"Выгодная покупка"

[Orso]

Увы, пишется медленнее, чем читается. Господа, за 10 дней два нехилых куска, а человек едва отошел от сессии. Имейте сострадание. Хотя сама тоже поскуливаю от нетерпения.

[Mumrik]

(обиженно) Нелл, я вас больше пинать не буду. Не за что, да и не хочется. Появилось ощущение вынутого изо рта пироженого (хочется еще, а нечего...). 

Подождем Лисенка? 

Так держать!

[Нелл]

А почему обиженно? Я тут между прочим, черновой вариант концовки добиваю. Через день другой покладу сюда. 

Спасибо за отзыв!

[Натаland]

А почему обиженно? Я тут между прочим, черновой вариант концовки добиваю. Через день другой покладу сюда. 

Спасибо за отзыв!

А мы все ждем...

[Нелл]

Уф, сорри за задержку, но у меня сейчас ударный сессионный труд: зачеты-экзамены идут с перебивкой в день-два, зато по две-три штуки за раз!

[Нелл]

Князь Хейнрих, тяжело дыша, с усилием взгромоздился на лошадь. Ему и так было нелегко, при весе в двести семьдесят фунтов на пять футов роста, а события последних дней чуть не довели его величество до удара. Таких потрясений Остенлибе не знало со времен Густава I, основателя нынешней династии. Князь никогда не думал, что выдать дочь за иностранца – это настолько тяжкий труд…
Кончился ветреный, мрачный, промозглый март, и в первые же дни апреля в ясно-голубом небе вспыхнуло солнце; его сиятельство герцог Рокуэльский изъявил желание поохотиться в Уннервальдском лесу. У Хейнриха встали дыбом последние волосы.
Напряженно сопя, его величество оглядел двор замка, забитый готовящимися к выезду в Уннервальд дворянами. А что еще было делать? Хайнгрих плясал вокруг дорогого (во всех смыслах) гостя, аки дрессированная собачка. Какая там свадьба – его величество трясло при одной мысли о Совете Араны, когда в ответ на вопрос о бессрочных кредитах для маленького, но гордого княжества рокуэльский консул поднимет бровь и брезгливо скривит губу.
В итоге праздничный выезд больше напоминал собирающее в дальний поход войско.
День для охоты выдался изумительный – ясный, безветренный и морозный. Над городом плыли кучки пухлых белых облаков, скрипел снег, весь в серебряных искрах, похрапывали лошади, визжали и лаяли гончие и борзые. Князь Хейнрих вздохнул. Скинуть бы двадцать лет и сотню фунтов…
К мужчинам присоединились дамы. Восемь прекрасных, словно выпорхнувшие из райских врат птицы, рокуэльских синьорин в окружении двух дюжин благонравных остенлибских фрейлен и фрау. Тьфу!
Дочь была мрачна, несчастна и заплакана. Многодетный отец скривился. Воистину, все бабы – идиотки! Любовь у нее, видите ли! Дали же листок с маршрутом, листок со словами, выучи и не лезь с самодеятельностью, так нет же! Вот и думай теперь, как убедить рокуэльцев, что дщерь не намеренно завела в засаду их обожаемого томоэ!
Рамон Вальдано в роскошном фирозетовом камзоле фиалкового цвета заматывал в шарф своего пажонка. Мальчишка дулся и норовил увернуться. Хейнрих в очередной раз задумался, стоило ли выдавать дочь за человека, способного согрешить с женщиной-кошкой. Ведь то, что физия герцогского сына смахивала на кошачью морду, не видел разве что слепой.
Его величество вздохнул, натянул на лицо любезную улыбку и направился к томоэ.
- Доброе утро, любезный брат, - сказал Рамон, нахлобучив на отпрыска шапку.
- Утрррр, - отозвался Хейнрих, спохватился и светски заметил: - Отличный день. Затравим кабана.
- Вы не боитесь за дам? – полюбопытствовал герцог. – Я слышал об Уннервальде… странные вещи.
«Так какого ж черта тебя туда понесло?» - мрачно подумал князь, вслух ответив:
- О нет, днем там вполне безопасно.
- Жаль. Вышло бы отменное приключение, - Рамон сощурился на солнце. – Дон Эрбо, наденьте шапку.
Мальчишка фыркнул, но подчинился.
- Нежный южный организм, - сообщил князю томоэ. – Не хочу, чтоб он схватил воспаление легких, - и дерзко улыбнулся, словно предлагая его величеству задаться вопросом, с чего это герцог Рокуэльский так печется о каком-то паже. Но Хейнриху было не чужих бастардов.
- Я надеюсь, ваше сиятельство не станет отдаляться от охоты?
- Нет! – засмеялся рокуэлец. – Баньши – плохая замена кабану.
- Хвала всем богам, - пробормотал князь. Мальчонка подергал герцога за рукав, и Рамон жестом отпустил ребенка. Проводив дона Эрбо встревоженным взором, князь с некоторым удивлением отметил, что ровесники парнишки, к которым тот присоединился, были одеты точь-в-точь, как воспитанник Рамона. Даже лошадей подобрали похожих. Впрочем, кто их разберет, этих южных дикарей…
- Выезжаем? – спросил Рамон, подставив лицо лучам солнца. – Черт, я уже почти забыл, как оно выглядит! Да, а где эмиссар?
Хейнрих стиснул зубы. Нет, что за наглость! Мало того, что гость учинил над посланцем Совета воистину дикарскую расправу, так еще и интересуется его здоровьем! Конечно, не ему же вертеться ужом перед коллегами Марсе, когда те пожелают узнать, кто сломал нос чародею!
- Эмиссар Марсе у себя, - сдержанно ответил князь.
- Занят самолечением? – сочувственно хмыкнул Вальдано. Хейнрих не ответил, дав знак к началу выезда. Будь его воля, он бы засадил этого гада Марсе в Штелленнер лет на десять, чтобы тот хорошенько подумал о том, на кого и зачем поднимать руку. Князь не сомневался, что чародею что-то понадобилось от рокуэльца, а просьбы герцог, видимо, проигнорировал. Что ж, имеет право, Рокуэлла – это тебе не Остенлибе…
А маг даже своего подельника выгородил.
Укрывшись в тени, эмиссар наблюдал, как дисциплинированное остенлибское дворянство строится в колонну по четыре, как рокуэльцев окружает тройное кольцо гвардейцев, мушкетеров и солдат Почетной роты. Марсе усмехнулся. Его величество трясется над своим гостем, как скупец над сундуком с золотом.
- День добрый, ваше эмиссарство, - язвительно поприветствовали мага из-за угла. – Как жизнь, как здоровье? Нос, я вижу, починили?
- Какого … черта вы здесь торчите? – прорычал Марсе, круто разворачиваясь к аргассцу. – Я же велел вам сидеть дома!
Нахальные черные глаза чуть прищурились.
- Да вот не сидится. Интересно, понимаешь ли, стало, чего вы добьетесь вашим хитромордым… мудрым способом?
- Не вашего ума дело, - огрызнулся волшебник. – Проваливайте отсюда, пока и тут не напортачили.
- Э, нет, ваше эмиссарство, мы бежим в одной запряжке. А напортачили в прошлый раз именно вы! – Чародей тихо выругался – воспоминания особого удовольствия не доставляли, равно как и общество Робийяра. – Я ведь предлагал пытать мальца, пока Рамон сам не приползет, а у вас вдруг приступ милосердия случился, - Виктор сверкнул белыми зубами, и Марсе захотелось по ним врезать. – Никак передумали?
- Вы, болван! Да от нас бы и мокрого места тогда не осталось! Вы не представляете, на что способен обезумевший от боли маг! – прошипел эмиссар. Запахнув плащ, он  пошел к замку в надежде, что аргассец испугается и хотя бы сейчас не будет лезть под ноги. Или, что еще лучше – полезет шантажировать Вальдано и схлопочет чем-нибудь тяжелым по темени, желательно – насмерть… Хмыкнув, Марсе покинул двор. Шевалье его не задерживал – он застыл столбом, разинув рот и переваривая последние известия.
Полукровка! Подумать только, клятый герцог – ублюдок Рикардо и какой-нибудь агуане! Черт подери! Вот это да! Ай да новость!
Перед Виктором уже поплыли сладостные видения Суда Паладинов и Рамона в рубахе осужденного и даже в метеоритных браслетах, как вдруг переливчато пропел рог, ворота распахнулись, и охота медленно и торжественно двинулась со двора. Виктор метнулся к своему коню, вскочил в седло и ловко затесался в ряды обслуги.
«Ишь, охраны понапустили – черта с два достанешь», - подумал аргассец, прикидывая на глазок, сколько вокруг Романо толчется вооруженных людей. Он пока еще не понял, зачем Марсе выдал ему столь интригующую тайну, но уже чуял, где тут можно подзаработать…

[Эрхе]

Эрэа Нелл, примите мое искреннее восхищение!

[Натаland]

Спасибо Нелл! 
Хорошо пошло.
Ждем продолжения.

[Нелл]

Эрхе, спасибо!

[Mumrik]

Князь Хейнрих, тяжело дыша, с усилием взгромоздился на лошадь.

Хайнгрих плясал вокруг дорогого (во всех смыслах) гостя, аки дрессированная собачка.

Ась!??

Но Хейнриху было не чужих бастардов.

Видимо, пропущено "до".

князь с некоторым удивлением отметил, что ровесники парнишки, к которым тот присоединился, были одеты точь-в-точь, как воспитанник Рамона.

Запятая лишняя.
И еще. Мои скромные познания основ метеорологии позволяют предполагать  , что в описываемый вами день "День для охоты выдался изумительный – ясный, безветренный и морозный, скрипел снег, весь в серебряных искрах, "  в небе никоим образом не могли появиться "кучки пухлых белых облаков" (если этот мир климатически - аналог Земли).
Ну что же, попинать пока есть за что  .
В остальном же - прекрасно! Точно отмеренная доля юмора, мир стал более представляемым, а персонажи - на 5+ 

[Нелл]

подозрительно
А это точно? В смысле, вы уверены, что их там быть не может? 

Рамон окинул ленивым взором три кольца охраны, не спускающей глаз с драгоценного гостя, и вновь почувствовал себя чем-то средним между особо опасным преступником и ракой с мощами святого. Для герцога охота накрылась медным тазом: бдительная стража распугала всю лесную живность на несколько миль окрест. Мимо пару раз проносились егеря, сообщая, что кабана подняли и гонят по лесу к реке Бразе, но Рамон уже оставил всякие надежды на то, что он встретиться с кабаном хотя бы к завтрашнему утру: солдаты, для пущей сохранности герцога, двигались черепашьим шагом.
Рядом ехал Фабиан, позади, умело скрываясь среди кустов и деревьев – Робийяр. Выманить шевалье из комнаты было проще простого, а за охотой аргассец потащился, даже не дожидаясь, пока Рамон дернет за ниточку. Беспокоило лишь то, что перед отъездом Виктор успел перехватить мага, и, судя по тому, что шевалье на добрых десять минут впал в ступор, Марсе успел выложить ему все, что узнал.
«И с чего бы это? – лениво подумал герцог. – Не заметно, что они воспылали любовью друг к другу… Может, маг надеялся, что я его прикончу?»
Впрочем, с проблемами Рамон предпочитал разбираться по мере поступления, а потому эмпат мальчика тронул за плечо, и тот послушно направился в сторону кустов, таящих в себе Виктора.
- Сударь! – выделился офицер сопровождения, двинув коня наперерез ребенку. – Его величество настаивал…
Рамон посмотрел остенлибцу в глаза, и воля офицера угасла, словно спичка, опущенная в воду. Он безропотно пропустил Фабиана, а спустя пять минут – и свитского мага с четырьмя мальчишками благородных фамилий. Сорванцы радостно ерзали в седлах в предвкушении очередной пакости.
Едва подростки отбыли, как Рамон почувствовал, что к его свите приближается княжна Эрика в окружении дам. Девушка искала его уже час, но пока герцогу путем искусных маневров удавалось избегать встречи. Похоже, что полоса везения закончилась.
Красные от слез глаза княжны были обведены серыми кругами от бессонных ночей.
- Добрый день, ваше сиятельство, - угасшим голосом сказала несчастная. Рамон отгородился от нее понадежнее и приложился к вялой ручке. Девушка была в такой печали, что он предпочитал ее не ощущать.
- Добрый день ваше высочество.
- Вам нравиться охота? – поникнув главой, пролепетала княжна.
- Ммм… Признаться, не очень. В Рокуэлле это более увлекательное действо.
- Вы не женитесь на мне? – не меняя ни тона, ни наклона головы спросила Эрика. Фрейлины негодующе зашуршали – с их точки зрения, поведение княжны было недопустимо распутным, но по остенлибскому этикету вмешиваться в разговор особ королевской крови никто не имел права.
- Кто вам такое сказал? – спросил Рамон, чертыхнувшись про себя. Если бы он с самого начала выказал Эрике пренебрежительное «фи», поставить девушку перед неприглядной истиной было бы намного проще. А теперь, когда он уже погладил ее по головке…
- Батюшка… его величество, - ответила княжна и тут же залопотала, сжавшись от страха перед возможным ответом Рамона: - Я не нарошно… Я не хотела! Я совсем не знала, что там кто-то сидит! Там, в галерее…
- Перестаньте, - мягко отозвался герцог. – Я вам верю. Это всего лишь одно из совпадений, которые так уродуют жизнь.
- Значит, вы не сердитесь? – простодушно вопросила девушка, подняв наконец серые глаза на свою первую любовь, и эмпат не удержался от соблазна немного отхлебнуть от ее чувств. Первая любовь всегда так приятна, будто кто-то мягким гладит, но как объяснить бедной дурочке, что он не собирается на ней жениться, потому что… Да, черт возьми, потому что ничто не может сравниться с тем уютным теплом и покоем, которые дарит ему его Бьяно! Как будто прячешь лицо в пушистом кошачьем подшерстке…
- Томоэ!
- Да? – резко спросил герцог, вырванный из сладких грез.
- Томоэ! – княжна сбивчиво дышала; корсет напряженно потрескивал. – Но если вы не сердитесь… и верите мне, то вы же можете взять меня в жены как добрый залог!
Две дюжины придворных дам задохнулись от возмущения.
- Как что, простите? – со смешком уточнил Рамон.
- Добрый залог, - затараторила Эрика, торопясь его просветить, - я читала, я знаю, это когда две семьи поссорились, помирились, и тогда мужчина из одной семьи в знак доверия берет в жены девушку из другой семьи, вот!
Несколько секунд томоэ молчал, сраженный храбростью девушки. Не всякая девица сможет проявить такую инициативу, но ему-то, ему-то что делать? Нет, как эмпат он, безусловно, может решить сию проблему, но…
Первыми забеспокоились лошади. Пока эмпат приходил в себя, животные вдруг затанцевали под всадниками, мотая головами и настороженно всхрапывая. Кобыла княжны вдруг встала и заскребла копытом снег, а Рамон наконец-то почуял… Кто-то плел вокруг них заклятие; потревоженный магией сверкающим вихрем взвился снег.
- Все назад! – крикнул томоэ, дамы с визгом поворотили коней, но Эрика, чтоб ей, бросилась к нареченному, вцепившись в его рукав, и тут земля бросилась в лицо белым плащом, все завертелось, а потом из-под герцога исчез конь, и рокуэлец с маху влетел в сугроб. Снизу кто-то запищал, и Рамон понял, что на этом неприятности не кончились. Княжну замело вместе с ним.

Вот, это еще кусок. Но в нем возможны правки.
Мумрик, изгрызай на здоровье!

[Mumrik]

О, Нелл! Не принуждайте меня к этой тяжкой обязанности!

подозрительно
А это точно? В смысле, вы уверены, что их там быть не может? 

А гхыр помнит. Но, вроде бы, белые кучевые облака, лениво ползущие по небу в безветренный ясный день - преимущество теплого времени года.

Грызня...

Я не нарошно… Я не хотела!

Нарочно.

а потому эмпат мальчика тронул за плечо, и тот послушно направился в сторону кустов,

Что-то тут не так... Может, слова местами поменять?
К содержанию больше претензий не будет, и не просите.

[Нелл]

Эмпат поднялся и, извинившись, вытащил девушку из сугроба. Эрика отряхнула плащ и юбку и без малейших признаков истерики, паники или вселенской тоски осведомилась:
- А где мы, ваше сиятельство?
- Судя по пейзажу, все еще в Уннервальде.
«Только чертовски далеко и от охоты, и от Майбурга», - мысленно добавил Рамон. Пошарив вокруг в поисках разумной жизни, эмпат только присвистнул. Заклинание забросило их в самую отдаленную часть леса - он чувствовал и свою охрану, и свиту, и охоту, но они находились в нескольких милях от прогалины, на которую занесло Рамона и Эрику. Это если двигаться по прямой, над деревьями.
- Ваше высочество, вы знаете, насколько велик Уннервальд?
- Нет, - шмыгнула носом девушка. – Но это самый большой лес на Севере, - и добавила, видимо, для поддержания светской беседы: - А по ночам здесь шалит всякая нечисть. Томоэ, а они нас не съедят?
- Надеюсь, что мы уберемся отсюда раньше, - ответил Рамон. Его-то никакая нечисть не тронет, а вот княжну… А хуже всего то, что его хитрый план спровоцировать Робийяра на очередную гнусность и засунуть под суд с треском провалился. Фабиан и его друзья честно гоняли аргассца по лесу, но теперь это все потеряло смысл.
«По крайней мере, если мы не выберемся отсюда», - хмыкнул герцог. Княжна робко коснулась его рукава:
- Ваше сиятельство… а как мы сюда попали?
- Пишог, - поразмыслив, определил герцог. – Заклинание, сбивающее с пути.
- Но нас не сбило с пути, - резонно заметила педантичная остенлибская девушка. – Нас ку-да-то занесло.
- Это большой пишог, - пояснил Рамон. – Он не только сбивает, но и может куда-нибудь забросить. Особенно, если маг достаточно сильный.
Эрика насупилась. Аргасска на ее месте выдала бы приторно-восхищенным тоном что-нибудь вроде: «Какой вы умны-ы-ый!», но княжна была практична:
- Так как нам отсюда выбраться? Может развести костер?
Рамон покачал головой:
- Не поможет. Мы не можем отсюда уйти, пока этого не захочет создатель пишога. И, аналогично, нас никто не сможет найти. По-моему, имеет смысл немного подождать – глядишь, чародей и выйдет в свет, к людям. Прошу, - эмпат обмел полой плаща ствол поваленного дерева, застелил опять же плащом и пригласил девушку сесть. Эрика устроилась на стволе, томоэ принялся мерить прогалинку шагами, сосредоточившись на поиске злоумышленника. И как ни странно, эмпату ответили…
«День добрый, ваше сиятельство», - перед глазами Рамона вспыхнула премилая картинка: Марсе, неторопливо переворачивающий кочергой угли в камине, огонь, булькающая реторта на столе.
«Вот уж не знал, что вам так надоела свобода передвижения», - делано удивился Рамон.
«Мне порядком осточертело Остенлибе», - фыркнул чародей.
«Тем паче – не вижу в вашем поступке смысла. Вас же упекут за покушение на монаршую особу».
«Покушение – это если бы вы и впрямь были оной особой. А так – это мудрый маневр, позволивший изобличить полукровку, незаконно занимающего престол Рокуэлькой державы», - маг истекал самодовольством, как яичника по-марсакски – жиром и маслом.
«И вы претендуете на наградные, - насмешливо заметил Рамон. – Кто заплатит – Аргас или Кефалони? Совет Араны, скуп, я слышал. От них вы получите разве что устную благодарность за поимку».
«Кто заплатит – не суть важно. Важно, что для того, чтобы выбраться из пишога вам придется изрядно попотеть. А я все зафиксирую, сохраню и пошлю в резиденцию Совета как всякий блюдущий присягу маг-эмиссар», - промурлыкал Марсе, подкинув в камин полешко.
«С чего вы взяли, что я буду потеть? Я собираюсь тихо-мирно скоротать вечерок в прелестном обществе ее высочества», - с апломбом заявил Рамон. понимая, что это не более, чем блеф, на который купится разве что трехлетний ребенок.
«С чего вы взяли, что я позволю вам сидеть тихо и мирно?» - издевательски уточнил эмиссар; реторта булькнула, выпустив струйку фиолетового дымка. Эмпат прислушался и грязно выругался.
«Ничего личного, герцог», - уверил его Марсе и отрубился.
Эрика разразилась истошным визгом и бросилась закрывать томоэ грудью. Из кустов на прогалину выломился утбурд, поднятый из берлоги магией эмиссара. Щурясь от неприятного солнечного света, монстр оглядел добычу; ничего гаже Рамон в жизни не видел.
Нежить – восьми футов ростом, тощая, бледная, в лохмотьях, с космами седых волос и большими круглыми глазами багрового цвета – самая опасная тварь среди умертвиев.
Срыгнув, утбурд уставился на незваных гостей. Рамон знал, почему мервяк не пытается прыгнуть и укусить; оставалась возможность все разрулить практически без помощи магии, но тут этой венценосной дуре взбрело в голову пожертвовать собой во имя любви, и с криком: «Спасайтесь, томоэ!» девица бросилась между ним и утбурдом. Герцог успел сгрести ее за шиворот и дернуть, когда монстр уже взмахнул лапой. От пущенной магической волны качнуло даже Рамона; девушка же, пронзительно вскрикнув, рухнула в снег, потеряв сознание от боли. Эмпат наклонился, провел ладонью над телом – перелом трех ребер, но, хвала всем богам, ничего смертельно опасного, легкие и паренхима были целы. Дурочке повезло, как и всем дуракам.
Рамон выпрямился. Далеко в Гардоне угрожающе зарокотала Айна Граца; в жилах эмпата игриво забурлила сила. Томоэ медленно провел перед собой рукой, среди деревьев загудело. Утбурд, сопя и набычившись, топтался на месте, но наконец, решив, что связываться с эмпатом себе дороже, развернулся и потрюхал в чащу.
Но позорное отступление не входило в планы Марсе. Рамон почувствовал прилив силы и услышал злобный рев умертвия, когда маг погнал его назад. Живой мертвец выскочил на прогалину и, не переставая реветь, бросился на эмпата. Герцог шевельнул бровью, сила Айна Грацы брызнула во все стороны. Утбурд завис в прыжке; с монстра ободрало шкуру, блеклую плоть, оголив кости, которые посыпались в снег белесой пылью.
Сила кипела в крови – выпустить ее на волю, позволить себе творить все, что угодно, бесчинствовать, стирая в пыль по своей прихоти деревья, камни, города – о, это было такое блаженство после долгих лет заточения и воздержания! Запрокинув голову, эмпат испустил долгий беззвучный вопль, от которого деревья ощетинились ветвями, посыпался снег, а вся жить и нежить бросилась врассыпную. Рассудок остался где-то в другой жизни; сила хлестала во все стороны, как кровь из порванного горла. Наконец-то освободился!! Свобода! Воля!!
Уннервальд сотрясло от еще одного безумно-радостного вопля; в Майбурге звонко взорвалась реторта, и пузырь пишога лопнул. Марсе, кашляя и отплевываясь кровью, повалился на четвереньки перед камином.
«Пусти! – хрипел маг. – Пусти! Рехнулся?!»
Хребет выломало судорогой; в сознание ворвался полоумный хохот, и на макушку чародея рухнуло нечто вроде мраморной плиты…

[Натаland]

Не фига себе!!!
Ну, Нелл... ну Вы даете!
Высокий класс!  Так и мочите гадов!
Нечего бедного-несчастного полукровку обижать!
Спасибо, потешили! Даже настроение поднялось!

[Нелл]

задумчиво
Так я не уверена, что он окончательно помрет...
поежившись
Кровожадная же вы, однако...