Люди мира, на минуту встаньте!

     В череде нынешних шестидесятилетий выделяются юбилеи двух восстаний - варшавского и словацкого, занимающих особое место в истории европейского Сопротивления.
     Вторая Мировая война велась не только на двух больших фронтах, но и на нескольких локальных. Два народа: югославский и албанский создали целые партизанские армии и практически самостоятельно изгнали немецких и итальянских фашистов и их местных прихвостней. Серьезная партизанская война велась в Греции и Болгарии, а начиная с 1943 во Франции и Италии, но сейчас речь пойдет о восстаниях. Всего их было пять: парижское, пражское, словацкое и два варшавских. И если пражское и парижское практически совпали с освобождением этих городов, то варшавянам и словакам до прихода помощи было далеко.

Неизвестная Словакия.

     Если о Варшавском восстании и югославских партизанах большинство людей хотя бы слышало, то о событиях в Словакии сейчас знают в основном те, кто целенаправленно интересуется историей Второй мировой, а жаль, так как словаки заслуживают не меньшего уважения.
     Когда в марте 1939 гитлеровцы оккупировали Прагу, в Словакии возник марионеточный фашистский режим Йозефа Тисо. Его диктатура в целом копировала другие подобные режимы, но с одним дополнением: она носила клирикально-католический характер. В Словакии, как и положено, преследовали коммунистов, социалистов, евреев, цыган, но к обязательному списку были добавлены религиозные меньшинства, то бишь протестанты и православные. Еще одними врагами были объявлены… чехи, в которых видели агентов "пражского централизма", приехавших в Словакию, чтоб ни много ни мало ее колонизировать. При этом в государстве Тисо все было "как у взрослых": МИД, МВД, тайная полиция и армия. Последнее было ошибкой, так как именно армия причинила диктатору и его покровителям уйму неприятностей.
     Началось все вполне стандартно: словацкие части были направлены на восточный фронт, но дальше все пошло вкривь и вкось. Если немцы, венгры и финны на оккупированных территориях вели себя, как положено, то словаки на стороне Гитлера воевать не желали принципиально. Те, кто добирался до фронта, сплошь и рядом переходили на сторону Красной Армии. Те, кто до фронта не добирался, уходили в партизаны. В результате на восточном фронте скопилось множество словацких вооруженных парней, которым домой была одна дорога - через свержение режима, в самой же Словакии антифашистки настроенные офицеры соорудили военный заговор. Точь в точь, как их коллеги в Германии. Центром, как и в Германии, стал штаб командования войск тыла, а роль словацкого Штауффенберга взял на себя подполковник Ян Голиан.
     Йозеф Тисо заподозрил неладное и 12 августа 1944 года объявил Словакию на военном положении. Не помогло. Уже к 20 августа в Карпатах и Центральной Словакии начали создаваться партизанские отряды. Целые гарнизоны переходили на сторону повстанцев, громили тюрьмы, жандармские управления, уничтожали гестаповских агентов.
     29 августа Тисо пригласил немецкие войска. Приглашение было принято в тот же день. Немцы начали вторжение, словаки не растерялись и оказали вооруженное сопротивление оккупантам, наступавшим на город Жилина. Дальше больше. Восстание стало всенародном, а его центром оказался городе Банска-Бистрица.
     Повстанцы надеялись на быстрый подход советских войск, но немецкие десантники захватили Лупковский и Дуклинский перевалы через Карпаты, и восставшие оказались отсечены от советских частей. Однако охваченная восстанием территория (около 20 тысяч квадратных километров) была компактной и достаточно управляемой. Повстанцы могли успешно сопротивляться еще и потому, что из сорока двух тысячной армии тыла на их сторону сразу же перешло восемнадцать тысяч солдат и офицеров, к которым добавилось семнадцать тысяч партизан.
     1 сентября власть над восставшими землями принял Словацкий национальный совет, к которому позднее добавился Совет обороны Словакии и Главный штаб партизанского движения. Относительный баланс сил позволял восставшим около двух недель удерживать стратегическую инициативу, но тут среди руководства восстанием начались раздоры. Видимо, это было неизбежно: уж больно неоднороден был состав новых органов управления. В них входили сторонники эмигрантского правительства, находящегося в Лондоне, буржуазные политики, социал-демократы и коммунисты. Для полного счастья коммунистам пришло в голову заняться дележкой шкуры неубитого медведя: большинство выступало за послевоенное восстановление единого государства чехов и словаков, а меньшинство во главе с Густавом Гусаком носилось с идеей отделения Словакии от Чехии и включении ее семнадцатой республикой в состав СССР.
     Пока повстанцы выясняли отношения, немцы сняли с фронта войска и начали сжимать кольцо вокруг Банско-Бистрицы. Неудачи восставших были вызваны целым рядом причин. Противники Тисо были разнородны, командный состав не обладал достаточным боевым опытом и не всегда обеспечивал единство действий, а ошибочно выбранная оборонительная стратегия в ожидании подхода советских войск дала гитлеровцам возможность собрать резервы и начать наступление.
     Сталин, до которого дошли сведения о том, что творится в Словакии, обеспокоился. В отличие от варшавского, о чем речь пойдет ниже, словацкому восстанию советская сторона всячески помогала. На словацкие аэродромы доставлялись винтовки, автоматы и тяжелое вооружение, а с освобожденных территорий СССР прибывали подкрепления из числа словаков, перешедших на сторону Красной Армии, отряды советских партизан и подразделений специалистов - подрывников, диверсантов и других закончивших спецшколы НКВД.
     В сентябре по личному указанию Сталина из СССР прилетели руководители компартии Чехословакии Рудольф Сланский, Ян Шверма и Марек Чулен, фактически оттеснившие склочника Гусака и буржуазных политиков от руководства восстанием.
     19 октября гитлеровцы выдвинули ультиматум. Повстанцы его отвергли, немцы начали наступление. 27 октября гитлеровцы захватили Банско-Бистрицу, казнили несколько тысяч участников восстания и около тридцати тысяч отправили в концлагеря, но победы это им не принесло. Повстанцы довольно организованно отступили в горы, где продолжали воевать вплоть до освобождения страны. Именно со Словацкого восстания началось массовое антифашистское движение в Чехословакии, нашедшее свое завершение в пражском восстании мая 1945 года. Берет свое начало в событиях 60-летенй давности и нынешняя словацкая светская демократическая государственность.
     Что до дальнейших судеб героев и антигероев тех уже давно минувших дней, то судьба их сложилась по разному. Диктатор Тисо после войны был пойман, осужден, как военный преступник и повешен.
     Ян Шверма во время отхода в горы тяжело заболел. Дальнейшее выглядит как-то странно и так до сих пор до конца и не прояснено. Вроде бы сам Шверма идти не мог, а нести его не получалось, и 10 ноября 1944 года больной был оставлен товарищами и погиб в перестрелке с наступающими гитлеровцами.
     Рудольф Сланский после войны стал лидером чехословацких коммунистов, в 51 году был арестован и 3 декабря 1952 года повешен в Праге, как главарь контрреволюционного сионистского заговора и американский шпион. 11 лет спустя полностью реабилитирован.
     Густав Гусак после войны попал в тюрьму, отсидел десять лет, после советского вторжения в 68 году оказался лидером компартии и президентом, в 89 году был свергнут "бархатной революцией", в 90 исключен из партии, а в 91 умер.
     Марек Чулен виселицы и тюрьмы избежал, но был задвинут на вторые и третьи роли и умер простым пенсионером так же, как Ян Голиан, с той лишь разницей, что подполковника оттеснили от руля еще в ходе восстания.
     Что до рядовых повстанцев, то из их среды вышли многие видные политики и деятели культуры. Достаточно назвать лидера "пражской весны" Александра Дубчека или писателей Ладислава Мнячко и Владимира Минача.

Польша. Прелюдия к трагедии

     Общеизвестно, что в 1939 году Польша оказалась разделенной между Гитлером и Сталиным. Восточные земли отошли к Белоруссии и Украине и на них были установлены советские порядки. Побережье и западные районы присоединили к Германии, а территории вокруг Варшавы, Люблина, и бассейн Вислы объявили генерал-губернаторством, в котором был установлен жесткий оккупационный режим.
     Досталось практически всем слоям населения, но особенно упорно и целенаправленно гитлеровцы преследовали представителей оппозиционных нацизму политических партий и течений, интеллигенцию (характерным примером является расстрел осенью 1939 года почти всех краковских профессоров, подавляющее большинство которых было далеко от политики) и евреев, практически сразу лишенных гражданских прав и согнанных в гетто.
     Те, кто знаком с историей Польши, знают, что этот народ никогда не отличался покорностью, каких бы сильных врагов ни посылала ему судьба. Сопротивление оккупантам возникло практически сразу, но на этот раз расклад был весьма специфичен. Борцы с гитлеровцами разделились на два лагеря, которые, мягко говоря, друг другу не симпатизировали. Большинство (так называемая Армия Крайова) ориентировалось на базирующееся в Лондоне эмигрантское правительство Станислава Миколайчика, меньшинство (Армия Людова) придерживалось левых взглядов и смотрело на восток. То, что "левых", особенно сначала было немного, вполне объяснимо. Свое дело сделали приведший к оккупации Польши пакт Молотова - Рибентропа, еще памятные события 20-х годов и многовековые взаимные претензии ляхов к русским и наоборот.
     Подлило масла в огонь и то, что на территории СССР были обнаружены массовые захоронения расстрелянных польских офицеров, жандармов, тюремных и судейских чиновников. Немцы утверждали, что вина лежит на СССР, Москва это отрицала, заявив в 1943 году, что поляков убили гитлеровцы. Следует, однако, отметить, что большинство расстрелянных были элитой буржуазной Польши, активно участвовали в разного рода акциях, направленных против оппозиции, а многие в свое время с оружием в руках боролись против Красной Армии. С точки зрения тогдашнего советского государства эти люди стояли в одном ряду с белогвардейцами и участниками кулацких восстаний.
     С другой стороны польские военные в не меньшей степени были поперек горла и гитлеровцам, а некоторые специфические моменты позволяют предполагать, что убиты они были все-таки в 41. В 90-м году Советский Союз в лице тогдашнего руководства взял всю вину на себя, но окончательная истина историками и архивистами двух стран в этом деле так до конца и не установлена. Тем не менее, свою роль в формировании антисоветских настроений среди поляков оно сыграло.
     Слабость "левых" была обусловлена и тем, что значительная часть польских коммунистов в 1939 эмигрировала на земли, занятые советской армией, и в последствие составила кадровый костяк сформированного в СССР войска Польского. Что до тех, кто еще раньше оказался в пределах досягаемости Иосифа Виссарионовича, то их судьба была весьма плачевной.
     В 30-е годы был уничтожен практически весь польский эмигрантский коммунистический актив, а компартия Польши в 1938 году официально распущена по решению КОМИНТЕРНА, рекомендованного Сталиным. Это, кстати говоря, единственный случай, когда вождь не просто ликвидировал руководство, но и распускал организацию. Видимо, дело было в том, что компартия Польши постоянно критиковала деятельность Сталина, поддерживая то Троцкого, то Бухарина, и одновременно отстаивая тезис о том, что Польша будет независима от СССР даже после победы революции.
     Соответственно на момент нацистской оккупации никакой организованной левой силы в Польше не было. Ее пришлось создавать с нуля, подпольно, под ударами Гестапо. Кое-что сделать удалось, а наступивший в войне перелом вкупе с прелестями оккупационного режима заставили поляков больше вспоминать о Грюнвальде и меньше о разделе Польши. И все равно к 1944 году в рядах польского сопротивления преобладали бойцы Армии Крайовой (АК), настроенные антисоветски, антикоммунистически и в довольно большой степени антисемитски.
     Коммунистов в АК ненавидели, как агентов Москвы, а евреев недолюбливали частично из старых шляхетских предрассудков, частично видя в них один из важнейших источников пополнения коммунистической партии. Этим объясняется нейтралитет АК во время восстания в Варшавском гетто и не особо скрываемое удовлетворение по поводу того, что еврейский вопрос решается гитлеровскими руками.
     С лета 1942 началось массовое уничтожение польских евреев в концлагерях Освенцим, Треблинка, Майданек и Собибор. Первыми погибли женщины, дети и старики. Трудоспособных мужчин рачительные нацисты оставили напоследок, используя на разного рода работах. Естественно, оказавшись перед перспективой полного физического уничтожения, потерявшие семьи люди взбунтовались. Было это в апреле 1943 года. Наши соотечественники имеют представление о восстании в варшавском гетто по кинофильмам "Страстная неделя" Анджея Вайды и "Пианист" Романа Поланского.
     Восстание носило локальный характер, польские группы сопротивления за исключением крайне немногочисленных коммунистических подпольных организаций не оказали повстанцам никакой помощи, заняв нейтральную позицию. Разумеется, восстание было утоплено в крови. Вряд ли бойцы АК тогда предполагали, что через год с небольшим им самим придется умирать, тщетно дожидаясь помощи.

Шестьдесят три дня ада.

     К лету 1944 стало ясно, что война Гитлером проиграна. В июле Красная Армия освободила Белоруссию, перешла Буг и вступила на польскую землю. 21 июля в освобожденном Люблине из числа просоветских деятелей было сформирован временный исполнительный орган новой власти - Польский комитет национального освобождения (PKWN), которому подчинялось Войско Польское, Армия Людова и создаваемая на занятых Красной Армией территориях гражданская милиция.
     Лондонское правительство Люблинское не признало. 26 июля 1944 года пан Миколайчик вылетел в Москву на переговоры со Сталиным, предварительно дав команду своему уполномоченному в Польше генералу Тадеушу Бур-Комаровскому поднять восстание в Варшаве. Ставка делалась на панику, которая по мнению эмигрантов должна охватит гитлеровцев перед лицом наступающего врага. Миколайчик рассчитывал, что Бур-Комаровский захватит столицу до прихода Красной Армии, провозгласит власть Лондонского правительства и усилит таким образом позиции Миколайчика на переговорах в Москве. Разумеется, решение о восстании не было согласовано ни с советским командованием, ни с Польским комитетом национального освобождения и польскими левыми организациями, действовавшими в варшавском подполье.
     1 августа восстание началось. Подготовлено оно было крайне плохо. 16-тысячному фашистскому гарнизону противостояли около 40 тысяч практически необученных повстанцев, имевших на руках три с половиной тысячи(!) единиц стрелкового оружия, причем боеприпасов хватало только на 2-3 дня боев.
     Тем не менее, Варшава вспыхнула, как сухая солома. Вначале основную силу повстанцев составляли военные группировки АК, но когда в бой бросились тысячи варшавян, особенно молодых, по решению ЦК ППР к восстанию примкнули части АЛ. К 5 августа вооруженная борьба охватила всю Варшаву. Умиравшие на баррикадах были далеки от политических расчетов Миколайчика, они сражались за свободу своей родины, и ни о чем другом не думали.
     Именно за счет массового героизма варшавян немцы понесли большие потери и в течение первой недели были вытеснены из многих районов города. Как это было, блестяще показано в кинофильме Анджея Вайды "Канал" и описано в книгах Ежи Ставинского, Ежи Анджеевского, Галины Аудерской и других польских писателей.
     Гитлера сам факт восстания возмутил до неимоверности, к тому же Варшава встала на дыбы практически сразу после злополучного покушения на фюрера. Осатаневший Адольф отдал команду любой ценой подавить мятеж, а Варшаву сравнять с землей.
     На помощь гарнизону были стянуты авиация и бронетанковые подразделения СС. Была там и бригада Дирлевангера , среди всего прочего "прославившегося" в Хатыни, и так называемая "бригада Каминского". Эти подонки начинали службу Рейху с карательных операций на Брянщине и Смоленщине и докатились до Польши. Зверства собравшихся выродков всех мастей стали запредельными даже на фоне обычных нацистских бесчинств и после завершения боев немцы расстреляли Каминского за садизм и мародерство.
     Удачно начавшее восстание начало захлебываться. Прибывающие немецкие войска теснили повстанцев к центру города. Гитлеровцы были далеки от паники, а героизм и жертвенность варшавян не могли заменить ни выучку, ни отсутствующие оружие и боеприпасы.
     Миколайчик не хотел, чтоб Варшава была освобождена советскими войсками, и его желание исполнилось, но совсем не так, как виделось из Лондона. Восстание началось не в полосе между фронтами, как предполагалось, а в тылу усиленной к концу июля немецкой группировки, которой удалось добиться успеха на фронте, отразив удар выдвинувшегося вперед советского танкового клина с тяжелыми для него потерями. Советские войска 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов, пройдя за 40 суток 700 км, были вынуждены вести тяжелые бои севернее и южнее Варшавы и не могли оказать повстанцам немедленной помощи.
     12 августа Бур-Комаровский обратился к союзникам и своему правительству за помощью. Генерал просил высадить воздушный десант и доставить по воздуху медикаменты, боеприпасы и продовольствие. Союзники не спешили. Тому были и технические причины (лететь нужно было через всю Германию) и политические, поскольку было ясно, что после войны Польша отойдет в зону советского влияния, а ссориться с дядюшкой Джо из-за поляков союзники не собирались. Если б авантюра Миколайчика выгорела, они, может, и поспособствовали, но в сложившейся ситуации предпочли умыть руки.
     К тому же в Соединенных Штатах разворачивалась предвыборная компания, и Рузвельт не хотел рисковать голосами избирателей еврейского и украинского происхождения, а те по вполне понятным причинам не испытывали симпатий к старой польской государственности вообще и АК в частности. Только 18 сентября около сотни американских "Летающих крепостей" в сопровождении истребителей "Мустанг" добрались до Варшавы и с большой высоты сбросили грузы. Увы, из 1000 контейнеров около 20 попали в расположение советских войск, порядка 80 досталось повстанцам, остальные получили фашисты.
     Восстание агонизировало, было очевидно, что спасти Варшаву может только Красная Армия, но она задерживалась. С одной стороны на это были объективные причины: армия была измотана наступлением по Белоруссии и восточной Польше, тылы растянулись, резервы не успевали.
     С другой товарищ Сталин никоим образом не симпатизировал АК и не горел желанием видеть Варшаву под властью эмигрантского правительства. Тем не менее попытка прорваться в гибнущий город предпринята была. Можно ли было сделать больше? Кто знает. В Словакии не удалось, хотя там вопрос об отношении к повстанцам не стоял.
     13 сентября - 1 октября советские летчики сделали около 5000 самолёто-вылетов, сбрасывая повстанцам оружие, боеприпасы, продовольствие и медикаменты. 14 сентября войска 1-го Белорусского фронта и действовавшие в их составе части Войска Польского освободили восточное предместье Варшавы - Прагу. 16 сентября шесть батальонов Войска Польского, взаимодействуя с частями Советской Армии, форсировали Вислу, захватили несколько плацдармов и попытались на них закрепиться. К несчастью, сделать это не удалось: немцы ожесточенно сопротивлялись, а потери наступающих были слишком велики. 24 сентября последовал приказ об отступлении, и войска вернулись на прежние позиции на правом берегу.
     Судьба Варшавы была решена, но бои продолжались еще несколько дней. 2 октября Бур-Комаровский сдался немцам и подписал акт о капитуляции, после чего гитлеровцы завершили фильтрацию еще остававшихся в городе граждан и окончательно разрушили столицу Польши.
     За 63 дня восстания немцы потеряли: убитыми около 10000, пропавшими без вести - 7000, ранеными - 9000. С польской стороны погибло более 200 тысяч человек. Потери повстанцев погибшими и пропавшими без вести составили около 20 000, еще 25000 было ранено, в том числе 6500 - тяжело. Основное число жертв (180 000) пришлось на мирное население.
     Заваривший кровавую кашу Тадеуш Бур-Комарвоский оказался в немецком концлагере на правах военнопленного. Как ни странно, ничего фатального с ним не случилось, генерал пережил войну и умер в эмиграции. Находившиеся в Варшаве не столь многочисленные коммунисты примкнули к восстанию и практически все погибли. Те, кто находился на восточных территориях, к этому времени воевали… с подпольщиками из АК. На тот момент временное правительство начало делить помещичьи земли, и в Польше начиналась гражданская война, завершившаяся лишь к концу 40-х годов. Ну а то, что осталось от Варшавы, была освобождено Красной Армией в январе 1945 года.
     Героизм повстанцев стал еще одной страницей странной, горькой и гордой польской истории наряду с борьбой за независимость против немецких рыцарей и шведов, защитой Вены, восстанием Костюшки или же "чудом на Висле" 1920 года. 7 июля 1981 года Указом Сейма ПНР был учрежден Крест Варшавского восстания. Крест имел одну степень и награждение им производилось один раз. Право на награду имели военнослужащие и гражданские лица, принимавшие непосредственное участие в Варшавском восстании 1944 года, как граждане Польши, так и иностранцы, своими действиями содействовавшие восстанию. Крест Варшавского восстания мог быть вручен родственникам погибшего участника восстания, как память. Первое награждение состоялось в дни 37-й годовщины Варшавского восстания. Среди первых награжденных были: бригадный генерал Ян Мазуркевич ("Радослав"), бригадный генерал Франтишек Каминский, полковник Мария Виттек.
     Тема восстания, особенно с учетом двойственной роли и Лондонского правительства, и западных союзников, и советского руководства долго эксплуатировалась польскими (и не только) политиками и политизированными литераторами. Что поделать, если мужество и самопожертвование часто становится разменной монетой в игре как доморощенных политиканов так и великих держав, озабоченных решением своих геополитических задач. Лишь теперь о трагедии Варшавы начинают говорить с объективной отстраненностью, хотя разбирать историю восстания и оставаться при этом спокойным получится далеко не у каждого.