Симпатии к отрицательным героям.

[Gunslinger]

Во-во. Дракона волшебным мечом Избранному победить легко, а  про Ингена цитата -
Человек в собачьей маске слабо выругался и выплюнул в снег еще один сгусток крови. Любой менее сильный человек был бы уже мертв, лежа на снегу с разбитыми ногами и лопнувшими ребрами, но мысль эта приносила лишь слабое удовлетворение. Все годы тяжелых упражнений и изнурительного труда, спасшие ему жизнь, когда умирающая лошадь перекатилась через него, окажутся бессмысленными, если он не сможет добраться до какого нибудь сухого укрытия. Час или два закончат работу, которую начал его подстреленный конь.
Проклятые ситхи — а в их неожиданном вмешательстве не было ничего удивительного — провели пленников людей в нескольких футах от того места, где, засыпанный снегом, лежал он. Ему понадобились все его силы и мужество, чтобы лежать сверхъестественно тихо, пока справедливый народ рыскал вокруг. Они, видимо, решили, что он уполз куда нибудь умирать — на что он и рассчитывал — и через несколько мгновений продолжили путь.
Теперь он, дрожа, лежал там, где выбрался из под плотного белого одеяла, собирая силы для следующего рывка. Единственной его надеждой было каким нибудь образом добраться до Хетстеда, где должны были ожидать два его человека. Он сотни раз проклинал себя за то, что доверился этой деревенщине Скали — пьяные тупые мародеры, недостойные чистить ему сапоги, вот кто были его люди. Он сожалел, что вынужден был отослать своих собственных бойцов по другому делу.
Он тряхнул головой, пытаясь освободиться от надоедливых белых мух, танцующих на фоне темнеющего неба, и сжал потрескавшиеся губы. Его собачий шлем все еще был на нем, и когда из под маски донеслось уханье снежной совы, это прозвучало нелепо. Ожидая ответа, он снова попробовал ползти или даже встать. Это было бесполезно: что то ужасное случилось с его ногами. Не обращая внимания на обжигающую боль в сломанных ребрах, он прополз несколько локтей к лесу, подтягиваясь на руках, и остановился, тяжело дыша.
Немного позже он ощутил горячее дыхание и поднял голову. Черная морда его шлема повторилась, словно в кривом зеркале, улыбающейся белой мордой в нескольких дюймах от него.
— Никуа! — выдохнул он на языке, совсем не похожем на его родной риммерпакк. — Иди сюда, да проклянет тебя Удун! Иди!
Огромный пес сделал еще шаг, белой громадой нависнув над своим раненым хозяином.
— Теперь… держи, — сказал человек, ухватившись сильными руками за белый кожаный ошейник. — И тащи!
Когда собака потянула, он застонал и сжал зубы под равнодушной собачьей мордой шлема. Он едва не лишился сознания от раздирающей тело боли, подобной бьющему молоту, когда собака тащила его по снегу, но не ослабил хватки, пока не достиг деревьев. Только тогда он разжал руки и отпустил — все отпустил и соскользнул вниз, в темноту, к недолгому отдыху от невыносимой боли.

Когда он очнулся, серое небо стало на несколько тонов темнее, а принесенный ветром снег прикрывал его пушистым одеялом. Огромный пес лежал рядом, безразличный ко всему. Несмотря на свою короткую шерсть, он явно чувствовал себя так же хорошо, как если бы отдыхал перед пылающим камином. Человек на земле не удивился: он хорошо знал ледяные песни Пика Бурь, где были выращены эти звери. Глядя на красную пасть, изогнутые зубы и крошечные белые глаза Никуа, словно полные какого то молочного яда, он снова возблагодарил судьбу за то, что он хозяин, а не жертва этих тварей.
Он стащил с себя шлем — не без труда, потому что тот помялся во время падения — и положил на снег рядом с собой. Ножом он разрезал свой черный плащ на длинные полосы и стал медленно и старательно подпиливать молодое, тоненькое деревце. Это было почти невыносимо для его изувеченных ребер, но он продолжал, изо всех сил стараясь не обращать внимания на вспышки боли. У него было две причины для того, чтобы выдержать все это: долг рассказать своим хозяевам о неожиданной атаке ситхи и жгучее желание отомстить этой компании подонков, которая так часто нарушала его планы.
Когда он наконец кончил пилить, бело голубой глаз луны с любопытством выглянул из облаков между верхушками деревьев. Он туго примотал короткие палки к ногам полосками своего плаща, сделав нечто вроде лубка; потом, вытянув перед собой негнущиеся ноги, словно ребенок, играющий в грязи в крестики нолики, прибинтовал короткие поперечины к верху двух оставшихся длинных палок. Аккуратно захватив их, он, снова взялся за ошейник Никуа, позволив белой собаке поставить себя на ноги. Некоторое время он угрожающе раскачивался, но в конце концов ему удалось пристроить только что сделанные костыли под мышки.
Он сделал несколько шагов, неуклюже передвигая негнущиеся ноги. Сойдет, решил он, морщась от невыносимой боли — впрочем, выбора то у него и не было.

[Archi]

Почему именно в нашей стране так сильна симпатия к отрицательным героям. Потому что наша страна всегда против всех .

[Маленький Скорпион]

Да не только в нашей стране эта симпатия сильна, и не столько страна наша вечно "против всех", сколько интеллигенция её - из которой "родом" большинство читателей фэнтези/фантастики.
Ещё один момент - это подростковый нигилизм и дух противоречия. Фэнтези/фантастика, конечно же, выходят далеко за рамки "литературы для подростков", но - отчасти - принадлежат и к этой категории. И именно в этом возрасте многие начинают знакомиться с жанром. А юношеские представления и симпатии очень живучи...
Далее, отрицательный персонаж - не всегда, но нередко - сильнее, харизматичнее, словом, "круче" положительного; этот последний же набирает требуемые для победы "скиллы" только в самом конце сюжета... а то и вовсе не набирает, а побеждает благодаря "стечению обстоятельств", которое иначе, как читерством не назовёшь. Здесь складывается несколько моментов:
- образ "злодея" оказывается ярче образа "героя" и подавляет его
- читателя/зрителя притягивает именно сила персонажа (который, т.о., превращается в более предпочтительный, нежели положительный "слабак", пример для подражания)
- читателя/зрителя отталкивает неприкрытое подыгрывание автора "правильной" стороне
Наконец, есть ещё одно обстоятельство: авторы нередко используют книгу в качестве рупора собственных взглядов; соответственно, критерии "добра" и "зла" задаются авторскими представлениями о таковых. Которые могут не совпадать с представлениями читателя. И здесь возможны варианты: от простого неприятия "положительного героя" с симпатией к его антагонисту до полного несогласия с автором, вследствие которого сторона, определённая в тексте как "зло", воспринимается с положительной стороны.

Примеры, я думаю, каждый найдёт сам

[Хлад]

Хмм..Добавлю свои " 5 копеек".
Истоки этого явления глубже и упираются ,например, в "позитивизм" большей части послевоенного кинематографа.  В
неязвимость де-факто Главных Положительных Героев во всяких кино-сказках.  Для сравнения возьмём Иван Царевича и Кащея Бесмертного: чтобы убить Кащея - надо совершить одно простое действие ( переломить иглу), а убитого Царевича воскресят при помощи живой воды. И кто в таком случае нежить? Кащей по крайней мере двигается, сражается за свою жизнь, т.е. выглядит более живым. А Иван в данной ситуации выглядит  простым читером.

[Маленький Скорпион]

Э-э, сударь, здесь, как раз, всё по-честному Иван должОн выполнить цепочку квестов по поиску означенной иглы (которая в яйце, яйцо в утке, etc.). Да и живая/мёртвая вода далеко не во всех сказках наличествует Так что, всё нормально - Наш Родной Сказочный Герой вполне даже герой, без читерства

[Хлад]

2 Маленький Скорпион :
В сказках- согласен, в фильмах - нет. 

[Gunslinger]

Вот если речь зашла о фильмах - есть "Непрощенный"(с Клинтом Иствудом). Посмотрите его и найдите там положительного героя. 

[Elene]

- читателя/зрителя отталкивает неприкрытое подыгрывание автора "правильной" стороне
Наконец, есть ещё одно обстоятельство: авторы нередко используют книгу в качестве рупора собственных взглядов; соответственно, критерии "добра" и "зла" задаются авторскими представлениями о таковых. Которые могут не совпадать с представлениями читателя.

Вот! В том-то и дело. "Добро обязательно победит зло, поставит на колени и зверски убьет". Не люблю, когда навязывают чужие моральные оценки. 

[Алконост]

Да просто в хорошее у нас не верят, а верят в плохое. Вот и хочется чтоб это полохое было получше.

[Corvinus]

А я вот  заметил, что отрицательные персонажи часто прописаны более оригинальными, чем положительные. Ну что интересного, правда, в простом добром молодце, белом рыцаре и дры? Простой и неинтересный. А злой при ближнем рассмотрении ( если это, конечно, не Чужой или монстр какой ), оказывается хитрым философом с незаурядным взглядом на жизнь. В тех же Дозорах, Завулон - редиска - личность!!!

[Prokhor]

каждый трактует добро и зло по-своему
вот взять мультик "Ну, погоди!"
кто там Зло, а кто Добро?
Для меня сладенький, подленький Зайчик - это Зло,
а простой и вечно голодный Волк - просто жертва.

И вообще кто дал профессору право
уровнять нас со зверьем!

За ОРКАМИ будущее!

[полный геймер]

каноны изображения добрых героев сложились уже давно - Добро должно отрасти себе большие кулаки и обидеть, а потом и унеичтожить Зло - которое обычно изображено более тщательно

[Одинокая Волчица]

каждый трактует добро и зло по-своему
вот взять мультик "Ну, погоди!"
кто там Зло, а кто Добро?
Для меня сладенький, подленький Зайчик - это Зло,
а простой и вечно голодный Волк - просто жертва.

Хмм... Весьма интересно. Я бы еще поняла если бы вы о Томе и Джерри так отозвались. Но где в "Ну погоди" заяц совершает хоть одну подлость? Хоть самую малюсенькую? Волк всегда попадает в неприятные ситуации по собственной глупости

[ZloySergant]

Меня очень давно интересует вопрос - почему именно у нас в стране так часто находится немало людей, которые искренне симпатизируют героям, олицетворяющим отрицательные, злые стороны?

Попробуем разобраться на примере, который, правда, может показаться кому-то не очень удачным. Вот Вы Дюма читали? Я когда-то сделал усилие и прочитал. Но, еще до прочтения данного опуса, я интересовался историей и прочитал и *мемуары* (1, 4 и 7 тома в *списке*, перевод моего знакомого), да и различные взгляды на Ришельё, выраженные в его биографиях.

Так что отношение к героям книги (я имею ввиду мушкетеров) у меня сложилось неоднозначное. С одной стороны, герои книги проявляют не плохие личные качества (по крайней мере по отношению к своим друзьям), с другой же, у меня возникло стойкое отвращение к ним из-за их действий как в совокупности (в т.ч. в историческом контексте), так и по отдельности. Попахивает предательством Родины, знаете ли... В то же время, отношение к, скажем, Ришельё так и осталось как к умному, волевому и преданному своей стране человеку...

Что же до фантастики в любых ее проявлениях, то, на мой взгляд, часто, очень часто сам автор симпатизирует этим отрицательным героям, что не остается незамеченным и оказывает влияние на предпочтения читателя. Да и нельзя не упомянуть, что т.н. положительные герои часто делают такое,  что после прочтения книги и анализа типажа героя я бы с такими героями "даже с**** рядом не сел", "простите мой французский" (обе фразы - (С) непомню кого).

[fitomorfolog_t]

Этот пример в самом деле неудачен - по двум причинам. Ришелье у Дюма отнюдь не отрицательный персонаж вообще. Отрицательный - миледи. Я-то как раз мушкетёрами самозабвенно увлекалась в том возрасте, когда ни о каком критическом восприятии речи нет - было это в девять лет, и историю я тогда знала ровно в рамках школьного учебника. Как раз из-за мушкетёров начала читать историческую литературу.
Так вот на абсолютно незамутнённый знаниями детский взгляд - Ришелье герой положительный, и всё время жаль, что мушкетёры с ним столь непримиримы. И вражда эта воспринимается не как борьба добра со злом, а примерно как наша вражда с мальчишками из соседнего двора - они же "не наши". Тем более что до начала собственно интриги с подвесками вражда эта выливается в стычки и дуэли между мушкетёрами короля и гвардейцами кардинала. "На стенку стенка два полка - гвардейцы и уланы" (С) Киплинг. То есть, как я сейчас понимаю, типичное территориально-стайное поведение крупных высших приматов, каковыми мы все являемся.

Вторая причина - в том, что насколько я понимаю (возможно, ошибаюсь) понятие предателей Родины сформировалось сильно позже. У мушкетёров была верность не стране, а политической партии.С этой точки зрения их поведение было безукоризненным. Не только тогда, но и позже, в конце семнадцатого-начале восемнадцатого века  люди часто руководствовались в своих поступках и принадлежностью к определённой религиозной конфессии, а не нации. Не могу с ходу найти - но было же морское сражение во времена, кажется, войны за испанское наследство, когда французской эскадрой командовал англичанин-католик, а английской - француз-гугенот. И как-то никого это не коробило...