Выгодная покупка - III

[Нелл]

вздрогнув:
Пока еще нет... Слаба Тиаре! Потому как если явятся, я проснусь седой! Это ж Рамон и Бьяно! Бьяно особенно на любезности не разменивается - ка-а-ак цапнет! 

[Нелл]

Нежный ароматный парок поднимался к сводчатому потолку бани. Белесая дымка окутывала трех дам, плещущихся в небольшом бассейне. Волосы купальщиц были тщательно обернуты белыми полотенцами, вдоль бортика выстроились баночки и флакончики с притираниями и маслами.
Верона рассеянно крутила в пальцах флакон с золотистым маслом. Видеть мирно купающихся в одном бассейне Анжелу и Феоне было по меньшей мере странно, но беглая невеста отлично знала, что их так объединило. Девушка всегда находила способ быть в курсе дел, а вопли, полчаса доносившиеся из кабинета деверя, не оставляли ни малейших сомнений в причине трагедии. Не успела падме Робийяр толком придти в себя от потрясения, как мимо колонны, за которой она пряталась, пронеслась Анжела. Молодая графиня заперлась у себя и сдержанно рыдала, пока Феоне со страшной бранью не разбила две вазы в холле. Тут-то донна Вальдано вышла, чтобы утешиться хотя бы торжеством над соперницей. Но соперница неожиданно выдала дельное предложение. После того, как расколдовала превращенных в гусениц сестер.
- Итак, дамы, - начала чародейка, обозрев собеседниц из-под полуприкрытых век, - мы все отлично знаем, что нас сюда привело.
- Не что, - сквозь зубы бросила Анжела. - Кто, - и вполголоса добавила такой отзыв о голубоглазой твари, что Верона покраснела до самого полотенца, но немедленно встала на защиту возлюбленного:
- Не смей так о нем говорить! На своего Рамона посмотри, вот уж у кого ни стыда, ни совести! Ничем не погнушается! Если бы не он, Бьяно бы даже ни о чем не догадался! И вообще...
- Да? Я что-то не слышала криков изнасилованной добродетели, - ядовито сказала графиня. - Еще и сам прибежал!
- Перестань! Что он может сделать против Рамона, если тот еще и эмпат? Его совратили, заставили!
-  Конечно, насильно принудили строить глазки моему мужу! Это кто кого совратил, еще надо посмотреть! Так и лупает своими глазищами, смотреть тошно! Выцарапала бы!
- Если б вы вдвоем не допекли графа, то ничего бы и не было! Нормальный мужчина от хорошей жизни к юноше не полезет! Сами виноваты!
- Да что ты понимаешь!..
- Оба хороши, - властно постановила Феоне. Раскрасневшиеся спорщицы отвернулись друг от друга. – А кто кому достанется - разберемся после... решения нашей маленькой трудности.
- Придушить! - отрезала Анжела, сжимая кулачки.
- Кастрировать! - тут же парировала Верона.
- Нет! – в ужасе возопили жена и любовница.
- А что? Во времена Аквилона с мужеложцами так и поступали, - смутившись, сказала беглая невеста.
- Какое варварство! - содрогнулась Анжела. - Всего можно добиться лаской.
- Сдать обоих в бордель на перевоспитание? - с сомнением протянула магичка. - Да нет, не поможет, они и так туда ходят.
- По-моему, единственные женщины, которых он избегает, - это мы, - буркнула Анжела.
- Достали потому что, - подколола Верона. - Сама говоришь - ласковей надо быть, а если б на меня так визжали, да еще и по два раза в день...
- Дамы, о чем мы вообще?! - возвысила голос Феоне. Девушки устыдились и замолчали. - Учитывая то, что Рамон - эмпат и обмануть его невозможно, - уже тише продолжала волшебница, - действовать надо очень осторожно. Пока не закончим - на глаза Рамону не попадаться!
- Совсем? - пискнула Анжела.
- Совсем, - отрезала Феоне. - Добиться своего надо исподволь, не привлекая внимания. Чтобы они сами пришли к нужным выводам.
- Но как? - спросила Веро. – Если Рамон не хочет к ним идти?
Волшебница озадаченно потерла лоб. Анжела насмешливо фыркнула. "Я так и знала", - читалось на ее лице. Феоне прикусила губу, поплавала туда-сюда и вдруг объявила:
- Для этого кое-кому из нас придется пожертвовать своей девственностью.
- Что? Кому?! -  в один голос закричали девицы.
- Ну не мне же.
Сестры переглянулись и подозрительно уставились на магичку. Та ухмыльнулась и снисходительно пояснила:
- Если по ходу разбирательства насчет развода выяснится, что супруга уже не девственно чиста, то доказать, что муж ее не трогал, будет очень трудно. Надо только найти того, кто за небольшое вознаграждение будет молчать про то, как ему посчастливилось. Я бы предложила переодеться и сходить, например, в школу тореадоров. Столько красивых, смуглых, пылких брюнетов...
Верона быстро переводила глаза с Феоне на Анжелу: по мере развития идеи сестра раздувалась от негодования, словно рыба-шар. Взрыв был скор и неминуем:
- Ты в своем уме, полукровка?! Ты предлагаешь мне идти на улицу и предлагать себя, как шлюха?! Еще и деньги за это предлагать?! Изменить моему мужу? Да я люблю его, чтоб ты знала!
- Ну, я же изменяла - и ничего страшного, - пробормотала Феоне.
- Да тебе-то что? А я - его супруга, и я...
- О боги, да успокойся же, - засмеялась волшебница. - Рамон вовсе не такой ханжа в вопросах морали, как некоторые монархи.
- Ну и что? - вспыхнула Анжела. - Брак священен, и если я заключила с ним союз перед лицом богов...
- Павел Ассинский, - кашлянула Верона, - утверждал, что брак - это навязанный людьми союз, и греховен по своей сути, поскольку люди присваивают себе роль богов, тогда как только боги могут решить, каких мужчину и женщину соединять в браке. Павел Ассинский, конечно, был признан еретиком, но сам вопрос о браке, в принципе, дискуссионный.
Феоне удивленно приподняла брови. Анжела, которая из всего сказанного поняла от силы три слова, залилась краской и закричала:
- И ты туда же? Тоже мне, монахиня! Ты хоть сама понимаешь, что несешь?! Я не буду изменять Рамону!
- О боги и черти, почему смертные бабы такие дуры? - рявкнула Феоне. - Сначала изменишь, а потом он от тебя не открутится.
Веро снова покашляла.
- Моя сестра не так уж и не права. Унитара, по которой Рокуэлла живет до сих пор, гласит...
- Ах, это сущие мелочи, да и кто догадается? - отмахнулась магичка.
- Что если жена изменит мужу до первой ночи, их брак будет недействителен, - невозмутимо продолжала Верона; Феоне скрипнула зубами. - Естественно, доказать это будет очень трудно, но Анжи вправе знать, чем рискует.
Чародейка засопела. Графиня Вальдано скрестила руки на груди и неподкупно вздернула носик.
- В отношении мужа этот закон не действует, - добила Веро. - Но я все равно считаю, что донна Феоне права, - Анжела задохнулась. – В конце концов, если Рамон заарачится, можно пригрозить ему обвинением в растлении несовершеннолетнего.
- Боги, куда это все у тебя помещается? - вырвалось у Анжелы. - Столько всего знать невозможно!
Верона скромно улыбнулась. Феоне сделала грациозный пасс в воздухе и протянула графине две бутылочки с зельем.
- Вот. Синее – внутрь, чтобы обошлось без нежелательных последствий. Рамона на мякине не проведешь, он знает, что бесплоден, как пустыня. Из белой – обрызгаться, это сильнейший афродизиак. Превращает любого мужчину в твоего покорного песика.
- Нужны они мне, в виде песиков… я вообще кошек люблю, - буркнула Анжела, сверля пузырьки тяжелым взглядом, но все же нехотя протянула руку и взяла. – А если я опробую их на Рамоне?
- Без толку, - покачала головой Феоне. – На него это не действует.
«Конечно, на мужеложца-то», - подумала Верона.
- А чтобы жертва не казалась такой ужасной, - вслух сказала она, удовлетворенно проследив за передачей склянки, - я готова взяться за Фабиана. В смысле жертвования собственной невинностью, - для полной ясности добавила несостоявшаяся монахиня. Анжела поперхнулась и едва не утопила баночки в бассейне. Феоне одобрительно хмыкнула.
- Вот, ваша светлость, так и нужно идти к цели. Не считаясь с мелочами и глупыми условностями. Прошу, это приворотное зелье. В бокал предмету страсти. Действие крайне скоротечно, дабы Рамон не унюхал, чем поят свет его очей.
Анжелу передернуло, и она крепко сжала пузырьки. Пожалуй, чтобы избавиться от этих издевок, стоит рискнуть. Верона взяла баночку и внешне невозмутимо посмотрела на просвет. Сердце девушки бешено колотилось, но руки не дрожали.

[Janis]

Нелл  Есть у меня стойкое подозрение, что каждая из барышень добьется совсем не того, на что рассчитывает, предлагая\соглашаясь на эту сомнительную многоходовку 

[Нелл]

Ваше чутье вас не подводит... 

[Натаland]

 Нелл,  ИМХО дамы ведут себя как недалекие подростки.
Ну...почему?
В семье Робийяров , как я поняла, все от природы туповаты и стервозны, особенно барышни?
Но Феоне-то почему  с ними  на одном уровне по развитию?

Бли-и-и-ин! Вы специально описываете вот таких женщин?
Кажется в  Ваших книгах ни Рамону ни зверьку ни разу не попалась УМНАЯ  женщина. И это прискорбно.
Может все-таки пожалеете мужиков?  

[Натаland]

вздрогнув:
Пока еще нет... Слаба Тиаре! Потому как если явятся, я проснусь седой! Это ж Рамон и Бьяно! Бьяно особенно на любезности не разменивается - ка-а-ак цапнет! 

Вот доведете их до ручки - дождетесь -таки визита!

[Нелл]

Нелл,  ИМХО дамы ведут себя как недалекие подростки.
Ну...почему?
В семье Робийяров , как я поняла, все от природы туповаты и стервозны, особенно барышни?
Но Феоне-то почему  с ними  на одном уровне по развитию?

Бли-и-и-ин! Вы специально описываете вот таких женщин?
Кажется в  Ваших книгах ни Рамону ни зверьку ни разу не попалась УМНАЯ  женщина. И это прискорбно.
Может все-таки пожалеете мужиков?  

Нет, почему же? Феоне интригует. Анжела ей кто? Соперница. От соперниц надо избавляться. А в принципе, чего вы ждете от девушек? Одной - едва пятнадцать стукнуло, другой - чуть за восемнадцать. Еще и любовь! Какая уж тут мудрость...
Пожалею. В конце повести попадется им одна такая... с хвостиком.

[Натаland]

Нелл,  ИМХО дамы ведут себя как недалекие подростки.
Ну...почему?
В семье Робийяров , как я поняла, все от природы туповаты и стервозны, особенно барышни?
Но Феоне-то почему  с ними  на одном уровне по развитию?

Бли-и-и-ин! Вы специально описываете вот таких женщин?
Кажется в  Ваших книгах ни Рамону ни зверьку ни разу не попалась УМНАЯ  женщина. И это прискорбно.
Может все-таки пожалеете мужиков?  

Нет, почему же? Феоне интригует. Анжела ей кто? Соперница. От соперниц надо избавляться. А в принципе, чего вы ждете от девушек? Одной - едва пятнадцать стукнуло, другой - чуть за восемнадцать. Еще и любовь! Какая уж тут мудрость...
Пожалею. В конце повести попадется им одна такая... с хвостиком.

Одна на двоих?

[Нелл]

Нет.
Мне иногда трудно отвечать на вопросы - повесть написана до конца, изменяться не будет, а плодить спойлеры неохота...

[Нелл]

Миро протер глаза и посмотрел на величественные напольные часы. Было еще не слишком поздно, но юноша уже устал, как тягловый мул на стройке. Хвала Тиаре, на сегодня конец.
"Какому идиоту может добровольно понадобиться власть? - раздраженно думал Ибаньес, складывая бумаги в папки, а папки – в портфель. – Рехнуться же можно!»
Юноша затолкал портфель в сейф, захлопнул дверцу и упал на стул, обхватив руками голову. Казалось, что мозг от обилия государственных забот сейчас вскипит и вылетит через уши в виде пара. Еще на коронации - да что там! - на представлении кортесам Рамиро почувствовал, что вляпался по уши, а самое поганое - это ж на всю жизнь! Хуже женитьбы, чтоб ей! Миро поплелся в гостиную и открыл буфет. Спиться, что ли, и оставить престол уже женатому брату с кучей детишек? Женитьба, точней, помолвка, была настоящей занозой для Рамиро, дона Мигеля, донов Диего (старшего и младшего), Рамона и Феоне. Миро вздохнул. Ведь он сам их во все это и втравил... Юноша знал, что долг перед страной обязывает его как можно скорее наплодить законное потомство, но, черт, как же не хочется в восемнадцать лет превращаться в папашу!
Ибаньес вытащил бутылку миршаны и бокал. Эх, если бы, да кабы! Если бы он не заявил, что жениться на Вероне... если бы вообще отказался ее похищать... Хотя как раз Веро была бы самым лучшим вариантом, а то дон Мигель все зудит и зудит про политически выгодный союз, подсовывая томоэ портрет за портретом.
- Ваше сиятельство?
Еще никогда бархатистый женский голос не заставлял Рамиро подпрыгивать с места на два фута вверх. Бутылка полетела налево, бокал - направо, алая струя щедро окатила хадизарский ковер.
- Ах, боги мои, простите! - всплеснула руками девушка, осторожно обходя лужу вина.
- Д... н... донна Анхела? - проблеял монарх, чувствуя себя последним ослом.
- Я, наверно, не вовремя? - потупилась юная графиня, сбрасывая в кресло черную мантилью. Шелковая ткань так соблазнительно заскользила по золотистым округлым плечам, что Миро невольно проводил ее голодным взглядом. Дьявольщина! За четыре месяца – всего шесть девушек!
- Конечно, нет! То есть да?.. Садитесь, прошу вас, - сдался Рамиро, одергивая камзол. Хотя какого черта?! Можно подумать, он силком заставил Рамона отречься! Тем более, что донья Анжела никогда ни в чем его не обвиняла и продолжала блистать при дворе… А он не обращал на нее внимания. Дурак!
- Спасибо, - шепнула красавица, одаряя правителя нежным взором сквозь пушистые, густые ресницы, и в шелесте шелка и батиста опустилась на краешек дивана. Миро всегда нравились яркие, как бабочки, девушки, и взгляд длинных карих очей напомнил юноше, как преступно редко за четыре месяца он предавался плотским утехам.
- Я напугала вас? - игриво спросила донна Анжела, улыбаясь приветливо, но так многозначительно, что Ибаньес слегка покраснел. - Я раньше бывала в Эспиноле, хотя Рамон предпочитал жить в Ромолле, и знаю один тайный ход, - Миро покраснел уже не слегка: совершенно невинные речи в исполнении Анжелы звучали чертовски двусмысленно. Девушка снова улыбнулась, чуть приоткрыв пухлые губки и одновременно застенчиво опустив ресницы. Она выглядела до того прелестно и обольстительно: вся - от маленьких ножек в бархатных башмачках до высокой груди, прикрытой прозрачным воротником так, чтобы был виден почти весь вырез лифа, - что герцог не сразу сообразил, что таращится на чужую жену уже минуты три, не пытаясь поддерживать беседу.
- Что вас привело сюда, сударыня? - несколько сипло осведомился Ибаньес.
- Одно важное дело, - ответила Анжела, грациозно поднялась и одним плавным движением задернула шторы. Когда она повернулась к молодому томоэ, такая изящная и обворожительная на темно-синих фоне, в мягком ореоле длинных волнистых волос, отливающих теплой медбю, то властитель рокуэльских гор и рек заерзал на стуле.
- Ах, я даже не знаю, как сказать...
- Ваше дело так серьезно? - откашлялся Миро, с усилием отрывая взгляд от бюста своей гостьи.
- О да, только не говорите Веро, прошу вас!
- Конечно!
- Благодарю, - снова улыбнулась Анжела, в три легких шага одолела расстояние от окна до Рамиро и, вспорхнув на колени юноши, запечатлела на нем умеренно страстный поцелуй.
- О боги, что вы делаете? - простонал Ибаньес. Донья Вальдано негромко засмеялась. Не глупо захихикала, а именно засмеялась - нежно, властно и самоуверенно.
- Разве я вам не нравлюсь? - прошептала она, обвивая руками шею Рамиро и щекоча ресницами его щеку. Высокая грудь в тугом корсаже уперлась в камзол Рамиро. - Не бойтесь, это вовсе не страшно. Даже приятно.
Девушку окутывал легкий, но настолько пленительный аромат, что томоэ совершенно потерял голову. Он сжал соблазнительницу в объятиях, зарывшись лицом в ворох темно-рыжих кудрей, осыпал девушку сотней поцелуев, и очнулся только тогда, когда она решительно стащила с него кушак и бросила его на пол, выгнувшись в талии так, что Рамиро чуть слышно застонал.
- А как же ваш муж? – выдавил он, проявляя остатки благоразумия.
- Боги, неужели храброго кабальеро могут остановить такие мелочи? – наморщила носик Анжела. Это вышло у нее так же обольстительно, как и все, что она делала.
Миро мог бы возразить, что Рамон - не мелочь сам по себе, к тому же совращение жены своего наставника едва ли может сойти за проявление благодарности, мог бы - но ему не дали такой возможности. Анжела устроилась поудобнее и одарила томоэ аж тремя поцелуями почти без перерыва. По окончании этого действа Рамиро оказался без камзола, кушака и с распущенным шнурком на штанах.
- Ах, какой тесный корсаж, я сейчас лишусь чувств, - объявила сюзерену девушка. - Ленты сзади.
- Но сударыня?!
- Чшш-ш, не кричите, слуги рядом, - строго ответила Анжела и приложила тонкий пальчик к губам монарха, прогибая спинку, чтобы ему было удобней расшнуровывать корсаж. Миро покорно взялся за розовые ленты, не забывая покрывать поцелуями нежную шейку и грудь собеседницы.
- Ах, - сладко шепнула графиня, запустив пальчики в черные длинные волосы томоэ и прижимая его голову к груди так сильно, что Миро едва не задохнулся. - Вы настоящий дворянин, мой сир!
Боги, как это прозвучало в ее устах! Кстати, насчет уст...
Что было потом – его сиятельство точно не помнил. Факт тот, что расправившись с корсажем гостьи и лишившись попутно камзола и рубашки, он оказался на полу, в горячих объятиях самой восхитительной девушки из всех, что ему встречались.
... - Вы - девица? - потрясенно спросил Миро.
- Теперь уже нет, - расслабленно отозвалась Анжела. Они лежали на ковре, к юго-востоку от винной лужи.
- А Рамон? - глупо осведомился Ибаньес.
- Вы всегда такой дотошный? – нахмурилась красавица. - И устраиваете допрос каждой девушке?
- Нет, но...
- Надеюсь, вам не придет в голову хвастаться очередной победой на каждом перекрестке? - строго спросила графиня, приподнимаясь на локте.
- Конечно, нет! Как вы могли такое подумать?! Но я хочу...
- Можно воспользоваться вашей ванной?
- Да. Она там, после спальни.
- Я знаю. Спасибо.
Девушка собрала ленты, встала и удалилась в сторону ванны. Миро растянулся на ковре. Несмотря на недавний пыл и жгучую страсть, туманившую разум, его уже занимали некоторые вопросы. Из них главный - а что, собственно, происходит? Жена графа Вальдано нахально сбегает от мужа, который в Ромолле, в столичный дворец, дабы отдаться правящему монарху и?.. Вот это и есть вопрос: зачем ей это нужно? Зачем изменять Рамону? Неужели только из-за его "псевдополукровочности"? А почему именно с ним, Рамиро Ибаньесом? Ее так прельщает власть? И она не может простить Рамону отречения? В общем-то, ее можно понять – кому охота, выйдя замуж за короля, оказаться в итоге только графиней? Но чего она этим добьется? Статуса любовницы томоэ, скандала в семье и позора своего мужа? У, ч-черт! Миро резко сел.
«Неблагодарная свинья!»
Отрезвление пришло так же стремительно, как и помутнение рассудка. Как он мог?! Что наделал? Что он теперь скажет Рамону, он, обязанный графу всем, с головы до ног в долгу перед ним?! Миро запустил пальцы в волосы. И, черт побери, самый животрепещущий вопрос - почему она оказалась девицей после семи месяцев замужества?
Прикинув так и этак, Миро поднялся, оделся и стал расхаживать по кабинету, дожидаясь возвращения дамы, чтобы выяснить все, что можно. В основном его занимал вопрос, на кой ей это все сдалось. Юноша пытался поразмышлять об этом сам, но мысли то и дело соскальзывали на прелести Анжелы. Наконец Ибаньес остановился, мотнул головой и вдруг обратил внимание, что ходит и мыслит уже полчаса, а девушки все нет. Хотя мало ли что? Томоэ взялся за книгу и рассеянно листал страницы еще около получаса. Сообразив, что не помнит из прочитанного ни слова, Миро со вздохом поплелся в ванную. Нехорошо, конечно, беспокоить даму таким образом, но еще хуже будет, если ее тут обнаружат. С него никто не потребует объяснений – монарху и не такое можно, но слухи разлетятся со скоростью урагана.
В спальне девицы не обнаружилось, и Рамиро облегченно перевел дух. По крайней мере, спать здесь она не собиралась. И, значит, все еще была в ванной. Чем там можно заниматься столько времени?! Сначала первый из кабальеро деликатно стучал, но никто не ответил; молодому человеку понадобилось несколько мгновений, чтобы понять - плеска воды не слышно. Утопилась она там, что ли?
- Сударыня? Донья Анжела?
Никто не отвечал. Миро осторожно толкнул дверь. Ванная была пуста.

[Натаland]

Нет.
Мне иногда трудно отвечать на вопросы - повесть написана до конца, изменяться не будет, а плодить спойлеры неохота...

Извините, Нелл, я действительно слишком на Вас надавила!
Как-то  чересчур эмоционально  воспринимаю страдания созданных Вами героев , грешна!
Не обижайтесь, мне очень  интересно, что будет дальше, а неправомерное желание вмешаться
я постараюсь в себе  подавить. 

[Нелл]

В связи с форумским переездом, повторяю пройденное.

- А, Бьяно, я как раз вас искала! - жизнерадостно заявила Верона; несчастный полукровка дернулся всем телом, с грохотом уронив стопку книг себе на ногу.
- Ой, простите, - девушка похлопала ресницами на скривившегося кабальеро, присела и стала подбирать пыльные тома, пока Фабиан молча костерил весь женский род. Ему было совершенно не до девушек всю неделю, и сейчас он тоже вовсе не жаждал их общества. Феоне вышвырнула его, как паршивого котенка, а в Эльянском лицее давали гору зада-ний, видимо, решив впихнуть в головы лицеистов все знания, накопленные магами за по-следнюю тысячу лет. Впрочем, дон Эрбо был только рад погрузиться в учебу, потому что после выполнения всех заданий не оставалось ни сил, ни времени на мысли о Рамоне. Идальго избегал встреч со своим опекуном, надеясь, что тот подойдет сам, одновременно терзаясь стыдом, раскаянием, угрызениями совести и страхом, что кто-нибудь все прозна-ет. Но идиотский поступок воспитанника напрочь отбил у эмпата охоту с ним общаться. То есть Фабиан так думал, а подойти и спросить не хватало смелости.
Веро разобралась с книгами, пристроила их на столе и что-то чирикнула. Полу-оборотень кивнул, особо не вслушиваясь, девица взяла его за руку и повела за собой.
"А этой-то чего надо? - мрачно подумал Бьяно, наполняясь тоской и раздражением. - Пусть на ней Миро женится, он обещал!"
Нет, сам-то хорош: мало того, что повел себя, как слабонервная девственница, так еще и полным кретином себя выставил! Что о нем подумал Рамон? По дороге к покоям монар-шей невесты юноша в двадцатый раз осыпал себя всеми бранными словами, которые при-ходили ему на ум, тем более, что падме Робийяр его не отвлекала. Едва они вышли из библиотеки, как она отпустила руку Фабиана - девушка официально считалась нареченной Рамиро и при людях вела себя прилично.
- Донны, оставьте нас, - приказала дворянка своим фрейлинам и, когда все семеро поло-женных по этикету дам покинули гостиную, обдав Фабиана подозрительными взорами, приветливо указала кабальеро на диван. - Присаживайтесь. Выпьете что-нибудь?
"Валерьянки", - мысленно ответил Фабиан. Забыться в валериановом угаре не помешало бы. Вместо этого идальго подхватил веронину кошку под мягкое брюшко и пробурчал: - Орчату.
- Люцита, кувшин орчаты, - приказала юная падме горничной и сочувственно посмотрела на гостя. - Вы не в настроении?
- Мда.
- Почему?
- Проблемы, - уклончиво ответил юноша, почесывая Фиби за ушами и вдоль спины; кошка млела. - О чем ты хотела поболтать?
Верона вздохнула.
- Я как раз хотела кое о чем вас попросить. Люцита, я сама разолью. Иди.
Девушка встала и подошла к столику, в зеркало глядя на Фабиана. Отчего он такой груст-ный? Неужто его светлость граф так достал? Наверняка не дает ему проходу, судя по то-му, как грубо обошелся с Анжелой. Веро налила полный бокал орчаты, булькнула туда весь пузырек с зельем и поднесла дорогому гостю.
- Что за дело? - спросил полукровка, непроизвольно принюхиваясь к напитку. Аромат был нежным и приятным, но к нему примешивалась какая-то посторонняя нотка. Фабиан по-морщился и глотнул из бокала. Долго он не протянет, если ему уже мерещится черт знает что на пустом месте.
- Я хотела попросить вас об одной интимной услуге, - заявила Верона, и юноша подавил-ся. - Ну что ж вы так, - сочувственно сказала девушка и протянула ему салфетку. Фиби, недовольная орчатовым душем, с шипением соскочила с колен полукровки и бросилась под шкаф.
- Вот выйдешь замуж - Миро и проси! - прохрипел Бьяно.
- Боги, вы совершенно испорченный человек! - закатила глаза Веро, думая, не слишком ли много коктейля он расплескал. - Я имела в виду мою сестру Анжелу и его светлость. Дело очень деликатное, как вы понимаете.
- А я тут каким боком? - Фабиан снова сделал осторожный глоток. Девица как-то странно выдохнула, и полукровка на всякий случай поставил бокал на стол - мало ли, чем еще она его огорошит?
- Ах, вы пейте, пейте, я тоже себе налью, - пока дворянка позвякивала графином и бока-лом, Фабиан еще раз приложился к напитку и вдруг подумал, что неплохо бы поговорить с Рамоном. Ну не съест же его опекун, в конце концов!
- Так что у тебя за дело?
- Анжела так страдает из-за этого развода! Она любит его и совершенно не заслуживает такого грубого обращения. Я уж не говорю о пятне на репутации и скандале. Вы могли бы поговорить с графом об этом?
"Раз он даже разводится из-за меня, то стеснятся тем более нечего, - подумалось Фабиану. - Я извинюсь, и..." - дальше этого словесная фантазия полукровки не зашла, но примире-ние рисовалось ему в столь жарких красках, что он даже заалел. Верона откинулась на спинку дивана, выставив из-под юбки кончик туфельки. Фабиан уже выпил полбокала, пора было приступать к соблазнению, но по спине пробежал предательский холодок, а в голову полезли всякие ужасы насчет первого раза, которыми ее пугали матушки-наставни-цы.
- Не знаю, чем могу тебе помочь. Рамон не особо прислушивается к советам, тем более к моим, - рассеянно отозвался идальго, прикидывая, где бы изловить эмпата для беседы на-едине.
"Наверно, я налила слишком много орчаты", - подозрительно подумала девушка. Вон, уже и покраснел, и расслабился, а все никак не пристает! Робко шевельнулось облегчение, но девушка задушила трусливый порыв на корню, незаметно оттянув край выреза пониже.
- Но я слышала, что он вас очень ценит.
На губах юноши появилась какая-то странная улыбка.
- Мы поссорились недавно, - промурлыкал он таким тоном, словно думал о чем-то очень приятном.
- Да? - приподняла брови девушка. Поссорились? Из-за чего? Неужели из-за?.. Но почему тогда такое мечтательное лицо? - Поэтому вы так невеселы?
- Я? Невесел? Ха! - самоуверенно фыркнул полукровка, одурманенный изрядной порцией приворотного зелья. И с чего это он тянул волынку? Надо было сразу пойти! - А как тебе Миро?
- В смысле - как? - озадачилась Веро. - Он прислал мне подарки, как положено жениху, но я их не открывала. Сам не приходил, только его отец, - девушка поежилась. Дон Диего был безупречно вежлив, но после его ухода дворянке казалось, что она покрылась тол-стым слоем льда.
- Почему не открывала? - удивился Фабиан.
- А зачем? Нашу помолвку расторгнут при первой же возможности.
- Чушь! Вы прекрасно друг другу подходите, слепой и то увидит! - уверенно заявил полу-кровка.
- Мне так не кажется. Мне кажется... кажется... - трепетно выдохнула Верона и запнулась. Боги, неужели когда первая признаешься мужчине, язык так костенеет? И потом, что бу-дет дальше? Ну не потащит же он ее сразу в постель? Может, дело ограничится парой по-целуев? И вообще, должен же он за ней немного поухаживать?! А вдруг потащит? Кто их, мужчин, знает?
- Ну, ты, конечно, изрядная вредина, но я тебя даже люблю, как сестренку. Ну ладно, я пошел, у меня дела еще.
- Куда? - возмутилась Веро, хватая его за рукав. - Мы еще не договорили!
Фабиан отмахнулся. С каждым глотком орчаты мысль пойти к Рамону казалась все при-влекательнее и привлекательнее. Она настолько захватила полукровку, что он уже не мог сосредоточиться на чем-то еще, тем более - на требующей его внимания девице. Он реши-тельно направился к двери.
- Эй, сударь, вы меня слышите? - гневно  повысила голос Верона, позабыв бунтующую девичью стыдливость. - Вы что, всегда так сбегаете, когда вам признаются в любви?!
Полукровка моргнул, заслышав наиболее волнующее его слово.
- Любви? Любви?! - голубые глаза загорелись нездешним огнем. - Любовь - это да! Это дело! Все бурлит и кипит, прямо устоять невозможно, так распирает, что подпрыгиваешь! Ты влюбилась в Миро?
- Нет! - едва не зарычала девушка. - Я люблю вас, и если б вы слушали, что вам говорят!..
Но слушать еще и ее Фабиан не мог: в нем все пело от любви, напрочь заглушая все ос-тальные звуки. Действие афродизиака ускорялось с каждой минутой, юноша буквально пританцовывал на месте, и потому, когда на пороге появился Рамон, с мяуканьем нетрез-вой от валерианы кошки повис на шее опекуна. Страсть взбурлила, как вода в чайнике, и маг попытался перейти к конкретным действиям. Верона ахнула. Она не спросила, какого черта делает граф в ее комнате, только потому, что поведение Бьяно сразило ее наповал.
- Интересно, какое именно зелье дала вам Феоне? - хмыкнул эмпат, с усилием удерживая идальго в рамках приличий. - Первый раз вижу столь, хм... бурное проявление любовных переживаний, - он повернулся к девушке и поднял брови. – Сударыня, что делает сей пылкий отрок наедине с невестой его сиятельства? – с утонченной издевкой осведомился граф.
- Как вы смеете так сюда врываться, - прошептала Веро, оседая на диван. Фабиан пустил в ход когти, сдирая с возлюбленного одежду, и поэтому Рамон ответил ей не сразу.
- Я же должен опекать моего воспитанника, оберегать его от... Бьяно, перестаньте, мне не-удобно перед дамой! Например, от опаивания моего питомца всякой приворотной дрянью. Хотя вы вряд ли ожидали, что оно так на него подействует, - Рамон наконец скрутил мяу-кающего идальго, который творил уже совершенно непотребные вещи, и потащил к две-ри. Уже на пороге он обернулся. Верона сидела на диване, не шевелясь и глядя остано-вившимся взглядом на Фабиана.
- Мой вам совет, сударыня, - насмешливо сказал граф, не сумев сдержать ревнивую иро-нию, - не посягайте на чужое и не доставляйте Рамиро еще больше огорчений. Бьяно, цыц!
Дверь закрылась. Веро швырнула им вслед вазочку с конфетами, уронила голову на руки и разрыдалась.

[Нелл]

В камине трещал огонь, озаряя уютным золотым светом стены пещеры, которую, впро-чем, нетрудно было принять за комнату в каком-нибудь богатом доме на юге Рокуэллы: высокие резные стулья и столы, глубокие круглые кресла соседствовали с пестрыми хади-зарскими подушками, коврами и безделками. Луи Месмер сидел в одном из кресел, вытя-нув ноги к огню, и потягивал из чашки, расписанной, словно пиала, сваренный по-року-эльски кофе - со льдом, сахаром и не такой одуряюще густой, как по хадизарскому рецеп-ту. Хозяин ковров, подушек и кофейника тем временем читал письмо, адресованное ему одной из важных персон в Ординарии.
- Это надо понимать так, что я прощен? - иронично спросил он, опуская свиток на колени.
- Ординария готова закрыть глаза на некоторые малосущественные мелочи, - качнул от-росшей бородой Месмер.
- А если я откажусь от взаимовыгодного сотрудничества?
- Это твое дело, - пожал плечами эмиссар. - Но  за преступления против Коронельского акта нет срока давности. Выбирай, Карло, сидеть в своей пещере, как мышь в норе, пока тебя не вытащат ординарские кошки, - или вернуться победителем.
- Победитель - это слишком сильно сказано, - ядовито улыбнулся Аскелони. - Это гнус-ный шантаж, Луи.
- Что поделаешь? Меня разжаловали, так что в случае чего я даже не смогу выступить в твою защиту. Откровенно говоря, я согласился тебя найти, чтобы залатать дыры в собст-венной репутации.
- Столкнулся с крупным режущим предметом?
- Да, и ты имеешь к этому предмету непосредственное отношение.
- Я? О боги, неужто ты... - Аскелони помолчал, удивленно разглядывая старинного друга, и вдруг расхохотался. - Только не говори, что свора старых придурков из Ординарии воз-желала новую игрушку-эмпата!
- Ты проницателен, как всегда.
Отшельник щелкнул пальцами, и к нему подлетела чашка с кофе.
"Как ему удалось так хорошо сохраниться после сожжения заживо?" - подумалось эмисса-ру. Аскелони был по-прежнему высок и строен, длинные черные кудри обрамляли благо-родный лик, черные усы и бородка клинышком подчеркивали неестественную бледность.
- И вы, то есть они, решили вызвать меня в качестве дрессировщика? – полу-утвердитель-но сказал изгнанник.
- Тебе лучше всех известно, какой силой Айна Грацы ты его напичкал.
- Что ж, я не сомневался в почтенных членах управляющего совета. Они по-прежнему разжиревшие при власти трусы, которые любят каштаны, но хотят, чтоб из огня их таскал кто-то другой. Еще кофе?
- Нет-нет, спасибо, - торопливо отозвался Месмер, в котором кофе плескался уже вровень с глоткой. - Почему ты так любишь это пойло?
- Оно возбуждает ум и воображение, горячит кровь и сердце, услаждает обоняние дивным ароматом. Не кто-нибудь сказал, сам хадизарский пророк.
Изгнанник поднес к губам чашку, и Месмер в который раз отметил странное сходство с бывшим герцогом Рокуэльским.
- Признайся, Рамона, этого своего идеального человека - ты лепил с себя? - осведомился эмиссар. Аскелони усмехнулся.
- А почему нет? Я ничуть не хуже любого другого идеала. Увы, материал подкачал.
- Так что ты скажешь на это? - Месмер кивнул на свиток. - Встретишься с материалом, по-толкуешь о том-о сем.
- На это? Ладно, так и быть, можешь передать престарелым стервятникам, что ценная до-быча в твоих руках, - Аскелони коротко свистнул, и из-за тяжелой расшитой ширмы вы-скользнула восхитительная полунагая девушка. Месмер только успел определить род, класс и вид этой нечисти, а девица, прослушав недлинную фразу на свистящем языке, по-клонилась, обернулась змеей и уползла во тьму пустыни.
- Завтра мое послание услышит главный визирь, - сказал Аскелони. - Хороша, не так ли?
- Ты всегда предпочитал необычных домашних питомцев, - отозвался Месмер.

[Нелл]

В фехтовальном зале все шло наперекосяк. Миро наконец смог вырваться из объятий державных забот, но душой был еще там. Казалось, что юноша внезапно разучился дер-жать шпагу, впрочем, Фабиан недалеко от него ушел. Оба вяло обменивались выпадами, пребывая в каком-то ином, довольно тоскливом месте. Фабиан хмурился, Миро печалил-ся, Руи, Хуан и Даниэль скептически наблюдали за чередой беспорядочных выпадов и па-радов. Томоэ ткнул чародея шпагой под ребра, тот вяло отбил, да так и застыл с занесен-ным клинком. Ибаньес окончательно впал в меланхолию. Наконец полукровка отшвырнул шпагу и выпалил:
- К черту фехтование! Мне поговорить с вами надо.
- Да-а? - протянул язвительный семинарист. - А мы-то уж думали, что ты дал обет молча-ния!
- После того, как ее преосвященство взяла его секретарем, он стал хуже чирья на заднице, - заметил Родриго. Дануто ткнул его кулаком под ребра. - Давай, выкладывай, - кивнул потомок хадизар, выворачивая приятелю руку за спину. Правда, выворачивал он ее до-вольно нежно и без прежнего энтузиазма. Раньше Дань покрывался синяками даже от иг-ры в мяч с Руи, не говоря уж о шутливой борьбе. Теперь потомок хадизар проявлял трога-тельную заботу о младшем друге.
Фабиан плюхнулся на скамейку и, уронив голову на руки, исподлобья уставился на дру-зей. Весь фокус был в том, чтобы они ему поверили. Потому что если не поверят... Маг сглотнул. Он не мог себе представить, что скажут и сделают его друзья, когда узнают правду. И не хотел, честно говоря...
- Так что молчишь? - поторопил полу-оборотня Хуан.
- Видите ли, дело в том... - начало Фабиану не понравилось, он смолк и попробовал еще раз: - Понимаете ли... то есть я хочу сказать... - вышло еще хуже. Черт, хоть бы они так не таращились на него! Чародею вспомнились котята с их внимательными глазами-плошка-ми, и он фыркнул. Может, превратить их в самом деле? По крайней мере, перебивать не будут.
- Бьяно, у тебя неприятности? - с коротким вздохом уточнил Рамиро, выныривая из горе-стных раздумий.
- Да, - признался юноша.
- Мы слушаем вас, идальго, - меланхолично ответил Ибаньес.
- У тебя есть полминуты его монаршего внимания, понял? - добавил Руи, и все покатились с хохоту. Бьяно тоже засмеялся, внутренне холодея от того, что две-три правдивых фразы - и он насовсем лишиться и друзей, и их уважения. Ни один из них никогда не подаст ему руки, если только правда выплывет наружу. Они будут презирать его до конца своих дней.
- Это из-за Рамона, - сказал кабальеро, отсмеявшись.
- Да? - удивился Даниэль. - А почему?
- Так сразу и не скажешь, - насупился полу-оборотень. Лица прочих идальго стали до того непроницаемо-недоуменными, что Фабиан мигом все понял.
- Значит, уже знаете, - сумрачно подытожил он.
- Бьяно, про тебя и герц... тьфу, графа треплют языком уже несколько лет, - успокаивающе заметил Хуан. - И что с того?
- Когда мы во все это верили? - хмыкнул Родриго. - Плюнь и забудь.
- Но я все равно хочу объяснить, - упрямо сказал полукровка, - Дело все в том, что Рамон – эмпат. Эмпаты - они, понимаешь... они ничего не чувствуют. Ну, не переживают, как все прочие, - торопливо поправился Фабиан, не зная, как им толком объяснить. - В смысле, они не трупы, конечно, у них просто чувств нету. Вот потому-то они и эмпаты, ну, мне так Рамон объяснил. Так вот, есть такая теория... хотя она уже не теория...
- Бьяно, слушать тебя еще труднее, чем читать Долмеция Темного, - поморщился дон Ар-вело. - У него тоже много бессвязных слов и мало смысла. Пояснее можно?
- Эмпат - это как бы замок, а ключ... ох, как бы сказать... это один-единственный человек, к которому эмпат может испытывать чувства, если упростить до понятного дону Даниэлю предела. Короче, я - ключ, - закончил Фабиан, облегченно переводя дыхание. Даже врать не понадобилось.
- Однако, - присвистнул Хуан.
- Никогда не хотел быть полукровкой, - сказал Родриго. - Столько сложностей! Ключи, замки, чувства...
Друзья уже намеревались всесторонне обсудить эту тему, но Рамиро вдруг с силой стук-нул кулаком по стене.
- Ты что это? – удивленно спросил Фабиан. Рамиро поморщился и отмахнулся.
- Ну все же?
- Женщины, - после короткой паузы сказал Миро.
- Все зло в мире – от них, - авторитетно заявил Даниэль. – Не бери в голову.
Томоэ невесело усмехнулся. Хотел бы он последовать этому совету! В дверь постучали.
- Какого еще черта?! – рявкнул Родриго.
- Его сиятельство ожидают дон Оливарес, дон Вальдано и донна Феоне, а так же посол его величества султана Хадизарии, - сообщил слуга.
- Опять? - простонал Миро, надеявшийся, что хотя бы в Ромолле его ненадолго оставят в покое, но тут же поправился: - Конечно, мы сейчас придем, - лакей ушел, томоэ повернул-ся к друзьям: - Ай да за мной?
Кабальеро неуверенно переглянулись.
- Ну, если мы тебе там нужны... - протянул Хуан.
- Доны, - нахмурился Рамиро, - что за бред? Если от меня сбежите еще и вы...
- Так идем, чего стоим-то? - пожал плечами Родриго. - Дань, а ты что припух?
Семинарист отвернулся, кусая губу. Общение с хадизарами в ординарском замке не про-шло даром для впечатлительного Даниэля. Четыре прошедших месяца несколько стерли пережитый кошмар, но Дань был слишком нервный, чтоб так скоро все забыть. Фабиан чувствовал, что Дануто иногда замирает вовсе не от размышлений над сложными вопро-сами богословия. Взгляд карих глаз идальго порой странно застывал, как будто устрем-ленный вглубь пугающих воспоминаний. Стоило где-нибудь мелькнуть случайному наме-ку, как семинарист дергался, словно его цепляло крючком.
- Дань, ну ты чего? - напряженно спросил Руи.
- Не больно-то хочется видеть хадизарские рожи, - буркнул Даниэль. - Ладно, пошли.
- Рожу. Он там вроде бы один, - суетливо поправил Хуан. - Но ты же можешь подождать нас где-нибудь?
- Хватит надо мной хлопотать, как курица над яйцом, - огрызнулся семинарист. Фабиан чуть слышно вздохнул. Хуан все еще не излечился от чувства вины, ему казалось, что он чуть ли не предал друзей, отправившись с поручением дона Игнасио в Рокуэллу.
"Когда же они все угомонятся?" - с тоской подумал Бьяно, радуясь, что не эмпат. Каков же, им, бедолагам, приходиться!
- Интересно, что ему тут понадобилось? - отрывисто спросил Даниэль, поднимаясь по ле-стнице. - Разве он не изъявил тебе всевозможное почтение на приеме после коронации?
- Изъявил, - подтвердил Миро, - а еще припер целую гору бумажек: по грамотке с по-здравлениями от каждого знатного хадизарского рода и влиятельного томкара. Мы еле раскопали в них тот договор о торговле и ненападении, который заключил Рамон год на-зад.
- Точно! - вскричал Фабиан. - Они наверняка хотят что-нибудь увеличить в свою пользу.
- Очухались, - фыркнул Хуан. - Не прошло и полвека. Прошу, вашество! - секретарь дона Мигеля молодцевато щелкнул каблуками, подобострастно распахивая дверь.
- В глаз получишь, - пообещал Ибаньес, коротко шикнул на друзей и поманил их за собой. Фабиан сразу понял, что замыслил юный монарх: полукровка тоже знал, что если встать на углу лоджии, то можно услышать, о чем говорят в Узорной гостиной. А если вытянуть шею и скосить правый глаз, то и увидеть…

[Нелл]

- Если мы будем оберегать мальчика от принятия решений, то никогда не воспитаем из него достойного властителя, - убежденно изрек дон Мигель.
- Это они о тебе, - шепнул Руи скривившемуся Миро.
- Вы правы, - зазвучало мягкое конральто Феоне, - но это решение слишком серьезно, что-бы...
- Феа, все решения короля слишком серьезны, - фыркнул Рамон. - А мы сами еще ни в чем не уверены. Пусть он выберет сам.
- Я не считаю разумным посылать тебя туда, - неодобрительно сказала Феоне. - Они - убежденные воры и пираты, все до единого, вдруг решат прикарманить эмпата как редкую ценность?
- Но именно способности его светлости могут гарантировать успех переговоров, - напом-нил премьер.
- Если вы хотите знать, не припрятал ли посол за пазухой увесистый кирпич, - протянул Рамон, - то могу ответить определенно: его миссия ограничивается пределами его миссии. Кирпичами его не снабдили. Но не пора ли позвать посла?
- Пошли, - прошипел Рамиро.
- И часто они так тебя обсуждают? - сочувственно спросил Бьяно.
- Иногда даже при мне. Честно говоря, из них всех Рамон - самый вменяемый.
Перед дверью гостинной Ибаньес надел на лицо отрепетированное выражение любезно-сти пополам с царственным радушием и вошел.
Для встречи граф Вальдано любезно предоставил одну из своих гостиных, с хадизарской росписью на потолке и разноцветной обивкой. Стоило Миро показаться в дверях, как все присутствующие тут же встали и поклонились. Юноша с досадой прикусил губу: все эти знаки почтения его смущали, особенно глубокий, в пояс, поклон хадизарского посла.
- Ваше сиятельство, - церемонно сказал дон Мигель, - посол его величества Махмуда Бла-гословенного - Баязид ибн-Аслам.
Баязид, сверкнув белоснежной улыбкой из густой черной бороды, еще раз поклонился и на одном дыхании выдал велеречивую и приторно подобострастную фразу длинной в два-дцать пять слов. Посолу было около сорока лет; он был высок, статен, полноват и отмечен расположением пророка, судя по бело-зеленой чалме паломника, удостоившегося откро-вения.
- Мы благодарим султана за столь теплые слова, - благосклонно ответил Ибаньес, хотя его мутило всякий раз, когда требовалось выговорить нечто подобное. - Прошу, садитесь. Это дворяне из моей свиты, господина посла не должно смущать их присутствие.
- Ишь, как лихо он нас определил, - прошептал Руи.
Феоне и дон Мигель неодобрительно переглянулись, граф Вальдано кашлянул, но вправ-лять монарху мозги при постороннем никто не стал во имя престижа страны. Премьер, волшебница, Рамон и хадизар расселись за столом. Друзья, пошептавшись, умостились на диванчике в углу.
Осыпав друг друга градом взаимных любезностей, договаривающиеся стороны наконец перешли к делу: Баязид отцепил от пояса красный бархатный мешочек, извлек из него ту-бу с печатью султана, взломал и передал Феоне - для обнаружения вредоносного волшеб-ства; точнее, для демонстрации его отсутствия.
- Чисто, - кивнула чародейка, вытащив и осмотрев свиток. Рамиро взял послание и развер-нул. Собственная догадливость приятно порадовала: речь шла именно о том договоре, ко-торый они поминали по дороге в гостиную. Его сиятельство передал письмо дону Миге-лю, который прочел его вслух.
- Почему вы настаиваете именно на приезде графа Вальдано? - спросил Миро, не давая советникам и рта раскрыть.
- Благодаря его светлости мы подписали столь выгодный обеим сторонам договор, - бла-гостно улыбнулся Баязид. - Благословенному султану, да хранит его пророк и помилует, хотелось бы, чтобы его светлость почтил Хадизарию своим визитом, дабы обсудить под-робности, ускользнувшие от нас в первый раз.
"Неужели со своими домашними он разговаривает так же?" - подумал Миро и кивнул Ра-мону:
- Мы бы хотели услышать мнение графа.
Фабиан на диване дернулся всем телом, едва не столкнув на пол Хуана. То есть как это - почтил?! Он что, уедет? В Хадизарию?! Но это же через все море Ок! Край света! А как же...
- Если его сиятельство соблаговолит поручить мне эту миссию, то я с радостью за нее возьмусь, - ответил Рамон. - Искреннее надеюсь увидеть сочные плоды нашего сотрудни-чества.
Разобрал ли Баязид тонкую издевку в тоне его светлости - Бьяно не понял, но посол рас-сыпался в учтивых благодарностях.
- Я буду рад и счастлив, если его сиятельство окажет мне честь, остановившись под кры-шей моего дома, - закончил хадизар. - Мой хлеб - ваш хлеб.
- Итак, ваше сиятельство, - кашлянул дон Мигель.
- Я могу удалиться, чтобы... - привстал посол.
- Не стоит, - Миро тоже позволил себе улыбку. – Я уже выслушал мнение моих советни-ков. Граф Вальдано отправиться к его величеству султану не позднее, чем через месяц.
Премьер склонил голову, но Фабиану показалось, что он доволен. Впрочем, какая разни-ца, доволен он или нет? Рамон умотает черт знает куда, неизвестно насколько и если он не захочет взять воспитанника в свою свиту...
"Боги, да я тут окочурюсь," - подумал полукровка, жалобно глядя на невозмутимого эмпа-та. Зачем, почему он так по-идиотски повел себя с опекуном? Собственный страх казался теперь пустяком, мелочью, по сравнению с обрушившимся на юношу известием.
Посол, будь он проклят, наконец свалил, и граф заметил:
- Вы произвели благоприятное впечатление на Баязида ибн-Аслана. Очень хорошо, что он вынесет отсюда именно такое впечатление.
- И приняли здравое решение, - похвалил Оливарес. - Вы наконец-то забыли, кто из нас и насколько вас старше. Негоже было бы показывать послу и пренебрежение своими совет-никами, и чрезмерную зависимость.
- Я бы не поощряла в юноше пренебрежение к старшим, - фыркнула Феоне, у которой бы-ло совершенно иное мнение насчет поездки Рамона в Хадизарию. - Когда вам еще раз взбредет в голову взбрыкнуть, ваше сиятельство...
- Когда вам еще раз взбредет обратиться ко мне в таком тоне, - холодно оборвал чародей-ку Миро, - припомните, что вы говорите с вашим сюзереном. Я очень ценю ваши советы, - продолжал томоэ, поднимаясь, - но хотел бы выслушивать их, а не подслушивать, прячась за кадкой. Это все. Господа, идемте, - бросил друзьям Ибаньес, поворачиваясь к двери.
- Он иногда прямо как его отец, - уважительно прошептал Руи, пока Хуан и Даниэль пы-тались справиться с потрясением. Фабиан украдкой обернулся. Феоне и дон Мигель вы-глядели пораженными в самое сердце поведением взращиваемого правителя, а вот Рамон довольно улыбался. И с чего бы это?

Народ, кто помнит - на чем я остановилась?!