Снимается кино

Интрига продолжает нагнетаться

Прошло три дня. За это время съемочная группа поделилась четко по половому признаку. Женщины проявляли солидарность с Луизой, мужчины отчаявшись коллективным порывом убедить прекрасных дам в невиновности герцога в чем бы-то ни было, решили наплевать на ситуацию в целом и дам в частности. В баталиях не участвовало только старшее поколение - Матильда заявила, что ей эти игры в песочнице неинтересны и смешны. Сильвестр, правда, пытался вразумить Алву, на что получил шипение в лучших традициях Повелителя Ветра - ему разъяснили, что его высокопреосвященство путает жизнь и роль, и что он не пастырь, а герцог - не овечка.
Алва вообще все это время был, как выразился залетевший на площадку Альдо "отвратительно каноничен". То есть шипел на всех, при Луизе старательно изображал великосветскую скуку, а с прочими участниками действа предельно вежливо раскланивался.
Режиссер закатывал глаза, а за пределами съемочной площадки распространялся в том смысле, что ему, конечно, безумно жалко обоих, но вот такого чудного Алву он еще ни разу не видел.
В остальном герцог был удивительно тих - в тот первый день даже пьяного дебоша от них не дождались - хотя всем очень хотелось. Правда, по неофициальным сведениям, он постоянно названивал госпоже Арамоне, но этого никто не видел. С графом они помирились.
Глядя на Луизу, можно было вообще забыть, что что-то произошло. Госпожа Арамона целыми днями прилежно изображала вдову и мать четверых, пардон, пятерых детей, на Алву глядела с затаенным обожанием, но вне съемочной площадки делала вид, будто перед ней что-то вроде холодильника. То есть абсолютно не требующее особого внимания явление.
…
На студию надвигалось Событие - съемки октавианской ночи в доме госпожи Арамоны. Группе давно прискучила драма, и люди очень хотели романтики. Желательно, с поцелуями. А тут такой случай - совместная сцена. К сожалению, Луиза вознамерилась испортить всем это внеземное удовольствие - она по-прежнему держала строгий нейтралитет. В общем-то, ей было понятно, что герцог в чем-то не виноват, но… Но простить такого вопиющего нарушения своих планов она не могла. При взгляде на Алву у нее начинало резко портится настроение. Не в пользу герцога играло еще и то, что он в извинениях пытался ограничиться телефонными переговорами. Луиза предпочитала личное выяснение отношений, поэтому трубку безжалостно бросала.
Но тут, как говорят в книжках, судьба их резко изменилась.
Муж Луизы был образованным, интеллигентным человеком. Когда-то они приехали вместе покорять Москву. Когда-то он читал ей стихи и дарил букеты.. хотя это никак не вязалось с обликом двухметрового гиганта, по габаритам напоминающего шкаф. Но время прошло, свежесть чувств кончилась. Луиза стала прекрасной актрисой с тучей поклонников, а муж стал вторым режиссером в одном из столичных театров. Режиссером. Но не первым. Зависть - низкое чувство. Но иногда оно неизбежно… На этом лирическое отступление разрешите закончить.
…
В принципе, Алва знал, что у дамы сердца есть муж. Во-первых, потому что роман происходил в атмосфере строжайшей конспирации. Во-вторых, потому что такая женщина просто не может не быть замужем. Но дома за бутылкой хорошего коньяка и с телефоном в руке, в последней надежде убедить любимую в том, что она не права? Какой муж?
Когда в трубке раздался великолепный голос герцога, с придыханием произнесший:
- Любимая… - то на второго режиссера снизошел дух первобытной агрессии.
Сначала, он высказал в трубку все то, что думает про некоторых людей, и, в частности, про роман этих некоторых с его родной женой. Не уточняя, впрочем, что жена от него ушла.
Во-вторых, он запланировал посещение этого оплота разврата ( как про себя он обозначил студию, которая снимает сериалы по какой-то низкопробной фантастике, вместо русских классиков)
В-третьих, он решил если не вернуть блудную жену домой, то уж устроить замечательный скандал, что б потом было что вспомнить.
В-четвертых, этот выскочка должен забыть - что такое покушаться на святой институт брака! И врожденный атеизм обманутого мужа тут не при чем.
К несчастью, решившийся на звонок любимой домой, герцог был настолько беспробудно пьян, что монолог разгневанного мужа напрочь пропустил мимо ушей, аккуратно положив включенную трубку на стол рядом с базой. Более того, Алва умудрился напрочь забыть, как об ответе, так и о самом факте звонка. Возможно, если бы ему удалось добраться до дамы сердца, реакция была бы иной, но ответ невнятного мужика, оказавшегося к тому же счастливым соперником, Повелителя Ветра не устраивал, посему в памяти не задержался. А жаль….

Навеяно последними новостями из мира кино. Прошу прощения заранее.
Итак, "Таллигойская баллада".
О том, что начинаются съемки полнометражного фильма «Талигойская баллада» съемочная группа узнала из газет. Последовало несколько невнятных восклицаний, в курилке между сценами обсудили возможных кандидатов на главные роли, а также вероятного режиссера.
Альдо принимал ставки. Ставили в основном на Бондарчука. Со смаком представляли самодвижущиеся светящиеся замки, лошадей в маскхалатах с рогами и самого Бондарчука, загримированного под Эрнани.
Действительность превзошла все ожидания, когда Роберу позвонил приятель, сыгравший Оскара Феншо. Папа Феншо был очень известным сценаристом, и именно ему продюсер поручил писать сценарий.
- И что? – Айрис, которая не отличалась терпением, дернула герцога за рукав. Робер торопливо стал объяснять, что Феншо-старший аккуратно перенес в сценарий все, что было в повести, но продюсеру не понравился излишний романтизм и как он выразился «замшелая нежизненность». Маститый сценарист обиделся и хлопнул дверью.
Спустя месяц в одной из центральных газет появилось большое интервью с подающим надежды молодым режиссером. Режиссер подавал надежды уже лет двадцать, но его это не смущало. Он был широко известен в узких кругах после побед на фестивалях типа «Бобруйская заря».
По прочтению материала становилось ясно, что дарованию не дает покоя слава режиссера «Горбатой горы». Сценарий он решил написать сам.
Ричарда, ставшего ярым поклонником оригинала, после прочтения интервью утешала вся группа.

Феншо-младшего пригласили на роль Арсена Савиньяка, сделав из него двойного агента. Поступающие от него сведенья были похожи на вести с фронта проигрывающей битву за битву армии. От этих вестей шевелились волосы на париках у ко всему привыкшей «старой гвардии», пережившей веселые 90-ые.
Романтичная прелесть увядания и гибели оригинала исчезла напрочь. Верный рыцарь Алан был любовником Эрнани. Женевьев была влюблена в Октавию и Эктора Придда одновременно. Марагонец влюбился в Рамиро, но решил его убить, узнав, что у него есть жена.
- А ваш, Ричард предок и тезка, вообще был зоофилом и приставал к котятам!- заявил Альдо, прервав увлекательный рассказ Эпине.
- А ты как узнал? – поперхнулся чаем герцог. По спине Альдо били полчаса.
Маразм окреп, разросся и достиг катастрофичных размеров, когда были опубликованы сверхсекретные снимки сверсекретно снятые в сверхсекретном павильоне с декорациями. Декорации к всеобщему изумлению изображали не средневековый город и королевский дворец, а нечто вроде ставки Чингисхана, окруженной глинобитной стеной, которую легко могла преодолеть коза.
Потом пошли фото артистов в гриме и в костюмах. Увидев народного артиста- маршала Придда- в зеленом халате и с выбеленным лицом, сценаристы и те, кто успел прочитать «Яд минувшего», зашлись истеричным смехом. Подбор актеров впечатлял. Особенно впечатлял Леворукий – двухметровый сенегалец, и сорокалетняя Октавия, в которой без труда опознавалась самая известная няня СНГ.
Съемки «Баллады» были неспешными и скандальными. Сбегали, отплевываясь, актеры. Оператор ушел в монастырь. Трижды горели подожженные фанатами декорации.
Сериал «Отблески Этерны» показали трижды. Его закупали Латинская Америка и Западная Европа, и даже ABC изъявил желание купить первый «том». Число камшистов в стане достигло пугающих размеров, когда было объявлено о завершении съемок «Баллады». На ТВ стали крутить угрожающую рекламу, которая больше походила на рекламу Судного Дня. Продюсеры, режиссер и выдержавшие съемки актеры давали интервью. В день премьеры кинотеатры оккупировали фанаты и творческая элита.
Сдружившиеся (и сроднившиеся!) актеры сериала хоть и знали, что ничего хорошего их не ждет, с упорством догрызающих кактус мышей, решили поддержать коллег. Не взяли только Катарину, беременность которой исключала просмотр сцен, порожденных извращенной фантазией «дарования».
Зрители расходились молча. Взятые на просмотр дети младшего школьного возраста тихонько плакали. Бледно-зеленый Ричард пытался не вспоминать сцену расчленения предка. Кто-то робко пытался похвалить спецэффекты, но быстро замолчал под взглядами коллег.
- Хорошо, что мы успели снять «Этерну» до! - пробормотал кто-то, и просветлевший Савиньяк радостно воздел перст.- Так выпьем хотя бы за это!