профессии и политические убеждения, жили в разных городах, служили по разным ведомствам, и вместе с тем были единым целым - Семьей, встречавшей любые невзгоды единым фронтом. Может, потому и уцелели.

Родоначальник семьи, Сергей Михайлович Лихачев до 1917 был главным инженером Печатного двора, затем  работал в типографии «Коминтерн», умер в  блокаду. Остальным членам семьи, застигнутым войной в Ленинграде, удалось выжить.  Нынешний старейшина клана  полковник в отставке Сергей Михайлович Лихачев считает, что всех спасла жена Дмитрия Сергеевича. «Тетя Зина тянула на себе семейный воз. Во время блокады она раньше всех вставала, чтобы принести кусок хлеба, воды, развести огонь, да и вся ее последующая  жизнь была посвящена Дому. Именно так, с большой буквы. Дмитрий Сергеевич служил науке, тетя Зина – семье».

Сейчас то и дело  забывается, что признание нашло Дмитрия Сергеевича задолго до перестройки, когда никому и во сне, страшном ли, прекрасном ли, не могло присниться, что на купола соборов вернутся кресты, а эпоху, в которой выпало жить братьям Лихачевым, объявят мрачным тоталитарным прошлым. Первая книга будущего академика «Оборона древнерусских городов» (написана совместно с М. А. Тихановой)  увидела свет в 1942 и в том же  году  Дмитрий Сергеевич получил и первую награду - медаль «За оборону Ленинграда». Десять лет спустя Лихачев был  удостоен  Сталинской  премии за коллективный научный труд «История культуры Древней Руси. Т. 2»,  а   в 1984 году открытой советскими астрономами малой планете № 2877 присвоили имя  Д. С. Лихачева. Ну а перечисление всех  советских и зарубежных   регалий академика  вряд ли поместится  на газетной полосе.

Что до братьев Дмитрия Сергеевича, то и старший Михаил и младший Георгий (Юрий) пошли по стопам отца, стали инженерами и сделали более, чем неплохую карьеру.  Юрий Сергеевич преподавал в ЛЭИС им. Бонч-Бруевича, а  Михаил Сергеевич долгие годы был правой рукой   министра электронной промышленности СССР  Александра Шокина.

Сын Шокина в предисловии к  книге об отце пишет, что «нельзя не сказать  о Михаиле Сергеевиче Лихачеве, которого можно без преувеличений назвать создателем фотолетописи об Александре Ивановиче. Вместе они начали работать в пятидесятые годы. Михаил Сергеевич имел весьма представительную внешность, был человеком очень энергичным и коммуникабельным, и…  в какой-то период почти неотлучно следуя за ним во всех поездках.

Будучи страстным и технически весьма подготовленным фотографом - можно сказать, профессионально подготовленным - он никогда не расставался с фотоаппаратом. На обороте своих многочисленных карточек Михаил Сергеевич почти всегда проставлял место и дату съемки, что позволило установить точное время многих событий из биографии А. И. Шокина, а зачастую восстановить и сами события. Некоторые фотографии М. С. Лихачева, например, о визите Н. С. Хрущева в КБ Староса, в 1962 году уже опубликованы без указания имени автора».

На столе беспартийного заместителя председателя научно-технического комитета по электронике  до конца его дней стояли фотографии Сталина и Шокина, а на премьере «Покаяния» Абуладзе, куда Дмитрий Сергеевич пригласил Михаила Сергеевича, братья Лихачевы, мягко говоря, публично поспорили. Но не смотря на расхождение во взглядах семья осталась семьей. Единым целым.

«Неслучайно, - полагает Сергей Михайлович, - Лихачевы даже на финише оказалась в одном месте. Мы говорим о семье, и  вот она.  На Комаровском кладбище.  У нас нет ни роскошного склепа, ни высоких заборов. Просто  могилы старших, за которыми  ухаживают младшие. Я – инвалид, и то по мере возможности участвую, хотя основная тяжесть падает на следующие поколения. Поколение внуков и правнуков».

В радости и в горе

Еще одной особенностью дома Лихачевых было отсутствие лжи. Даже во спасение, причем правду, какой бы она не была неприятной, не скрывали не только друг от друга, но и от детей.

«Неприятная история случилась в 1978 – рассказывает Зинаида Курбатова, - мужа моей тёти Милы арестовали за масштабное использование служебного положения и халатность. Дед очень переживал и, хотя плохо относился к зятю, нанял для процесса лучших адвокатов. Помню их фамилии - Ярженец, Вишневский, Костелянец. Помню, как дед ходил к Ярженцу (у него тоже была дача в Комарове), возвращался мрачный и усталый, и всё, о чём говорили, пересказывал бабушке, маме, мне».

Вот отрывок из письма, написанного Дмитрием Сергеевичем в августе 81 года.  Речь идёт о продаже антикварной мебели - адвокатам надо было платить.

«Последнее письмо получил от тебя, оно написано очень хорошо. Зиночка, пиши больше - особенно дневники. Как это важно для развития способности писать и как это будет интересно - особенно через много лет.

У меня много всяких дел. Я теперь пишу не только набело, но ещё и не прочитываю написанного. Очень устаю из-за всего, что нужно сделать. И бабушка почти не гуляет - ждёт тётю Милу (сегодня она не приехала, наверное что-то у неё стряслось).

Вещи продались в комиссионном сразу. Хорошо бы, если в музей. Мне сказали, когда я их оформлял, что должен приехать искусствовед из Петродворца. Хотелось бы, чтобы купило не консульство и не Средняя Азия».

В сентябре 1981 был вынесен приговор. С конфискацией. Семейный совет решил «перевезти наиболее ценные вещи и книги из квартиры тёти Милы к нам, а взамен - отвезти что-нибудь и попроще. Надо было торопиться. Занимались этим мои родители. Мама выбежала на дорогу, чтобы "проголосовать" и остановить грузовик, но она так торопилась, что не заметила другой машины... Ее сбил автомобиль, и она скончалась, не приходя в сознание.

Вера Дмитриевна Лихачева, гордость и надежда отца, с блеском продолжавшая его дело, похоронена в Комарово. На ее могиле установлен «византийский» крест. Она была талантливейшим ученым византиистом, ей прочили блестящее будущее…

Отцы и дети

Сплоченность и единство семьи порой, как это ни странно, оборачивалось  конфликтами. Во все века родители полагают, что знают, как жить детям, а дети  с этим не соглашаются. Лихачевы не были исключением, а с учетом сильных характеров и фамильного упорства,  это оборачивалось нешуточным противостоянием.

«В семье  было принято выбирать за детей будущую профессию,  - рассказывает Зинаида Курбатова,  - а потом давить, чтобы ребёнок поступал в определённый вуз. Некоторые всё же выбирали сами, навлекая на свою голову неприятности».

Прадед Сергей Михайлович не пошёл по торговой части. Поступил в электротехнический институт, из-за чего отец отказал ему в деньгах. Сам дед не захотел стать инженером, а выбрал филологию, и уже ему родители кричали - «будешь голодранцем!»

Пришло время,  и уже Дмитрий Сергеевич попытался направить строптивую внучку на, как ему казалось, истинный путь.

Он мечтал, чтобы Зюкочка  стала искусствоведом, «вторым Бенуа». Сначала Зинаида уступила и поступила в Академию художеств на искусствоведческий факультет, но быстро разобралась, что не сможет жить чужими произведениями, сколь бы гениальными они не были.

«Я рисовала, ходила вольнослушателем на живописный факультет, мечтала стать иллюстратором, но нервничала по понятному поводу. Мои сокурсники, выпускники средней художественной школы, были в профессии с 10-11 лет, к 18 годам прекрасно рисовали, писали, компоновали, а я отставала».

И дед понял. Он не просто  смирился с тем, что она  пойдет своей  дорогой, но и оказал ей поддержку именно тогда, когда Зинаида в ней отчаянно нуждалась.

«12 июля 1984 года.

Дорогая Зиночка!

Я послал тебе телеграмму, так как знаю, что плохое настроение и частое у лиц женского пола неверие в свои силы очень мешает работе.

У тебя должно быть хорошее настроение (подчёркнуто) Подумай о своём возрасте, как художника! Ведь только два года, как ты стала серьёзно заниматься. Нельзя мерить себя по твоим сверстникам, которые кончали среднюю художественную школу. Надо мерить себя по быстроте, с которой ты движешься к цели. Поэтому не сомневайся в том что у тебя талант и призвание. Сейчас ты должна ещё лучше рисовать, чем зимой. И можешь! Будь только уверена в своих силах.

У тебя в будущем прекрасная специальность. Я мечтаю, что ты будешь иллюстратором классических произведений. Во-первых, сейчас хороших иллюстраторов очень мало. Во-вторых, у тебя к этому все данные. Ты знаешь языки, у тебя есть книги (по костюмам, интерьерам), твои школьные успехи в представлениях - чудная подоснова для иллюстратора, ты знаешь позы, походку, выражения лица. Иллюстратор должен всё это чувствовать нутром.

Профессия иллюстратора очень интересная. Надо многое смотреть, ездить, вникать, читать, заниматься историей архитектуры, костюмов, вникать в человеческую психологию. Интересно очень. И не надо будет сидеть по 8 часов на работе, ты сможешь сама писать и иллюстрировать. У тебя задатки писателя. Только береги свои нервы. Не придавай значения мелким неудачам, чужим словам (хорошим и дурным), оценивай себя сама.

Творческому человеку никогда не скучно. Степанов (академик) пишет "Зина ваша - личность!" Это очень хорошо. Надо быть личностью, а не безликим чем-то. Будь сильной личностью, не сомневайся в себе…

Крепко прижимаю к сердцу. Дедъ.»

- Зинаида,   что имел в виду ваш дедушка, когда  написал "Не будешь сидеть по 8 часов на работе"?

- Он понимал, что быть кабинетным учёным, художником-иллюстратором, писателем - это значит принадлежать к советской элите. Государство платит за учёную степень, академические звания, союзы художников или писателей обеспечивают заказами - только вступи в этот союз или защити докторскую диссертацию.

Дед глубоко внутри был вполне буржуазным человеком - он любил путешествия, вкусную еду, красивые костюмы и галстуки, дачи. Потом советская эпоха, во многом благословенное время, кончилась. Наступили другие времена.

- А как воспринял Дмитрий Сергеевич то, что вы сменили профессию?

-  У меня  очень сложный профессиональный путь: я окончила Академию художеств с серебряной медалью,  графический факультет, но  уже  в 30 лет стала работать журналистом. Выбора у меня не было: нужно  было зарабатывать,  иметь стабильное жалование. В 30 лет я была разведённой женщиной с ребёнком 9 лет.

Когда я стала работать на телевидении, дедушка был уже очень старым. Он не вникал в мои проблемы и не переживал за меня так, как в школьные годы. Впрочем, и я привыкла его беречь и никогда не рассказывала о своих затруднениях. Сам же дед себя берёг для главного, старался не нервничать (он об этом и мне пишет). Его главный принцип был, как в английской поговорке - "Не нервничай, не торопись, не носи тяжестей".

И все равно, даже  в очень преклонном возрасте, Дмитрий Сергеевич оставался стержнем семьи, по крайней мере, ее петербургской, ленинградской части.  Правнучка Дмитрия Сергеевича Вера, ныне студентка филфака СпбГУ выражает эту мысль предельно четко: «Когда деда не стало, удивительно, но я абсолютно перестала ощущать, что у меня большая семья. Все развалилось в считанные месяцы. В скором времени заболела бабушка, а затем и тетя Мила. Как будто им уже и не за чем было жить без дедушки Мити».

… Вот таким  он и запомнился близким  людям, академик Дмитрий Сергеевич Лихачев.  И наверное это и есть правда  о нем.

Такая же непреложная, как и его научные труды.

«MK в Питере»

6 декабря, 2006 года