"Выгодная покупка"

[Нелл]

Вздыхая: Вот говорила ж мне еще в детстве учительница литературы - свое сочинение всегда читай с конца! Тогда ни одной ошибки не пропустишь.

вы не потребуете поединка в самом деле?
Не уловила смысла фразы. "В самом деле" - в смысле "действительно" или просто возмущенный вопль?

Это и то, и другое.
Дальше? 

Мальчишка не умел ездить верхом. И потому все время сползал с мула. К тому же раб наотрез отказался сидеть в одном седле с кем-то еще. Его пришлось учить по дороге к Айна Граца, что сильно скрасило монотонность путешествия и вызвало нескончаемый поток остроумия г-на Ситте.
На ночлег встали у реки, на опушке леса. Гардона распустила отроги, как осьминог – щупальца, за спинами путешественников длинным когтем изгибались коричнево-желтые, с прозеленью кустов скалы.
Мальчишка сел подальше от взрослых. Он так умотался за день, что ни о каком побеге и речи не было – ребенок торопливо проглотил птичью ножку и кусок хлеба и уснул, едва завернулся в плащ.
Рамону выпало дежурить первым. Герцог сидел, прислоняясь спиной к теплому боку дерева, и наслаждался свободой. Хорошо было вдали от людей и государственных забот! Нет, все же его супружнице повезло больше. Ей досталась стихийная магия, и никакого звона в голове от сотен беспрестанно чувствующих горожан, потока, от которого порой хочется взвыть и удрать в лес, в пустыню, куда угодно, лишь там не было ни одного человека… А погибла так глупо, даже не успев толком воспользоваться силой… Бертиле бредила властью и всемогуществом магии, а он бы это всемогущество с руками бы отдал, любому…
Разомлевший от непривычной тишины, эмпат не сразу услышал чей-то стон. Расслышав, открыл глаза и тут же почувствовал прилив липкого панического страха, который плотным облаком опутывал мальчишку. Герцог вскочил, подбежал к своему рабу и склонился над ним.
Плащ валялся в стороне; мальчишка метался по траве, он с кем-то боролся, вырывался из невидимых, но цепких рук. Дыхание сбилось, было частым и прерывистым, личико кривилось от ужаса. Рамон подхватил ребенка, прижал к себе. Паренька била мелкая дрожь, одежда прилипла к покрытому испариной телу. Проклятие, почему он не сновидец?!
Мальчишка со стоном отвернулся, упираясь рукой в грудь герцога, светлая голова запрокинулась.
- Ннниии… нении… - он изогнулся, пытаясь вывернуться из объятий Рамона, замер на миг и вдруг так рванулся, что герцог уронил его на траву. Ударившись о землю, раб проснулся и приподнялся на руках, тяжело дыша и свесив голову.
- Что ты? Что с тобой? – испуганно спросил Рамон, касаясь спины мальчика. Ребенка словно подбросило; он извернулся, как змея и, увидев склонившегося над ним мужчину, со всей силы влепил своему владельцу пощечину. Длинные волосы хлестнули герцога по лицу, добавив дивных ощущений; звук удара еще не отзвенел, а мальчик уже подорвался с земли и дал деру. Не долго думая, эмпат бросился в погоню.
Мальчик мог кинуться в лес или к реке, но он помчался к скалам. Рамон замер, в восхищении глядя, с какой легкостью ребенок порхает с кручи на кручу. Наконец тонкая фигурка скрылась в пещере, и эмпат почувствовал, что там паренек остановился. Теперь нужно его найти и успокоить…
Мальчик свернулся клубком на полу, темная одежда сливалась с камнем, но русые волосы почти светились в темноте.
- Почему ты сбежал? Я же говорил, что ничего тебе не сделаю.
Он поднял голову – в проеме четко вырисовывался силуэт герцога. Мальчишка вскочил на ноги, схватил камень и отпрянул спиной к стене. Рамон вошел и опустился на колено перед загнанным в угол ребенком, сохраняя дистанцию:
- Не бойся, я не сержусь на тебя. Пойдем к костру, ты замерзнешь здесь.
Губы мальчишки задрожали. Да что он все никак не оставит его в покое?! Что еще им всем нужно?! В святящихся во тьме глазах полыхнула последняя бешеная вспышка и угасла, сползая в огромную, нечеловеческую усталость. Он боролся с ними столько, на сколько хватило сил, но он больше не мог. Один, всегда один, и он так устал…
Мальчик сгорбился, оперся о стену и выпустил камень, уронив голову. Рамон протянул руку к пареньку, но тот попятился вдоль стены. Он так устал быть всегда один, но еще сильнее боялся подпустить к себе кого-нибудь. Он слишком давно знал, что взрослые – это твари, к которым нельзя подходить близко, если только хочешь уцелеть.
«Неужели тебе ни разу не хотелось кому-нибудь поверить?» - эмпат потянулся к ребенку, и он тут же шарахнулся в самый темный угол, бросил на приближающегося взрослого затравленный взгляд и вдруг обессилено опустился на пол. Ему уже было все равно. Он так устал, что потерял даже страх.
Рамон присел рядом и осторожно тронул его плечо. Хрупкое тельце судорожно дернулось; мальчишка отвернулся к стене и отшвырнул руку герцога. Когда ж ты уже уберешься! Он ничего не хотел, только чтобы все, наконец, оставили его в покое.
Рамон молча ждал. Мальчик не шевелился, и эмпат чувствовал, что чем дольше он сидит рядом, тем сильнее напряжение ребенка. Надо было подождать, еще немного – и нервы парнишки не выдержали бы, возможно, новый взрыв наконец-то освободил бы его, но герцог сдался первым.
Рамон встал и принялся расстегивать крючки на камзоле. Мальчик шелохнулся, следя за ним расширившимися кошачьими глазами, и в них снова появился страх, который заставлял его сжиматься тем сильнее, чем ниже спускалась рука герцога по застежке.
- Если вы хотите остаться здесь, что ж, дело ваше, не буду мешать, - светским тоном сообщил парнишке герцог. – Но по ночам в пещерах довольно прохладно.
На ребенка упал камзол, раб подскочил от неожиданности, машинально вцепившись в прогретую чужим телом ткань.
- Спокойной ночи.
Рамон пошел к выходу, чувствуя, что мальчишка аж привстал от изумления, густо смешанного с растерянностью и благодарностью – чувством, для ребенка новым и отчасти чуждым. Рамон скривился. У него в детстве тоже не было особого повода благодарить взрослых. Затем в пещере зашуршало, и, обернувшись, герцог увидел, что паренек укладывается на полу, заворачиваясь в его камзол.
… Этот – ушел. Вот просто взял и ушел. И это было так странно, что мальчишка даже ущипнул себя за руку. Нет, точно, - ушел. Камзол остался. Паренек натянул его на голову. Как приятно пахнет…
Он различал людей по запаху, как пес, и не любил, когда чужой запах лип к нему, тем более, что чаще всего это было просто гадко. Но этот… этот нет… Мальчишка закрыл глаза, зарылся лицом в полу камзола, жадно вдыхая запах Рамона. Мм, он еще никогда не встречал такого приятного запаха!
Мальчик потерся щекой о ткань, зарылся в камзол поглубже, спрятал в нем лицо. Странно, от запахов других людей ему хотелось поскорее отмыться, этот, наоборот – притягивал, в нем хотелось вываляться с ног до головы, как в кустах валерианы.
Неприятно признаваться, но о новом хозяине он думал почти непрерывно. Такой большой, сильный… очень странный. Ведь почти поймал – и ушел. Мог бы уволочь с собой силой, но… зачем ему это? Хочет его приманить? Или просто глупый? Да нет, вряд ли… И к тому же запах его хозяина был гораздо слабее, чем у других людей, тоже непонятно почему. И похоти в нем не ощущалось. Мальчик нахмурился. Он так и не понял, зачем нужен хозяину. С ним обращались совсем не так, как с рабом, и иногда так хотелось прижаться к нему, даже поверить… А это что?
Запустив руку в карман герцогского камзола, паренек вытащил из него батстовый платок с алым вензелем и кружевом по краями, слегка надушенным йельской туалетной водой. Полукровка принюхался и задумался. Искушение было слишком велико…
… Проснувшись утром, Рамон нашел под боком аккуратно сложенный камзол. Поодаль от мужчин посапывал под плащом мальчишка. Пошарив в кармане, герцог обнаружил недостачу, хмыкнул и накинул камзол. Он не собирался отнимать у мальчишки неправедно уворованное.

[Лисёнок]

Вздыхая: Вот говорила ж мне еще в детстве учительница литературы - свое сочинение всегда читай с конца! Тогда ни одной ошибки не пропустишь.

вы не потребуете поединка в самом деле?
Не уловила смысла фразы. "В самом деле" - в смысле "действительно" или просто возмущенный вопль?

Это и то, и другое.

Хм... Как в том анекдоте, либо крестик снимите, либо плавки наденьте. Если это первое - то запятая не нужна. Если второе - то ее следует поставить.

Продолжаю работать спеллчекером.
но цепких рук, Дыхание сбилось,
Как там это?.. Точка вместо запятой или строчная вместо заглавной.

боролся с ними настолько, насколько хватило
Здесь лучше просто "столько, (на) сколько".

[Нелл]

Поправки вношу, по поводу "в самом деле" думаю...
Следующий эпизод мне не очень нравиться, и я бы его выкинула, но там есть сцена с кинжалом... 

Рамон зевнул. Из-за ночной выходки раба эмпат плохо спал, поднял всех в несусветную рань, и теперь его спутники похрапывали в седлах, переваривая ранний завтрак. В путь тронулись совсем недавно, а мальчишка уже куда-то испарился. Герцог приподнялся на стременах. Еще отстанет, потеряется…
«Ну уж нет, - улыбнулся эмпат. – Он, судя по клыкам, оборотень, найдет по запаху, если захочет.»
И с чего это ему, аристократу благороднейших кровей, так беспокоиться о каком-то безродном щенке? Хмыкнув над иронией ситуации, Рамон оглянулся на мула. Мальчик пользовался любым случаем, чтобы вылезти из жесткого седла, а поскольку они никуда не торопились, то ребенок с удовольствием бегал по лесу. Однако… Герцог нахмурился. Ощущение мальчишки слабело, куда же он забрел? Или и впрямь заблудился?
- Господа, наш безмолвный зверек потерялся. Ждите здесь, я его сейчас найду, - бросил Рамон своим гостям, ныряя в густые заросли у дороги.
- Угу, и нашлепать не забудьте, - сонно пробормотал Мишель.
Мальчишка выскочил из кустов совершенно неожиданно… для жеребца. Реис всхрапнул и замотал головой.
- Зверек, где вас носит? – строго, но с облегчением в душе, осведомился герцог. Мальчик презрел вопрос и потянул эмпата за штанину, тыча пальцем себе за спину. Его что-то беспокоило. Томоэ сжал бока Реиса коленями и направился туда, куда тянули.
Когда они добрались до скал, по которым Рамон гонялся за своим рабом вчера, мальчишка стал карабкаться вверх. Бросив узду на куст, герцог полез следом, перебираясь с уступа на уступ так ловко, что заслужил уважительный свист мальчишки.
Паренек остановился на вершине скалы и показал пальцем вниз. Рамон посмотрел и кротко вздохнул. Боги Тиары его явно недолюбливали...
Хью зевнул, отогнал навязчивую муху и еще раз попытался продрать глаза. И зачем было вставать в такую рань? Мишель так, кажется, вообще дрых беспробудно, покачиваясь на лошади. Лениво обернувшись на стук копыт, Даниэль с удивлением отметил, что маленький дикарь сидит на Реисе позади Рамона.
- Господа, за нами погоня! – крикнул герцог. Хью вздрогнул и мигом проснулся.
- Наемники, как на мосту? – быстро уточнил он, толкая в бок Мишеля.
- А? Мн… что? – забормотал будущий барон Ситте, вертя головой, как сова.
- Погоня, - повторил Рамон. – За нами. Наемные убийцы. Они не нашли нас только потому, что вчера мы успели обогнуть хребет, - резкий кивок в сторону скал, - а поисковые амулеты не могут пробиться сквозь горы.
Мальчишка спрыгнул наземь и с видом обреченного стал разбирать узду - с мулом он не ладил.
- Эй, зверек! – парнишка вздрогнул и обернулся. – В свете последних событий, я думаю, что вам необходимо оружие, - томоэ вытащил из-за спины кинжал и протянул его мальчику. – Берите.
Ребенок изумленно уставился сперва на узорные ножны, потом – на герцога. Оружие? Ему? Ему, рабу?! Он что, вправду глупый или…
- Рамон, не сходите с ума! Это же раб, да он спит и видит, как бы вас прирезать! - воскликнул Мишель. Хью стиснул зубы. Проснулся-таки, кузен, чтоб тебе…
Мальчик метнул в шевалье Ситте ненавидящий взгляд и потянулся к большой смуглой ладони. Бережно взял кинжал обеими руками, прижал к груди и вскинул на Рамона удивленно-благодарные глаза. Так почему же?
Паренек молчал, но требовал ответа с настойчивостью инквизитора, а герцогу не хотелось объяснять ему при куче свидетелей.
- Хью, возьмите мула, мальчишка поедет со мной, - распорядился герцог. - Сейчас будет скачка, он не удержится.
Даниэль быстро намотал узду на руку. Томоэ подхватил раба и посадил перед собой. Тот, странное дело, не воспротивился и даже не укусил.
- Галоп, зверушка, - это страшная штука для неподготовленных, хватайтесь покрепче.
Паренек серьезно покивал, сунул кинжал за пояс и… уцепился за гриву. Вот упертое создание!

[Нелл]

Дальше? 

Леон, похлопывая перчатками по руке, задумчиво смотрел на трактир, к которому привела их погоня. Если верить амулету, герцог был там. Робийяр обернулся на дюжину нанятых им эльянских убийц. Рокуэльцы любили томоэ, но при любой власти найдутся и недовольные, и продажные… Кобе, главарь банды, кивнул на трактир и вопросительно поднял брови. Леон, нахмурясь, вновь уставился на гостеприимно приоткрытую дверь.
Что-то тут не так…
Леон не мог объяснить, почему он, узнав, что Вальдано покинул Эльяну, сорвался следом за ним, ведь можно было подождать, пока загулявший герцог вернется, но что-то погнало вперед, наверное, смутное желание встретиться лицом к лицу и поговорить. Просто поговорить… о чем-то. Ибо чем дальше заходила вся эта месть, тем больше Леону казалось, что герцога стоит хотя бы послушать.
Робийяр фыркнул и мотнул головой, отбрасывая идиотские мысли. Можно подумать, Рамон станет с ним разговаривать после всего, что было…
Кобе кашлянул. Леон раздраженно оглянулся. Рокуэльцы – народ добродушный и любопытный; вокруг новоприбывших мигом собралась небольшая толпа, которая оживленно перешептывалась по их поводу. Робийяр решительно спрыгнул на землю, взбежал на крыльцо и зачем-то взялся за дверной молоток.
- Вы стучите, стучите, - уверенно посоветовал из толпы дюжий дед с мотыгой. – Там она! Только час назад четверо постояльцев прибыло.
Леон махнул рукой наемникам, и те тоже спешились. Все вместе вошли в трактир. Ни гостей, ни хозяев, ни односельчан, зашедших выпить кружку прохладительного…
Пусто…
Кобе выразительно посмотрел на потолок, Леон поскреб белесую щетину на подбородке. Если они все уже разбрелись по комнатам, то есть шанс обложить герцога в каком-нибудь углу и тихо прикончить. Быстро, а главное – неожиданно и без разговоров, чтобы было меньше грязи и крови, от которых придется потом отмываться.
Выстрелы грохнули совершенно неожиданно. Кобе швырнул нанимателя на пол, дверь захлопнулась, поперек порога тут же рухнули два стола и три лавки. «Засада», - «прозорливо» понял Робийяр, уткнувшись носом в натертые до блеска доски.
Пальба утихла, Леон рискнул приподнять голову и сосчитать потери. Трое убийц были мертвы, один жив, но ранен в живот, так что на этом свете он не задержится. Робийяр шевельнулся, по ноге протянула жгучая боль. Черт, еще не хватало! Кобе показал ему пять пальцев, потом еще один. Если там действительно шесть пистолетов, то… у семи уцелевших бандитов еще есть шанс!
Видимо, Кобе озарила та же светлая мысль, и по его знаку наемники бросились в атаку. Двое кинулись к двери в кладовку, двое – на кухню, еще двое вместе с главарем помчались на второй этаж, галерейкой нависающий на залом. Леон кое-как встал, доковылял до табурета и упал на сиденье, отстраненно наблюдая за происходящим.
Один бандит резким рывком распахнул дверь кладовки и тут же за ней укрылся. Одновременно раздались два выстрела, потом – два вопля. Второй наемник мягко осел на пол, а из кладовки, пошатываясь, выбрел шатен с пробитым плечом и всем весом навалился на дверь. Из кухни донесся страшный грохот – судя по тональности, кого-то опрокинули на гору посуды.
Леон вяло смотрел на шатена, шатен – на Леона. Затем взгляд шевалье Робийяра скользнул по двери, раненый отцепился от нее и оперся на стол, точнее – на медный горшок, в котором стыло мясо. Дверь качнулась, но выбраться на волю наемник не успел. Метнувшись обратно, шатен рванул дверь за ручку и изо всех сил двинул бандиту горшком по голове. Убийца сполз по стенке, шатен выдернул из ослабевшей руки заряженный пистолет и с нехорошей улыбкой повернулся к Леону. А тот только сейчас сообразил, что должен еще и как-то действовать…
Тем временем Хью и двое наемников громили кухню. Стрельбы не было – все трое экономили пули, за метательные снаряды сошли миски, плошки, тарелки, а так же ножи и вилки, очень опасные в прицельном броске. В пылу сражения никто и не заметил, как в кухню прокрался мальчишка. Несколько секунд он следил за дракой с восторгом ребенка в цирке, а потом кинулся на помощь Хью, но крайне неудачно – споткнулся о ножку стола, ухватился за столешницу, чтобы удержаться на ногах, и в итоге свалил на пол груду немытой глиняной посуды, и сам растянулся среди черепков.
Тут-то один наемник и совершил фатальную ошибку: бросив Хью на растерзание соучастнику, он с издевательской улыбкой двинулся к мальчишке:
      - А ну-ка цып-цып-цып сюда, хорошенький мальчик!
      Паренек зашипел, и вдруг, под его взглядом, высыпавшийся из ступки толченый перец тучкой взвился в воздух и выплеснулся в физиономию бандита. Тот взвыл и завертелся волчком, прижав руки к глазам и согнувшись. Мальчишка вскочил, пнул его под коленку, схватил валяющийся на полу противень и огрел преступника по макушке. Кухня огласилась глубоким, почти колокольным звоном; вой оборвался, убийца растекся по полу.
      - Э-э? – недоуменно оглянулись Хью и разбойник, а парнишка, в восторге от обнаруженных возможностей, поднял стол и запустил им… Вообще-то в убийцу, но погребло обоих. Мальчик ойкнул, хихикнул и поспешил покинуть место преступления.
      Мишель, шатаясь и поигрывая трофейным оружием, шел на Леона, а тот, упав с табуретки, полз в угол за утерянным пистолетом, поскольку не мог вытянуть шпагу из ножен. Ситте, явно издеваясь, ждал. Наконец пальцы Леона нащупали рукоять, Мишель вскинул руку и выстрелил ему в лоб. Мальчик пронзительно закричал. Аргассец обернулся.
      - Аа, заговорили, значит, - протянул он и направился к рабу. – А ну-ка, парень… - начал дворянин, указывая на свое плечо, но мальчик попятился от него, дрожа от отвращения, споткнулся о ступеньку, и его вырвало.
      - Ах ты, падаль!! – взревел Ситте, узрев испакощенные сапоги. Он уже воздел карающую длань, но с галерейки, проломив перила, рухнул один из наемников, погнавшихся за Рамоном. Мальчик с усилием поднял мутный взгляд наверх и мигом оказался на ногах. Неловко выдернув из ножен кинжал, раб поскакал на второй этаж.

[Нелл]

Рамон и Кобе изощрялись в фехтовальном искусстве; наемник уже разрядил пистолет и теперь махал им, как дубинкой. Оскользнувшись в луже крови, убийца всем телом налетел на мальчишку с выставленным вперед кинжалом. Лезвие с чавканьем вошло под грудину, а ребенок, завизжав, взглядом отбросил разбойника к ногам Рамона. Тот пнул Кобе каблуком в висок и поинтересовался:
      - Как вы это сделали, зверушка?
      Мальчик замотал головой, пожал плечами и широко раскрыл и без того немаленькие очи.
      - Ну ладно, - решил герцог, уверившись после беглого осмотра, что его собственность не пострадала, - ступайте в комнату и будьте паинькой. Да, возьмите тряпку и ототрите кинжал, от крови металл ржавеет.
      Мальчик кивнул со всей серьезностью, юркнул в комнату и с ходу определил на роль тряпки занавеску. Отодрал, взобрался на кровать и стал тереть кинжал, сосредоточенно нахмурившись. Рамон вытащил из-за голенища метательный нож, вышел на галерейку, вогнал его в горло притаившегося у лестницы бандита и спустился по лестнице следом за трупом.
      Первое, на что наткнулся герцог внизу, - бездыханное тело Леона Робийяра и крайне удивленный Мишель, перед этим телом сидящий.
      - Слушайте, Рамон, что еще за бред? Я только что прикончил одного типа, а после этого вижу другого, - несколько бессвязно пожаловался Ситте, зажимая рану.
      Герцог не ответил; он подошел к двери и стал разбрасывать столы и лавки. Эмпату стоило больших усилий удержать своих любопытных подданных подальше от трактира во время драки.
      На крыльце стояли женщина, две девушки и один юноша. Заглянув внутрь, женщина испустила пронзительный крик и упала на руки юноши. Девушки, вереща, как ошпаренные кошки, бросились врассыпную, сзывая односельчан на помощь.
      - Как вас зовут, почтенная? – спросил Рамон.
      - П-п-паск-куал-ла, - заикаясь, ответила несчастная. Юноша угрожающе сверкнул на герцога глазами; к счастью, руки у него были заняты.
      Рамон стянул перчатку и предъявил гранатовый перстень с вырезанным на камне быком.
      - Очень приятно. Герцог Вальдано, - он прищелкнул пальцами, в кармане появился кошелек, и томоэ протянул его женщине: - Надеюсь, это окупит все издержки.
      Отвернувшись от истерически лопочущей трактирщицы, эмпат вернулся в залу и увидел Хью и наемника, которые, шатаясь и поддерживая друг друга, брели из кухни, сплошь прокрытые ссадинами, синяками и местами – занозами. Причина трагедии неуверенно топталась посреди лестницы. Рамон поднялся на две ступеньки и остановился – глаза в глаза с мальчишкой.
      - Это вы натворили? – смеясь, спросил эмпат. Паренек ответил совершенно непередаваемой мимикой,  потупился, пыхтя и сопя, и, наконец, вытащил из-за пояса кинжал и протянул его Рамону.
      - Пожалуй, вы правы, - задумчиво сказал томоэ, – он для вас великоват. В Эльяне я закажу вам пару метательных ножей, а этот вам будет на вырост. Должны же вы как-то защищать себя.
      Эмпата захлестнуло безграничным изумлением и чистой детской радостью. Мальчик прижал клинок к груди, как любимую игрушку, робко улыбнулся и, не зная, как выразить свою благодарность, тронул ладошкой руку герцога. Горячие сухие пальцы жгли, как угольки, но Рамон боялся сжать их в своей руке. А парнишка, заинтересовавшись перстнем, уже пытался стащить его с пальца герцога.
      - Проще будет отрезать, - сообщил ему Рамон. – Я не снимал его уже три года.
      Ребенок разочарованно вздохнул. Герцог оперся на перила, глядя на суету внизу. Селяне уже развили бурную деятельность: местный знахарь промывал рану Мишеля, две девушки хлопотали над Хью и за компанию – над наемным убийцей, а еще три десятка человек, набившихся в зал, жадно выясняли подробности потасовки. Похоже, место эпической битвы в течение долгих лет будут гордо показывать всем приезжим. Тем паче, что деваться им все равно некуда.
      Стрела упала сверху, едва не приколов ладонь Рамона к перилам. Письмо Феоне было, как всегда, кратким и эмоциональным:
      «Рамон, где тебя черти носят?! Жду, жду, жду – и до сих пор нет! Ты что, думаешь, что период активности бесконечен?! Если завтра вечером не появишься – я наведу на тебя порчу!»
      - Думаю, Мишеля лучше будет оставить здесь. До Айна Грацы полтора суток езды, но я хочу поспеть туда к вечеру. Вы, кажется, не слишком жалуете шевалье Ситте?
      Мальчик фыркнул. Так ему и надо, толстомордому дураку, пускай пропустит все самое интересное!

[EXE-Q-THOR]

А можно переносы убрать из предпоследнего поста?

[Лисёнок]

Ну, во-первых, в куске с засадой переносы стоит убрать.

Леон, похлопывая перчатками по руке
Надо полагать, что перчатки он предварительно снял и сложил вместе в другой руке, да? Это намек.

«прозорливо» понял Робийяр
Как-то не звучит мне эта фраза. Это, видимо, аналог ""вовремя" догадался" или ""своевременно" осознал"... В общем, звучит криво, а Вы уж как хотите.

шатен рванул дверь за ручку и изо всех сил двинул бандиту горшком по голове
Раненный в плечо и только что едва не падавший с ног?!

с издевательской улыбкой двинулся  мальчишке
Судя по лишнему пробелу, это просто опечатка. Но предлог всё же следует вернуть на законное место.

сжав руками глаза
В каждой руке у него было по глазу, он сжимал их с такой силой, что из них текла плазма. Красиво, да? Полагаю, он их всё-таки не сжимал, а зажимал или, на худой конец, закрывал.

и с ходу определили на роль тряпки
Он только что был один.

В общем, вполне неплохо. По сравнению с прочими авторами, которых сюда рекомендовал Иван, даже замечательно. Есть, правда, пара замечаний. Например, кое-где не хватает эмоций. Особенно в критических для героев ситуациях. Не думаю, что тот же Леон, к примеру, ползя за пистолетом, ничего не думал и не чувствовал. А хозяйка трактира, хоть бормотала и неразборчиво, но наверняка благодарственно, восторженно или наоборот гневно. Кроме того, можно добавить тут и там описания. Мелочи - они достаточно важны для повествования. Создают особый колорит.

[Нелл]

Не знаю, что случилось с переносами, такое в первый раз. Когда правлю, потом почему-то не могу вернуться в тему, сейчас попробую заново.
Драки и прочие приключения - вообще не самая сильная моя сторона. Я там все время что-то забываю - то эмоции, то прелоги. Но есть такое слово "надо"...  В самом деле, что же это за рассказ "с приключениями" без единой драки?! 

[Нелл]

- Ни ч-черта себе, - выдохнул Хью, задрав голову. Мальчишка молчал, но благоговейно сопел. Айна Граца была огромна. Башня стояла на широком круглом постаменте; сужающийся черно-зеленый шпиль уходил вверх на головокружительную высоту и венчался ажурной беседкой. Крышу-зонтик украшал флюгерок в виде петушка. Более странное и опасное место для такой постройки трудно было представить, и хотя Гардону частенько трясло, а в башню нередко били молнии, Айна Граце это ничем не повредило. Окутанная мягким зеленоватым свечением башня выглядела так же, как и полторы тысячи лет назад, когда ее впервые увидели и зарисовали странствующие маги.
      Феоне ждала герцога у подножия скалы, на которой стояла башня.
      - Где шлялся? – нелюбезно буркнула Верховная чародейка, заметив вынырнувшего из тьмы ночной мужчину.
      - Да вот, - неопределенно отозвался Рамон. – Пока отбился от Робийяра со товарищи, то, се…
      - Снова? – хмыкнула Феоне; герцог взял ее под руку, и они стали неспешно подниматься к башне. – Донне Леонор еще не надоело?
      - О нет, и вряд ли надоест. Кому охота подставлять голову под топор за использование запретной магии?
      Феоне поморщилась:
      - Рамон, не надо этих детских глупостей. Дело не в магии, а в экспериментах над детьми.
      - Хочешь сказать, запретной магии не бывает?
      - Конечно. Это все ерунда. Кухонным ножом можно и мясо резать, и человека убить. Все зависит от того, кто его держит. Чем все кончилось?
      - Робийяр убит.
      - Что?! – закричала волшебница. – Рамон, ты совсем рехнулся?!
      - Я – нет. Его прикончил мой гость, - кратко описав все, начиная с покушения в аргасской столице, томоэ насмешливо посмотрел на пышущую праведным гневом чародейку. – И что тебя не устраивает?
      - Ты хочешь, чтобы она вовсе озверела? А если она подаст жалобу в Суд?!
      - Не подаст. Потому что тогда я тут же раскрою нашу общую семейную тайну. Вряд ли падме Элеоноре захочется сидеть на скамье подсудимых, да еще и рядом со мной.
      - Ты ведешь себя, как ребенок!
      - А жаль его, - задумчиво протянул Рамон. – Лучше бы вместо Леона мне подвернулся Виктор.
      - Откуда ты знаешь, кто это?
      - Леон среди Робийяров – единственный блондин, - пожал плечами герцог. – Мне, как всегда, не везет – похоже, он был последним из этого семейства, кто еще не утратил остатки морального облика или, на худой конец, здравого смысла.
      - Насчет невезения я бы не преувеличивала, - ядовито отозвалась Феоне. – Да если бы мне досталось то же, что тебе, я бы от счастья из кожи выпрыгнула!
      - Любите же вы, маги, помечтать о всемогуществе, - заметил Рамон, подбивая носками сапог камушки.
      - Всемогущество тут не при чем!
      - М-да?
      Феоне обиженно замолчала. Они добрались до башни и остановились перед зеленовато-черной стеной.
      - Ох, проклятие, меня это прямо до бешенства доводит! – вскричала чародейка. – Ну почему Аскелони смог что-то оттуда вытащить, а я – нет? Мне все время кажется, что разгадка совсем рядом, но я никак не могу ее ухватить!!
      - Бывает, - мудро согласился эмпат.
      - И этот негодяй даже в дневниках эксперимента не написал, что он хотел сделать, - прошипела волшебница.
      - Ну, положим, как раз цель нам известна. Вопрос не в этом, а в том, как он ухитрился подчинить нас себе. Он действительно мог влиять на меня и в меньшей степени – на Бертиле. Иначе… - Рамон хищно улыбнулся. – Для него эксперимент кончился бы намного раньше и куда трагичней.
      - А все равно он трус. Побоялся взять силу себе.
      - Он знал цену неудачи.
      - Ты все до сих пор помнишь? – спросила Феоне.
      - Это было слишком унизительно, чтобы я мог забыть, - эмпат провел пальцами по гладкому камню. – Хотя Аскелони меня спас. Поток могут заглушить только боль, голод и жажда. Так что мне делать?
      - Ну… я не знаю точно… Поговори с ней.
      - О чем?
      - О погоде! – фыркнула чародейка. – Ты ее дитя, тебе лучше знать!
      Герцог приложил ладони к камню, прикрыл глаза и задумался. Постепенно мысли исчезли, пришли ощущения. Поток снова говорил с ним в полную силу, эмпат таял в нем… ответ пришел вдруг – все всколыхнулось, и на тонких мальчишеских руках защелкнулись точно подогнанные наручники.
      - А так легче? – почти ласково интересуется Верховный маг.
      - Да! – кричит мальчик. Боги, наконец-то больше не слышно! Наконец-то исчез этот проклятый звон! Наконец-то он сможет выспаться! Как же это пакостно – все время ощущать, что чувствуют другие… Маг довольно поглаживает бородку. Маркиз Эспинола с интересом трет наручник.
      - А если я выйду отсюда и сниму их, - с тревогой спрашивает ребенок, - они вернуться?
      - Да.
      Наследник роняет голову на грудь, мелко дрожа. Неужели это никогда не кончиться?! Почему? Ну почему именно он? Почему его надо так мучить?!
      - Тогда я не уйду отсюда, - всхлипывает маркиз, прижав оковы ко лбу и наслаждаясь холодом металла.
      - Значит, ты хочешь остаться?
      - Да...
      … - Дай! Дай мне, пожалуйста! Я не могу!
      - Можешь, можешь, - отвечает Аскелони, не отрываясь от записей.
      - Нет! Дай! Дай мне! Я не могу, я все время слышу! Я не хочу, не хочу! Прошу тебя… - просьбы вперемешку с рыданиями и криками, голос сорван месяц назад, если это только был месяц, а не один день.
      - Ооо, боги, ну дай же мне! Я не могу, я хочу умереть, ты же можешь! Ты же можешь убить меня! – если бы он мог сам, но здесь пол и стены обиты войлоком, даже его цепь подобрана к потолку так, чтобы он не мог обвернуть ею горло.
      - Какие любопытные показатели… Он почти совершенство, жаль будет, если он сдохнет, как те первые, - бормочет маг. «Совершенство» обессилено вытягивается на полу; раскалившиеся от напряжения наручники больше не приносят облегчения. Умереть… если бы умереть, но тогда… Ребенок отворачивается от погруженного в науку мага. Это надо вынести, только для того, чтобы потом отблагодарить наставника.
      - Ладно, на сегодня хватит. На, - к носу наконец прижалась тряпка, пропитанная наркотиком. Два вдоха, и поток начинает уплывать вместе с полом, потолком и Аскелони.
      Потом сверху обрушилась темнота; по лицу хлестнул запах раскаленного металла и горелого мяса; ощущение полета, прерванное болью по всему телу… Эмпат очнулся, лежа на земле; Феоне держала его голову на коленях и промокала лоб герцога влажным платком. Легче не становилось. Голова гудела не хуже большого церковного колокола.
      - Ну как? – тихо спросила чародейка.
      - Никак, - надо вспомнить о собственном достоинстве и сесть. – Воспоминания, ничего больше.
      - Хорошо вспоминаешь, - волшебница взяла его руку и поднесла к его же глазам. Полосы от кандалов, давно не виделись…
      - На шее тоже, - сообщила Феоне.
      - Отлично, - Рамон расстегнул камзол (не пальцами, усилием воли, пальцы не гнулись) и распустил воротник рубашки. Сунул под нее руку и тронул тыльной стороной ладони спекшуюся рану на груди слева.
      - Ты разочарована, как ребенок, не получивший игрушки.
      - Я так надеялась…
      - Зачем? На что тебе знание об Айна Граца? Хочешь нашлепать батальон таких уродов, как я, и завоевать мир?
      - Прекрати! – надо же, уязвил. – Я хочу тебе помочь!
      Это все-таки не совсем ложь; по меркам магов Феоне почти бескорыстна, ей всего-то и нужно, что его душа и тело в полном и безраздельном подчинении. С точки зрения чародеев, это и называется любовь. Впрочем, ему и такой не дано.
      - Кстати, о ребенке. Пойдем, покажу одно существо. Только учти, у него преострые зубки.

[Нелл]

Долго думала по поводу Леона и Мишеля в эпизоде с дракой, и все же решила чуточку поспорить.
Мне кажется, что вряд ли человек, которого вот-вот убьют, может о чем-то еще и думать. К тому же Леон никак не мог найти оружие и, ИМХО, сомневаюсь, что он был в состоянии думать о чем-то постороннем.
Теперь Мишель. Первое, он ранен все-таки в плечо, а не в ногу, в живот или тем более в голову. И он же не крушит в одиночку толпы наемных убийц.  Имел место один рывок и один удар, при чем со стороны человека, который знает, что если он именно сейчас этого не сделает, то его просто убьют.
Хотя, возможен момент симуляции со стороны шевалье Ситте, но это надо еще обдумать...
А теперь - слудующая порция:

Мальчик с интересом обследовал Айна Грацу, и для полного сходства с любопытным котенком не хватало только усов вокруг носа и задранного хвостика. Пока Хью думал, как же можно было отгрохать этакую громадину, ребенок изучал камешки у подножия башни, но, к своему глубокому сожалению, не нашел ни одного, выпавшего из стен Айна Грацы. Паренек разочарованно вздохнул и потер пальцем шов между плитами, словно проведенный черной тушью по стеклу. Дунул ветер, растущее неподалеку дерево заскребло ветвями по стене башни, мальчишка оживился и стал ловко карабкаться по стволу вверх.
      - Эй! Стой! – очнувшись, завопил Хью. – А ну слезай! Упадешь и убьешься!!
      Мальчик притормозил, но только для того, чтобы показать аргассцу язык и издать неприличный звук. Даниэль задохнулся от возмущения, но, увы, мальчишка был недосягаем. С высоты дерева, в темноте глаза полукровки горели, будто фонарики, и он как никогда смахивал на котяру.
      Сверху парнишка первым увидел Рамона и чародейку и с невероятной, как показалось Хью, скоростью скатившись с дерева, бросился им навстречу.
      - А, Феа, познакомься, это и есть мой зверек, - устало сказал томоэ. Не удостоив и взглядом чародейку, которая потянулась к мальчику со всем пылом нерастраченной материнской любви, раб подошел к Рамону и робко остановился в двух шагах от него. Герцога еще хватило на вялое удивление – так близко парнишка к нему ни разу не подбирался. Полукровка напряженно к нему принюхивался и смотрел так, словно видел что-то крайне неприятное.
      -«А он, наверное, может чувствовать магию Айна Граца», - подумал томоэ; его мотнуло в сторону, и он привалился к стене башни.
      - Рамон, что с тобой? – вскричала Феоне, Хью заторопился навстречу герцогу, но эмпату не было до них дела. Мальчишка дернулся, он испугался за него по-настоящему, и его страх приятно щекотал Рамона. За него еще никто так не волновался.     
      Герцог оперся на камни рукой, рукав пополз вниз, обнажив широкую багровую полосу на запястье. Рот мальчишки приоткрылся, словно в изумленном возгласе, он схватил Рамона за другую руку и, еще не веря своим глазам, тронул ее пальцем. Он знал, от чего остаются такие полосы, и у него в голове не укладывалось…
      - Представьте себе, и такое бывает, - хмыкнул герцог. – А ну-ка, зверек, затяните на мне воротник, - он присел на корточки, мальчик встал на цыпочки, и совместными усилиями они закрыли след от ошейника воротником сорочки, благо пышные сборки по рокуэльской моде позволяли.
      Ночевали в лесу, подальше от Айна Граца. Хью развел костер и пошел на охоту; Феоне тоже куда-то испарилась. Рамон, на правах пострадавшего, валялся у костра. Он распустил кушак и, задумчиво поигрывая им, смотрел в огонь, пока на заметил, что мальчишка, весь подобравшись, следит за мерными покачиваниями герцогского пояса.
      «Оборотень», - всплыло в памяти Рамона, правда, диагноз он поставил сам… Вот и проверим. Повернувшись к рабу, томоэ стал водить кушаком по траве прямо перед ребенком. Парнишка крепился недолго, миг – и он прыгнул, вцепившись в кисточку. И тут же с очень оскорбленным лицом выпустил и отвернулся. Но алый хвост кушака явно провоцировал мальчишку на новые подвиги.
      Хью и Феоне вернулись одновременно, аргассец – с фазаном, чародейка – с каким-то кустом в руках. Верховная волшебница ахнула и выругалась, более сдержанный Даниэль просто разинул рот.
      Герцог с хохотом размахивал кушаком, а мальчик, воодушевленно вскрикивая, его ловил, как кошка – елозящий по земле прутик. Эмпат дразнил ребенка – шелковый кушак все время выскальзывал из мальчишеских рук, парнишка прыгал, припадал к земле, крутился, шипел и, наконец, выпустив коготки, намертво вцепился в ткань. Рамон подтащил раба поближе и обмотал кушаком, как орденской лентой. Мальчик поймал руку хозяина и сделал вид, что выбирает палец повкуснее, чтобы тяпнуть.
      - Вы что, оба свихнулись? – рыкнула Феоне, яростно обрывая листики с куста и швыряя их в походный чайник с водой.
      - Мы играем, - лениво отозвался Рамон; мальчишка по-кошачьи завернулся в кушак и пробовал на вкус желтую кисточку. Хью возился с фазаном, стараясь держаться от ребенка подальше.
      -«Вот тебе и беззащитное дитя с когтями», - думал аргассец; вообще от всего происходящего ему было как-то не по себе. Даниэлю все чаще казалось, что он и Мишель – фишки в хитроумной игре, затеянной Рамоном, и что сообщать им правила этой игры никто не собирается. Да еще и этот странный приступ слабости после посещения Айна Грацы… К чародеям Хью относился как к неизбежному и временами полезному злу, но герцог-то, герцог… Не может же он?.. А, ну их всех к черту!
      - На, - Феоне сунула эмпату кружку с травяным отваром. Ребенок принюхался, сморщил нос и отодвинулся поближе к Хью с фазаном.
      - Это после еды? – уточнил Рамон.
      - Вместо, - отозвалась волшебница. – Я поставила вокруг нас контур, так что можешь спать спокойно.
      Насчет спокойного сна волшебница или ошиблась, или жестоко пошутила. Эмпат спал плохо. Он засыпал на несколько минут, просыпался, ворочался с боку на бок, снова засыпал, снова просыпался, чувствуя одновременно озноб и жар и утирая горячий, мокрый лоб рукавом. Наконец Рамон сдался и оставил попытки заснуть; однако полубредовое состояние не кончилось. В голове ворчал угрожающий рокот башни, он чувствовал эмоции Хью, которому снился приятный сон, и хмурое беспокойство спящей Феоне; ему никогда и нигде не будет покоя…
      Томоэ плохо понимал, на каком свете находиться, но слух и осязание обострились необыкновенно - одежда казалась чуть ли не доспехом времен аквилонского завоевания, плащ так и вовсе напоминал могильную плиту. Лесные звуки болезненно отдавались в ушах; кто-то целенаправленно полз к эмпату, шурша травой. Теплая сухая ладошка пощупала его лоб, некто охнул, забулькало, запахло отваром, и таинственный благодетель, пыхтя от напряжения, приподнял голову Рамона и стал аккуратно вливать отвар Феоне в приоткрытый рот. Герцог чуть не захлебнулся от неожиданности.
      - Зверек… вы, что ли?
      Сосредоточенное сопение. Эмпат открыл мутные очи и кое-как сфокусировал зрение. Мальчишка, вытащив из кармана герцогский платок, вытер лицо хозяина и снова сунул ему под нос кружку.
      От выпитого стало полегче, но мальчик никуда не ушел. Рамон осторожно повернул к нему голову. Парнишка сидел на траве, опираясь рукой оземь, и отрешенно изучал звездное небо.
      «Ты волнуешься за меня, мальчик? Не стоит, среди людей мне станет легче. Такая вот шутка природы. Без людских чувств я не жилец, среди них – рискую тронуться умом. Ты, наверное, завидуешь мне, а зря. Вечное притворство и полное одиночество – моя единственная награда, а когда-то в наборе еще был страх, что кто-нибудь догадается, но бояться устаешь быстрее всего, и сейчас мне уже все равно».
      Мальчик шевельнулся, спускаясь с небес на землю, и удивленно посмотрел на Рамона. Ему и в голову не приходило, что его хозяин, такой огромный и сильный, может болеть. Паренек боязливо пододвинулся к герцогу и снова тронул ладонью его лоб. Эмпат вздрогнул; раб отдернул руку.
     А мальчик и правда переживает за него. Неосознанно Рамон «потянулся» к мальчишке, и вокруг эмпата вдруг будто упал тяжелый и плотный занавес и отсек все, кроме эмоций юного раба. Боги, какое это было блаженство!
      Не видеть, не слышать, не чувствовать ничего, кроме тревоги и даже нежности мальчишки, наслаждаться яркими и чистыми, как стеклышки в хадизарской игрушке, чувствами; какое невероятное, невозможное для эмпата счастье... Тепло, тьма и тишь… так мягко, словно спрятал лицо в кошачьем меху…  Рамон блаженно прикрыл глаза. Его ребенок заполнил все вокруг, отрезав грозный зов Айна Граца, как бритвой. Эмпат спрятался за ним, как за щитом, и наконец почувствовал себя почти человеком. 
      «Значит, это и есть ваша человеческая любовь? Ответьте мне, вы, люди! Вам же лучше знать…»

[Нелл]

Финишная прямая! 

Хью так и не смог разобраться в отношениях Рамона и его раба. Герцог относился к мальчику, как к равному, обращался на "вы", но все время называл его зверьком. Все вместе выглядело утонченным издевательством, однако томоэ удалось немого приручить парнишку. От мужчин ребенок уже не шарахался, но Хью недолюбливал, а Мишеля возненавидел с первого взгляда. И было за что! Даниэль всегда считал друга не шибко умным, но теперь ему казалось, что тот просто бесчувственный кретин. Раб стал объектом бесчисленных шуток. Вот, например:
      - Рамон, неужели вам мало щенков на псарне, что вы решили завести себе двуногого песика? – вопрошал Мишель, полагая, что это остроумно, и Хью уже не впервые захотелось заехать ему в зубы. Хотя почтенная Паскуала, у которой они остановились на обратном пути в Эльяну, не одобряла драк.
      Мальчик злобно зыркнул на Мишеля и посадил кляксу на бумагу. (Герцогу пришла блажь лично обучить немого грамоте.)
      - Дайте-ка сюда ваши каракули, - сказал Рамон. Хью протянул руку, чтобы потрепать мальчика по голове, но тот увернулся.
      - Не дразните его, зверек не любит, когда его трогают, - заметил герцог, изучая накарябанные пареньком буквы.
      - Почему вы зовете его зверьком? – спросил Хью.
      - Но он ведь не разговаривает.
      - Бессловесная тварь! – заржал Ситте. Мальчишка заскреб коготками по столу, видимо, представляя, что выцарапывает глаза Мишелю. Хью поежился. Эти клычата, острые уши, появляющиеся временами когти на руках… Бррр!
      - Вот что, зверек, добудьте у Паскуалы чашку кофе, - решил Рамон.
      - Когти убрать не забудь, - хохотнув, напутствовал его Ситтэ и для поощрения щелкнул пальцем по макушке. Паренек коротко выдохнул сквозь зубы и вышел.
      - Зачем вы учите его грамоте? – поинтересовался Даниэль.
      - А на что мне бессловесная тварь, да еще и неграмотная? – пожал плечами герцог.
      - А что с… - Хью запнулся. – С убийцами?
      - Ничего, - равнодушно отозвался Рамон, разбирая особо заковыристую букву. – Частью захоронили, частью арестовали.
      Мальчик вернулся с подносом, на котором стояла большая чашка с дымящейся темно-коричневой жижей, по мнению Хью, пригодной только для отравления.
      - А вы отличный дрессировщик, Рамон, – заметил Мишель, звонко шлепнув малыша пониже спины. Паренек выгнулся, зашипел, и чашка с горячим кофе полетела на колени Ситте. Шевалье взвыл и согнулся в три погибели.
      - Неплохо прицелились, зверек. Жаль, что это скоро заживет, и он будет бегать за юбками с прежней скоростью. Что вы так воете, Мишель? В наших банях кипятком закаливаются, укрепляя мужскую силу, вам следует быть благодарным, - с издевкой посочувствовал Рамон.
      - Тварь, - прохрипел Мишель.
      - Вам, Ситте, не стоит его провоцировать, он умеет давать сдачи, - холодно отозвался герцог. Мальчик, удивленно хлопая ресницами, переводил глаза с томоэ на его гостя, не понимая, почему хозяин не собирается наказывать своего раба. Почему он даже… как бы заступается за него? Это ведь неправильно, нельзя верить всяким «добреньким», он уже так много их видел, и это всегда кончалось подлостью. Так почему же он совсем не чувствует опасности сейчас?
      Боги, что же надо было сделать мальчишке, чтобы он так ни во что не верил? Сдавив дрогнувшую внутри ярость, Рамон мягко, но сдержанно улыбнулся парнишке. Раб, забыв об угрозе, уже потянулся к нему, осталось чуть-чуть, чтобы взять в свою руку горячие мальчишеские пальцы… Но тут взбешенный аргассец, усилием воли преодолев боль, выбрался из кресла, сгреб мальчишку за руку и отвесил пару затрещин. Больше не успел – томоэ подскочил к нему, и Хью даже не понял, что герцог сделал, но Мишеля он обнаружил уже скорчившимся на полу.
      - Только посмей еще раз, ублюдок! – рык зверя, защищающего детеныша. Хью попятился. Рамон притянул мальчишку к себе, обхватив рукой его плечи и почти задвинув себе за спину. Мальчишка дрожал, светя на взрослых огромными глазами и уцепившись за ладонь томоэ.
      - Но, Рамон, он же ведет себя… он совсем не воспитан, - залопотал Хью, пытаясь поднять стонущего Мишеля.
      - Не воспитан? – зашипел томоэ. – Да, черт возьми, было бы недурно, если б вас кто-нибудь воспитал так же!
      - Да вы… почему вы сравниваете… - неубедительно возмутился Хью. Ему больше всего хотелось дать деру, но не бросать же друга наедине с безумным герцогом и ребенком с когтями и клыками.
      Рамон дернул завязки на воротнике мальчишки и рывком спустил рубашку с его плеча. Мальчик дернулся и пискнул; Даниэль опал с лица – два изломанных шрама уползали под сорочку и там угадывались еще…
      - Прости, малыш, но дуракам проще один раз показать.
      Паренька трясло; он не понимал уже, что с ним и где он, в голове мутилось. За него никто и никогда не вступался, а он так устал быть все время гордым… Гордость слетела с него, оставив один на один с невыносимым страхом. Хью и Мишеля слились для него в одно пугающее пятно, и он намертво вцепился в большую темную руку, загородившую его от них. Память о страхе и боли и ужас перед их повторением спутались в клубок, и мальчишка почти повис на руке Рамона. Он не хотел, не хотел, чтобы все повторилось, все, что угодно, только не снова!
     Раб уткнулся в руку герцога лицом, громко завыл, и в его вое едва угадывался плач. Лицо Рамона побелело, словно он чувствовал все сам, и он подхватил мальчишку на руки, сильно прижав к себе. Парнишка хватался за его воротник, за волосы, пытаясь вскарабкаться повыше; затрещало и оборвалось кружево на герцогской сорочке. Раба било в истерике, сквозь вой послышались первые рыдания. Томоэ качал ребенка на руках, шептал ему в ухо, целовал спутавшиеся волосы, и тут на ему на глаза попались аргассцы. Несколько секунд Рамон сверлил Хью безумным взглядом.  
      - Пошли вон, - тихо и как-то устало сказал томоэ. Хью даже не пришло в голову его ослушаться – он взвалил на себя Мишеля и кое-как выволок его из комнаты.

[Нелл]

Все!! Финиш!!! Ура!

Равизо, чуть пошатываясь и временами приплясывая на месте, пытался попасть ключом в замок. Жизнь определенно удалась – весь товар был продан, можно и было покутить перед новым отъездом. Нетрезво мурлыкая себе под нос, работорговец крепко вцепился в ручку двери, прищурился, прицелился и с четвертой попытки попал ключом в замочную скважину. Гордо икнув, удачливый коммерсант ввалился к себе, кое-как выпутался из плаща и камзола и только потом понял, в кресле кто-то сидит.
В его кресле! Сидит! С пьяной смелостью Равизо выдернул из-за сапога кинжал (пусть не с первого раз. но все же), однако голос ночного гостя застал его застыть на месте:
- Ну и пакостное же вино вы покупаете, почтенный… Я едва не отравился, пока вас ждал. Пришлось все вылить, - не узнать хрипловатый бас и ядовитые интонации Равизо не мог.
- Т… т… томоэ? – выдавил работорговец, почему-то не испытывая ни малейшего облегчения от того, что визитер не собирался его грабить. Кинжал ужом вывернулся из пальцев, купец привалился к стене, чувствуя, что ноги разъезжаются в стороны.
– Чт-т-т-т... то уг-годно с... ятельному?
- Мне угодно поговорить с вами о мальчике, которого я купил у вас. Товар, если вы помните, отчего-то не желал разговаривать.
Равизо облизнул губы. Голос Рамона выбил хмель из головы торговца скорее, чем патентованное магическое средство. Одновременно в душе работорговца шевельнулся страх - протрезвев, он понял, что герцоги обычно не ходят по домам купцов низшей гильдии.
- Сиятельный желает… ик!.. заменить? – уточнил работорговец, прикидывая, где можно добыть мальчика на замену.
- Сиятельный желает знать, почему товар молчит, - со смешком ответил герцог; Равизо почему-то пробрала дрожь. 
- М... лчит? - мучительно соображая, в чем суть придирок, отвечал Равизо. - Н-ну... немой, наверное...
- Так, может, вы, почтенный, поведаете мне, как вам сотворить сие чудо – превратить мальчишку в немого без всякой магии? – осведомился Рамон, подавшись вперед, отчего работорговцу захотелось слиться со стеной. 
- Я н-не п-понимаю… - выдавил Равизо. Глаза ночного гостя странно блестели; негоциант взмок, страх медленно, но верно перерастал в панику.
- О, вы не понимаете? Охотно верю, вам вряд ли по силам себе представить... - герцог оборвал фразу, вытянул из-за пояса пистолет; Равизо захрипел, во внезапном озарении уразумев, зачем к нему пришел томоэ.
- Не... не... - он пополз вдоль стены к двери. - Я не...
- Ах, не вы? Ну, это уже просто наглая ложь, - вдруг Рамон опустил пистолет, свесив руку с подлокотника, и, смеясь, ни с того, ни с сего заявил: - Мне, видите ли, хочется иногда и поболтать, а мальчик согласен разговаривать, только если вы замолчите, и при том навсегда.
Работорговец с криком бросился к двери. Грянул выстрел, ногу пронзила дикая боль, и Равизо рухнул на пол, громко завывая. Впрочем, крики едва ли могли привлечь внимание обитателей этого квартала. Какие-то люди подхватили торговца, заткнули ему рот тряпкой и поволокли вниз по лестнице, а сзади мягко и невыносимо жутко стучали каблуки томоэ.
Когда работорговца вынесли во двор, Хью показалось, что дурной сон превратился в кошмар. Он не понимал, что он здесь делает, зачем пришел, но приглашение Рамона на "ночную охоту" больше походило на приказ. В каменном колодце плескался свет факелов, высвечивая переодетых гвардейцев, перекошенное лицо продавца людей, стройную фигуру Рамона. Он обошел Равизо, протянул кому-то разряженный пистолет, в руку герцога тут же вложили новый.
Равизо замычал. Рамон обернулся, брезгливо подняв бровь, проследил за тычущим перстом работорговца и встретился взглядом с мальчишкой. Он стоял под аркой дворовых ворот, мерцая голубыми глазами. Засмеявшись, герцог поманил ребенка, и тот подошел к нему. Томоэ перехватил пистолет за дуло и протянул пареньку. Мальчишка цапнул оружие за рукоять, но его тяжесть потянула руку ребенка вниз. Рамон опустился на колено позади бывшего раба и взял пистолет поверх ладони мальчика.
- Смотрите, это – кусочек кремня, закрепленный в губках. Когда он ударит по огниву – вот сюда – то высеченная искра воспламенит порох, и произойдет выстрел. Это крышка, прикрывающая порох на полке; она откинется при ударе кремня по огниву. Цельтесь, - Рамон повел руку мальчика вверх, - согните руку в локте, иначе будет сильная боль при отдаче в плечо, - ладонь герцога легла на плечо ребенка, поворачивая его боком к цели. – И всегда становитесь вот так, когда имеете дело с вооруженным противником. Взводите курок. Так. А теперь спускайте.
Хью с ужасом смотрел на тонкое спокойное лицо Рамона и на сосредоточенную мордочку ребенка с плотно сжатыми губами. Герцог спустил курок, Даниэль дернулся, и люди томоэ выпустили работорговца. Тучное тело плюхнулось на камни.
Из-под ладони Рамона выскользнула лапка мальчишки, и томоэ передал пистолет гвардейцу. Мишель сказал Хью, что ребенка стошнило, когда он увидел убийство Робийяра, но сейчас... Сунув руки в карманы, мальчик подошел в трупу и довольно улыбнулся, с явным удовольствием следя за расползающейся лужей крови. Она едва не коснулась его сапожек, и Рамон потянул паренька за руку:
- Пойдемте, малыш, кровь плохо оттирается с хадизарского сафьяна.
Мальчик послушно отошел, герцог вскочил на коня и посадил перед собой ребенка. Чуть сжав бока Реиса, томоэ выехал со двора, трое гвардейцев последовали за ним; тело никто не удосужился убрать.
Задохнувшись от отмерзения, Хью нагнал Рамона и, уже собравшись бросить ему в лицо все, что он о нем думает, увидел счастливую мордашку ребенка. Язык будто придавило; аргассец в тупом онемении взирал на мальчишку, доверчиво прильнувшего к Рамону; детская рука игриво теребила мизинец герцога.
- Ну что ж, осталось выбрать вам имя, - непринужденно сказал Рамон. – Как вы смотрите на имя… хм… что-то мне ничего не приходит в голову… Хью, ну подскажите!
Даниэль молча переводил взгляд с герцога на его раба, и они оба не вызывали в нем ничего, кроме страха.
- Мое полное имя, - размышлял вслух томоэ, – Рамон Алонсо Консуэлло Диего Реми Вальдано. Вам нравится что-нибудь из списка?
Паренек помотал головой.
- Как, совсем ничего? Однако, как вы переборчивы. Мои родители моего мнения вообще не спрашивали. Хью, а ну-ка огласите ваше полное имя, посмотрим, что у вас есть.
- Хьюго Фабиан Георг, - покорно произнес Даниэль. Он уедет завтра же, а пока... Мальчишка захлопал в ладоши, заерзав в седле.
- Вам что-то приглянулось? – уточнил Рамон.
- Ф-фаб-биан, - запинаясь, изрек мальчик. Хью вздрогнул, но даже не удивился. И это ложь... В Рокуэлле не место нормальным людям, около Рамона может ужиться только ребенок, после убийства мирно засыпающий на руках томоэ.

[Нелл]

Уф, вот и все. А теперь грызите, грызите! Остро нуждаюсь в обоснованной критике!

[Лисёнок]

Я подожду, пока другие читатели выскажутся, а потом разберу ошибки.
Кстати, Вы меня натолкнули на одну мысль...

[Нелл]

Поскольку пока никто не высказывается, может, погрызете ошибки?