Выгодная покупка - III

[Нелл]

Фабиан вытянулся на лежаке, отрешенно разглядывая какие-то устрашающего вида приспособления, которые занесли в подвал пару дней назад хадизары и ординарские наемники. Для чего эти штуки предназначены, пленники догадались сразу. Бьяно скривился. Он  с трудом ходил после телепатических допросов, хотя друзья отщипывали от своих скудных пайков, чтобы подкормить полукровку. Но, видимо, его упорство сделало свое дело – после десяти дней безрезультатных допросов Робийяр разочаровался в телепатии. Два дня рокуэльцев не беспокоили, предоставив гадать, кто первым окажется в лапах хадизарских умельцев.
Маг горестно фыркнул. Десять дней терпеть – и все напрасно. У него внутри все переворачивалось, когда он думал о том, что для них приготовил командор. И молчать в ответ на вопросы о Рамоне… Да по сути это только выбор между двумя подлостями.
«И почему я не сдох раньше», - подумал Фабиан, а ведь некоторым везло, запираясь на телепатических допросах они сходили с ума, с умалишенного же – какой спрос? А теперь ему предстояло делать выбор, такой выбор, от которого полукровку тошнило. Друзья храбрились, не показывали вида, даже настаивали, что его прямой долг – не выдавать герцога, но… полукровка чуял запах их страха, почти ощущал, как они косо, через плечо, оглядывают подвал. Это было невыносимо настолько, что Бьяно уже почти мечтал, чтоб сюда явился сам Рамон и, наконец, избавил его от необходимости принимать решение. Иногда юноша принимался метаться, как лиса в клетке, между самыми невероятными решениями, понимая, что все они фантастичны, и выбирать все равно придется. Завтра, послезавтра, через неделю, но выбирать. Фабиан закрыл глаза и отвернулся к стенке.
Единственное, что утешало, - Олсену тоже пришлось несладко, и выглядел он гораздо хуже, чем во время их первой встречи. Бьяно щедро потчевал чародея самыми худшими своими воспоминаниями. Блюстители дворянской чести могли бы им гордиться, а скоро повод для гордости станет еще весомей. Юноша попытался горестно фыркнуть, получился всхлип.
- Опять куксишься? - спросил Руи, придвинувшись к полукровке. – Ну хорош уже, они вообще только пугают… по-моему, - не очень уверенно закончил потомок хадизар.
- Как же, дождешься от этого гада, - буркнул Бьяно. – Он еще сам за щипцы ухватиться.
- Слушай, ну не может же дворянин быть таким выродком, - неубедительно возмутился Даниэль, и Фабиан только поморщился от этакой наивности.
- Этот – может, - ответил полу-оборотень.
- Я могу предложить им свое отречение, - негромко сказал Миро.
- Да на кой черт ты им сдался? Им нужен Рамон, - отмахнулся Фабиан.
- Почему ты так уверен? Робийяр ведь хотел, чтобы мы явились в дом с кошками вместе.
- Миро, не начинай, и без тебя гадостно, - огрызнулся чародей. Ну вот чего они?! И так чувствуешь себя скотом, так еще и эти в благородных играют!
- Ша, хорош цапаться, - шикнул Руи: в окошечке на двери в подвал мигнул огонек от лампы, и вскоре по лестнице спустились шестеро хадизар во главе с Олсеном и Робийяром. Конечно, покривил губы Фабиан, безбожники не могут свидетельствовать на Суде Паладинов, а стражники могли бы дать нежелательные показания. Бывший эмиссар нервно огляделся по сторонам и забормотал звукозаглушающее заклятие. Сердце Бьяно упало. Значит, это была не шутка и не угроза.
- Вы уверены, что это... это допустимо? – прошелестел Олсен, диковато покосившись на жаровню с углями и стальными прутьями.
- Раз ваши методы не дают результатов, то попробуем мои.
- Но это запрещено!
- Можно подумать, вас это в какой-то мере волнует, - пожал плечами командор. - Хадизары вообще занимаются этим делом из любви к искусству.
Олсен буркнул что-то про дикарей и варваров, а Виктор остановился перед клеткой и задумчиво посмотрел на Миро. Чародей тут же проявил бдительность и дернул шевалье за рукав:
- Этого не трогать, - прошипел эмиссар, скривился и добавил: - Приказ.
Робийяр перевел взгляд на Руи, оценил рост и ширину плеч; недовольно наморщился, и тут ему на глаза попался Даниэль. Довольно нервный, к тому же слишком маленький и тощий, чтобы долго терпеть. Виктор усмехнулся и бросил:
- Дон Арвело, благоволите выйти к людям.
Даниэль вздрогнул всем телом, и в расширившихся карих глазах мелькнул неподдельный ужас. Фабиан рывком сел на лежаке. Родриго и Миро загородили семинариста с двух сторон.
- Оставьте его, - сказал Ибаньес. Дануто судорожно сглотнул, Бьяно чувствовал, как он дышит – тяжело и сбивчиво. Дань. Значит, вот кто. О боги.
- Дон Арвело, вы выйдете сами или вам помочь?
Будущий священник поднялся, поправил воротник рубахи и замер на месте. Фабиан смотрел ему в спину, смотрел и взвешивал: Даниэль, его покрывшиеся синюшными пятнами руки, или Рамон, со всей его хитростью и изворотливостью. Увернется, как змея меж вил, – кто же сказал так о нем? Ах да…
- Господин маг, он упорствует. Сделайте милость, доставьте его сюда.
- Я сам, - тихо ответил Даниэль. Рука, на которую опирался Фабиан. подломилась, и юноша повалился на лежак.
- Дань, не лезь, - огрызнулся Родриго.
- Не хочу, чтоб меня вытаскивали, как хоря из норы.
- Стой на месте, придурок!
Олсен щелкнул пальцами, пробормотал заклятие, и Дануто исчез. Руи бросился к решетке: семинарист появился в двух шагах перед ней, точно между двух хадизар. Виктор придвинул стул, сел и сунул в рот трубку, довольно разглядывая невысокого худощавого семинариста. Он явно не особо вынослив и к тому же уже трясется. Цыпленок… А герцогский щенок уже опал с лица, небось выбирает изо всех сил, да и эти двое изрядно побелели.
- Этот подойдет, - кивнул командор Олсену, и маг отступил в тень: то, что должно было случится, ни в коей мере не казалось ему интересным.
- Для чего я подойду? - резко спросил Дануто. - Зачем я вам нужен? Я ничего не знаю о томоэ.
Виктор выпустил в потолок клуб дыма.
- Как жаль, что в вашей семинарии вас не научили открывать рот только тогда, когда вас спрашивают. Ну ничего, это мы поправим. Раздевайтесь.
- Что?! - вспыхнул Даниэль. - Сударь, вы вообще в своем уме?!
Робийяр повел бровью, и рослый хадизар наотмашь ударил рокуэльца по лицу, сбив идальго с ног. В Дануто тут же вцепились трое, не давая подняться.
- Дань! - Руи и Миро бросились к решетке, Фабиан снова поднялся на лежаке и подался вперед. В руке хадизара щелкнул раскладной нож, правоверный склонился над Даниэлем, раздался треск разрезаемой ткани. Полу-оборотня прошиб холодный пот. Это – правда? Это на самом деле? Но… но…
- Что вы хотите сделать? - дрогнувшим от напряжения голосом спросил Рамиро. - Что вы себе позволяете?!
Виктор проигнорировал вопрос: попыхивая трубкой, он наблюдал, как нагого идальго подтащили к решетке. Тот же хадизар наклонился и защелкнул вокруг лодыжек Даниэля прибитые к полу стальные кольца.
- Ты мне ответишь за это! - выкрикнул дон Арвело, плечом стирая кровь из носу, пока хадизар застегивал на запястьях дворянина наручники. - Слышишь, ты?!
- Какой разительный контраст, - задумчиво протянул аргассец, - между человеком до и человеком после, - он сделал неторопливый жест, заскрипел рычаг, и цепь от наручников пошла вверх, поднимая руки Даниэля над головой.
- Слушай, ты, аргасский подонок!.. - зарычал Руи, тряхнув решетку, а дон Эрбо сидел тихо-тихо, только в огромных кошачьих глазах подрагивал отраженный огонь лампы.
- Тихо! - рявкнул Робийяр. Дворяне замолчали. - Дон Эрбо, - вкрадчиво сказал аргассец, - у вас есть выбор между другом и герцогом. Вы знаете, что нам нужно, так что лучше не запирайтесь, в противном случае... - шевалье хищно и предвкушающе улыбнулся, - ваш хрупкий друг познакомится с хадизарским искусством пытки. Вы же понимаете, что от него останется? Я уже не говорю о самом процессе... У вас полминуты на подумать.
- Бьяно, это блеф! - крикнул Даниэль. - Пытки запрещены уже шестьсот лет, твои слова нельзя будет использовать!
-  Дань... - выдохнул Руи. - Дань... - он прижался к решетке, протянул к другу руку, но клетка была дальше, чем он мог дотянуться. Эк его проняло…
- Сударь, вы отдаете себе отчет, что вас ждет, если об этом кто-то узнает? - очень спокойно спросил Рамиро, сжимая за спиной кулаки. - Да вас повесят на первом же столбе за нарушение Коронельского акта!
- Время вышло, - сказал Виктор. - Дон Эрбо?
Фабиан смотрел в пол, тяжело опираясь на руки. Миро обернулся, метнулся к другу и положил руки ему на плечи, но полукровка только замотал головой – язык отнялся, в голове не было ни единой мысли, а в сердце – ни единого чувства, кроме липкого, как пот, ужаса.
- Похоже, это ответ, - констатировал Виктор, Бьяно задохнулся и рванулся вперед. - Мастер Хошеф, приступайте.
Рослый молчаливый хадизар поклонился и взялся за плеть.
- Оставьте эти нежности, - отмахнулся Робийяр, - в конце концов, содрать с него шкуру мы всегда успеем... Прутья готовы? Тогда начинайте.
Хадизар взял из рук помощника перчатки и вытянул из большой жаровни белый от жара железный прут.
"Не буду кричать, не буду", - успел подумать Дануто, но молчать не вышло. Пронзительный крик оборвался обмороком, и помощник мастера Хошефа окатил семинариста ведром воды. Олсен брезгливо прижал к губам и носу надушенный платок. Крик повторился, плеск воды тоже. Эмиссар отвернулся.
Виктор пыхнул трубкой, повернулся к клетке, и его передернуло: на него смотрел дон Эрбо. Молча, не шевелясь, не мигая, как кошка, тяжелым, остановившимся, пробирающим до жути взглядом. Как бы он не рехнулся от непосильной задачки, запоздало спохватился шевалье, и тут полукровка зашипел – негромко, но так, что аргассец проглотил дым и закашлялся. Взглянув в исказившееся лицо юного мага, комендант вздрогнул и торопливо уставился на его друзей.
Идальго не разочаровали! Виктор усердно изучал побледневшего Ибаньеса и дель Мору, который отпрянул от решетки с первым же криком Даниэля и теперь, не глядя на друга, то и дело проводил ладонью по лицу; Ибаньес уже не поддерживал Эрбо - он вцепился в него, как утопающий, и дергался от каждого нового вопля. А вопил их мелкий приятель отменно, и удовольствие от сего действа аргассцу портил только взгляд Фабиана, впивающийся в затылок и выходящий изо лба. Проклятый сопляк!
- Дальше! - хрипло рявкнул Робийяр. - Смотри, клыкастый выродок! Смотри, дальше еще лучше будет!
- Командор, довольно уже, - сквозь зубы взмолился Олсен, но комендант его не слышал, подавшись вперед и с наслаждением наблюдая за процессом. Помощник мастера Хошефа зачерпнул совком полную горсть пышущих жаром углей и медленно высыпал их на ступни Даниэля. Руи сжал голову руками, заткнув уши.
- Боги, о боги, - прошептал Рамиро.
- Вот уж кому наплевать! - засмеялся Виктор. У Миро задрожали руки. Даниэль выл. Фабиан, побелев, как мел, не отводил глаз от Виктора, прерывисто дыша. Припадок звериной ярости прошел, Мастер Хошеф снова взялся за плеть, а полукровка никак не мог заставить себя крикнуть, чтобы прекратить это. Не мог выдать им Рамона... Полу-оборотень уронил голову на руки. Но герцог, может, еще как-то вывернется, выкрутиться, что-нибудь придумает, а Дань... Дань… или Рамон? Боги, да сделайте же что-нибудь!

[Нелл]

- Эй, дон Эрбо! - весело окликнул аргассец. - Не передумал еще? Смотри, это только начало!
- Довольно! - заорал Родриго, кинувшись к решетке. - Я знаю, что вам нужно! Я скажу!
- Командор, вы слышали? - гавкнул Олсен, которого уже тошнило и от запаха, и от звуков. - Хватит!
Виктор резко махнул рукой, хадизар выдернул из бедра Даниэля раскаленный шип и отступил. Кабальеро хрипло заскулил и повис на цепи, уронив голову. Аргассец с удовольствием рассматривал мелко дрожащего, мокрого от воды и пота подростка, пока его не заслонила широкая фигура мага.
- Смотрите мне в глаза, идальго, - проскрипел чародей, морщась от запаха горелого и положив руку с перстнем на плечо потомка хадизар. Изучив черные глаза Родриго, Олсен пожал плечами:
- Может и не врет. Слишком много эмоций. Выпускайте.
- А не лучше ли...
- Не лучше, - отрезал эмиссар, чувствуя, что еще немного - и ужин вырвется на свободу. - Идемте, нам следует допросить юношу по всей форме.
- Ладно, снимайте его, потом продолжим, - недовольно буркнул Виктор. Руи выпустили из клетки, помощники Хошефа разгребли угли у ног Арвело и расстегнули кандалы. Дель Мора бросился вперед, оставив клок камзола в кулаке хадизара, и успел подхватить Дануто на руки. Дон Арвело слабо вскрикнул: он был в сознании, но в отупевших от боли глазах уже не отражалось ни мысли, ни чувства; семинарист просто повис на руках друга, как кукла.
- Надо же, хадизарский грех распространяется, как простуда, - отметил Виктор.
- Вылечите его! - крикнул Руи. - Вылечите! Вы же маг!
Олсен брезгливо оглядел подрагивающее тело и сухо ответил:
- Не вижу смысла. Кости, внутренние органы и важные сосуды почти не задеты. Все остальное заживет само.
- Шрамы украшают мужчину, - хмыкнул Робийяр.
- Тогда я ничего не скажу! - бешено сверкнул глазами Родриго.
- Отлично! - обрадовался аргассец. - В таком случае продолжим наши игры? Мастер Хошеф!
Когда в подвале появился высокий худощавый мужчина - не заметил никто. Он мирно стоял у двери, в полумраке, подальше от ламп, и ни во что не вмешивался. Но стоило хадизару шагнуть к Руи, а Руи - попятиться к решетке, прижав к себе Даниэля и рыча: "Не тронь!", как молчаливый наблюдатель щелкнул пальцами, и мастер Хошеф мешком свалился к ногам дель Моры. Вот тут-то новоприбывшего заметили все.
- Не будете ли вы любезны объяснить мне, что здесь творится? - осведомился гость, спускаясь по ступенькам. Олсен взглянул в лицо непосредственного начальства и нервно затеребил платок. Он знал, что бывает за нарушение Коронельского акта.
- Видите ли, мессир... - начал было Виктор, но "мессир" уже подошел к Родриго и, окинув быстрым взглядом Дануто, круто повернулся к коменданту.
- Надо ли понимать, что в нарушение всех и всяческих законов вы подвергли пытке благородного дворянина?
Робийяр кисло улыбнулся.
- Вы неверно поняли...
- Здесь что-то можно понять неверно? Так-с, в первую очередь обезболивание...
Мессир провел ладонью над телом дона Арвело, и подросток, судорожно выдохнув, обмяк.
- Дань! - Миро метнулся к решетке. Фабиан опустился на лежак. Полукровку трясло.
- Все в порядке, - хрипловато ответил Родриго - он чувствовал, что мелкая дрожь боли, непрерывно бьющая Даниэля, наконец  отпустила. Миро пригладил мокрые волосы Дануто.
- Дань, оно кончилось, - шепнул Ибаньес, поддерживая голову семинариста и стараясь не разглядывать его тело.
- Проводите нас в лазарет, - приказал новоявленный мессир. - Идите за мной, юноша. А от вас я жду объяснений столь дикого поступка, - бросил чародей эмиссару и коменданту. - Идемте.
Виктор, сжав зубы, направился к лестнице. Рамиро опустился на пол, обхватив руками колени, хадизары вымелись вон следом за Робийяром, оставив по себе запах боли, крови и гари.

[Нелл]

Миро сидел у решетки спиной к Фабиану и бездумно водил пальцем по прутьям. Полукровка вытянулся на лежаке, уткнувшись лицом в солому. Стоило закрыть глаза - и в ушах снова звенели крики Даниэля, а тело начинала колотить крупная дрожь. Юношу сводило судорогой, когда он вдыхал висящие в подвале запахи крови и горелого мяса. Все произошедшее настолько не укладывалось в голове, что Бьяно почти смог убедить себя, что это только страшный сон, сейчас его разбудит Рамон и позовет в гимнастический зал. За спиной чародея вздохнул Рамиро, задев обострившийся слух полукровки. Фабиан зажмурился, под ресницами вскипели слезы. Что ж, он купил эти утренние пробуждения, за самую дорогую цену, какую только смогли предложить. Как он мог, пусть даже ради Рамона, как он мог сделать это с Даниэлем?! Как теперь он посмотрит на Даня? И что ему скажет, чтобы оправдаться? Хотя разве можно его оправдать?
Лязгнул засов, и Фабиана передернуло, как от магического удара. Миро вскочил и метнулся к другу.
- Чего вам? - хрипло бросил Ибаньес. Солдат Ординарии зазвенел ключами у решетки.
- Выходите, - буркнул он. - Лестница в конце коридора, там налево и на третий этаж.
Если бы пленники могли - они бы, пожалуй, удивились. Стражник ушел, двери остались открытыми.
- Сможешь идти? - спросил Рамиро. - Бьяно?
Фабиан пошевелился, приподнялся и почувствовал, как Миро подхватил его под мышки.
- Ты злишься на меня? - шепнул полу-оборотень.
- Нет. На себя - злюсь, - коротко ответил наследник трона. - Я должен был защитить вас.
- Т-ты? - запнулся маг, с усилием усаживаясь на лежаке.
- Какой же из меня король, если я... - Рамиро оборвал фразу, коротко махнул рукой и снова взялся за друга, со второй попытки поставив его на ноги. Перед Фабианом все закружилось, и он повис на Ибаньесе.
- Ты выход видишь? - спросил полукровка, все вокруг плыло и качалось.
- Вижу.
- А... тогда иди, я за тобой... как-нибудь.
На выходе из короткого подвального коридора они чуть не рухнули оба: дуновение свежего прохладного ветерка из окошек под потолком казалось принизывающим ледяным ветром. Миро усадил друга на ступеньку и примостился рядом. Сначала от свежего воздуха голова кружилась сильнее, но спустя минут десять зрение Фабиана несколько прояснилось.
- Пошли дальше, - робко предложил он.
- Я все думаю, - негромко откликнулся Рамиро. -  Думаю и не могу понять: как мы могли это допустить?
Юноша отвернулся. Надо же, предавать друзей можно так легко и быстро, почти незаметно для себя, просто взять и не вмешаться. А ради чего? Или кого?
- Ладно, тронулись, - решил Миро и перекинул руку Фабиана через плечо.
На лестнице они встретили Руи, который нес завернутого в одеяло Даниэля. Следом за юношей летела объемистая корзинка.
- Руи! - окликнул приятеля Ибаньес; потомок хадизар обернулся и остановился, поджидая друзей. Дануто крепко спал, склонив голову на плечо дель Моры. Рамиро наклонился к дону Арвело и пристально вгляделся в его лицо. Бледное, с запавшими щеками и синими тенями вокруг век, но спокойное. Бьяно, напротив, опустил глаза. Даже зная, что Даниэль спит, он не мог заставить себя посмотреть на него.
- Как он? - шепотом спросил Ибаньес.
- Говори вслух, его этот мессир заколдовал, сказал, будет спать часов двенадцать. Ничего, вылечил, даже шрамов не осталось, - преувеличенно бодро отрапортовал Руи.
Фабиан вздохнул и исподлобья глянул на Дануто. Он выглядел изможденным, на лбу, между бровей, обозначилась морщинка, проступили складки у искусанных губ.
- А почему ты его несешь? - удивился Миро.
- Да не доверяю я этому мессиру рыжему, - процедил Руи. Ибаньес поджал губы и стал подниматься. Полукровка с облегчением отвернулся от Даня.
"А ты еще и трус впридачу", - подумал юный маг. Или Виктор прав, и раб никогда не будет благородным, как бы ни старался Рамон?
- Так ты ему не веришь? - спросил сын адмирала, когда идальго одолели первый марш. Родриго мотнул головой.
- И не собираюсь. Видал Олсенову рожу? Только этот мессир вошел, так эмиссар сразу в бледность впал. И ты хочешь сказать, что такая шишка не знает, чего и где ее подчиненные творят?
- Ну, мало ли... - протянул Миро, его терзали смутные подозрения, но он никак не мог собрать их в кучку.
- Мало ли! - фыркнул Руи. - Да уж больно вовремя он прискакал. Знать бы еще, кто это такой...
- Я знаю, - Фабиан шел, не глядя на друзей, только следя краем глаза, как колышется в такт шагам край одеяла, в которое был завернут Даниэль. - Это Луи Месмер, комиссар Аргаса, глава аргасского отделения Совета Араны. То есть, теперь уже рокуэльского.
Руи споткнулся, едва не спустив полукровку по лестнице.
- Черт, предупреждать же надо! - он переглянулся с Миро, и юноши в унисон присвистнули.
- А еще раскудахтался над Данем в лазарете - ой, да как же так, да что ж это такое, - продолжал Руи. - Все убеждал меня оставить Дануто там, дескать, его чуть ли не божественным нектаром будут кормить. Зуб даю, сам же и приказал... - дель Мора замолчал, зато на скулах заходили желваки.
- Отдает какой-то грязной комбинацией, - процедил Миро. - Господа, пора взрослеть. Не то доиграемся. Так, пришли. Что в корзине?
- Смена белья для четверых, одежда, губки, бритвы, помазки и все такое.
Комната, приготовленная для рокуэльцев, была большой, светлой и довольно уютной: обеденный стол с четырьмя стульями, четыре кровати с сундуками в изножии, шкаф с книгами, два окна выходили на обрыв. Родриго бережно уложил семинариста на кровать, распутал одеяло и пощупал лоб.
- Жара нет, - доверительно сообщил друзьям Руи, и они вздохнули с таким облегчением, как будто это все меняло.
- А там что? - герцогский воспитанник сделал вид, что интересуется жизнью, и кивнул на другую дверь. Вторая комната оказалась ванной, где уже стояли три бочки горячей воды, заполняя помещение густым паром.
- Хвала всем богам, - почти сладострастно застонал полукровка, чистоплотный, как кошка, а потому мучительно страдавший от невозможности помыться. На час все угрызения совести, сомнения и размышления были отложены в дальний ящик. Кабальеро ринулись в ванную, срывая грязные лохмоты, в которые превратилась одежда. Фабиан ринулся не сам, а с помощью друзей, но, плюхнувшись в воду, занырнул в нее с головой и добрых три минуты не выныривал, а когда снова появился на поверхности, испустил пронзительный, счастливый мяв. Миро и Руи постучали друга по лбу. На несколько минут все вернулось...
Пока кабальеро с наслаждением плескались в горячей воде, им принесли ужин. Оголодавшее юношество смело его в один присест и завалилось спать. Обо всех проблемах они тоже подумают завтра.
На следующий день Миро проснулся от глубокого, тянушего ощущения, что все не так. Очень не так, хотя завтрак уже дымился на столе, слуга притащил два ведра горячей воды для умывания, а Фабиан сидел на кровати Даниэля и так неотрывно смотрел на него, что у Рамиро сердце екнуло.
- Бьяно, что случилось? - спросил сын адмирала. Полукровка вздрогнул, вскочил, пошатнулся и, бросив: "Отвали", скрылся в ванной. Миро посидел в постели, глядя то на дверь ванной, из-за которой не доносилось ни звука, то на Даня, потом встал и растолкал Руи. Дель Мора первым делом кинулся к Даниэлю, но будить не стал, только склонился над другом и чуть-чуть тронул его макушку.
Утренний туалет и завтрак прошли в глубоком, почти траурном молчании. Родриго глотал еду, не жуя, то и дело поглядывая в сторону Арвело, Миро, напротив, ел через силу - ему кусок в горло не лез, как только юноша вспоминал про вчерашнее, а вид Фабиана, скорбно размазывающего кашу по тарелке, окончательно отбивал аппетит. К десерту они подошли уже в совершенно похоронном настроении, а зарывшийся в одеяло по самую макушку Дань мог бы сойти за отпеваемого.
- Добро-о-оаммм... утро, - донеслось из постели; дворяне подскочили на стульях. Даньэль, как змея, выползал из одеяла, осоловело оглядываясь.  - А что это тут у вас? - сонно удивился семинарист, обводя взглядом светлую комнату. Фабиан уставился в свою тарелку. Смотреть Дануто в глаза было выше его сил. А тот ничего не понимал... или не помнил?
- Это Месмер, - напряженно откликнулся Рамиро. - Он приказал...
- М-месмер? - запнулся Даниэль. Глаза идальго наполнились испугом, юноша судорожно вздохнул и обхватил себя руками. Вспомнил, а Фабиан уже понадеялся... - Так это не сон?..
- Нет, - сказал Ибаньес, опуская глаза. Родриго сорвался со стула и мигом очутился около друга детства. Взгляд светло-карих глаз застыл, словно он снова был обращен к хадизарам и Виктору.
- Тебе нехорошо? - встревожено спросил Руи, укутывая плечи семинариста одеялом. - Дань! Ну не молчи так, скажи что-нибудь, пожалуйста.
- Нехорошо? - семинарист вздрогнул и истерично захохотал, уронив голову на руки и покачиваясь в постели. - Нехорошо?! Да меня никогда в жизни так не унижали!
Фабиан швырнул ложку на стол и отодвинулся от него вместе со стулом. Миро поднялся и подошел к Даниэлю, остановившись в нерешительности в ногах кровати. Он словно сомневался, что имеет право заговорить с другом.
- Прости нас, - наконец сказал он. Дануто поник, собрался в клубок, и Руи притянул его к себе.
- Мне страшно... Миро, это... этого не будет снова?
На большее Фабиана не хватило. Он вскочил, опрокинув стул, и ринулся к двери.
- Бьяно, стой! - крикнул Ибаньес.
- Да хватит уже изображать благородных! - огрызнулся полукровка и выбежал вон.
С разгона юноша одолел полкоридора и целых шесть ступенек, потом голова закружилась, и Бьяно вынужден был присесть на лестницу, привалившись спиной к перилам. За ним никто не пошел, не звал и не пытался вернуть назад, за что полу-оборотень был очень благодарен. Страдать от мук совести он предпочитал в одиночестве.
Он был сам себе противен, а стоило ему посмотреть на Даниэля, стало так тошно, что хоть вешайся. А не реши господин Месмер сыграть в доброго дядю, так бы и висел там семинарист, потому что вранье Руи раскололи бы в два счета? А если этот рыжий маг не получит того, что хочет? А он чего-то хочет, это ясно, иначе не прискакал бы из самой Рокуэллы! Кого следующим сунут хадизарскому умельцу, чтобы развязать язык упертому полукровке? Фабиан невесело усмехнулся. Он был уверен, что если бы выдал Рамона, то сейчас страдал бы уже из-за этого. Проклятие! Боги, какой мелочной и ничего не значащей казалась сейчас его обида на герцога. Это было такое ребячество, такая глупость, а теперь из-за этого нужно выбирать между Рамоном и друзьями, и выбирать придется снова и снова, потому что, раз их никто не нашел до сих пор, то вряд ли найдут и в дальнейшем.
И, главное, стоит ли молчать? Рамон уже один раз выпутался, уже сказал этому Месмеру, что полукровка...

[Нелл]

- Вы не боитесь простыть?
Фабиан раздраженно поднял глаза на Луи Месмера. Подавив желание расцарапать ему харю, идальго даже смог вежливо улыбнуться.
- Нет, здесь гораздо теплее, чем в подвале.
- Я бы хотел с вами побеседовать, но насколько хорошо вы себя чувствуете?
- Не бойтесь, не стошнит, - Бьяно встал, и его тут же повело в сторону. Месмер сочувственно поцокал языком и взял кабальеро под руку. Фабиан дернулся.
- Не бойтесь, я не причиню вам вреда. Идемте, мой кабинет недалеко.
Маг помог ему спуститься на второй этаж, но привел не в кабинет, а скорее в гостиную, где принимают хороших друзей. Бьяно с облегчением упал в кресло. Ноги не держали, а голова кружилась. Какого дьявола этому рыжему от него понадобилось?
- Выпьете? - дружелюбно спросил Месмер, протягивая полукровке бокал, в котором соблазнительно плескалась настойка валерианы. Фабиан облизнулся, собрал волю в кулак и отказался. Еще не хватало, чтоб комиссар любовался на герцогского воспитанника, с дикими воплями катающегося по ковру. Волшебник с явным облегчением засунул источающий ароматы бокал в шкафчик.
- Не буду лгать, я пришел сюда по делу. Передо мной стоит некоторое затруднение, которое я не могу разрешить без вашей помощи.
"Ну-ну, нас попугали, а теперь будут улещивать, угрожая в случае чего вернуться к запугиванию", - хмыкнул Фабиан, исподволь принюхиваясь к валериановому амбре, которое просачивалось из-за дверец шкафа.
- Вам известны подробности освобождения герцога из тюрьмы?
Юноша покачал головой.
- Сия история и мне не делает чести, - усмехнулся Месмер. - А дело было вот в чем...
Сперва Фабиан просто онемел. Потом закрались сомнения в ясности герцогского рассудка. Получалось, что Рамон предложил высокому чину из Ординарии впечатляющую взятку в виде полного доступа к лабораториям ныне покойного Верховного рокуэльского мага да еще и разрешил изучать самого себя... то есть его, томоэ. Вопрос "зачем?" пришел в голову сразу. Неужели только затем, чтобы вырваться из тюрьмы?
- Так что вам надо от меня? - спросил Фабиан.
- Видите ли... герцог отказывается выполнять условия договора.
- В каком месте?
- Он обещал мне позволить провести некоторые опыты...
- Над ним? - вскинулся кабальеро. Нет, ну как Рамон мог согласиться на такую петлю на шее? И зачем потом обманывать комиссара, зная, что тот немедленно настучит в Совет, если не получит желаемое?
- Не совсем над ним. Целью было выяснить некоторые подробности относительно его дара.
Рамон - эмпат, какие еще подробности им нужны? Пусть откроют любой трактат по теории сил, там все в деталях будет описано. Значит, или герцог солгал любимому воспитаннику, или Месмер чего-то не договаривает.
- Например, какие?
- М-м, а разве вы не знаете, что придает его способностям такой специфический характер?
Фабиан состроил самую невинную физиономию. Месмер пригладил бородку. Было видно, что комиссару чертовски не хочется ненароком раскрыть юноше какую-нибудь тайну.
"Вот пусть и помучается", - злорадно подумал Бьяно; в нем крепла решимость отнекиваться от сотрудничества как можно дольше. Ведь все это явно неспроста...
- Дон Эрбо, ваше запирательство может повредить герцогу.
- Да? А мне так не кажется. И вообще, при чем тут я?
- Ну, видите ли... Ваши отношения с герцогом очень любопытны, - потер руки Месмер.
- Он не спал со мной! - ощерился Бьяно. Маг даже подпрыгнул:
- Помилуй боги, об этом и речи нет! Но вы - единственный близкий ему человек. Я прошу вас - позвольте мне взглянуть на ваши воспоминания. Вполне возможно, вы видели нечто очень важное, чему сами не придаете значения. Только взглянуть - и вы, и ваши друзья немедленно отправитесь в Медону или в Рокуэллу.
- Неубедительно, - сощурился идальго. - Соврите что-нибудь поправдоподобней.
- Вот как? - протянул маг. - Вы дерзите мне, юноша? Не забывайте про ваших друзей.
- Мои друзья?! Это ваших рук дело? Вы приказали пытать Даниэля?! - закричал Фабиан.
- Никогда! - вдохновенно вознегодовал маг. - Мне бы никогда не пришло в голову подобное! Но вы должны понимать, что мой долг велит мне...
- Лжете, - процедил кабальеро. - Вы всегда лжете. Я ничего не скажу, пока моих друзей не доставят в Рокуэллу. Миро - в дом отца, под нос к дону Диего, Руи с Данем - к старшему брату Родриго.
Месмер чуть прищурился, пощипывая усы.
- Это ваши условия?
- Да.
- Ну что ж... Я подумаю над этим, - решил комиссар и позвонил. - Базильен, проводите юношу к его друзьям.

[Нелл]

Лакей Месмера честно довел Фабиана до комнаты, которую занимали идальго, но юноша не хотел входить. Ему пришлось бы объясняться с друзьями, смотреть в глаза Даниэлю... Бьяно прикусил губу. Он знал, что виновен перед ним, он хотел попросить прощения, если только это можно простить, но именно сейчас идальго хотелось поразмыслить кое над чем другим. Поэтому кабальеро дождался, пока слуга уйдет, и стал подниматься на чердак. Его никто не задерживал.
Чердак был не столько чердаком, сколько мансардой. Чихнув три раза от избытка пыли, кабальеро присел на подоконник, обхватил руками колено и задумался.
Фабиан ни минуты не сомневался, что Месмер и не подумает выполнять свое обещание. Какой же дурак откажется от такой возможности давить на пленника? Юноша уже наслушался криков друга и второго раза не вынес бы. Так что магу нет никакого резона держать слово. Гораздо интересней было другое.
Рамон зачем-то открыл свою тайну Месмеру. Вряд ли только из-за того, что в ординарской тюрьме плохо кормили. Первое же, что приходило в голову - герцог намерен лично подготовить передачу трона наследнику. Фабиан хорошо знал историю Рокуэллы, Рамон наверняка не хотел, чтобы Ибаньесы взошли на трон в кровавой пене смуты, как это случилось с Вальдано. Кроме того, любая заварушка в стране только на руку аргассцам и всяким прочим.
Полукровка поскреб подбородок. Учитывая скрытность томоэ, неудивительно, что он не собирался выполнять договор, но... здесь юноша упирался в глухую стену. Для чего его воспоминания Месмеру? Полукровка никак не мог сообразить, что же такого особенного он может помнить о своем опекуне. Или же... или же...
По спине вдруг дернуло холодком. Ответ мог быть и таким: любимый герцогский воспитанник потребен комиссару для банального шантажа. Кабальеро слегка покраснел. Да уж, в герцогской любви сомневаться не приходится, вот только неужели комиссар не боится разделить судьбу Марсе? Но тогда зачем вся эта чертовщина с телепатическими допросами?
Фабиан весь извелся в попытках угадать, что за этим кроется, но так ничего и не сообразил. Сплошные "может", "а вдруг" и "что, если?..", но ни одного внятного ответа. В мансарде было прохладно, и наконец полу-оборотень поймал себя на том, что больше стучит зубами, чем мыслит. Юноша слез с подоконника, и ему на плечи упал мягкий теплый плащ. Идальго так подскочил, что чуть не вывалился из окна.
- Не надо так нервничать, это всего лишь я...
Фабиан круто развернулся, уже уловив знакомый запах, и уставился в лицо опекуна.
- Т... та... том-м-м-мо... эээ?!
- Тшш, томоэ, томоэ, не надо так кричать, - смуглая рука нежно прошлась по щеке юноши, он снова залился румянцем.
- Н-но... ты... вы... как здесь?! - проблеял полукровка, дрожа с головы до ног. Рамон поплотнее укутал его в плащ. Боги, этот запах... идальго зарылся носом в рубашку опекуна.
- Я пришел по следу Месмера, через его личный портал.
- Но сюда нельзя! Сюда... это... вас же сейчас найдут! - всполошился Фабиан, одновременно прижимаясь к герцогу всем телом.
- Найдут, найдут, - успокоил его эмпат. - Я и хочу, чтоб нашли. Но не сразу.
- Почему? - сдался маг.
- О, это вопрос сложный, - мурлыкнул герцог, ненавязчиво обнимая юношу за талию. - Для начала я хотел бы узнать, какую думу вы так усиленно думали?
Полу-оборотень в двух словах объяснил суть месмеровского предложения, попутно пытаясь вспомнить, из-за чего так взъелся на опекуна. Такая чушь вспоминалась...
- Надо же, врет ребенку и не краснеет, - хмыкнул Рамон, пристаивая другую руку на плечах воспитанника.
- Я не ребенок!
- Совершенно верно. Вы - ключ, и поэтому он так алчет вас заполучить.
Фабиан прижал ладонь ко лбу. Мысли завязались в тугой узел, и распутать его самостоятельно кабальеро было не под силу.
- Я ничего не понял, - тихо и жалобно сказал он. - Какой еще ключ?
- Ваши менторы даром ели мой хлеб. Как же вы не знаете о теории "ключ-замок"? Я - эмпат, эмпаты почти не могут испытывать чувства и эмоции, потому что чтобы сосуд наполнялся, он должен быть пуст. Но...
- О нет! - взвыл Бьяно, наконец вспомнивший страницы учебника.
- О да. Эту теорию долго считали ложной, но мы - блестящее доказательство ее пра...
- Не хочу быть доказательством!
- Увы, богиня судьбы не спрашивает, но выбирает, - философски протянул Рамон, поглаживая воспитанника по спине. - Тот, кто сумеет подчинить себе ключ, заставит плясать эмпата под свою дуду.
- А как Месмер узнал? - спросил Фабиан.
- Сопоставил факты, - пожал плечами эмпат. - Аскелони сходил с ума по этой идее, он очень хотел сделать ключом ко мне Бертиле. На этом и погорел. Я еще готов был терпеть ее в постели, но в душе... - Рамона передернуло.
- Тогда зачем вы женились на ее сестре? - поддел Бьяно, которого этот вопрос занимал куда больше, чем истории о покойных герцогинях.
- Только ради запутывания следа. Кстати, о сестрах, - томоэ пристально вгляделся в лицо воспитанника и строго спросил: - Это вы мне удружили с юной Вероной?
- Нет! Она сама хотела!
- Она так уязвила ваше сердце, что вы без колебаний пошли на преступление?
- Уязвила - не то слово, - процедил отрок. Рамон чуть отодвинулся и протянул:
- Но, честно говоря, я намерен обсудить нечто совсем иное.
- Например? - юноша все еще раздумывал, что скажет Веро насчет всей этой авантюры, и шепот Рамона застал его врасплох:
- Прости меня.
Губы герцога почти коснулись острого уха полукровки, и юноша, вспыхнув, как свечка, порывисто прильнул к эмпату. Что ему, полу-оборотню, до всех этих глупостей, до этого общества и его "мнения"? Какая разница, кто и что скажет, если можно окунуться в пьянящий запах Рамона? Боги, он так соскучился по этому аромату! Все люди по сравнению с герцогом омерзительно пахли...
- Бьяно, прошу... я так устал быть раскрашенной куклой...
Рамон снова, так привычно, потянулся к нему, но на этот раз не отнимал, он... делился. Фабиан задохнулся от неожиданности, вцепившись в герцога обеими руками. Чувства и эмоции томоэ были непохожи на чувства юноши, они напоминали шаги человека, только недавно вставшего с постели после тяжелой болезни. Эмпат медленно, как раковина, раскрывался перед воспитанником, и у Бьяно даже дух захватило от того, что кто-то мог испытывать к нему такую безграничную нежность. Юноша запустил обе руки в длинные густые волосы герцога, перебирая их, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы, пряча в них лицо. Он и сам не заметил, как к ним примешались горячие поцелуи.

[Нелл]

- Ну где же он, о боги? - вопрошал Миро, меряя шагами комнату. Даниэль, на которого после стольких нервных переживаний напал дикий прожер, обгрызал ногу индюшки. В комнату вбежал Руи.
- Все этажи с нашей стороны обошел - нету! А сюда Месмер чешет с кучей народу!
Дануто выронил индюшкину конечность.
- Сундуки к двери! - скомандовал Рамиро. - Живо!
Едва они закончили с баррикадой, как раздались глухие удары в дверь. Дануто попятился, Родриго загородил его собой.
- Может, Даня спрятать?
Миро мотнул головой: это было без толку, как и тяжелый светильник, который юноша машинально схватил со стола, а их смехотворная баррикада не задержала комиссара со товарищи даже на минуту. Когда в комнату ворвался чародей вместе с полудюжиной ординарских солдат, дель Мора невольно сжал кулаки, отталкивая Даниэля к стене.
- Где он? - нервно зыркнув по углам, спросил Месмер.
- Хороший вопрос, - холодно отозвался Ибаньес. - Где Фабиан?
- От меня ушел своими ногами. Обыскать здесь все! - приказал комиссар. - Они должны быть где-то тут... Больше негде! Капитан, вы послали людей обыскивать замок?
Бородач с капитанской нашивкой кивнул. Солдаты принялись обыскивать комнату.
- Они? - чуть слышно спросил Даниэль.
- Они, они, - благодушно подтвердила портьера голосом Рамона. Ординарские наемники отработанно кинулись к дверям и окнам, мигом перекрыв все выходы. Шесть мушкетных дул уставились в синюю портьеру, а из пыльных складок в обнимку вышли герцог и его воспитанник, закутанный в плащ.
- Томоэ! - хрипло вскричал Родриго. По припухшим губам полукровки блуждала шалая улыбка. Первое, что он продемонстрировал Месмеру, - расстегнутый браслет. Комиссар тоже улыбнулся, но так, что в комнате похолодало.
- Томоэ, - прошептал маг. - Вы все же сделали это.
- Давайте без патетики, - поморщился Рамон. - Вы похитили и удерживаете силой государя свободной страны. Надеюсь, вы понимаете, чем вам это грозит?
- Ошибаетесь, - змеино улыбнулся Месмер. - Вы пришли сюда по своей воле, а уйдете не скоро.
- При чем тут я? - вскинул бровь эмпат. - Речь идет о Рамиро Ибаньесе, герцоге Рокуэльском.
Вид месмеровского лика с отвисшей челюстью доставил Фабиану просто неземное наслаждение. А уже потом юноша сообразил, кто испустил стон умирающего лебедя.
- Миро, ты что, не рад?
- Миро - герцог?! - пронзительно вскричал Даниэль. - Герцог?!
- Да, - сказал Рамон. Воцарилась глубокая тишина. Солдаты все еще держали Рамона и Фабиана на прицеле, но уже без прежнего энтузиазма. Кабальеро ошеломленно смотрели друг на друга и на Рамиро, бессильно уронившего руку со светильником.
- Как? - хрипло спросил комиссар спустя полминуты.
- По рокуэльскому Акту о престолонаследии, - пожал плечами бывший монарх. - Мой отец старательно изводил всех своих родичей. У моего деда было всего трое детей - двое мальчиков и девочка. Мой прадед был единственным из семьи, кто выжил в эпидемии красной чумы, и из четверых его сыновей двое погибли, а один стал прелатом. Так что наш род практически вымер.
- Принц Аргасский... - заикнулся Рамиро, не желая верить такому счастью.
- О да, но мой прапрадед, герцог Энрике признал вашего предка своим побратимом до того, как мой дед выдал свою дочь замуж за аргасского наследного принца.
- Не отвертишься, - хмыкнул Родриго.
- Но о себе-то вы и забыли, - торжествующе указал Месмер. - Разумеется, я не буду удерживать его сиятельство с друзьями, но вы обманули Ординарию, и Совет, и ответите за это!
Рамон только вздохнул.
- Я обманул лишь вас, - сказал он. - В кипах тех указов, которые мы с доном Мигелем писали, пока я находился под вашим неусыпным надзором, было мое отречение и признание наследником Рамиро Ибаньеса.
- Но... но... - маг побледнел и в полном отчаянии закричал, тыча пальцем в Миро: - Но разве он не был подсадной уткой?! Разве вы не готовили передачу трона его брату?
Рамон грустно посмотрел на комиссара.
- О боги, а что мне еще оставалось делать, ведь рядом все время ошивались то вы, то ваши слуги?
Месмер опустил голову, тяжело дыша. Потом поглядел на томоэ - задержал на нем взгляд исподлобья, словно колебался, не стоит ли арестовать их всех, не взирая на лица, и резко махнул рукой наемникам. Они опустили мушкеты и, повинуясь новому жесту, покинули комнату.
- Молодые люди, идите сюда, - приказал Рамон. - Нам пора домой.
- Вы ответите за это, - тихо сказал чародей. - Ответите, клянусь!
Эмпат хмыкнул. Кабальеро торопливо столпились вокруг него.
- Ваше сиятельство, положите светильник. Если вы, конечно, не хотите взять его, как сувенир, - любезно напомнил Рамон, вынимая из кармана цитрин.
- Ах, что вы, пусть берет на память, - прошептал Месмер. - Берите, ваше сиятельство, берите! Мне ничего для вас не жалко!
Руи насупился. Миро сильно вздрогнул и поставил источник света на стол. Рамон бросил на пол заговоренный камень. Брызнул сноп золотистых искр, и когда комната опустела,комиссар вышел вон, грохнув дверью.

[Нелл]

Потрескивал огонь в камине, в прозрачном графине с вином играли багряные блики, мерцали золотые отсветы на бокалах. Свет был погашен, и комнату заполняли густые весенние сумерки. Фабиан разливал по бокалам вино. Эмпат сидел в кресле, расслабленно откинувшись на спинку и прикрыв глаза. На кушетке напротив расположились друзья полукровки, чем-то напоминая взъерошенных, настороженных птиц.
- Так все же, - настойчиво спросил Хуан, - в чем был смысл? Разве вы не собирались короновать Диего, пока аргассцы... - дон Фоментера замялся, покосившись на Миро: тот еще не пришел в себя после кортесов.
- Охотились бы за подложным наследником, - невесело усмехнулся юный герцог, покачивая бокал. Рамон задумчиво посмотрел на юношу.
- Ваш брат оказался слишком честным человеком... к сожалению. Он не захотел брать чужого, - бывший властитель усмехнулся и пригубил вино. - Зато у вас будет отличный адмирал, когда ваш отец уйдет на покой.
- Так почему же Миро? - напомнил юный чародей. Ему хотелось сесть у ног Рамона, но не показывать же друзьям...
- Если разумнее отдать трон зрелому мужу? Что ж, - эмпат осушил бокал. - Сначала мы так и хотели - отвлечь Ординарию и Совет на Рамиро, пока мы будем заниматься передачей трона Диего Ибаньесу-младшему. Но во-первых, воспротивился сам счастливый наследник. - Воспротивился воле отца? - изумился Миро: старший брат до сих пор не садился в присутствии адмирала без разрешения. А сам герцог Ибаньес изрядно нервничал в преддверии свидания с отцом. Кортесы кортесами, а родитель на титул не посмотрит.
- А во-вторых, об этом разнюхал Месмер, - закончил мысль Рамон. - Я не люблю делать то, чего от меня ожидают. Когда интрига дошла до своего логического конца, и мы получили от барона Фонтихо ваше... скажем так, завещание, то у нас на руках оказались два беспроигрышных расклада. По сути, мы могли объявить монархом любого из вас. Все ждали, что мы выберем Диего. Тем более, что вы не горели желанием сесть на трон.
- Тогда почему я? - спросил Рамиро.
- Так вышло, - пожал плечами эмпат. - Дон Мигель и ваш отец были против, но... недолго. В конце концов, хороший король не обязан быть хорошим флотоводцем. И наоборот. Хороший король сродни хорошему эконому, который заставит и ключника, и повара, и лесничего, и арендаторов работать на благо имения. Мне кажется, что вы будете неплохим монархом, и дон Мигель не оставит вас без помощи.
- Я буду стараться, - вздохнул Миро. - Но это все слишком неожиданно... В голове не укладывается.
Они помолчали, прихлебывая вино. Потом Даниэль вспомнил:
- Вы говорили, что подписали отречение в тюрьме. Но как дону Мигелю удалось его вынести? Дон Игнасио как-то обмолвился, что бумаги премьера осматривали...
- О, - прищурился Рамон, - но я не подписывал никакого отречения в тюрьме. Я подмахнул пустой лист, дон Мигель скомкал его и сунул в карман. Потом уже Феоне разгладила его, а мой секретарь переписал на листок заранее составленный мною текст. К нему осталось лишь приложить печать, что и сделал премьер сразу по окончании переписывания.
Молодые люди обменялись выразительными взглядами, потом Руи толкнул в бок Миро, тот помотал головой и пихнул Фабиана. Полукровка прикусил губу и выпалил:
- Чем занимался Аскелони?
Молодежь притихла и вытянула шеи. Никто ничего толком не знал, поэтому было интересно и страшно.
- Карл Аскелони, - помолчав, тихо сказал Рамон; пустой бокал качнулся в его пальцах. - Гениальность - это страшный порок, а вкупе с упорством и умением доводить любое дело до конца - и вовсе хуже стихийного бедствия. Хуан, подойдите к окну и посмотрите в сторону гор, на подоконнике должна быть подзорная труба. Что вы видите?
- Башню, - немного удивленно отозвался дон Фоментера. - Айна Граца.
- Не знаю, снилась ли она Аскелони в эротических снах, - усмехнулся отрекшийся монарх, - но его аж свербело от желания расколупать башню и узнать - что там, внутри?
- И ему удалось? - ахнул Даниэль.
- Как сказать... вскрытие не состоялось, уж не знаю почему, -часть дневников Аскелони сгорела вместе с ним. Так же ничего не известно о том, где и как он добыл свои знания, да оно и к лучшему, я думаю. Такому сокровищу лучше лежать в земле, да еще и зарытым поглубже.
Эмпат отставил бокал.
- От идеи подчинить башню себе он отказался, но вопрос все равно упирался в финансирование. Требовался покровитель, и он нашелся в лице моего отца. Главное - предложить меценату лакомую баечку, а тут сошла и глупая сказка об империи Юга на весь материк.
- Но каким образом вы оказались эмпатом? - спросил Фабиан. - И почему вас не раскололи при проверке на примесь иной крови?
- Афера была проще мычания, но об этом позже. Аскелони получил пост Верховного мага, средства и людей. Тут-то и выяснилось, что запихнуть силу башни во взрослого человека невозможно: все "опытные образцы" погибали. Тогда его и осенила светлая мысль - взяться за детей.
- О боги, - выдохнул Рамиро. - Мы... мы не думали... простите.
- Ерунда, об этом уже давно пора рассказать. Те тетради я уничтожил лично, - негромко сказал Рамон. - Так же лично Аскелони уничтожал все "образцы". В общем, через три года он заявил моему родителю, что все готово. Родитель понял намек и немедленно обручился с доньей Лусией Фернандес.
- Но ведь ваши старшие братья... - недоуменно начал Родриго и запнулся. - Они...
- Дело пошло не сразу, - согласился бывший герцог. - Дети, рожденные от двух людей, успешно проходили проверки, получали способности и один за другим сходили с ума, пока Аскелони методом проб и ошибок искал способ обучения. Но ведь нашел же наконец.
- Но почему ваш отец молчал, ведь умирали его дети? - вскричал Даниэль. - Я бы... я бы...
- Нормальным людям не понять, на что можно пойти ради власти. К тому же от пробы к пробе образцы становились все лучше и лучше.
Идальго долго молчали, придавленные откровениями Рамона. Вот тебе и великая тайна - не тронь, пока не пахнет. А ради чего все? Ради власти - Миро поморщился. Власть казалась ему огромной, неподъемной глыбой, и убивать, превращать людей непонятно во что, только ради того, чтобы с радостью взвалить на себя сотню пудов - ему это казалось диким и бессмыленным.
- Потому-то я и выбрал вас, - сказал Рамон. - Вы ответственны и знаете, в чем заключается долг.
Рамиро вздохнул. Ему только кучи возложенных надежд не хвватало для полного счастья.
- Не впадайте в отчаяние, - улыбнулся эмпат. - Идите, вас ждет отец, а завтра за вас снова примется знать. Сегодня кортесы не высказали и половины накипевшего.
- Ох, да, - опечалился Миро. Беседа с адмиралом вряд ли будет теплой и дружеской, но, с другой стороны, там будут друзья, старший брат и дон Мигель. - Ну, мы пойдем тогда. Доброй ночи, томоэ.
- Хвала всем богам, уже нет.
- Не травите ему душу, - хмыкнул Фабиан, - а то еще удерет... к контрабандистам, на волю.
- Не смешно, - холодно отрезал Миро. Юный чародей проводил друзей до двери, вернулся к эмпату и устроился на подушках, привалившись к ногам опекуна. Уф, наконец-то!

[Нелл]

- Как в добрые старые времена, - Рамон расслабленно вытянулся в кресле, спустил руку с подлокотника и взъерошил волосы полукровки. Бьяно вздохнул, прильнул щекой к колену эмпата и спросил, вдруг вспомнив:
- Я одного не могу понять - при чем тут Элеонора?
- Как - при чем? Расклад тот же, козыри те же, в качестве туза в рукаве - возрожденный Аквилон и полное посрамление аргасских варваров. К тому времени, когда падме произвела на свет дочь, Аскелони довел свой метод до совершенства, девочке ничего не грозило, - неторопливо пояснил Рамон, мерно водя пальцами по пробору в волосах полу-оборотня и щекоча его ухо. И зачем только все эти разговоры, но воспитанник был твердо настроен выяснить все:
- Так выходит, что и она тоже того?
- Того, - подтвердил эмпат. - Стихийная магия, но и она оказалась бессильна против хорошего пистолета.
- Значит, убили, - раздумчиво отметил кабальеро.
- Убил, - без особых угрызений совести подтвердил дон Вальдано, так нежно взявшись за кончик уха полукровки, что юноша заурчал от удовольствия. - Я рад, что так счастливо отделался.
- Ну да, - фыркнул Фабиан, - даст вам Месмер отделаться.
- Перед тем, как он приступит к отмщению, у нас есть пара месяцев. Его самого ждет дисциплинарное расследование за многочисленные нарушения Коронельского акта. Дон Мигель обеспечит...
Небо темнело, алое постепенно таяло в синем. Рамон гладил воспитанника вдоль гибкого хребта, полу-оборотень томно потягивался.
- Томоэ, вы знаете, мне однажды приснилось... что мы были в такой комнате. Темно, один камин светит, и вы с бокалом.
- Романтично, - согласился Рамон. - Это из-за этих снов вы так переживали?
- А вы уже тогда знали, - Бьяно извернулся по-кошачьи, выскользнул из-под ласкающей руки и поглядел на опекуна. - Могли бы и сказать, а то шаритесь по чужим чувствам, и все молча.
- И это что-то изменило бы?
Фабиан неопределенно дернул плечом. Рамон вдруг наклонился с кресла и крепко обхватил полукровку за талию. Идальго вспыхнул и рванулся, упираясь руками в грудь опекуна.
- Ну что вы? - шепнул эмпат. - Вас больше прельщают поцелуи в логове врага, в минуту опасности? Мы можем пойти в гостиную к моей жене.
- Жена вас уже не устраивает? - зашипел полукровка, выпуская когти. - Новых ощущений захотелось?!
Рамон негромко рассмеялся и выпустил жертву. Фабиан поднялся и подошел к окну. Глупо было изображать святую невинность после десяти минут страстных поцелуев на чердаке, но... Юноша еще не был уверен... то есть нет, уверенность-то как раз была, просто... он не знал, что намерен делать Рамон. Может, ему вовсе не хочется продолжать в том же духе? Ведь зачем-то он женился на этой Анжеле...
- А вы зачем-то притащили сюда эту Верону.
- Опять подслушиваете?!
- А кто тебе мешает сделать то же?
Фабиан обхватил себя руками. Ко всему этому еще надо привыкнуть. Никто не мог заглянуть в чувства эмпата, а вот ему можно было.
"Я подожду. Я не тороплюсь", - прозвучало в голове. Это были не слова - ощущения, которые невозможно передать словами, и Фабиан разделял их. Он знал, что Рамон чувствует именно так, и эти ощущения - это ощущения другого человека, и от этого голова шла кругом. Идальго поежился. Неужели у Рамона всегда так?
Рамон неслышно подошел и несмело положил руку на талию Бьяно. Он боялся, что уже позволил себе слишком много по отношению к юноше, больше всего боялся задеть больную струну, напугать. Кабальеро наморщил нос. Ну это уже смешно! Он чуть качнулся назад, извернулся и прильнул к эмпату. Рамон облегченно вздохнул.
Фабиан с мурлыканьем потерся щекой о грудь эмпата: идальго чувствовал себя на удивление спокойно. Он не пылал, не дрожал, сердце не колотилось, как бешенное, - кабальеро было просто спокойно. Умиротворенно. И плевать на все эти мелочи: Анжелу, Верону, Феоне, кортесы, и на Месмера с Виктором, Олсеном и всеми его планами, и даже на то, что совершенно непонятно, куда и как будут идти отношения с опекуном, на презрение друзей и издевки врагов, если только кто-нибудь узнает - все это будет потом: завтра, послезавтра, через месяц. Сейчас нужно было просто вдыхать запах Рамона, ощущать биение его сердца и ровное дыхание, чувствовать его руки вокруг талии и касающиеся волос губы эмпата. И ничего больше.

Ну вот и ФФСЕ! Конец!
(пятой повести)

[Натаland]

  Нелл, я теряюсь...     Как Вы собираетесь из всего этого выпутываться?
Нет, я не ханжа , но уж больно...хм...  затейливо это все.
Мягко говоря, нетрадиционно.  Ни в коем случае не хочу Вас обидеть.  Все остальное как  всегда захватывающе интересно. Но ...как-то мне жаль, что  главные герои ...хм...
так пренебрежительно относятся к женщинам.

[Нелл]

Уф, я даже не знаю, что ответить... Так вышло. Уви нам, им и окружающим их дамам. Выпутывание уже идет полным ходом, точнее - еще большее запутывание. Вот доредактирую - и начну выкладывать после НГ. Но безоблачное слешное счастье им не светит...

[Нелл]

ХАДИЗАРСКИЙ СЮРПРИЗ

Рокуэлла, Ромолла.
Август 1626 года.

Фабиан лежал на животе и, свесив руку с кушетки, мерно водил пальцами по струнам старой расстроенной гитары, извлекая из инструмента дикие звуки, чем-то напоминающие истошный кошачий ор. Несмотря на мерзкое звучание, распугавшее всю прислугу, которая уже настроилась подслушивать под дверью, юноша отлично различил шаги опекуна... точнее, почувствовал его приближение.
- Боги Тиары, Бьяно, что вы тут делаете?! - возопил Рамон, едва переступив порог.
- Вас жду, - несколько недоуменно ответил полукровка, приподнимаясь на локте.
- Меня?! О, черт вас побери, убирайтесь скорее! Анжела!
Фабиан охнул, подорвался с места, споткнулся об гитару и, быстро чмокнув опекуна в щеку... юркнул в его спальню, где и заперся на ключ. Бывший герцог тихо застонал, а дверь кабинета распахнулась, и в комнату с радостным визгом ворвалось нечто рыжее и восторженное, с разбегу повиснув на шее счастливого мужа. Рамон по привычке заключил даму в объятия, отрешенно подумав, что в Ромолле стало слишком много женщин. От них просто не было спасения.
- Рамон, о, Рамон! - прочирикала жена, пылко целуя возлюбленного супруга. - Наконец-то!
- Наконец-то - что? - спросил эмпат, виновато прислушиваясь к вскипевшей в спальне буре негодования. Фабиан был существом избирательно ревнивым: он не имел ничего против служанок, скрашивающих досуг Рамона, но появление около эмпата Феоне или Анжелы немедленно приводило юношу в ярость.
- Наконец-то мы можем поговорить, - томно мурлыкнула все еще невинная дева, прижимаясь к широкой груди Рамона.
- О чем? - спросил он.
- Ах, ну о том, о сем! Мы почти не виделись за четыре месяца, а здесь столько всего случилось, столько случилось! - кокетливо журчала аргасска. Она прекрасно знала, что знатным дамам не подобает верещать, как кролик, и кидаться на мужа, но как еще можно изловить этого гада для крупного разговора?
- Я тоже рад вас видеть, - сказал Рамон, больше адресуясь к Фабиану; нахальный юнец презрительно фыркнул. Четыре месяца их общение ограничивалось поцелуями впопыхах и украдкой, в промежутке между вереницей дел государственной важности. Отчего-то поцелуи бывшего монарха совсем не раздражали полукровку...
- Я так соскучилась, - девушка утянула мужа на кушетку и обвилась вокруг него на манер удава; Фабиан зашипел, наблюдая это безобразие сквозь дверь. - Почему вы не приходили?
- Дела, дорогая моя, - отвечал Рамон, пытаясь мягко высвободиться из крепких объятий. - Очень много дел. Отречение, коронация, празднества, табун послов, разбор бумаг, которые они в изобилии натащили во дворец, новый комиссар... Что вы делаете? – сбился граф Вальдано.
Анжела лукаво прикусила губу и, разделавшись с камзолом, взялась за кушак мужа. Фабиан кинулся к двери, но Рамон усилием воли отшвырнул полукровку в кровать. Из спальни донесся придушенный, но свирепый мяв. Дворянка отвлеклась, эмпат, воспользовавшись моментом, отцепил от себя нежные ручки жены и решительно встал.
- Анжела, нам нужно поговорить.
- Зачем? - капризно спросила дворянка, облизывая губки. - Разве это не может подождать?
- Нет, - ответил Рамон, затягивая кушак.
- Но вы же больше не герцог, и они знают, что вы - маг. Зачем нам дальше притворяться? - наивно отозвалась Анжела. Эмпат вздохнул. Меньше всего она хотела услышать от него ответ, но он уже чувствовал, как в девушке пружинкой сжалась настороженность. Фабиан, развалившись на покрывале, будто сытый кот, тоже с интересом внимал, и без его присутствия Рамону было бы значительно легче. Ждал он его, видите ли!
- Это не притворство, Анжела.
- Почему? - дрогнувшим голосом спросила дворянка после короткой паузы. Рамон несколько секунд смотрел в заблестевшие ярко-карие глаза, смотрел, как меняется ее лицо: тает выражение тупой невинности, и сквозь него проступают настороженность и недоверие.
- Анхелика... я подал ее преосвященству прощение о разводе.
Девушка задохнулась, а Бьяно в его спальне подпрыгнул, словно его ткнули вилкой. У Рамона даже сердце екнуло, когда с лица его жены схлынули все краски. Боги, да чтоб он еще раз, когда-нибудь...
- Анжела, прости меня. Но так будет лучше.
- Лучше? Кому? - прошептала девушка. - Вы шутите, да? Вы так шутите?
Рамон медленно качнул головой.
- Поскольку наш брак так и не состоялся, то вы наверняка сможете найти себе хорошего и любящего мужа.
- Но я хочу вас! - закричала Анжела, обхватив его руками за пояс. - Я люблю вас, а не этого... хорошего и любящего! Я хочу быть с вами, вы не можете так со мной поступить!! Зачем вы тогда женились на мне?!
- Прости, пожалуйста, - тихо сказал Рамон; в голове двумя волнами сталкивались и бурлили чувства: щенячий восторг Фабиана, пополам с его же оцепенением и даже испугом, против боли, страха и изумления жены.
- Прости?! Прости? И вы говорите мне это сейчас?! - Анжела вскочила. - Я не соглашусь на развод, вам ясно? Никогда!
- Неужели вы хотите быть пустоцветом до конца своих дней? У нас не будет детей, - уговаривал Рамон.
- Чушь! Вы - не полукровка, а заколдованный человек, я здоровая, молодая девушка, я смогу родить! Я рожу вам сыновей, пять, нет, семь, десять, сколько хотите, клянусь! - закричала аргасска, тормоша графа, как охотничий терьер.
Рамон покачал головой.
- Не сможете. Мы с Феоне когда-то исследовали этот вопрос, чтобы выяснить, могут ли у меня появиться законные наследники. Но, видимо, последней женщиной, которая могла от меня понести, была Бертиле. И вы знаете, что из этого вышло.
- Ах, какая чушь! - энергично отмахнулась Анжела. – Эта ваша Феоне…
- Дорогая, ну пойми же - у нас просто не может быть детей.
- Просто вы не хотите!
У Рамона чуть дернулась щека.
- Конечно, зачем вам дети, зачем вам вообще я, если вы только хотите распутничать с...
- Девочка моя, подумай сама, зачем дети бессмертным существам? - продолжал упрашивать эмпат. Черт, ему так не хотелось делать это насильно... Анжела несколько раз вздохнула.
- Ну ладно... оставим все, как есть.
- Нет, - терпеливо сказал муж, проклиная упертость девицы и ее нежелание понимать намеки. Хотя уж куда яснее, почти год он не заходил в ее спальню. Видимо, эта же мысль осенила и Анжелу. Яркие очи неуловимо потемнели.
- Это почему же? - прошипела она, уподобившись молоку, пролитому на жаровню. - Конечно, с тех пор, как явился этот ваш... этот...
Анжела смолкла. Рамон тоже молчал. А что он ей мог сказать? Даже Фабиан притих, не желая попадаться под руку.
- Так это правда?! - взвизгнула девушка.
- Что именно?
- Вы... и этот... - задохнулась Анжела, осев на кушетку. - Этот... О боги!
- Простите, я не должен был жениться на вас... жениться вообще, - устало ответил Рамон, но это прозвучало холодно, отчужденно и совершенно неискренне. Спустя пару секунд на него обрушился ураган, визжавший и кричавший добрых пять минут. Он даже не знал, какие слова есть в запасе у невинной девицы.
- Проклятый извращенец! Нормальные мужчины от жен уходят хотя бы к любовницам! - прозвучало завершающим аккордом вместе с хлопком дверью. Рамон опустился на кушетку и потер лоб. На него давно не орали с таким чувством и громкостью. Наверное, уже пол-усадьбы в курсе, что господин и повелитель, оказывается, мужеложец. Вот мы и избежали скандала, с глухим раздражением подумал Рамон. Тихо открылась дверь спальни, и причина всех бед опустилась на кушетку рядом с ним, потупив голубые глазищи. Сходство с котом, вылакавшим всю сметану в пределах досягаемости, было разительным.
- Допрыгались, - констатировал юноша, видимо, для поддержки и понимания.
- А чего вы ждали? - ворчливо бросил Рамон. - Что она начнет скакать по комнате от радости? Я же говорил вам, что она в меня влюблена.
- А это надолго?
- Не знаю, - вздохнул эмпат, - я делал все, что в моих силах, но результат...
- Ну, так подождем лет шестьдесят, - пожал плечами маг. - Нам все равно, а ей надоест скандалить гораздо раньше.
- Если б все так просто, - эмпат притянул полукровку к себе и откинулся на спинку кушетки, Бьяно с довольным урчанием устроился в его объятиях, растекшись по груди. - Я хотел обойтись без скандала и огласки. И к тому же огорчать девушку - последнее дело.
- Да, огорченная девушка на многое способна, - отметил Фабиан, заново расстегивая крючки на камзоле опекуна. - Одна Верона чего стоит!
- Бьяно, чем вы занимаетесь? - проникновенно осведомился Рамон. Полу-оборотень чуть сузил глаза и потянулся к губам эмпата. Где-то в глубине души мага мелькнул страх, но так быстро, что опекун даже не понял, что было его причиной. Каким образом воспитанник очутился почти у него на коленях - эмпат тоже не уловил, но когда Рамон вскочил, спихнув юношу на ковер, Фабиан почему-то расстроился.
- Вы что, рехнулись?!
- Феоне! - прошипел граф. - Идет сюда!
- Дьявольщина! - полукровка мигом оказался на ногах и нырнул в спальню, как мышь в нору. Не успел дважды скрипнуть ключ в замке, как на пороге кабинета возникла Верховная рокуэльская волшебница.
- Рамон, ты собираешься разводиться или нет?! - пронзительно вскричала она, захлопывая дверь и прожигая возлюбленного взглядом голодного василиска.
- По-моему, это не твое дело, - твердо ответил эмпат, одернув камзол. Бьяно сидел в спальне, ни жив, ни мертв, то и дело покрываясь испариной. Феоне пристально оглядела Рамона и громко фыркнула.
- Чем ты тут занимался?
- И это тоже тебя не касается.
- Вот как? Я встретила твою жену, бедняжка в ужасном состоянии. Надеюсь, ты не додумался с ней переспать?
- Нет, - сухо ответил Рамон, незаметно загораживая дверь в спальню.
- Что это у тебя там? - тут же заинтересовалась чародейка, подкрадываясь к любовнику. - Очередная горничная?
- Да, - холодно отозвался опекун. - И я не хочу пугать бедную девушку.
- Чем же? - замурлыкала магичка. - Неужели она со мной не поделится?
"Бьяно, сидеть!" - мысленно взвыл Рамон и внешне невозмутимо пояснил: - Ты сейчас больше похожа на злобного дракона. Дон Мигель опять отказался увеличить бюджет для магической службы?
- Нээээт, - томно протянула Феоне. - У меня отличное настроение. Может, поговорим там? - она указала пальчиком на спальню. - Я дам этой куколке пузырек гламарии, чтобы она ушла без обид и испуга.
- Феа, если бы ты была внимательнее, то уже давно бы поняла, что наши отношения скончались.
Волшебница отступила на шаг, другой, третий... Фиалковые глаза загорелись, зрачки налились пунцовым огнем. Рамон вздохнул. Началось...
- Скончались?! Неужели твой щенок оказался еще доступнее, чем я думала?!
- Феа, угомонись. И не заводи ту же песню в двадцать пятый раз. Тебе все было ясно еще полгода назад.
- Полгода назад ты был женат!
- Ну и что? - вскинул бровь Рамон. - Этот брак был чистой формальностью, а ее преосвященство уже читает мое прощение о разводе.
- Вот как? - прошипела магичка. - И как же ты сформулировал причину? Внезапно проснувшаяся тяга к хадизарскому греху?
- Я написал ей правду, - Рамон плеснул себе сидра из графина. - Это короче всего. Будучи полукровкой, женился только из политических соображений, но передав трон...

[Нелл]

- Заткнись!!
Муж Анжелы пожал плечами. Кипящая, как смола в чане, ярость - такая же пища, как и пылкая любовь. А Феоне не дура, чтобы лезть в рукопашную, когда рядом такой источник сил для эмпата.
- Ты прекрасно знаешь о ключе и замке, так что перестань кричать, как будто я тебя ограбил.
- Он там, - прерывисто выдохнула Феоне, - там, в твоей постели, да? Может, перейдешь в хадизарскую веру и заведешь гарем?
- Неплохая мысль, - кивнул бывший герцог. - Насчет Хадизарии.
- Да-да, беги к этим варварам, - прошипела волшебница. - Беги, твой шлюх сам тебя попросит, когда его приятели узнают, с кем общались столько времени!
Фабиан бросился к двери, но Феоне выскочила из кабинета раньше, чем он успел швырнуть в нее шаровой молнией. Рамон поймал и загасил искрящий шарик, укоризненно посмотрел на юношу. Фабиан поник.
- Ну вот, - горестно сказал он. - Теперь она всем расскажет.
Рамон хотел заметить, что благодаря воплям его супруги и любовницы и так все знают, но вид у полукровки был и без того удрученный.
- Не стоит переживать, Бьяно. Она никому не скажет, - сказал Рамон, и близко не испытывая такой уверенности. Феоне в бешенстве способна на все. Надежды на то, что они разойдутся тихо и без шума, лопнули, обдав всех участников конфликта тучей брызг.
- Ну да, конечно, - фыркнул чародей. - Будет молчать, как рыба об лед.
- Вот что, зверек, пойдем-ка, - Рамон обнял его за плечи и развернул к спальне, мимоходом щелкнув пальцами: в замке на двери кабинета дважды повернулся ключ и прыгнул в ящик стола. В спальне эмпат прибег к испытанному способу лечения, но юноша неожиданно увернулся, выскользнув из рук Рамона, как угорь.
- Зачем вы закрыли дверь?
- Чтобы ни одна пылкая дева нас не побеспокоила. Да что с тобой? - Рамон снова потянулся к воспитаннику, но полукровка попятился. - Что ты? - тихо спросил эмпат.
- Я не знаю, - запнулся Фабиан. - Я не знаю... Может, это только из-за всяких ключей и замков? Может, дело не в нас, а всего лишь в магии?
- Мне так не кажется, - улыбнулся бывший герцог. - Но ты всегда можешь уйти, если хочешь.
Полу-оборотень покусал губу, но уворачиваться больше не стал и позволил графу долго и пылко покрывать его лицо поцелуями. Потом Рамон бережно подхватил юношу и опустил на кровать. Фабиан сглотнул, выдохнул, словно брал барьер и принялся ласкался к нему, как котенок, усиленно игнорируя липкий комок страха, сворачивающийся внутри. Нежность эмпата укутывала идальго пуховым одеялом, но у Бьяно екало под ребрами: что, если?.. Он знал, что Рамон никогда не причинит ему вреда, но не хотел, запрещал себе думать о том, чем это все должно кончиться. Томоэ (он всегда будет только томоэ) распустил воротник сорочки на воспитаннике и целовал все, до чего мог дотянуться. Юноша сначала отвечал ему, пытаясь улыбаться, но потом откинулся на кровать и закрыл глаза. Рамон скинул камзол и потянул рубашку кабальеро. Бьяно замер, упираясь руками ему в грудь, не отвечая на ласки и дыша прерывисто, но отнюдь не страстно.
- Что с тобой, сердце мое? - спросил Рамон, подцепив пальцами подбородок Фабиана. Полукровка отвернулся.
- Я... я не знаю... простите, томоэ, но я... я не могу это! - юноша с силой оттолкнул эмпата, вырвался и бросился вон из комнаты, в кабинете хрупнул выдранный с мясом замок. Граф Вальдано сел на постели, потер лоб рукой, потом встал, покружил по спальне и саданул кулаком по дверному косяку.

[Натаland]

 Нелл, я Вам глубоко сочувствую, но. похоже, так просто Вам из этого
не выпутаться.  Что-то ИМХО  подгуляла  психологическая достоверность.
Может быть  либо "зверек", либо Томоэ либо оба вместе  разберутся наконец со своей ориентацией?
В конце концов, привязаность,  облегчение внутренней напряженности, чувство защищенности и покоя  в присутствии друг друга, магическое "единение душ" по принципу "как ключ к замку" - это еще не сексуальная ориентация. Может пора уже мужчинам разобраться, что они, например,  больше чем  друзья, братья,  сын с отцом -  даже больше чем влюбленные, но эта "больше чем любовь" ничего общего с инстинктом размножения не имеет?

Неплохо бы, чтобы первым это все-таки понял  Томоэ.  Все-таки он старше. И логичнее было бы, если  бы он первым разобрался.
А может быть ему поможет разобраться женщина?
Та же Анжела , к примеру? Она ведь его действительно любит. И страдает. А он это чувствует.
И ,быть может, к замку есть не один ключ?
Я ни в коем случае не хочу ничего Вам навязывать,   хуже нет, когда кто-то вмешивается в творческий процесс. Извините,  если не в кассу. 
Но вдруг этот "взгляд со стороны" пригодится?
 

[Нелл]

Ну, собственно, ради взгляда со стороны это все и выкладывается, разве нет? 
Несколько позже будет иметь место эпизод, в котором Аскелони лично пояснит, в чем причина влечения между Рамоном и Фабианом и почему они не могут сопротивляться еще и хм... сексуальному притяжению. К ориентации это отношения не имеет - в принципе, без учета связи, оба предпочитают женщин. Так же будет и наказание за излишнюю уступчивость.
А дамы сами проявляют большую нечуткость к состоянию Рамона и Фабиана. В общем-то, граф хочет поступить с Анжелой как честный человек, обеспечить ее будущее, весь удар по репутации принять на себя. Но, увы, дамы не оценят этот порыв...
А ключ к замку может быть только один. В этом вся печаль. Аскелони пытался сделать ключом к Рамону его жену и ни фига из этого не вышло.
ЗЫ. Вообще говоря, влечение друг к другу - это не более чем побочный эффетк, физическое проявление глубокого сродства душ. И в любом случае, главное в связке ключ-замок - это именно душевное единение, теплая привязанность друг к другу, а не постель.

[Натаland]

 Нелл! Так у Вас "все схвачено".
Жду продолжения. 

Но все-таки как-то Вы своих героев недолюбливаете. Счастья им по чайной ложке...в год... Они к  Вам,  с укором на устах , в снах не являются, как "розовая коза" "волшебнику- недоучке" из известной песни Пугачевой?