Век Новых Героев

[Артанис]

- Мне нужно отдохнуть... - Иеронима даже не заметила, как проговорила это вслух.
- Разумеется, - граф Аризийский снова сел на коня и поехал во главе своего отряда. - В городской ратуше для Вас будут устроены наилучшие условия. Но, чтобы успокоить народ, Вам надо будет показаться на площади, как только придете в себя. Это необходимо, Ваше Высочество. Только Вы, как последний потомок Принца Звезд, способны объединить народ.
Про себя Адриан Вальтари благодарил всех Богов и души своих предков, что ему приходится иметь дело именно с Иеронимой. Из всех Маннелигов, каких ему довелось знать, дочь Серебряного Принца и раньше казалась ему самой рассудительной, а за видимой кротостью и скромностью совсем не обязательно скрывается слабость. Предложи самому Адриану выбор, чьим союзником быть, он выбрал бы именно ее. Кстати, граф Аризийский не был уверен, что такой расклад создался лишь волей Богов; устранение членов императорской семьи вполне могло быть кому-то выгодно, и он рассчитывал, что спасение Иеронимы, ко всему прочему, поможет вывести "кого-то" на чистую воду. Но самое главное - горожане, с недоверием косившиеся на горцев, убедятся, что он вправду действует в интересах принцессы из прежней династии, а значит, не намеревается сместить ее. Глухое недоверие жителей Адлерштайна к нему, вождю аризийцев, больше всего угнетало успевшего вернуться в столицу Горного Барса. Взявшись за дела с обычной энергией, он верил, что сможет организовать оборону столицы и успешно противодействовать осаждающим их виранцам. Только бы весь народ готов был подняться, как один человек, как... как разлив Илиары, уничтоживший огненных червей! Увы, часть горожан верила, что Вальтари хочет захватить трон, что он посадил в тюрьму или даже убил детей императора. И он мог сколько угодно проклинать безмозглых ослов, отталкивающих руку, протянутую для спасения, но понимал, что без них не выиграть войны.
И вот принцесса Иеронима, дочь принца Александра, которого еще помнило и чтило старшее поколение горожан, приходит Адлерштайн, защищаемый его войсками! Пусть-ка кто-нибудь попробует заподозрить его, когда между ним и властью всего лишь хрупкая женщина. Она будет императрицей, а он выиграет для нее войну. А после этого попросил ее в качестве награды отменить клятву повиновения, что дал его дед Великому Бастарду. Из-за этой клятвы ему приходится служить Лагарду, точно неупокоенный дух - воле призвавшего его. Но он постарается, чтобы его сыновья и будущие потомки принадлежали только самим себе. И это тоже зависит от принцессы Иеронимы.
А та тяжело вздохнула, обессиленно откинулась на плечо Рейфорду, молча правившему конем. Она уже поняла, что ей не позволят жить спокойно, оплакивая потерянных родных. Отряд рыцарей-горцев окружил принцессу и ее спасителя, теперь они двигались в центре плотного круга, который в случае нового нападения не удалось бы прорвать, не уничтожив всех. Впереди, как литая движущаяся статуя, возвышался в седле граф Аризийский. Иеронима уже поняла, что этот человек собирается и впредь тащить за собой, как на буксире, ее и всех, кто имеет несчастье попасться ему на пути. Она успела уже узнать его энергию, целеустремленность и силу воли. Возможно, в такое тяжелое время, как сейчас, эти качества как раз нужны, возможно, если бы кто-то и мог победить виранцев, то именно он. Но все же в нем было что-то, что скорее пугало девушку, чем внушало надежду. Она не знала, на что он может быть способен, но не сомневалась, что ему под силу добиться всего, что только пожелает.
Стучали копыта, горели факелы. Принцесса Иеронима пригрелась в сильных руках Рея, и закрыла глаза, убаюканная движением коня. Конская спина показалась измученной девушке мягче самой лучшей перины. Она провалилась в сон, как в черную яму, без всяких сновидений, ничего не помня и не чувствуя. Даже когда ее спутники остановились у городской ратуши, Иеронима не открыла глаз. Между тем, Рейфорд внес ее в комнату и осторожно уложил на софу. Вокруг забегали растревоженные люди, граф Аризийский тихо, но властно отдавал какие-то приказы, и его порученцы и слуги разыскивали все, что могло понадобиться принцессе. Наконец, один из горцев заметил стоявшего в дверях полуголого Рея. Сняв алый, украшенный серебряным шитьем кафтан, передал его бывшему гвардейцу.
- Ты, я смотрю, совсем продрог; надень вот это! Еще, эн Рейфорд - ты уж не обижайся, - тебе бы помыться не помешало, ты выглядишь как после песчаной бури в пустыне.
Рей с благодарностью кивнул горцу и оделся, но на другое его предложение покачал головой.
- Я уйду отсюда, только когда моя принцесса мне разрешит, - гордо пообещал он.

[Akjhtywbz22]

Ура, новое продолжение! Хорошо, но маало!
Радует, что Иеронима в надёжных руках. Но вот что ей предстоит - тяжкое бремя... Правда, характер у принцессы вполне подходящий. Надеюсь, благодаря верным помощникам, ей удастся справиться с грядущими испытаниями.

[Эйлин]

Что ж,  пока с Иеронимой все хорошо! Граф Адриан   выглядит человеком надежным и рассудительным. Да и  для него встреча с принцессой тоже удача, а тем более участие в её спасение. Ведь может так получиться, что она  окажется последней из правящей династии.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Akjhtywbz22, эрэа Эйлин, благодарю вас!

Ура, новое продолжение! Хорошо, но маало!
Радует, что Иеронима в надёжных руках. Но вот что ей предстоит - тяжкое бремя... Правда, характер у принцессы вполне подходящий. Надеюсь, благодаря верным помощникам, ей удастся справиться с грядущими испытаниями.

Мало? Пожалейте меня, я и такую порцию целый день пишу, я все-таки не железная!
Будем надеяться, что Иеронима справится. Тем более что есть кому ее поддержать. И вряд ли бы она согласилась поменяться местами с теми, кто остался в Розенгардене.

Что ж,  пока с Иеронимой все хорошо! Граф Адриан   выглядит человеком надежным и рассудительным. Да и  для него встреча с принцессой тоже удача, а тем более участие в её спасение. Ведь может так получиться, что она  окажется последней из правящей династии.

Они будут друг другу ценными союзниками, на данный момент у них общие интересы. Правда, Иеронима интуитивно опасается Адриана, но сумеет взять себя в руки.

Глава 14. Пленница
В Розенгарденском дворце, в покоях принцессы Авроры, вновь собрался целый цветник дам. Сама принцесса вместе с самыми красивыми из своих приближенных фрейлин, одетые в свои лучшие наряды, ждали среди роскошной обстановки "женского мира". Но по их бледным лицам, исполненным тревоги, столь неподходящим к окружающему великолепию, видно было, что мало осталось от их прежней жизни, и напоминание о ней никого не могло обрадовать. Здесь, внутри покоев, еще оставалось по-прежнему, но снаружи царили гибель и разорение. И принцесса со своими девушками были не более чем пленницами, живым товаром, ожидавшим раздела добычи. За дверями стояли не гвардейцы в золотых мундирах, но смуглые воины-южане. Любая из женщин, выглянув в дверь, встретилась бы с их пристальными взглядами и словами, смысл которых нетрудно было угадать даже не знавшим ни слова из южных наречий. Пока только это; видно, охранникам запретили беспокоить красавиц, пока вожди не решат их судьбу. Но все понимали, что это ненадолго. Пока что виранцев отвлекают другие, более срочные для них дела. Но скоро они, разделив сокровища резиденции лагардских императоров, доберутся и до лучшей их части...
Не так давно в покои втолкнули саму их хозяйку, одетую в богатое виранское платье, в вышитых золотом шароварах и лифе из полупрозрачного малинового шелка, с бесстыдно открытыми руками, на которых надеты были золотые браслеты с колокольчиками. Такие же браслеты были и на ногах дочери императора, а в ее белокурые волосы кто-то вплел пышные алые розы из оранжереи. В этом наряде наложницы из виранского гарема дочь императора Аврелия прошла, пошатываясь, мимо своих фрейлин, словно не узнавала их. Она была очень бледна, глаза запали, но на губах непроизвольно мелькала загадочная улыбка. Нетвердыми шагами подойдя к дивану, принцесса упала на него, раскинув руки, на которых зазвенели колокольчики. Испуганные ее странным видом, женщины застыли на месте, некоторые бросились помогать. Но Аврора подняла голову и отстранила их.
- Не беспокойтесь, дамы, я обо всем договорилась, - произнесла она почти весело. - Мы, конечно, в плену, но и здесь можно жить, поверьте. Главное - не забывайте, что вы придворные дамы, господам виранцам это нравится. Если ты с ними по-доброму, то и они с тобой тоже.
Зара, стоявшая у изголовья, задрожала от ужаса и отвращения, видя свою принцессу одетой как наложница из гарема. Она пыталась вникнуть в подлинный смысл слов Авроры, но тот ускользал, не укладываясь в сознании, а расспрашивать принцессу крови не подобало. И она засуетилась вокруг, подкладывая подушку под голову лежащей, требуя принести питье. Но принцесса приподнялась и улыбнулась ей - и настолько неуместна была эта улыбка в сложившихся обстоятельствах, что позднее часто снилась Заре в кошмарах.
- Когда тебя вызовут... на допрос, не сопротивляйся и ни от чего не отказывайся. Это совсем не так страшно, как нам говорили. Ты привыкнешь, тебе понравится...
Она была похожа на пьяную или одурманенную, и у Зары мурашки пробежали по коже. Кажется, не только у нее: рядом какая-то из женщин истерически захохотала, другая упала в обморок. Сама Зара чувствовала, что дрожит, как в лихорадке, и ничего не могла с собой поделать. Так и продолжала сидеть у постели принцессы, гладя ее вяло поникшую руку, даже когда та заснула.

[Артанис]

Прошла вся долгая осенняя ночь, и вот уже за витражным окном забрезжил свет, отражаясь бликами от разноцветных стекол, а пленниц никто не беспокоил. Но вот за дверью послышались шаги, что-то коротко ответили охранники у дверей, и в покои вошла новая группа воинов. Судя по всему, здесь присутствовали и виранские вельможи, которых легко было узнать по крашенным в рыжий цвет бородам, и их союзники из других племен. В вошедших сразу можно было узнать влиятельных вождей своих народов: это чувствовалось в их повадке держаться и в том, как их почтительно приветствовали простые воины на входе и те, что сопровождали их. Кроме того, вошедшие, вероятно, уже разделили новую добычу, и теперь вырядились кто во что горазд. Один из виранцев натянул на себя синий мундир гвардейца - на золотом шитье проступали, хоть и тщательно замытые, пятна крови. Другой нарядился в длинную белую с золотом мантию, в которой Зара с болью в душе узнала парадное платье принца Феликса. Третий, толстый, уже немолодой, застегнул на своей бычьей шее золотое ожерелье с рубинами. Еще чуднее выглядели союзники виранцев в награбленных ценных вещах. Первый из них, подражая виранцу, неумело драпировался в шелковый плащ, которого не мог правильно носить, так что тот большей частью подметал землю. Второй нацепил старинный золотой шлем, дико смотревшийся на взлохмаченной, отродясь не чесанной голове дикаря из виранских провинций. Еще у одного, чернобородого и курчавого, смуглые до черноты руки, густо поросшие черным волосом, высовывались из рукавов белоснежной шелковой рубашки с золотыми пуговицами, а пальцы с трудом прижимались друг к другу из-за обилия надетых на них колец. Да и все незваные пришельцы буквально звенели драгоценностями, среди которых можно было узнать немало древних, хорошо всем известных предметов. Кольца, браслеты, подвески, драгоценные пояса, пряжки, прекрасные камни в самых нелепых сочетаниях, - все это было надето на них, всюду, куда только можно надеть, без заботы о том, насколько одно соответствует другому. Наблюдательной Заре подумалось, что вожди племен, верно, не доверяя друг другу, да и своим воинам, всюду носят с собой добычу, чтобы в их отсутствие никто не мог на нее покуситься. При виде их нелепо разряженных фигур, похожих на участников чудовищного, кровавого карнавала, девушке захотелось смеяться, и она с трудом сдержалась, понимая, как поймут ее враги. Среди них Зара узнала высокую фигуру предводителя гебиров, того самого, что накануне захватил их в плен. Он нарядился не так пестро, как другие, лишь на руках сверкали несколько драгоценных браслетов, да с могучих плеч свисал алый плащ. Зара послала ему взгляд, полный ненависти. Накануне гебирский вождь держался с пленницами не грубее других захватчиков, даже велел своим воинам не трогать их, но его баронесса Галларт успела узнать лучше других, и теперь в нем воплощались для нее все южане-завоеватели. Дочь убитого полководца не пыталась скрыть своих чувств. Ей было все равно, как именно проклятый варвар решит отомстить ей.
Карранх иль-Зафар усмехнулся, встретив ненавидящий взгляд баронессы. Его внимание еще вчера привлекла эта высокая черноволосая девушка, отказавшаяся покинуть свою принцессу. Пройдя через половину Лагарда, он не часто встречал примеры такой верности. Впрочем, Лев Победы знал, что люди, если и хранят верность, часто на самом деле остаются верны не столько тем, с кем их связывали дружба или служение, сколько самим себе - собственному прошлому, что заключило обещание, не думая об измене. Разорвать обещания - все равно что вонзить нож в собственное сердце. Он убил того предателя, что смог переступить через себя. Кто бы мог подумать, что при том же самом дворе, среди бессильных развратных вельмож найдется совсем другое сердце? И сейчас он увидел, как Зара склонилась над принцессой Авророй, которую разбудил приход завоевателей, и задержал на ней пристальный взгляд.
Была, впрочем, у него и еще одна причина заинтересоваться ею. Что-то в чертах лица лагардки, в повороте головы, нежном и вместе с тем гордом, в волосах, похожих на черный шелк, напоминало ему Афзу. Северянка была выше ростом и крупнее, с более светлой кожей, чем смуглая Звезда Гебиров, но все же он не мог не заметить сходства. Только Афза глядела всегда ласково, точно горлинка, а у этой девушки глаза горели, как у разъяренной пантеры. Карранх дорого отдал бы, чтобы увидеть и на ее лице другое выражение...
Некоторое время пришедшие завоеватели молчали, разглядывая испуганных, жмущихся по углам женщин. Наконец, первым заговорил Издикерт, молодой виранский вельможа, родственник самого Огнеликого Царя, посланный поучиться воевать. Как и большинство высокородных виранцев, царевич держался легкомысленно и самоуверенно, не сомневаясь, что воинская дисциплина не предназначена для него. Сейчас, кроме того, он был изрядно пьян. И вот, подбоченившись, он вышел вперед и обратился к женщинам на ломаном лагардском наречии, радостно улыбаясь:
- Доброго утра вам, красавицы! Пусть согреет вас Священный Огонь, что кипит в наших жилах при виде вас. Надеюсь, мы с вами хорошо поладим? Вы, правда, в плену, но это ничего не значит. Будьте только сами ласковы с нами, а тогда и мы одарим вас золотом и серебром, и своей любовью! Если вы понравитесь нам, сможете затем последовать в наше прекрасное царство, где зима теплее вашего лета. В ваших же интересах постараться вам понравиться! Тогда вы станете жить не хуже, чем здесь, и о вашей красоте станут заботиться, чтобы она расцвела еще пышнее. Я влиятельный человек у Огненного Владыки, сумею позаботиться о вас. Ну что, которая захочет пойти со мной?

[Артанис]

Принцесса Аврора размышляла лишь мгновение. Поднявшись с дивана, она прошла, покачивая бедрами, между своих оцепеневших фрейлин, и охотно прильнула к царевичу. Карранх заметил, что она тоже пьяна, во всяком случае, ее угостили совсем недавно. Видимо, у Гидарна, чтобы была сговорчивее. Он отвел взгляд. И это принцесса, дочь древнейшей династии...
Лев Победы схватил руку Зары, растерянно сделавшей несколько шагов вслед за принцессой. Она замерла, как сонная,  осталась стоять с открытым ртом.
- Ваше Высочество! Как же это? - воскликнула она, ничего не понимая.
Аврора обернулась к ней и вместе с тем успокаивающе положила руку на плечо виранскому царевичу.
- Не беспокойтесь, Зара, это совсем не страшно, надо только привыкнуть. Не так уж страшен плен: только найдите себе хорошего хозяина, и сможете вить из него веревки, - прозвенел колокольчиком ее голос. Вслед за тем она вышла вместе с виранцем.
В ее покоях другие вожди уже выбирали себе пленниц, в то время как сопровождавшие их воины рылись среди вещей, отыскивая незамеченные ранее ценности. Карранх потянул девушку за руку.
- Пойдем отсюда. Не надо бы тебе здесь оставаться.
И она пошла, чувствуя, что сопротивляться бесполезно, и даже не спросив о собственной судьбе: все и так было ясно... Лишь проговорила с глухим стоном:
- Зачем ты, варвар, увел меня от моей принцессы? Ей нужна моя помощь...
- Ей? - у Карранха вырвался глухой смешок. - Твоей принцессе сейчас не до тебя, эна, и она тебя не поблагодарит, если вмешаешься. Гаремы виранских владык созданы для таких женщин, как она.
Зара глядела с ужасом и недоумением, словно он совершил святотатство, хоть иного трудно было ожидать от варвара-кочевника.
- Пусть у тебя отсохнет твой грязный язык! Принцесса Аврора - дочь императора, она не унизится по своей воле. Я не знаю, что вы с ней сделали, но она не смирилась бы с пленом и бесчестьем...
- Она смирилась. И быстро научилась извлекать из бесчестья удовольствие и пользу. Правда, насчет последнего сомнительно. Царевич Издикерт непостоянен, и быстро забудет о ней, получив свое. Но, думаю, твоя принцесса и так не пропадет, спустившись рангом ниже. Признаться, твоя судьба меня беспокоит куда больше, Зара. Так ведь тебя зовут?
Девушка кивнула, не задумываясь. Потом вдруг остановилась, как вкопанная, - они к этому времени уже вышли в сад, - и вскинула взгляд, исполненный пламенной ненависти, в его лицо, пересеченное шрамом.
- Да! Я баронесса Зара Галларт, и вы убили моего отца на южной границе! Вы разорили Лагард, истребили тысячи людей, уничтожили императорскую семью, изнасиловали принцессу Аврору! Ну, что тебе еще надо? Делай и ты со мной что вздумается - ты сильнее в сто раз, и здесь некому мне помочь... Вы растащили все сокровища Лагарда, но так и остались табунщиками, не умеющими их носить! Так и от ваших завоеваний вам не будет пользы... Рано или поздно Лагард поднимется и сбросит вас со своей шеи! Всех вам все равно не уничтожить, не покорить, не сломать...
Бледная и страшная, с горящими глазами, с волосами, разметавшимися как грозовое облако, она хлестала его угрозами и обвинениями, как плетьми. Карранху она напомнила изображения духов мести, которые у лагардцев почему-то являлись в женском облике. Не отпуская руку девушки, он чувствовал, как бешено бьется пульс под ее гладкой кожей. Ни разу не перебил ее: все равно спорить с женщиной, когда она в таком состоянии, недостойно воина. А потом, когда Зара, ослабев, обмякла, почти теряя сознание, Лев Победы подхватил ее на руки и, разыскав своего коня, прыгнул в седло вместе с ней. Вслед за вождем сорвалась с места и сотня воинов из рода Льва, его личная охрана. Они возвращались в лагерь у осажденного Адлерштайна, где присутствие Карранха иль-Зафара нужнее, чем во взятом Розенгардене. Туда же он увозил Зару, ставшую его пленницей, собираясь поселить ее в своем шатре, впервые после трех лет вдовства. Воины уже шутили по этому поводу, и щедро сыпали поздравлениями и пожеланиями счастья. Карранх отвечал им, про себя же, глядя на сомлевшую в его руках Зару, думал, с какой целью Четыре Начала Сущего послали ему эту девушку, во сне еще больше похожую на Афзу. Либо она поможет ему преодолеть проклятье, либо она и есть его воплощенная сила. Не одно так другое, уж точно. Но Лев Победы никогда не боялся риска, готов был на все и теперь.

[Akjhtywbz22]

Прочитала одним махом! Спасибо, эрэа Артанис. Очень затягивает . Похоже, что Карранх нашёл свою женщину - сильную, непокорную. но умеющую быть преданной и верной. За такую придётся побороться. Как-то сложатся их отношения?.. Про Аврору, почему-то не удивилась, для неё, похоже безопасность и удобства, важнее гордости.
Эрэа Артанис, про "маало" - это, конечно, шутка (ну, и похвала тоже ), а не способ Вас ускорять или подгонять Вашу Музу, просто хочется сразу и мноого!..   

[Артанис]

Эрэа Akjhtywbz22, большое спасибо Вам!

Прочитала одним махом! Спасибо, эрэа Артанис. Очень затягивает . Похоже, что Карранх нашёл свою женщину - сильную, непокорную. но умеющую быть преданной и верной. За такую придётся побороться. Как-то сложатся их отношения?.. Про Аврору, почему-то не удивилась, для неё, похоже безопасность и удобства, важнее гордости.

Карранх нашел, а вот Заре пока что не с чего о нем хорошо думать, согласитесь. Вот Аврора - та общий язык с завоевателями найдет, Вы ее верно оценили.
А я стараюсь регулярно продолжать свои произведения, хоть и получается иногда медленнее, чем хотелось бы.

Вождь гебиров привез свою пленницу в лагерь у ворот осажденного Адлерштайна. Там уже кипела привычная для кочевников жизнь, пестрая, шумная и беспокойная, от какой, вероятно, устал бы любой посторонний человек, доведись ему хоть с неделю пожить жизнью бездомного племени. Ржали кони, пасущиеся в поле и привязанные возле шатров; блеяли стада овец, глухо ревели верблюды. Резкими пронзительными голосами перекликались женщины, смеялись и плакали смуглые ребятишки. Пахло кислым молоком и конским навозом, которым кочевники привыкли топить костры. Здесь жизнь била ключом, и в ней не было перерыва даже на ночь.
Выплеснув на Льва Победы всю свою ненависть, Зара обессилела и безучастно, потухшими глазами глядела на лагерь кочевников. На время ей все сделалось безразлично, и привези ее сейчас в пасть дикого зверя, она вряд ли смогла бы бежать или сопротивляться. Она оцепенела, не имея сил бороться.
Конь остановился, и Карранх иль-Зафар  внес девушку в шатер. Ему навстречу поднялась Тесса, сосредоточенно растиравшая в деревянной ступе лекарственные травы.
- Сойди с коня, войди в шатер, - приветствовала она названого брата. И тут же сузила глаза, увидев женщину у него на руках. - Кто это? Она будет жить здесь?
Уложив Зару на постель в женской половине шатра, Карранх отвел Тессу ко входу.
- Ее зовут Зара, и она была имперской баронессой, фрейлиной при дворе. Я хочу, чтобы с ней обращались уважительно, чтобы она не чувствовала себя принужденной ни в чем. Присматривай за ней, когда меня не будет дома, и помоги освоиться здесь.
Тесса задержала на названом брате взгляд мглистых темных глаз.
- Она тебя любит? - спросила она очень тихо и напряженно.
- Нет, - ответил он без раздумий и тяжело вздохнул. - Она пленница, и ненавидит нас всех. Но я добьюсь ее любви, во что бы то ни стало! А ты, если хочешь мне помочь, будь добра к ней, чтобы она привыкла к нам поскорее.
- Место пленницы - в шатре ее хозяина, - пожала плечами гебирка.
- Это не такая девушка, она не смирится от того, что оказалась в плену. Она способна даже убить себя, лишь бы не смириться с позором. Поверь, я мог бы найти другую, нежную и послушную, готовую услужить. Мне нужна именно она.
И снова в глазах Тессы сверкнул опасный огонек, когда Карранх упомянул о пленницах, которых мог бы привести в свой долго пустовавший шатер. Но она усилием воли смогла улыбнуться и протянула руку названому брату, который ничего не заметил.
- Если ты просишь, я присмотрю за ней.
Сама же Зара, придя в себя, не сразу могла поверить, где оказалась. Ложе, застеленное звериными шкурами, полутьма вокруг, освещаемая единственным бронзовым светильником, низкий свод шатра и войлочные стены, - все это было настолько чуждо выросшей в высоких залах каменных замков баронессе, что она и не думала прежде, где возможно встретить такую обстановку. Но в следующий миг все произошедшее пронеслось в ее памяти, и девушка со стоном ударилась головой о войлочную подушку.
- Неужели все это правда? Неужели это не сон?
Она говорила, конечно, на своем языке, но все же, на другой половине шатра ее услышали. Тканый цветной полог отдернулся, и к ней заглянула смуглая черноволосая женщина. Окинула пленницу внимательным взглядом и повернулась к кому-то позади.
- Она очнулась.
Высокая фигура заняла весь проем, и на женской половине стало еще темнее. В неясном освещении Зара узнала своего похитителя. Тот был теперь без оружия и доспехов, но и в одежде из мягко выделанной кожи никому не показался бы мягче или слабее. При виде него Зара вся сжалась, точно зверек под взглядом ястреба. Перевела взгляд с Льва Победы на ту самую женщину, что заглядывала к ней. И усмехнулась непослушными губами.
- Меня не жалеешь - что ж, я в твоей власти, отродье Брата Зверя! Но эта женщина, я вижу, не пленница, она из твоего племени? Что же, ты ее выгонишь на улицу, или прямо при ней собираешься развлекаться со мной?
Она говорила по-лагардски, но Карранх хорошо знал этот язык. Он вообще хорошо запоминал чужие наречия, а к войне с Лагардской Империей кочевники готовились давно, и речь врага было полезно изучить. И вот, его лицо вспыхнуло от оскорбительных слов девушки, черные брови сошлись одной линией над потемневшими янтарными глазами.
- Я знаю, что вы, железноголовые, считаете нас злобными скотами, а все-таки я сегодня оставлю тебя одну, чтобы ты могла подумать. Сестра, присмотри за ней, - кивнул он той самой смуглой женщине, и стремительно вышел из шатра, едва не сорвав полог. Снаружи радостно заржал конь, приветствуя хозяина, потом раздался стук копыт.

[Артанис]

Пленница осталась наедине с гебиркой. Та присела на свернутый войлок у ее ложа. Отбросив за спину длинные, как змеи, косы, покачала головой - при этом зазвенели длинные серебряные серьги в ее ушах, оканчивающиеся полумесяцами.
- Ты вправду его сестра? - недоверчиво спросила у нее Зара. Догадавшись, что ненароком разозлила кочевника, она уже ожидала, что тот убьет ее, однако он выбежал прочь, оставив ее в собственном шатре.
Тесса кивнула. Она говорила по-лагардски хуже Карранха, но все же могла объясняться с пленницей.
- Названая сестра. Мы выросли в шатре одной матери, и всю жизнь остаемся близки друг другу, точно вышедшие из одного чрева, - показалось Заре, или в интонациях гебирки скользнула тайная горечь, еще больше усиленная непривычным акцентом? - И женщины у нас живут в куда большей чести, чем ты думаешь. Мы - Говорящие с высшими силами, только нам открывают свои тайны Четыре Начала Сущего. Почему так - Им одним известно; наверное, решили, что женщины не используют Их силу во вред другим. И наши мужчины, владеющие боевыми конями, луком и саблей, знают это и чтят нас. Лишь с согласия жены мужчина-гебир приводит в шатер другую женщину, а жену никто не имеет права выставить, как собаку.
Зара устало слушала, прикрыв глаза. Обычаи кочевников были последним, что ее волновало теперь, но все же она смутно почувствовала что-то вроде стыда за то, что невольно оскорбила вождя гебиров. Но тут же опомнилась. О чем это она, о каком оскорблении может идти речь? Пособнику виранцев, кровавому псу никогда не искупить тех преступлений, в каких он действительно повинен!
Гнев и ненависть лишили ее сил, они же и вернули их. По крайней мере, Зара подумала о возможности выбраться из лагеря врагов, пока для нее еще остается возможность честно глядеть в глаза людям. Ведь не может быть, чтобы все до единого, весь Лагард был уничтожен или порабощен, до последнего человека! Надо только узнать, где найти тех, кто готов сопротивляться дальше. Конечно, придется все обдумать, не рисковать понапрасну. Будь она мужчиной, еще можно было бы надеяться проложить себе дорогу силой, но она - женщина, и должна брать умом... И все-таки, против ее воли, было любопытно: почему Лев Победы не захотел взять ее немедленно, тем более, раз у него нет жены, с которой надо считаться?
Когда она осторожно поинтересовалась у Тессы, та усмехнулась, и в глазах ее мелькнул недобрый огонек. Зара тогда приписала его обиде за брата...
- С тобой обращаются, как положено знатной даме, а ты недовольна!.. - тут рабыня внесла в шатер женские вещи, и Тесса указала пленнице: - Будешь ходить теперь в этом.
- Почему? - возмутилась Зара, но тут же с отвращением оглядела свое измятое, испачканное платье, а, коснувшись руками волос, поняла, что, по крайней мере, в ее внешности ничего не осталось от баронессы Галларт. К тому же, подумалось, что в гебирской одежде будет легче сбежать, как только ей представится возможность.
Тесса вместе с двумя молчаливыми рабынями принесли бадью горячей воды и вымыли безучастную девушку. Капли воды шипели, долетая до горящего посреди костра; остывая, сползали по коже. Сквозь тонкие стенки шатра прорывался холодный осенний ветер. Но Зара не успела замерзнуть: ее тут же растерли огромным куском полотна и одели в безрукавку и штаны, очень похожие на мужские. И, хоть такая одежда была непривычна Заре, она позволила натянуть ее на себя, с удивлением отметив, что вещи приходятся ей как раз впору. Шерстяная безрукавка была из белой мягкой шерсти и вышита на груди красными бусами.

[Артанис]

Тесса вновь сузила свои темные, "ночные", как подумала пленница, глаза и заметила ей:
- Это свадебный дар. Надев ее, ты признаешь себя законной женой Карранха, и все гебиры будут знать это.
Вздрогнув, как от удара плетью, Зара рванула на себе безрукавку.
- Как он посмел?! Скорее осел станет мужем пантеры, чем я назову им проклятого варвара, убийцу моих родных!
- Он защищает тебя от других воинов! - резко перебила ее Тесса. - Здесь вокруг не только наше кочевье, но и виранцы, и их союзники, для которых мало что свято, а ты не сможешь вечно сидеть в шатре. Для них жена Карранха иль-Зафара, Льва Победы - ценность, на которую никто не сможет покуситься и остаться жить. Но пленница - красивая игрушка, которой один может владеть так же, как и другой. Лучше смирись, тебе все равно не найти защитника сильнее.
Зара молчала, потрясенная. До сих пор она не задумывалась, что увезший ее вождь гебиров тем самым защитил ее от других. Или, точнее, в этом одном варваре для нее воплощались все они, равно ненавистные. Но чего, во имя всех Богов, он хотел? И почему уехал, передав эти вещи?
- Я в плену, а он захватил меня. У нас не может быть иных отношений, я не имею права простить его, - упрямо произнесла она, переодетая в одежду кочевников.
В ответ Тесса, заплетающая черные волосы девушки в косу, тихо погладила ее по голове.
Лев Победы вернулся глубоко за полночь, объехав весь лагерь и лично проследив за порядком. Он был строг к своим воинам и не терпел беспорядков во время похода. Случалось, и сносил головы напившимся или уснувшим на посту воинам. Зато под его командованием из разношерстных родов необузданных кочевников постепенно выковывалось дисциплинированное войско, не уступающее сплоченностью армиям великих стран. Вот и теперь он не преминул осмотреть расположенный под Адлерштайном лагерь. Победа над почти не укрепленным Розенгарденом не должна была сделать союзников легкомысленными. Тех, кто укрылся за стенами лагардской столицы, опасно было недооценивать, Карранх это понимал.
Вернувшись в свой шатер, он увидел Тессу, которая поддерживала огонь, ожидая его возвращения.
- Где она? - спросил, имея в виду свою пленницу.
- Спит, - тихо ответила гебирка.
Но Зара уже услышала их разговор и, накинув легкое полупрозрачное дорожное покрывало, что носили от солнца и пыли все гебиры - и мужчины, и женщины, - вышла навстречу. Карранх замер, увидев ее по ту сторону костра - одетую в гебирский свадебный костюм, полускрывшую лицо, с блестящими в отблесках пламени глазами. Сейчас она была еще больше похожа на Афзу; и все-таки, она была совсем другой, что Карранх почувствовал сразу, стоило ей заговорить. Эту девушку ему еще предстояло завоевать.
- Я хочу просить у тебя прощения, вождь гебиров, - проговорила она внешне невозмутимым тоном, словно в императорском дворце. - Ты принес много горя моей родине, ты виновен в гибели моего отца, если даже не убил его лично, но со мной ты добрее, чем мог бы, как объяснила твоя сестра. За это я благодарна тебе, как бы ни обстояло дело в остальном.
С этими словами она повернулась и скрылась за тонким пологом шатра, с бешено бьющимся сердцем прислушиваясь, что происходит там.
Проводив ее взглядом, Тесса фыркнула:
- Будь твои намерения не столь серьезны, она такими полуизвинениями только добилась бы того, что так сильно боится. Эта девчонка совсем не понимает, чем мужчины отличаются от женщин? Или, может, она нарочно тебя дразнит?
Но Карранх покачал головой, пронизывая огненным взглядом тонкий полог, за которым укрылась его пленница.
- Нет, тут другое! За последние два дня она многое пережила, даже слишком много. Но она все еще остается дамой, имперской баронессой, даже если нет больше Империи. А это значит - держаться стойко и учтиво, даже с врагом. Думаешь, она сейчас не боялась, выйдя ко мне? Сильно боялась, а все-таки не могла не отдать долг справедливости, это в ней сильнее страха. Кто способен хоть ради чего-то пересилить страх за себя, тот непобедим, сестра! Она - настоящая женщина для вождя, и я добьюсь ее, во что бы то ни стало!
Он говорил приглушенным голосом, думая, что Зара, притихшая на женской половине шатра, его не слышит. Но она услышала все.

[Akjhtywbz22]

Спасибо, эрэа Артанис, за продолжение!
Карранх и Зара, по-моему, вполне достойны друг друга, если смогут понять и принять разногласия в образе жизни и общность черт характера . Сильные, гордые, умные - они ещё хлебнут горя в этой войне народов и собственных нравов! Ну, буду надеяться, что Зара сможет оценить и простить Карранха.
Понравилось, как Карранх верно описывает благородство и воспитание баронессы - стойкость, справедливость и вежливость всегда и во всём! (ну, когда первый взрыв негодования погашен, конечно )
Насчёт Тессы меня давненько терзают смутные сомнения!
 

[Эйлин]

Обычаи гебиров интересны. И судьба Зары, чтобы она поначалу не думала, повернулась  в лучшую сторону. Хотя Тесса вызывает большие опасения. Но Карранх умен, благороден и  Зара нужна ем3у именно в качестве подруги жизни, а не утехи на пару ночей.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Akjhtywbz22, эрэа Эйлин, большое спасибо, что продолжаете читать!

Карранх и Зара, по-моему, вполне достойны друг друга, если смогут понять и принять разногласия в образе жизни и общность черт характера . Сильные, гордые, умные - они ещё хлебнут горя в этой войне народов и собственных нравов! Ну, буду надеяться, что Зара сможет оценить и простить Карранха.

Посмотрим насчет них. Пока что ничего обещать не могу. Зара - не из тех женщин, что способны влюбиться во врага только потому что оказались в его власти. Не стокгольмский синдром же ей приписывать, согласитесь? Может быть, подскажете, как, по-Вашему мнению, Карранх может добиться ее любви?
И насчет Тессы поглядим еще... Вижу, тут читателям нетрудно угадать.

Обычаи гебиров интересны. И судьба Зары, чтобы она поначалу не думала, повернулась  в лучшую сторону. Хотя Тесса вызывает большие опасения. Но Карранх умен, благороден и  Зара нужна ему именно в качестве подруги жизни, а не утехи на пару ночей.

"На пару ночей" можно было бы найти и кого-то попроще Зары. Но ему именно она понадобилась, которую такая перспектива не устраивает. Кроме того, она еще и похожа на его умершую жену, вот и заинтересовала...

Глава 15. Душа, тело и разум
Так началась осада Адлерштайна; и вскоре виранцы и их союзники, окружившие город плотным кольцом, убедились, что даже с разрушенной южной стеной столицу Лагарда захватить не так-то легко. Как бы ни старались нападающие прорваться в зияющую брешь - днем, большой силой, или под покровом ночи, в тишине, - им ни разу не удавалось застать стражу врасплох. На голод и жажду тоже рассчитывать не приходилось: в городе были большие запасы, а с протекающей через город рекой и самые могущественные виранские маги не осмелились бы пытаться что-то сделать. Гидарну и другим виранским полководцам была известна история последней войны, когда осажденный Адлерштайн продержался без малого два года, и таки дождался прихода Великого Бастарда, приведшего подкрепление. Правда, никто не ожидал такого упорства и присутствия духа от нынешних лагардцев, которых южане полагали куда слабее. Должно быть, общая опасность всколыхнула в них боевой дух, который все, и сами горожане, почитали навсегда умершим. Теперь "внутренние союзники" виранцев затаились, лишь изредка присылали им донесения, а сами притихли, не решаясь лишний раз рисковать.
К этому времени виранцы знали уже, что принцесса Иеронима спаслась при взятии Розенгардена. Да и как было не узнать, если принцесса лично каждый день в сопровождении группы воинов объезжала город и поднималась на стены, ободряя их защитников. Грустно улыбаясь, разговаривала с воинами и горожанами, как будто давно всех знала. Как-то само собой получалось, что она, вроде бы, никому не приказывала и даже не решалась призывать держаться, не произносила речей, но горожане, занятые на страже или в строительстве, приветствовали ее куда почтительнее, чем, бывало, ее царственного дядю. А когда принцесса велела вне очереди восстановить разрушенные огненными червями дома нескольких бедным семьям, послала магов-целителей в госпиталь для раненых, горожане стали встречать ее на улицах, выражая свою благодарность. Когда Иеронима в сопровождении своих рыцарей проезжала по городу, полному замерзшей грязи, навстречу ей выходили женщины и дети, бросали под копыта ее серой лошади ленты и даже цветы, неведомо откуда взявшиеся накануне зимы. Мужчины старались протолкнуться как можно ближе к принцессе, которая не позволяла страже отгонять их, и кричали: "Да здравствует принцесса Иеронима!", и даже: "Императрица!" Сама она не верила, что когда-нибудь так будет, но не мешала народу надеяться. По-видимому, ее удел - дарить людям надежду, даже если она сама ее лишена, как слепец с факелом, освещающий путь другим.
Бывали, конечно, и другие "знаки внимания", по законам военного времени. Однажды, когда принцесса осматривала со стены город, со стороны виранского лагеря прилетела стрела, мелькнула белым оперением и вонзилась в щит, которым успел прикрыть ее барон Зорн. Иеронима пошатнулась и вцепилась пальцами в каменный зубец, чтобы не сорваться вниз. После этого случая она всю ночь проплакала, уткнувшись лицом в подушку, в своих покоях, и больше всего на свете хотела бы до скончания дней остаться одной, никому не нужной. Но настало утро, а с ним - приход служанок, явившихся одеть ее. И голос графа Аризийского за дверью: "Ваше Высочество, город ждет свою принцессу!"
После покушения для Иеронимы изготовили кольчугу в точности по ее мерке, тоньше и легче обычных доспехов, но достаточно прочную, чтобы сдержать стрелу и даже удар меча. Заодно выковали изящный легкий шлем, увенчанный серебряными орлиными крыльями в честь символа Лагардской Империи. В таком виде, поглядевшись в зеркало, девушка показалась себе выше и суровее, словно совсем и не она. Рейфорд, правда, увидев ее, вспыхнул как маков цвет и упал перед ней на колени, отчего принцессе сделалось стыдно.
- Что Вы, барон! Ведь это Вам я уже дважды обязана жизнью и свободой, так что Вы не должны кланяться мне. Напротив, я буду крайне признательна, если Вы и дальше будете сопровождать меня, - проговорила она, ласково взглянув на молодого барона.
Тот почтительно, но и страстно поцеловал ее руки. Но Иеронима слишком мало встречала настоящего внимания мужчин, чтобы догадаться об иных чувствах с его стороны, кроме рыцарского служения даме, к тому же императорской крови.
Так или иначе, Рей постоянно охранял принцессу, где бы она ни появлялась, как если бы по-прежнему оставался императорским гвардейцем, а она нерушимо доверяла своему спасителю, как никому другому.

[Артанис]

Но в тот день, когда Иерониме довелось убедиться лично, что не все в Адлерштайне готовы защищать город и себя, она ускользнула из-под надзора, ставшего ее тяготить излишней бдительностью. Ей хотелось побыть одной и подумать, а это невозможно было в отведенных для нее покоях, где она ни на миг не оставалась одна, среди слуг, предоставленных графом Аризийским. В самой же ратуше было шагу не ступить среди военных и чиновников городского магистрата, и у всех непременно находились важные дела и поручения к принцессе, просьбы, указы, что требовалось подписать... Никогда прежде не участвовавшая в государственных делах, девушка пыталась разобраться во всем, считая это своим посильным долгом, пока мужчины держат оборону. Но в тот день усталость навалилась с такой силой, что ей хотелось перестать быть принцессой. Хоть ненадолго остаться одной, там, где ее не знают!..
К счастью, Иерониме в первый же день показали потайной выход из ратуши, на всякий случай. А ее траурное коричневое платье и зимний плащ мало отличались от одежды горожанок. И вот, на всякий случай закутавшись в покрывало, она брела куда глаза глядят по пустынным и малолюдным сейчас улицам. Кто мог - работал в мастерских или на строительстве, или охраняли стены, другие не решались появляться на улице без важных дел.
Иеронима любила зиму. По крайней мере, ей нравился снег, что, покрывая землю и все предметы, при этом смягчал, облагораживал их очертания, и делал унылую серость городской осени почти праздничной. Она не боялась даже мороза, хотя в детстве ей с двоюродными братом и сестрой не позволяли играть в саду многочисленные няньки, боясь простудить императорских детей. Особенно же девушке нравилось, когда густая городская грязь замерзала на морозе и становилась звонкой, как лед, и каждый шаг по ней отдавался звонко, как такт неизвестного танца. И теперь она прислушивалась к веселому перестуку подошв своих туфель с серебряными пряжками. Вдыхая свежий морозный воздух, пахнущий дымом из труб, Иеронима чувствовала, как постепенно отступает головная боль...
Незаметно она ушла довольно далеко. Тусклое зимнее солнце перевалило зенит и стало медленно клониться к закату, когда девушка вышла на Карнавальную Площадь - ту самую, где менее года назад веселился почти весь Адлерштайн, справляя праздник в честь Великого Бастарда.
Впрочем, на площади было людно и теперь. Ветер издалека донес до девушки обрывок слов какого-то оратора:
- Не дадим себя обмануть, братья, ибо все мы - братья в своей естественно, физиологической природе, которую привыкли сдерживать слишком долго! Каждый стремится выжить, такова наша сущность - почему же мы позволяем отправлять себя на смерть? - оратора поддержал гул восторженных голосов и рукоплесканий.
От этих слов у Иеронимы замерло, а потом отчаянно забилось сердце. Еще не зная до конца, что происходит, она почувствовала, что это неправильно. Так не должно, не имеет права быть в ее городе, да еще окруженном врагами! Еще не зная, что будет делать, она стремительно бросилась на площадь.
Там и вправду собралась целая толпа. В основном мужчины, в городской одежде, но было и много молодежи, юношей и подростков обоего пола. Среди городских одежд встречались и оливково-зеленые робы строителей, а всю восточную часть площади заполонили, к ужасу Иеронимы, синие мундиры лагардской армии. Да: воины ее родной страны, защитники осажденного Адлерштайна, вместе с горожанами слушали речь важного, осанистого господина с аккуратной седеющей бородкой, что вещал с дощатого помоста хорошо поставленным голосом:
- Обратившись к самим себе, к тайнам нашего собственного тела, мои добрые господа, мы найдем в себе самое обыкновенное животное, только ходящее на двух ногах и почти лишенное шерсти. Внутри себя каждый из нас еще ближе к представителям животного мира, поверьте в то, что давно известно образованным людям - высшим жрецам, ученым и магам! Да, они знают испокон веков эту самую важную тайну людского бытия, но скрывают ее от непосвященных, а почему? Потому что подлинный, естественный человек не нуждается в системе искуственно навязанных сдержек, внушенных обществом нелепых обычаев, практически невыполнимых законов! Он прост и целен, как все живое. В сущности, человек, как всякое живое существо, руководствуется самыми простыми чувствами, а те порождаются внутренними веществами, содержащимися в нашей крови. В нужный момент определенное вещество выплескивается в большем количестве, и вот - человек испытывает то или иное чувство. Этими веществами вызываются наши радость и гнев, страх, любопытство. Даже любовь - всего лишь определенное вещество, и она проходит, как только снижается его количество. Мы тогда говорим: "разлюбил", злимся, негодуем, но на самом деле это не более чем естественный процесс. Не Боги, существование которых никем не доказано, вкладывают в нас чувства, и наука не находит у человека никакой души, способной, забыв о нуждах тела, воспарить к дальним высотам, - во всяком случае, не больше, чем у клопа или крысы. Что же из этого следует?

[Артанис]

Иеронима слушала оратора, каменея от ужаса. Ее поразили не столько его "откровения" - при императорском дворе и раньше говорили о новых скандальных философах и ученых, именующих себя материалистами, - сколько вид собравшейся толпы. Они-то, в большинстве своем необразованные, а то и неграмотные люди, принимали речь ученого мужа, касающуюся тем, в которых сами не могли разобраться, за чистую монету, тем более что тот выражал свое мнение таким важным тоном. Кое-где слышали отдельные протестующие возгласы, но большинство стояли, опустив головы, и, как видно, думали: "Уж наверное, такой человек знает больше нашего. Есть вещества, значит, есть, нам-то правды никак не проверить..."Те, что помоложе, слушали охотно: их привлекали смелые высказывания, запретные знания, какими обладал проповедник. А сердце и мозг Иеронимы уже горели от ярости, только она не сразу могла собраться с мыслями, чтобы найти слова, которые бы разрушили ложь оратора навсегда. А тот меж тем продолжал невозмутимо и вальяжно, словно перекатывал увесистые камни:
- А следует из этого, господа, что в основе поведения человека, как и всего живого, лежит всего одна цель: жить, причем как можно дольше, и продолжать род. Все остальное - производные главной цели: так, чтобы жить, надо добывать пищу, а чтобы размножаться - добиться внимания самки. Это укладывается в естественное назначение человека. Но многие обычаи так называемых цивилизованных людей неестественны, и нет такой силы, чтобы преодолела в животном - и в человеке - стремление выжить. Потому-то для человека совершенно неправильно рисковать жизнью ради чего бы то ни было, ибо это противоречит желанию жить. Нет веществ, возбуждающих в крови желание рисковать, есть вполне естественный страх. И, когда вас, добрые горожане, погонят на убой - простите, я, конечно, хотел сказать: в бой против армии виранцев, - вам упрутся в спину копья своих же командующих и аризийских горцев, чтобы вы боялись их больше, чем врагов. Ибо естественный страх можно победить только еще большим страхом. Другого средства для человеческой природы не предусмотрено. Защита родины, месть, завоевание - не более чем призраки, порожденные условностями нашей цивилизации, они бессильно отметаются, как только дело коснется спасения жизни!
В следующее мгновение Иеронима была рядом с ним. Не в состоянии больше сдерживаться, она промчалась сквозь толпу, которая удивленно расступалась, чувствуя охватившее ее исступление. Никогда раньше неизменно тихая, скромная Иеронима не испытывала подобных чувств. Ей казалось, что посреди площади разверзлась пропасть, и проповедник зовет собравшихся прыгать туда. Его нужно было остановить любой ценой, раскрыть людям глаза, пока еще можно удержаться на краю. Взлетев на сцену, будто у нее выросли крылья, принцесса увидела внизу лица горожан, полные недоумения. "Простые люди", - подумалось ей, - "совсем простые". И продолжало вертеться в голове, как будто именно за этих "простых людей" она должна сразиться сегодня, чтобы в них, по крайней мере, не погибало человеческое, не сводилось к подлому страху за свою жизнь, вопреки всем заверениям этого седобородого умника...
И ударила "умника" по лицу с такой силой, что ладонь обожгло, как от огня, а на пухлой белой щеке оратора вспыхнуло красное пятно. Вслед за тем она воскликнула звенящим от ярости голосом:
- Кто послал Вас смущать народ? Для чего Вы внушаете им страх, хотя бы трижды обоснованный наукой? Откуда эти глупости про войну? - она повернулась к людям и крикнула: - Народ лагардский! Не слушайте его! Я клянусь вам, что в бой пойдут лишь те, кто будет готов духом и сердцем! Не слушайте! Вы - люди, а не клопы и не крысы, и у вас есть разум, и душа, и сердце! Не позволяйте уничтожить их, люди! Я, Иеронима Маннелиг, призываю вас!
Увы, голос Иеронимы был куда слабее, чем у ученого оратора, да и того было не так-то просто сбить с толку. Толпа заволновалась: многих поразило внезапное появление девушки, а кое-кто, видно, знал принцессу в лицо. Но тот, кого перебила она, снисходительно улыбнулся и произнес, обращаясь не к девушке, а к толпе:
- Бедная малышка, она бредит, воображая себя принцессой! Где это видано, чтобы принцесса бродила по городу одна, без свиты и без охраны, в одежде простой горожанки? Хотя, впрочем, на лицо и вправду немного похожа, как будто... Но принцессы не мешают проведению на площади научных диспутов. Эта девушка безумна: сразу видно, ни рассудка, ни воспитания. Уведите ее кто-нибудь, и приютите на ночь, если найдется добрая душа.