Портретная галерея

Писалось ие непотребство к фесту "Ваше благородие, пегая кобыла".
Дуэт в изломную ночь
Бонифаций, сидит за столом, откинувшись на спинку стула, за окном ночь, епископ рассматривает 4-хсвечный канделябр через бокал с касерой:
Уж сколько лет промчалось с той поры,
Когда я стольный град навек оставил.
Мне не нужны ни кардиналы, ни дворы,
Но, Леворукий, разве были вправе
На восемь лет меня поставить вне игры,
Когда я по уму и по грехам им равен?

За приоткрытой дверью мерцает зеленоватый гнилушечный свет, тянет промозглым сквозняком; появляется Цилла, оглядывается:
Королева, скажешь тоже!
Это, папенька, ты врешь,
И твоей нахальной роже
Я не верю ни на грош!
Где карета, где прислуга,
Где обещанный Робер?
Мы не поняли друг друга…
Так, а это что за дверь?
(заходит)
Бонифаций, ошеломленно:
Уж сколько кубков осушил и… ск.. стаканОв,
Но в этот раз касера – будь здоров!
Откуда ты, кхм, милое дитя?

Цилла, кокетливо хлопает ресницами:
Вы милою назвали не шутя?

Бонифаций, любуясь отблесками огня в гранях алатского бокала:
С годами лучше благородное вино,
И роза, распускаясь из бутона,
Благоуханьем покорила нас давно,
Мы пишем то сонеты, то канцоны…

Цилла, сначала слушавшая внимательно, на «розе» заметно приуныла:
Дааа, нелегкая работка,
Мамку можно хоть понять,
Этот же бубнит чего-то…
А, церковник, что с них взять!

Решительно подходит, дергает Бонифация за рукав сутаны, поправляет сползший на один нос чепчик:
Преосв… дяденька, послушай,
Долго я не задержу:
По твою пришла я душу,
Заберу – и ухожу!

Бонифаций, долго и пристально смотрит на собеседницу, так что она, не выдержав, показывает ему язык и корчит гримасу; епископ удовлетворенно кивает головой:
Ждут дитя Рассветные сады –
Головою сие чадо скорбно.
А я что – Создателю покорный,
Души отвращаю от беды:
Пить с еретиком мне не зазорно,
Лишь язык бы слушался узды.

Цилла, тоном покорности судьбе:
Я не пью – еще мне рано,
Выходец – не еретик.
У тебя одни стаканы,
Ни конфеты нет, ни фиг…

Епископ, расчувствовавшись, извлекает из кармана миндальное печенье в форме сердечка. Цилла от угощения не отказывается, продолжает, вытирая с губ крошки:
Не поверишь – так устала…
На коня надежды нет,
Я туда-сюда скакала,
И гляди – уже рассвет.

Бонифаций, снова впавший в глубокомысленные философствования:Вот так и молодость проходит – ни за грош,
Мечты, надежды– все дорожным стало прахом.
А, к Леворукому! Сослали – ну так что ж,
Мы с Алвой всех вас махом побивахом!

Лихо опрокидывает бокал касеры, попутно сбивая воскрылием сутаны пустой, стоящий на столе. Цилла слушает с возрастающим интересом:
Знаешь, есть одна идея,
Можно справиться самим:
Пока Алва в Багерлее,
Давай Альдо навестим!

Действие переносится на Террасу мечей в Гальтаре. Альдо, пафосно воздевший к небу руки с мечом и скипетром, пытается одновременно сохранить лицо и поправить бровью сползающую корону:
Явись же, Зверь Светлогорящий,
Низвергни всех моих врагов,
К Раканов славе … кхм… ммм… присно вящей,
Явись же, гневен и суров!

Тихое постукивание копыт. На Террасу взбирается Пегая кобыла; Цилла сидит, подбоченившись, боком, Бонифаций солидным и широким пастырским шагом идет рядом, опираясь на что-то, больше напоминающее дрын, чем дорожный посох.
Что расшумелся, чадо, где пожар,
Не стыдно ли кричать так рано утром?
Коль жарко – освежись в реке Данар…
Всему учить, как маленького будто!

Альдо, несколько растерянно:
А где Зверь?

Цилла, ехидно- мстительно:
Он устал и отдыхает,
А пока – мы за него!

Бонифацию, значительным тоном:
Вот всегда так, вызывают
Прямо из-за ничего!

Альдо пятится к краю площадки, делая вид, что его тут совсем нет. Спотыкается – и проваливается в очень кстати подвернувшуюся щель Бонифаций, тоном победителя:
Пусть с ним поговорит теперь Создатель,
Иль Леворукий, что еще верней.
Порок наказан, сгинул с глаз предатель
(вполголоса)
А что там дальше – Автору видней!
(с)Гела