Н. С. Гумилёв

[Gatty]

Оф-топик + топик.

Все-таки очень многое в мире типично. В том числе и критики не по профессии, а  по жизни. Степень куртуазности, грамотности и агрессивности меняется, схема поведения неизменна.
1.   Явление народу с не терпящими возражения откровениями по типу «и сказал я то – плохо, а это хорошо»
2.   Народ не внемлет, не падает ниц  и даже, как раз наоборот отвечает, что по его, народа, мнению, все обстоит несколько иначе.
3.   Критик встает в амбицию и начинает поучать, клеить ярлыки и так далее.
4.   Критика просят сбавить тон и напоминают, что в здешнем монастыре утверждений в стиле «мое учение правильно, потому, что верно» маловато будет.
5.Критик, не приведя никаких доводов,  окромя своей возведенной в абсолют ИМХИ  удаляется. Здесь возможны вариации от заходеровско-индюковского: «зря пропали все труды,  все они балды-балды»  До элегантных высказываний о том, что он, критик, давно все науки превзошел,   означенный монастырь перерос, не имеет ни времени, ни желания,  etc, еtс.  После чего отправляется вещать в другой монастырь.

А теперь топик.


От неправедных гонений
Уберечь не может слово.
Вас спасти не в силах небо,
Провозвестники культуры.
Восемь книг стихотворений
Николая Гумилева
Не спасли его от гнева
Пролетарской диктатуры.

Полушёпот этой темы,
Полуправда этой драмы,
Где во мраке светят слабо
Жизни порванные звенья --
Петропавловский застенок,
И легенда с телеграммой,
И прижизненная слава,
И посмертное забвенье.

Конвоир не знает сонный
Государственных секретов, --
В чём была, да и была ли
Казни грозная причина.
Революция способна
Убивать своих поэтов,
И поэтому едва ли
От погрома отличима.

Царскосельские уроки
Знаменитейшего мэтра,
Абиссинские пустыни
И окопы на германской...
И твердят мальчишки строки,
Что солёным пахнут ветром,
И туманный облик стынет
За лица бесстрастной маской.

И летят сквозь наше время
Горькой памятью былого,
Для изданий неуместны,
Не предмет для кандидатских,
Восемь книг стихотворений
Николая Гумилева,
И как две отдельных песни --
Два Георгия солдатских.
А.Городницкий. 1982 год

[Twistress]

Что касается стихов – вот один из критериев. Передо мной два тома произведений разных авторов. Я, образно выражаясь, «беру   в руку карандаш» и начинаю «идти по строфам». Если   у одного из авторов слова   в стихотворениях можно заменять на другие, даже не синонимы, без ущерба для формы и содержания, а у другого  -нет, значит первый автор менее талантлив. Это один из механизмов оценки. Есть и другие, уже более «литературные» - сложность или простота формы, образность, широта ассоциаций etc.

Извините, господа, но - не удержалась.
(да простит меня мой любимый поэт. Хотя ... думаю, он бы оценил и позабавился )

Я Вас желал. Страстей накал, быть может,
В моей душе  не гаснет. Не совсем.
Но это пусть Вас больше не тревожит:
Печалить не хочу я Вас ничем.

Молил я Вас безмолвно, безнадежно,
Желаний бурей тягостно томим.
Я Вас желал. Но - искренно и нежно.
Навряд ли так Вам повезет с другим.


Ну, и для сравнения:

Из логова змиева,
 Из города Киева,
 Я взял не жену, а колдунью.
 А думал забавницу,
 Гадал - своенравницу,
 Веселую птицу-певунью.

 Покликаешь - морщится
 Обнимешь - топорщится,
 А выйдет луна - затомится,
 И смотрит, и стонет,
 Как будто хоронит
 Кого-то, - и хочет топиться.

 Твержу ей: крещеному,
 С тобой по-мудреному
 Возиться теперь мне не в пору;
 Снеси-ка истому ты
 В Днепровские омуты,
 На грешную Лысую гору.

 Молчит - только ежится,
 И все ей неможется,
 Мне жалко ее, виноватую,
 Как птицу подбитую,
 Березу подрытую
 Над счастью, Богом заклятою.


Ээээ..... оччень хочется поглядеть, что можно заменить во втором стихотворении без ущерба для "формы и содержания".    

По-моему, заявленный критерий оценки талантливости несколько, хм, ... негениален, ага.

[Rodent]

Если честно, то я тоже считаю, что сравнение Ахматова-Гумилев выйдет не в пользу Гумилева.  Но Гумилев умер раньше, вот какое дело.  А ведь он себя делал, все время.  И все время менялся.  И рос, и учился на этом.  И более того, случай в поэзии крайне редкий - он других учил, успешно.  За одного Иванова Гумилеву памятник ставить надо - взять талант, в корне отличный от собственного, и не загубить, и научить быть собой...  А там ведь не один Иванов.
Так что я не знаю, как бы оно легло, если бы Николай Степанович остался жив.

[Релена]

Так что я не знаю, как бы оно легло, если бы Николай Степанович остался жив.

В каком смысле?

Если честно, то я тоже считаю, что сравнение Ахматова-Гумилев выйдет не в пользу Гумилева. Но Гумилев умер раньше, вот какое дело. А ведь он себя делал, все время.  И все время менялся.  И рос, и учился на этом.

Я бы не согласилась. Возможно я сужу предвзято, поскольку не являюсь почитательницей Ахматовой. То есть я конечно же, знакома с её поэзией, уважаю как творческую личность, среди её стихов есть с полдюжины очень мною любимых но... лично меня стихи  А.А. в своем большинстве не "цепляют" так, как стихи Н.С.  На всякий случай повторю, что это моё частное мнение, я его никому не собираюсь навязывать. 
 
 А один только факт, что Н.С. добивался всего своим трудом, сам сделал из себя великого поэта, разве это не достойно уважения? Помните:
 "Мой альбом, где страсть сквозит без меры
В каждой мной отточенной строфе,
Дивным покровительством Венеры
Спасся он от ауто-да-фэ...."

Поэтому пусть даже Анна Ахматова талантлива от Бога, но, ИМХО, мне больше импонирует целеустремленность и трудолюбие Николая Степановича.

[Нинель]

Если честно, то я тоже считаю, что сравнение Ахматова-Гумилев выйдет не в пользу Гумилева. Но Гумилев умер раньше, вот какое дело. А ведь он себя делал, все время. И все время менялся. И рос, и учился на этом. И более того, случай в поэзии крайне редкий - он других учил, успешно. За одного Иванова Гумилеву памятник ставить надо - взять талант, в корне отличный от собственного, и не загубить, и научить быть собой... А там ведь не один Иванов.
Так что я не знаю, как бы оно легло, если бы Николай Степанович остался жив.

ППКС
Гумилева надо полюбить в юности, когда взгляд на мир более романтичный. Потом уже трудно. Мне не повезло, я его прочитала лет в 25. Поэтому если составлять мой личный сборник "Избранного",  Ахматовой я бы включила скажем 15 стихотворений, а Гумилева  3.

Twistress, извиняюсь, но после замены у Вас получился ни близко не Пушкин. "Я Вас любил" входит в мой личный Top 10. В этом стихотворении каждое единственное слово на своем единственном месте. Про страстей накал  Навряд ли Пушкин написал.

[Twistress]

Twistress, извиняюсь, но после замены у Вас получился ни близко не Пушкин. "Я Вас любил" входит в мой личный Top 10. В этом стихотворении каждое единственное слово на своем единственном месте. Про страстей накал  Навряд ли Пушкин написал.

Так, собственно, и я о том же. 

[Адино]

 Если говорить не отстраненно, а именно проводить сравнение Ахматова/Гумилев,то мне ее стихи - в сравнении - кажутся слишком бытовыми, квартирными. Гумилев перед нами разбрасывает широкую палитру образов и красок, характеров и историй, а у Ахматовой, по моим субъективным ощущениям, лирическая героиня всегда одна и та же, хоть она и меняется с возрастом.
Иными словами, Гумилев меня многому может научить и открыть много новых граней мира, а Ахматова практически ничего не открывает нового. У нее есть несколько на мой вкус истинно ярких и необычных стихотворений, но именно несколько, в то время как у Гумилева - каждое второе.

[Gatty]

Если сравнивать Гумилева и Ахматову, как поэтов (кстати, кто ей сказал,  что надо книжку делать?), то тут, конечно, ИМХА на ИМХЕ. Воспринимается исключительно субьективно.

Я к поздней  поэзии Ахматовой спокойна. Как к Плещееву или Тютчеву. Приятные, качесвтенные стихи. И все.
Раннюю Ахматову не люблю активно,  уж извините. Это моя сугубая  ВКУСОВЩИНА, но вспоминается шефнеровский реестр опасных для редактора поэтов:"Брюнетка. Интимная Лирика.  Слушать внимательно - плюет в уши".
Не люблю, ибо хоть и хорошо зарифмовано, ИМХО банально до тошноты. Пробежитесь по дайри, там в каждом третьем дайри в каждой третьей записи аналогичные  девические вздохи и стоны с рефреном "вот умру я умру, похоронят меня, и живописания своих сложностей по принципу: меня все любят, а я их не хочу,  меня все хотят, а я люблю того, кто меня не хочет,   я с тем, кто любит меня, но я его не люблю, а люблю другого,  я не такая как все,  "я надела новую юбку, чтоб казатсья еще стройней" и опять вот умру я умру...
Да, многим это, видимо, в резонанс, но мне было скууууучно и стыдненько, как от тетрадочек  с "секретами", которые мне показывали подружки, а я не хотела читать. Ведь СЕКРЕТ же. Значит, только для себя, зачем же вот так, всем, в лицо?.

Ну а  Гумилевым я заболела сразу и на всю жизнь, хотя Высоцкий, Георгий Иванов, Лорка и Городницкий значат для меня не меньше. И еще хочу добавить, что у Гумилева была одна особенность, которую часто игнорируют - он жил так, как писал. 
Все эти  дальние страны и война,  о которых многие и впрямь прочитали в "Библиотеке приключений" в 15 лет и забыли  были реальностью.  Такой же, как для сидящих в своем доме заметенное  февральским снегом стекло и горящая на столе свеча.
Если б я не знала Городницкого, который болтался под парусами, искал Атлантиду  и  писал морские песни, песни своей жизни в возрасте, когда  у обычных людей на уме "кефир, клистир и теплый сортир" (С),  я бы вообще считала Гумилева уникумом. А он просто, что видел, что чуствовал, о чем думал, то и говорил. Но для господ из артистических подвальчиков с кокаинчиком,  кабаков с цыганами, театров, салонов, а потом кухонь  это было странностями и детством. У них были другие горизонты.
На что НС и ответил честно:
"Да, я знаю, я ва мне пара, я пришел из другой страны"
Он  и впрямь читал стихи не бальным платьям и пиджакам, а  драконам, водопадам  и облакам. И они слушали.
Ну и не только они. А потом его жизнь изменилась, изменилась и его поэзия, только сразу  смерть, которую он предсказал в своем "Рабочем".
Ну а   для людей, живущих бытовым здравым смыслом, тоской о несбывшемся ( не по их вине, а по вине системы и гнусной тещи)  Гумилев  и впрямь не  пара. Не их он поэт. И это не плохо и не хорошо, это просто так. Только  не нужно  при этом произносить заумные речи об отсутствии таланта, вычурности, отрыве от жизни, детстве. Это вечный спор двух мировосприятий,  описанных ныне полузабытым Горьким. Надо просто это принять и предоставить ужу ужово, а соколу соколово. 

[Rodent]

В каком смысле?

Он, как рыбы, рос, сколько жил.  И качественные изменения очень заметны.  Если экстраполировать, то такими темпами годам к пятидесяти он действительно стал бы великим поэтом.  Тем, после кого меняется поэзия.

Я бы не согласилась. Возможно я сужу предвзято, поскольку не являюсь почитательницей Ахматовой.

А дело не в почитательстве.  Ахматова изменила русскую поэзию.  Писать после нее, как писали до, невозможно.  Я, вот, Маяковского за одним-двумя исключениями читать не могу.  Но это дело моего личного вкуса.  А вот водораздел до него-после него, в поэзии есть. 

А что кому импонирует, это уже вопрос личных пристрастий.

[Релена]

годам к пятидесяти он действительно стал бы великим поэтом.

Ну... Я все же останусь при своем мнении отностиельно таланта Гумилева. ))) И вообще ранние стихи его люблю больше всего.

Ахматова изменила русскую поэзию.  Писать после нее, как писали до, невозможно. 

Это расценивать как утверждение, что все поэты 20 века писали и пишут «под Ахматову» и «под Маяковского», изменивших русскую поэзию? Если честно, не вижу связи.
Вряд ли Маяковский со своей желтой кофтой и деревянной ложкой  пришлись бы ко двору скажем, во времена Пушкина, а Жуковский – популярным поэтом времен НЭПа. Все они были  представителями каждый своей эпохи с её потребностями и вкусами. Поэтому Ахматова ничего не меняла в русской поэзии и менять не могла. Иначе выходит, что если бы не Ахматова,  то не было бы, скажем, Зощенко, Пастернака и Твардовского? 
Все сказанное разумеется ИМХО.

А что кому импонирует, это уже вопрос личных пристрастий.

Ну конечно *улыбается* Каждый из нас все равно всегда остается при своем мнении.

[Релена]

Гумилева надо полюбить в юности, когда взгляд на мир более романтичный. Потом уже трудно.

Не знаю насколько это существенно, но я познакомилась с Гумилевым в 12 лет. Я помню как было дело. В школе мы проходили историю Древнего Египта, а к учебнику прилагалась т.н. рабочая тетрадь с дополнительными заданиями и материалами, в конце которой было втиснуты стихотворения «Египет» и, если не ошибаюсь, «Китайская девушка».  Имя автора мне тогда не говорило ровным счетом ничего  , но само стихотворение «Египет» очень понравилось, и я его тут же выучила наизусть.
Помню, мне особенно понравились строчки:
Сфинкс улегся на страже святыни
И с улыбкой глядит с высоты,
Ожидая гостей из пустыни,
О которых не ведаешь ты.

А спустя пару месяцев я ужасно удивилась, неожиданно узнав, что у этого автора оказывается есть и другие стихи. 

[Регис]

Хм. Интересно, почему никто еще "Выбор" не вспомнил

Созидающий башню сорвется,
Будет страшен стремительный лет,
И на дне мирового колодца
Он безумье свое проклянет.

Разрушающий будет раздавлен,
Опрокинут обломками плит,
И, всевидящим Богом оставлен,
Он о муке сврей возвопит.

А ушедший в ночные пещеры
Или к заводям тихой реки
Повстречает свирепой пантеры
Наводящие ужас зрачки.

Не спасешься от доли кровавой,
Что земным предназначила твердь.
Но молчи: несравненное право -
Самому выбирать свою смерть.

Хотя перечислять все стихи, которые мне нравятся - занятие неблагодарное  . Только Фарфоровый павильон пока не вызывает такого трепета, как остальные книги.

[NOIR]

Портрет мужчины
Картина в Лувре работы неизвестного

Его глаза — подземные озера,
Покинутые, царские чертоги,
Отмечен знаком высшего позора,
Он никогда не говорит о боге.

Его уста — пурпуровая рана
От лезвия, пропитанного ядом,
Печальные, сомкнувшиеся рано,
Они зовут к непознанным усладам.

И руки, бледный мрамор полнолуний,
В них ужасы неснятого проклятья,
Они ласкали девушек-колдуний
И ведали кровавые распятья.

Ему в веках достался странный жребий
Служить мечтой убийцы и поэта,
Быть может, как родился он, на небе
Кровавая растаяла комета.

В его душе столетия обиды,
В его душе печали без названья,
За все сады Мадонны и Киприды
Не променяет он воспоминанья.

Он злобен, но не злобой святотатца,
И нежен цвет его атласной кожи,
Он может улыбаться и смяться,
Но плакать... плакать больше он не может.

Один из множества самых любимых...

[NOIR]

Рокэ так и представляю... Может, я и не права...

[Venera]

Но молчи: несравненное право -
Самому выбирать свою смерть.

Хроники! Регис, здорово, что вы вспомнили про это стихотворение!