Робер Эпинэ и его идеология

[Rochefort]

Может, Вы не будете обижаться, а объясните

Уважаемая Белла! Если вы действительно прочитали мой пост на стр. 2, то наверняка заметили, что я употребил понятие "инфантильность" применительно к поведению Робера в период его прибывания в Агарисе до начала КнК, и никогда не употреблял его для характеристики поведения Робера в период восстания в Эпинэ. Вы можете быть не согласны со мной и имеете полное право спорить, но убедительно прошу - спорьте с той точкой зрения, которую я высказывал, а не выхватывайте нужную вам фразу из контекста и не переносите ее в другую ситуацию, меняя смысл моих слов.
Например:

«А то получается - Альдо бросил ради восставший, восставших ради Альдо» - и это при соотношении сил «От нашей армии осталось тысячи две, правда, вполне боеспособных, но к нам пристал генерал Люра, а у него людей вчетверо больше.»

Не трудно заметить, что первая фраза относится к ситуации до сражения, а вы пытаетесь оповергнуть ее аргументами, рисующими обстановку сложившуюся после сражения, т. е. не имеющую к мотивам клятвы Робера никакого отношения.

Если вы намерены и дальше доказывать свою точку зрения жонглируя фразами и подменяя их смысл, то давайте прекратим обсуждение - разговор в такой форме теряет для меня всякий интерес.

[Белла]

1. Спасибо большое, просто МЫ, оказывается, один другого не поняли!     
Я ведь считала, и уверена до сих пор, что использованная Вами КОНСТРУКЦИЯ (извините, не знаю, как точнее назвать указанный грамматический оборот!) является обобщающей, и автоматом относится и к присяге, и к проблеме восстания в  Эпинэ (Вы его так критиковали где-то на третьей странице! ).
2. И опять я Вас неправильно поняла ! Извините уж, граф, пожалуйста.
«Альдо бросил ради восставший, восставших ради Альдо»
Но я ведь решила, что ИЗ ТЕКСТА следует – Робер действовал в состоянии жесточайшего ЦЕЙТНОТА ПЕРЕД БОЕМ, да и не успел сообразить, что это весьма непростая присяга.
Извините еще раз, разбивка цитат несколько искажена: «Лэйе Астрапэ, этого еще не хватало! — Альдо! Ты?! ..Никогда не думай, что хуже некуда, всегда найдется, куда падать и в чем тонуть. Робер очень весело расхохотался:……..Оставалось объяснить полковнику Борну, почему отряд поведет местный граф, и что-то сделать с Альдо. Сюзерен не из тех, кто остается в стороне, но он не нюхал пороха и не понимает, что южане не горят желанием становиться его подданными. Ну прямо тебе старая притча о бедолаге, которому пришлось запрягать в одну телегу волка, собаку, курицу и кошку""- это к ситуации до сражения – Робер вполне точно оценивал ситуацию,""......"Робер без лишних слов обнажил шпагу:  — Клянусь Честью служить Талигойе и своему королю! — Не сомневаюсь, — улыбнулся принц, расстегивая седельную сумку, — но возрождение величия начинается с памяти. Вот древняя клятва, я нашел ее в поучениях Бланш.
— Альдо, — Робер взял листок, — сейчас здесь будет отряд, который я отправляю в тыл Манрикам. Я не успею все запомнить.  — Запоминать ничего не нужно. Просто прочти и произнеси вслух последние слова,» - это по поводу присяги.
Вы ведь считаете, что «да еще и следить, чтобы при этом пострадало поменьше народу. ИМХО - задача бесперспективная» относительно организации восстания. Я считаю - нет.
3.А процитированная Вами, граф цитата (извините за тавтологию) -
мда, признаю, Рошфор, свою ошибку, я ее зря приклеила в том месте .
4. Осталось еще прояснить непонятку с «прозондировать возможность получит прощение от Талига.» Я бы действительно очень хотела получить ссылку на отрывок о ПРОЩЕНИИ, а то я нашла в книге только упоминание о ПОИСКЕ ВЫХОДА, эти слова ведь совершенно неравнозначны.
5. Вообще-то я не уверена, но возможно «вареная морковка» - это сознательное утрирование (но чего?) Автора. Пусть герцог и имеет многотысячелетнюю родословною (кстати, а знал ли ее один из младших? наверное знал, тысячелетний опыт – не шутка, ведь гибли многие..), но вряд ли учитель фехтования (и стрельбы) – такая уж презираемая профессия, да и тренироваться как-то надо.
6. Простите наглую кошку за вопрос, но все-таки, как Вы поступите, если Вам придется СПАСАТЬ людей, ЗНАЯ,  что в родной стране Вы вне закона, а результат для Вас лично будет ….. ну скажем так, вероятнее всего, весьма неприятным?.

И пожалуйста, вредная полосатая кошка очень не желает ссоры с Вами !

[Rochefort]

Спасибо большое, просто МЫ, оказывается, один другого не поняли!     

Принято. Проблема решена. 

Примечание
Упрек Робера в инфантильности - это отголосок старого спора о сравнении Робера и Дика. Поскольку вы не в курсе, то и воспринимаете это заявление серьезнее, чем следовало.

Но я ведь решила, что ИЗ ТЕКСТА следует – Робер действовал в состоянии жесточайшего ЦЕЙТНОТА ПЕРЕД БОЕМ, да и не успел сообразить, что это весьма непростая присяга.

Цейтнот, конечно, был. Больше того, я понимаю, что Робер никак не рассчитывал встретить Альдо. Он надеялся, что дела с восстанием удасться уладить до вмешательства Ракана.

но все-таки, как Вы поступите

1. Тут есть одна проблема. Лично я считаю что планы Робера настолько же нераелистичны, в той же мере, что и надежды повстанцев на победу. Если же я начну воевать за Робера, то получится совершенно другой роман, причем у меня слишком мало информации для того, чтобы выйти за рамки книги.

В двух словах, я считаю, что на месте Робера надо прежде всего наладить дисциплину среди единомышленников, а потом найти способ победить армию Манрика, одновременно вступив в переговоры с Алвой через Савиньяком. Конечная цель - соглашение с правительством, по которому мятежники складывают оружие в обмен на обеспечение нормального, а не хищнического, управления, как в остальных 7 графствах провинции. Т. е. устранение причин, вызвавших восстание и достижение приемлимого компромисса.

Давайте не будем спорить по этой теме - она слишком спорная, как все обсуждения военных действий. Примем, по умолчанию, что расчеты Робера на спасение восставших имеют хорошие шансы на успех.

2. Конкретно по Роберу перед принесением присяги. Выбирая действия, мы выбираем и последствия за свои действия. Даже, если надеялись, что отвечать не придеться. Я не могу судить, как я поступил бы, окажись на месте Робера. Очень может быть, что гораздо хуже. Но я знаю, как я должен был поступить.
Робер, кстати, подумал о том, что лучшим вариантом было бы связать гостей и отправить их обратно. Можно и не связывать, но твердо сказать Альдо, что заваруха в Эпинэ не имеет ни какого отношения к борьбе Раканов за трон, и что он намерен довести дело до конца, невзирая ни на вассалов, ни на сюзеренов, Робер обязан. Как бы неприятен для него это разговор не был.
Дело в том, что пока Робер находился при Альдо, он занимал положение ведомого. Согласен, несогласен, решил остаться с Альдо или разорвать присягу - это выбор, который касался только Робера. Возглавив восставших, Робер занял положение ведущего, что подразумевает совсем иной подход и совсем другую ответственность. Он отвечает уже не только за себя одного - это в Сакаци Робер мог не желая обострять отношения, согласиться с доводами Альдо. Сейчас каждое его решение отражается на судьбе многих тысяч человек. И Робер просто не имеет права из чувства личной деликатности позволять Альдо брать командование на себя. Ведь принося присягу он одновременно принимает решение за всех восставших.

В этот момент у Робера не хватило решимости сказать Альдо "нет".

И пожалуйста, вредная полосатая кошка очень не желает ссоры с Вами

Как известно, мы народ горячий... но отходчивый! 
Никто никого не хотел обидеть, недоразумение выяснилось, забудем. 

[felis]

Но ведь Робер каждый раз меняется...постепенно...в самом начале книги он(для меня) не отличался совсем от Ричарда(я тоже была удивлена, когда узнала, сколько ему на самом деле лет...)...
Сначала он верит в Альдо(окончательно и бесповоротно), первые сомнения приходят "у барсов"... потом - по наростающей!!! ... в СЗ он, уже испытав всю ответственность за тех, кем "правил", даже пытается "осадить" Альдо!!! открыто!!!( только плохо получается), он пытается Дику "показать несостоятельность" последнего Ракана... и тд.
Остается только ждять,. когда же терпение Робера лопнет...и посмотреть, что тогда произойдет...

[Белла]

Я очень рада, что проблемы нет !

(Успокоившись, полосатая Владя продолжает размеренно мурлыкать)

1. Да, действительно, мне трудно несерьезно относиться – после поведения Робера в Сагранне (Равиат!), попыток спасти Вицу-Лауренсию от пегой кобылы, решения спасать бестолково восставших (впрочем, при достаточно явной «налоговой дискриминации» восстания следовало ожидать). В этом Вы правы, граф.
2. Рада, что Вы также оцениваете ту ситуацию, как цейтнотную (или какое там слово более соответствует веку?   ).
3.Хм-м… ну-у. вообще-то ключевые слова в моей фразе «спасать людей», «в родной стране вне закона» и «результат… весьма неприятным». А если Вы «начну воевать за Робера» - не сомневаюсь, результаты будут весьма впечатляющи. Хотя конечных целей, вполне вероятно, может быть несколько – в зависимости от результата (уж извините мою природную трусость).
4. Думаю, что достаточно уравновешенный человек, не способный на предательство, просто не мог отказать сюзерену. Да еще в той ситуации. Да еще будучи сюзереном своих людей, чьи проблемы он взвалил на себя. И как раз потому, что «каждое его решение отражается на судьбе многих тысяч человек», он перед боем, при наличии безграмотного в военном отношении сюзерена, не отказывает в присяге. Не имея представления о том, ЧТО это, правда.  А может (крамола !), автор просто нечетко этот абзац прописала Или то, что сам разговор «подан» глазами Ричарда – это важно?

5. Вредная полосатая мурлыка неимоверно рада, что ВЫ, Граф Рошфор – так отходчивы !

[ИКор]

2 Белла,
Относительно "слуги троих господ".
В упомянутой Вами ситуации совершенно не понятно:
- насколько противоречат друг другу ваданные задания;
- как относятся дргуг к другу трое этих людей, готовы ли они пойти на компромис;
Поэтому, как любит говорить Хозяйка, задача не имеет общего решения...

Относительно спасения людей.
Насколько я понимаю Робер в первую очередь верноподданный Альдо I, не во всем разделяющий взгляды своего сюзерена, но все-таки верноподданный. Кроме того,  Робер получил в наследство от деда обязательства по защите собственных подданных Правильно?

Поэтому Вы говорите, что Робер не мог ни пройти мимо восставшей Эпинэ (отказать в спасении подданным), ни отказаться от клятвы Альдо. Ни Вы, ни я не видим здесь противоречий с моральной точки зрения.
И даже "тактически" все выглядит более-менее пристойно: Робер "угодил" и Альдо и восставшим, хотя сорвались его собственные планы по спасению людей (а были ли они состоятельны в свете заговора гоганов?).
Другое дело, что тактика Робера (никому не отказывать, но действовать по-своему) заводит Робера в тупик - к эшафоту.... Поэтому я согласен с графом в том, что честнее по отношению ко всем было бы выбрать одно дело и довести его до конца, нежели чем "хвататься сразу за все, что горит"...

ИМХО, в силу своего возраста, опыта (прошел через Дараму Ренкваху) и положения (ПМ Талигойи: в Агарисе - это была игра, а в Кабитэле?) Робер считает, что он в праве принимать решения за Альдо (но не открыто, а как-то исподволь...).
Хорошо ли это, в первую очередь для самого Робера - я не знаю...

P.S. И вот ведь что странно: "приручил" Робера и Дика - Альдо, а "в ответе" за обоих (Дика и Альдо) - Робер...

[Гелон]

Между прочим, ИМХО, самое точное определение Робера дал Дику Альдо. как там? Боится жить?
СПОЙЛЕРЫ

- Вот этим ты от Робера отличаешься, - взгляд сюзерена стал грустным, - Эпинэ не верит в хорошее. Он идет за мной не побеждать, а умирать. Беднягу сломали сначала Ренкваха, а потом - Дарама, болезнь, смерть матери… Он просто не в состоянии понять, что мы победили, я уже отчаялся отучить его бояться…

- А я и не говорю, что Иноходец - трус, - король невесело улыбнулся, - его беда не в том, что он боится умереть, а в том, что он боится жить. Эпинэ всю жизнь терял тех, кого любил - отца, братьев, друзей, деда, мать... И чем меньше у него остается близких, тем больше он боится. Не за себя, за них. То есть за нас с тобой, за Матильду, за своих вонючих южан… Его бы воля, он запер бы нас всех в сундуке, а сам бы сел сверху. С пистолетом в руке.

Там банальный избыток ответственности, вкупе с накрепко впечатанным пессимизмом.

[Trisha]

Угу... (ехидно) а Альдо у нас отличается "умом и сообразительностью" ... умом, честностью и бескорыстностью.

[feurio]

Между прочим, ИМХО, самое точное определение Робера дал Дику Альдо. как там? Боится жить?

И вы считаете, что Альдо такой знаток человеческих душ, что  в этой фразе абсолютно прав и с Диком совершенно искреннен? 

[Гелон]

Моллюск, породивший жемчужину гениален?

Моё мнение - Альдо сказал верно, собираясь всего-навсего в очередной раз пропарить Дику мозги. И, ненароком, попал в точку.
Хотя, вполне возможно, и сам об этом не подозревает.

Бывает же - скажешь красивость, "на публику", а потом сидишь и помираешь от восторга собственной гениальностью...

[Dreamer]

        Дискуссия по Роберу уже затихла, а у меня только теперь появилось время, чтобы высказаться более-менее обстоятельно. Поэтому я попробую не спорить с оппонентами по каждому пункту, а просто изложить свои впечатления от Робера в целом.

        О юности Робера в книге сказано достаточно мало, мы знаем, что он учился в Лаик, служил в армии, участвовал в восстании Окделла. Что за человек он был тогда? В тексте упоминаются такие фамильные качества, как природная горячность, легкое отношение к жизни и отсутствие склонности к унынию. Судя по его воспоминаниям, не наблюдалось и повышенного честолюбия. Робер явно не Д’Артаньян, непохоже, чтобы его поступки определялись мечтой о «покорении» Олларии.
        Особого интереса к политике не было, авторитетом в этом вопросе для него (как и для всей семьи в целом) был дед, раз он сказал, что Оллары – узурпаторы, значит, так оно и есть. И к восстанию он примкнул без особых раздумий, преданность семье была неизмеримо важней присяги Олларам и Талигу. Встать рядом с отцом и братьями, поднявшими оружие против узурпаторов, для него это было естественно, свои – это всегда свои, тем более, что и цель такая благородная, чего уж тут колебаться.
        Вырисовывается образ достаточно заурядного «хорошего парня», не вредного, лично порядочного, хорошо понимающего слово «долг» и относящего это понятие в первую очередь к своей семье. Ни тебе высоких устремлений, ни всепоглощающего увлечения какими-нибудь идеями, и карьеризма тоже не видно, ни «здорового», ни иного. Что-то вроде облагороженного варианта виконта Валме. Отвращения или неприязни такой персонаж у меня не вызывает, но и для особых симпатий повода тоже нет.
        Так служил бы себе теньентом, потом капитаном, полковником. Может, и до генерала бы дослужился, хотя для этого все-таки честолюбия надо побольше. Женитьба, то ли по любви, то ли по указке родных …  Но дед Анри-Гийом сказал «надо», Робер на автомате встал рядом с отцом и братьями и все полетело в Закат.

        Восстание разгромлено, едва живой Робер оказывается в Агарисе. Для человека, у которого на первом месте всегда была семья, гибель отца и братьев – сильнейший шок. Но тут в его жизни появляются Матильда и Альдо. Они спасают ему жизнь и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Теперь у него снова есть семья и есть смысл жизни.
        Да, как бы это странно нам не казалось, пятилетнее «бесцельное» сидение в Агарисе тоже при определенных условиях может показаться имеющим смысл и даже быть таковым. Если у человека с детства не было надежды (и желания) унаследовать высокий титул (третий внук герцога, куда уж там), не было честолюбивой мечты взобраться на самый верх (куда-нибудь, лишь бы повыше), то смыслом жизни может стать служение сюзерену.
        В данном случае – личное служение последнему из Раканов, которому Робер, в дополнение, еще и оказался столь сильно обязан. Да, это служение не обещает ни почестей, ни славы, ни даже материального достатка. Ну и что? Зато полностью соответствует представлению Робера о том, что благородно, а что нет, и как надлежит поступать настоящему дворянину в таких условиях. Идеализм? В общем, да. Полное отсутствие прагматизма, заботы о собственном будущем, некий фатализм – «ну, раз уж так сложилось, будем терпеть, долг есть долг. Смысл жизни дворянства – служить, значит, все правильно». На это же накладываются дружба и привязанность, которые Робер испытывает к Альдо и Матильде.
        Можно считать, что это глупо, неэффективно, бесперспективно и т.д., но ведь не обязательно, что для всех людей целью жизни должен являться личный успех, причем именно в том смысле, в каком его понимаем мы. У Робера на этот счет имеются свои взгляды, что ж, это его право. Другое дело – насколько правильно он выбрал сам объект «служения», ради чего или кого жертвует своими интересами.
        Мы, прочитав все три тома, теперь знаем, что и как. А он тогда, семь лет назад, видел перед собой «Великолепную Матильду», вытащившую его с самого края, и вполне себе симпатичного юнца, веселого и обаятельного. Которого, между прочим, отец с дедом считали законным наследником короны. Вот и признает Робер Альдо своим сюзереном, признает совершенно добровольно, искренне и всем сердцем. А значит, эта клятва, пусть неформальная и без всяких ритуалов, связывает его практически намертво. По своему характеру Роберу, чтобы её нарушить, надо отказаться от самого себя, сломать то, что составляет саму суть его личности.
        В общем, на этом этапе своей жизни Робер вполне последователен – все то же превалирование долга над личными интересами, личная порядочность и верность тем, кого он считает «своими». И не могу сказать, что это меня в нем раздражает. С его характером, воспитанием и жизненным опытом он вряд ли мог в тот момент сделать иной выбор, избежать ловушки, подстроенной судьбой. Кто-то другой – мог бы, но не он.

        Проходит пять лет. Капля камень точит, безделье и безденежье начинают сказываться. Как бы не были сильны привитые с детства убеждения, вопрос «А что дальше?» у Робера наконец возникает. Но ответа нет. Нельзя бросить друга и сюзерена, нельзя, будучи теперь наследником герцога Эпинэ, уронить честь дома неблагородной службой или позволить пресечься роду, вступив в неравный брак.
        Кто знает, до чего он бы додумался еще через годик, но судьба снова, якобы предлагая выход, готовит западню. Предложение гоганов принимает Альдо (мнение Робера никто не спрашивал), а в Кагету должен скакать Иноходец. И он скачет.
        Собственно говоря, ничего нового в этой компании Робер не демонстрирует. Все закономерно – и установление хороших отношений с «барсами», и неприязнь к хитрюге Адгемару, и личная храбрость в бою, и готовность пожертвовать собой ради новоприобретенных друзей.
        Новое появляется после – теперь, лично столкнувшись с проблемой соотношения целей и средств, он задумывается над истинностью того, что составляло неотъемлемую часть его убеждений. Он по-прежнему не сомневается в том, что Раканы имеют все права на корону. Но если раньше Робер просто признавал техническую невозможность эти права реализовать, то теперь сомневается, а нужно ли это вообще, не слишком ли высокой будет цена. Не бог весть какая подвижка в сознании, но ведь это замах «на святое». Чем глубже и искреннее вера в определенные идеалы, тем труднее поменять свои взгляды на них.
        Можно, конечно, возмущаться или ухмыляться - человеку уже под тридцать, а он, видите ли, "медленно" свои ошибочные взгляды пересматривает. Нам то уже все давно понятно, а ему...  Что ж, для кого то, может, и так, а я вижу человека, ни по своему характеру, ни по воспитанию не склонного к таким переменам, и именно поэтому у меня этот момент вызывает уважение к персонажу. Сломать заложенные стереотипы, не сломавшись самому - дело не для заурядных людей, и именно теперь, после Кагеты, Робер начинает это трудное дело. А я слежу за ним с интересом и сочувствием.

(Продолжение следует)

[Rochefort]

 

         Можно, конечно, возмущаться или ухмыляться - человеку уже под тридцать, а он, видите ли, "медленно" свои ошибочные взгляды пересматривает. Нам то уже все давно понятно, а ему...  Что ж, для кого то, может, и так, а я вижу человека, ни по своему характеру, ни по воспитанию не склонного к таким переменам...

Меняем возраст на "уже под восемнадцать" и получаем Дика. Про которого тоже можно сказать, что этот момент вызывает уважение к персонажу. Сломать заложенные стереотипы, не сломавшись самому - дело не для заурядных людей, и именно теперь, после Кагеты, Дик начинает это трудное дело. А я слежу за ним с интересом и сочувствием.

До сих пор возражений нет. Некоторые моменты можно истолковать иначе, но это несущественно.

Дискуссия по Роберу уже затихла

Разжечь - дело пяти минут. 

[Dreamer]

Граф, я и так в обсуждениях Дика не особо участвую, а уж в этой теме - тем более ...

Ну а возражения по второй части у Вас, я думаю, появятся. Итак, продолжаем.
       
        Пребывание в Агарисе после возвращения из Кагеты вроде бы ничего особенного в жизни Робера не меняет. Все те же дружба с Альдо, безответная и тайная любовь к Мэллит, неприятие окопавшихся в Святом городе ЛЧ.
        Но в его жизни появляется и кое-что новое. Пегая кобыла с её жуткими всадниками, мистическая «болезнь», излеченная вроде бы с помощью магии крови, приобщение к Астрапу через гоганскую ару, магия «истинников», гибель семьи Мэллит – проявления сверхъестественного окружают Робера, как разрывы снарядов при артобстреле. Но вот беда, он упорно не хочет понимать, что и сам имеет к этому какое-то отношение. Вот Альдо готов нырнуть в мир магии и высших сил не задумываясь, хотя под силу ли ему это – бабушка надвое сказала. А Робер все делает вид, что он тут не при чем. Енниоль ему чуть ли не о грядущем конце света объявляет, все равно толку мало. Иноходец слушает, вроде бы даже верит, но к каким-либо действиям эти знания его так и не сподвигли. А ведь у ары он фактически прошел «инициацию» как наследник Повелителя Молний, в нем понемногу пробуждается память предков. Но, похоже, где-то в сознании стоит сильнейший блок, не дающий ему всерьез задуматься над всеми этими вещами. С одной стороны, это злит. С другой – внушает тревогу, рано или поздно такое пренебрежение должно обеспечить чересчур «земному» Роберу немалые неприятности. И хорошо, если только ему.
        Ну а с Альдо все обстоит по-прежнему. Тот по прежнему для Робера единственный друг и дарованный Создателем сюзерен. Причем «друг» все-таки  на первом месте: «друг и сюзерен», «… по просьбе друга и сюзерена …», «Робер искренне любил друга и сюзерена». И это та самая ловушка, выбраться из которой человеку с характером Робера крайне тяжело. Как друг, Альдо для Робера достоин и верности, и помощи, проблема в том, что как сюзерен он имеет полное право не принимать во внимание возражения и доводы Робера, если они ему не нравятся. Что он делает.
        И какие тут варианты? Плюнуть и уйти? Для Робера в тот момент это невозможно в принципе. «Сюзерен – замечательный друг, настоящий рыцарь и последний  дурак, к тому же слепой, как сова средь бела дня» - ну как же такого бросать, тем более, что это единственный внук глубоко уважаемой Матильды и любовь Мэллит. Проявить настойчивость, обострить ситуацию, довести разговор до открытого столкновения? Ну, если б Роберу был нужен способ порвать с Альдо, успокоив при этом свою совесть, это было бы вполне разумно: «Я с ним говорил откровенно, он меня послал, так что я свободен». Ну так не нужно это Роберу, вот в чем беда. Ему нужно по-прежнему оставаться рядом с другом, оберегать его от попыток покататься на морисках и т.д., и надеяться, что он сможет отвести и более серьезные беды. Пусть без уверенности, что это будет по силам, ну так что - «делай что должно, и будь, что будет». Остаться рядом с Альдо можно, только не доводя противоречия до открытого конфликта, вот и приходится крутиться. Учитывая, что дипломат и интриган из Робера никакой, это все малоэффективно, только на другой образ действий он вообще не способен. Угу, он не Рокэ, не Сильвестр и даже не Лионель Савиньяк, а вполне себе заурядный, рядовой офицер с явным избытком порядочности. Можно считать это недостатком, можно – достоинством. Я придерживаюсь второй точки зрения.

        Ладно, агарисское сидение закончилось. Эсперадор выпихивает Альдо с Матильдой в Алат. Робер эту мысль поддерживает, потому что из «мертвого» Агариса надо уносить ноги, слава Абвениям, хотя бы до этого Робер, при всем своем неприятии «сверхъестественного», додумался. Правда, принца тянет «на горячее», в Гальтары, но Эпинэ он не знает, района Мон-Нуар – тоже. Робер вполне обоснованно надеется, что в такой ситуации подготовка экспедиции будет доверена ему. Тогда можно будет попытаться спустить дело на тормозах или, хотя бы, подготовить авантюру более обстоятельно. Отговаривать Альдо открыто – бесполезно и даже опасно, он уже успел проявить себя как товарищ крайне целеустремленный, изворотливый и склонный к неожиданным ходам, может сдуру и сам полезть. В общем, все как и раньше, Альдо надо защищать от него самого, причем постараться не спугнуть. Задачка для Робера очень непростая, но выбора его же порядочность ему не оставляет. Ну был бы он чуть большим эгоистом, как бы это облегчило ему жизнь, так ведь нет же ...
        Ну что ж, должны приехать вполне здравомыслящие и видевшие жизнь Борны и Темплтон с Саво, есть шансы с их помощью удержать друга от  откровенных немедленных глупостей. Потом зима, а там видно будет, строить долгосрочные планы в таких условиях – занятие неблагодарное. Но выясняется, что и краткосрочные – тоже. Очередной сюрприз, и действия Робера отнюдь не кажутся адекватными.
        Сорваться в полную неизвестность, туда, где ты вне закона, бросить друзей и в одиночку рвануть навстречу заставам, патрулям драгун, семейке Маранов, хозяйничающей в фамильном замке – это как, проявление здравого и трезвого ума? Робер ведь даже не думает обо всех тех опасностях, что будут у него на пути. Он что, как и Альдо, в авантюризм ударился? Да нет, это его достало то, от чего он пытался зарыть голову в песок. Вспомним тот кошмарный летний сон, встречу с покойными родичами. Там ведь, среди покойников, был и его дед! То есть в ту ночь Робер из наследника Повелителя Молний стал самим Повелителем, к чему судьба вела его уже давно.
        Отец и братья гибнут в Ренквахе, а он, с четырьмя ранами – нет. Потом выдержал во время длинного пути с севера континента в Агарис, умирал в Агарисе, но опять выжил. В Барсовых вратах на пару мгновений разминулся с пушечным ядром, а потом избежал гибели при штурме. Уцелел на Дарамском поле в самом пекле битвы и спасся от селя. Пережил «Суд Бакры». В Агарисе «кто-то» вовремя вернул его от самого Серого Порога. Это везение – оно что, все «на халяву»? Ага, как же. А вот теперь надо бы и счета оплатить, хотя бы часть. Поэтому и чувствовал он себя в Сакаци с той ночи не на месте:
        «Агарис был чужим, отвратительным, опасным, а Сакаци — добрым и гостеприимным. Здесь не бесились лошади, отсюда не ушли крысы, но от этого было только хуже.»
        «Он думал, что сходит с ума, а его просто ждут. Дед ждет. Неужели правда, что Повелитель не может умереть, не благословив наследника?»
        «Роберу Эпинэ было холодно, и началось все с кошмара с тонущими в гвоздиках мертвецами … Больше ему не снилось ничего, и Эпинэ сам не знал, хорошо это или плохо.»
       
        Письмо матери стало спусковым крючком, и Робер, уже не способный по настоящему здраво оценить, что же он делает, бросается туда, куда его тянет нечто могущественное. Но совесть и разум до конца не сдаются, Робер пытается найти в происходящем хоть какое-то рациональное зерно, вот и пишется письмо Альдо, в котором "вранья не меньше, чем правды". Ну а "нечто" утягивает его в Золотую Ночь, на встречу с пегой кобылой и её всадницей, к Белой Ели и Осенним Всадникам, и, в конце концов, туда, где и должен оказаться новый Повелитель Молний – в родовое гнездо. Между прочим, после такого «марш-броска с препятствиями» стоит тщательно проверить, не уехала ли крыша. Ну и как следует подумать, что же все это может значить. Вот только со временем - проблема ...

(Окончание следует)

[Rochefort]

Ну а возражения по второй части у Вас, я думаю, появятся. Итак, продолжаем.

Постараюсь доставить вам удовольствие. 

Но, похоже, где-то в сознании стоит сильнейший блок, не дающий ему всерьез задуматься над всеми этими вещами. С одной стороны, это злит. С другой – внушает тревогу, рано или поздно такое пренебрежение должно обеспечить чересчур «земному» Роберу немалые неприятности. И хорошо, если только ему.

ППКС

Тогда можно будет попытаться спустить дело на тормозах или, хотя бы, подготовить авантюру более обстоятельно.

Давненько вертится у меня на языке аналогия. Был такой латышский писатель - Жан Грива (Янис Фолкманис), а у него, в свою очередь, есть рассказ "Двое в океане". Сюжет таков.
Латыш Антон уезжает из еще буржуазной Латвии в Испанию - в интербригаду. После поражения республиканцев он оказывается среди интернированных во Франции, откуда, спустя некоторое время пытается добраться до родины (а это уже СССР). Путь домой получается очень непрямым - Антон устраивается на английское судно кочегаром, рассчитывая постепенно приблизиться к цели. Но судно в Атлантике топит немецкая полодка. В живых остаются только двое - Антон и капитан корабля. И вот, между разговорами за жизнь (а капитан до глубины души поражен тем, что на его судне оказался живой коммунист) и поеданием медуз они решают, как быть. Можно дрейфовать на месте, рассчитывая, что на оживленных морских путях их заметит и спасет проходящее судно. А можно грести в сторону ближайшего берега. Но вот беда - ближе всего именно Испания, причем Антон не соменвается, что у испанских властей имеются все данные на него, как воина-интернационалиста. Высадка в Испании грозит ему заключением в самый настоящий лагерь. Но и поговорить с капитаном откровенно он тоже не может - ну какое тому дело до судьбы простого качегара, когда речь идет о спасении жизни.
В результате Антон соглашается с капитеном плыть в сторону Испании на словах, но во время своей вахты, когда тот спит, он гребет в обратную сторону. Так они и "перетягивают канат" - капитан гребет в Испанию, Антон обратно. В конце концов их замечает проходящее мимо судно - хэппи-энд.

Простите за такой большой офф-топ, но, с некоторыми нюансами, расчеты Робера сорвать планы Альдо строятся по тому же принципу.

Очередной сюрприз, и действия Робера отнюдь не кажутся адекватными.

Они могут быть адекватными при условии соответствующего обдумывания и выводов. Но, как говорится, не судите, ибо...

Робер пытается найти в происходящем хоть какое-то рациональное зерно, вот и пишется письмо Альдо, в котором "вранья не меньше, чем правды"

Дример, ну что вы из меня монстру делаете?  Который за Робером с топором гоняется? Я ведь с вами полностью согласен. Причем дословно - пытается найти хоть какое-то рациональное зерно и вранья не меньше, чем правды. Я возражаю только тогда, когда этим поискам придают значение разумного и взвешенного оптимального выбора, или вообще говорят, что другого выхода не было.

Вывод.
Если вы обратили внимание, я никогда не говорил, что "Робер бяка" (разве только в пылу спора, но тут чего не скажешь). Я говорил, что принципы, которыми руководствуется Роберприводят к стратегически ошибочным действиям, хотя и из лучших побуждений. Из чего нам следует извлечь уроки. Но это "ошибочно" относится к вашему окончанию. Пока же мне не с чем спорить серьезно - можно обсуждать нюансы и только. А на чем я буду вас ловить в окончании, я, кажется, уже знаю. 

[Blade]

По первой части анализа Дримера у меня возражений не было.
По второй появились несколько замечаний.

И какие тут варианты? Плюнуть и уйти? Для Робера в тот момент это невозможно в принципе. «Сюзерен – замечательный друг, настоящий рыцарь и последний  дурак, к тому же слепой, как сова средь бела дня» - ну как же такого бросать, тем более, что это единственный внук глубоко уважаемой Матильды и любовь Мэллит.

Правильно, плюнуть и уйти - это не про Робера.

Проявить настойчивость, обострить ситуацию, довести разговор до открытого столкновения? Ну, если б Роберу был нужен способ порвать с Альдо, успокоив при этом свою совесть, это было бы вполне разумно: «Я с ним говорил откровенно, он меня послал, так что я свободен».

А вот тут уже возникают вопросы. Можно ведь выразить свою позицию (тем паче, что что вроде как Альдо и Робер друзья ) и при этом остаться в рамках вассального долга. Как говориться: "Мне не нравиться это экспедиция, мне не нравятся эти матросы, и вообще...Да! Нет! Мне вообще ничего не нравиться, сэр!!!" (с.) Капитан Смоллет. Пусть это Алдо не понравиться, пусть он даже "пошлет" - а ты, верный вассал и преданый друг,  "не посылайся" - хочешь - оставайся до конца, но пусть твой "товарищ" знает, что именно его глупость и упрямство привело к вероятным печальным последствиям. Авось, в другой раз послушает. Молчаливо же соглашаться с бреднями сюзерена- значит распалять его аппетиты больше и больше и по-моему очевидно, что это путь в никуда.

Правда, принца тянет «на горячее», в Гальтары, но Эпинэ он не знает, района Мон-Нуар – тоже. Робер вполне обоснованно надеется, что в такой ситуации подготовка экспедиции будет доверена ему. Тогда можно будет попытаться спустить дело на тормозах или, хотя бы, подготовить авантюру более обстоятельно.

А здесь мне кажется, возникает противоречие. Потому что "готовить авантюру более обстоятельно" и "пытаться спустить дело на тормозах" - дела противоположные. Кроме того абсолютно не понятно, как можно спустить дело на тормозах, особенно если:

Альдо... уже успел проявить себя как товарищ крайне целеустремленный, изворотливый и склонный к неожиданным ходам, может сдуру и сам полезть.

Фактически выход один - сидеть и ждать, когда таки Альдо "сдуру" сам в Мон-Нуар отправится, поскольку факторов, которые заставят его отказаться попросту нет, и придумать их Робер не в состоянии.

Ну что ж, должны приехать вполне здравомыслящие и видевшие жизнь Борны и Темплтон с Саво, есть шансы с их помощью удержать друга от  откровенных немедленных глупостей.

Странно - здравомыслящий и видевший жизнь Робер считает что удержать Альдо он не сможет, а откровенный разговор и возражения только ухудшат положение, однако вот приедут Борны и Теплтон с Саво и Альдо их послушает и вдруг приисполнится благодати. Логики не вижу.

Потом зима, а там видно будет, строить долгосрочные планы в таких условиях – занятие неблагодарное. Но выясняется, что и краткосрочные – тоже.

Оттянуть поездку до весны, это мне представляется реальнее, но опять таки, а дальше что: - "или ишак сдохнет,  или эмир приставиться"?

Очередной сюрприз, и действия Робера отнюдь не кажутся адекватными.
Сорваться в полную неизвестность, туда, где ты вне закона, бросить друзей и в одиночку рвануть навстречу заставам, патрулям драгун, семейке Маранов, хозяйничающей в фамильном замке – это как, проявление здравого и трезвого ума? Робер ведь даже не думает обо всех тех опасностях, что будут у него на пути. Он что, как и Альдо, в авантюризм ударился? Да нет, это его достало то, от чего он пытался зарыть голову в песок. Вспомним тот кошмарный летний сон, встречу с покойными родичами. Там ведь, среди покойников, был и его дед! То есть в ту ночь Робер из наследника Повелителя Молний стал самим Повелителем, к чему судьба вела его уже давно.

А вот за этот кусочек - спасибо большое. Снова реальный в условиях Кэртианы "мистический" фактор, который я никак не научусь принимать во внимание. Впору застрелиться...