Сага о Походе на Север

[Артанис]

Сын Стирбьерна долго глядел на нее, бледную и решительную.
- Что с тобой, Инга? Тебя терзают дурные предчувствия? Тогда я отменяю свою просьбу! Слышишь, мы найдем их и без тебя!
Но она упрямо покачала головой.
- Нет, думаю, что они хорошо скрылись, и людям их так просто не найти. Я сделаю это. Мне только важно... очень важно знать, будешь ли ты думать не только о Сольвейг, но и обо мне, хотя бы немножко?
- Немножко? О, Инга, моя спасительница, та, что, по меньшей мере, дважды предупредила нас о кознях Эдгара и указала нам путь за море! И эту, может быть, самую трудную услугу, ты готовишься мне оказать, не ожидая ничего взамен. Не сомневайся: после победы ты сможешь отплыть с нами, в Сванехольм, и все племя фьордов будет чтить тебя. И Сольвейг тоже полюбит тебя, как родную сестру, когда узнает лучше...
На тонких бледных губах Инги появилась ироническая улыбка.
- Вряд ли твои сородичи примут меня, как некогда приняли Рагнхильд Отступницу: ее-то связала с вашим вождем любовь, а меня - всего лишь благодарность, непрочная основа. Но и я всегда буду тебе благодарна за это предложение, сын Стирбьерна. После мы решим, как быть... Сейчас хочу спросить еще об одном: если Сольвейг вернется к тебе не столь невинной, как была, она по-прежнему будет дорога тебе?
Она явственно разглядела, как Вермунд стиснул зубы до боли, как сжались его ладони, будто готовясь сомкнуться на чьем-то горле. Но ответил он, хоть и тяжело дыша, почти спокойно:
- Я точно знаю, что Сольвейг не изменит мне по своей воле. А что до остального - она не виновата, что Боги создали ее слабее мужчины, да еще йотуна. К тому же, Аста рассказала мне, как долго Сольвейг сопротивлялась насилию. Никто не скажет, что она легко смирилась, попав в плен. Я возьму ее в жены в любом случае, это решено.
Хоть Инга была почти уверена в ответе, все же сурово кивнула и прикрыла глаза, услышав его.
- Да... так и должно быть, - медленно проговорила она. - Сольвейг - как солнечный луч, которого не в силах поглотить самый густой мрак. Конечно, ее нельзя не любить. Она достойна, чтобы ради нее преодолевали льды и сворачивали горы.
- По-моему, гору свернул не я, а Эдгар, и не столько ради Сольвейг, сколько желая похоронить нас, - усмехнулся Вермунд, пытаясь разрядить обстановку.
- Это все равно. Главное - что ты любишь ее, и знаешь, что она достойна твоей любви. Это все, что я хотела узнать на прощание.
Теперь она взглянула ему в глаза - долгим, пристальным взором. Обычно холодные, как ночь, синие глаза дочери Хресвельга сейчас сделались жаркими, без слов выражая все, что было у нее на душе. И тогда Вермунд понял все - ее бескорыстную помощь, которую она объясняла лишь стремлением остановить Эдгара, и все намеки в сегодняшнем разговоре... Он тяжело вздохнул и взял ее за руку - не сплетая с ней пальцы, как влюбленные, но за запястье, где под бледной кожей учащенно билась голубая жилка.
- Это не моя вина. Я не давал тебе никакого повода, и ни в чем тебя не обманул, - только и мог он сказать.
- Я и не виню тебя ни в чем. Ты ничего не подозревал, потому что с детства любишь лишь свою Сольвейг, - печально согласилась Инга. - Но хочу, чтобы и тебе не в чем было обвинять меня. Я не Рагнхильд Отступница, но и Золотой Змеей не хочу быть. Ты обещал доверять мне.
- Я доверяю! Но не хочу, чтобы ты рисковала из-за меня. Эдгар не простит, что ты помогала нам.
- Он подумает, что я вернулась, чтобы отомстить тебе, а главное - потому что он побеждает. Впрочем, я не стану спешить на встречу с ним, а сначала выслежу их убежище, не приближаясь близко. До встречи, Вермунд!
- До встречи! - рыжеволосый викинг смотрел, как она, раскинув руки, точно крылья, превратилась в огромную птицу и взмыла, ловя восходящие потоки бешено работающими крыльями. Над лесом загудел ветер, большие деревья пригнули свои кроны, как сухие колосья в поле. Но вскоре дочь Хресвельга превратилась в едва различимую черную точку в небе, а потом и совсем скрылась за вершинами деревьев.
В тот же день, не теряя времени, прибывшие викинги выступили на поиски нового становища ленапе, оставив лишь охрану вокруг кораблей. С ними пошли и двое бывших соратников Стирбьерна, счастливые и гордые, что могут еще раз сразиться в строю викингов, и их сыновья, родные и приемные, что по возрасту уже годились в воины. Впереди, скользя в чаще, как лесной зверь, двигался Нэпэйшни, указывая викингам путь по едва приметным лесным тропам. За ним шел Вермунд, чувствуя, как будто все еще продолжается путь, начатый им от Сванехольма в поисках Сольвейг. Вполголоса переговаривались Аснар с Эриком, которым нужно было наговориться за всю прошедшую жизнь. За Вермундом по-прежнему следовали верные Свен и Кари, и младший брат, с особенным волнением ступавший по родной земле своей матери, и Стефан, который, разумеется, не мог остаться в стороне и от этого похода, и Уле, и Лейв с Альриком, Ингвар ярл из Идре-фьорда и викинги с других кораблей. Жаркое солнце Страны за морем золотило их волосы, бросало яркие блики на блестящее железо их оружия и доспехов.

[NNNika]

Да-а! Позиция "моя хата с краю" всегда чревата неприятными последствиями.

На уровне племен и государств это называется политикой - если неприятности не у тебя, а у враждебного соседа, значит, тебе на руку. Хоть и не факт, что до тебя не дойдет завтра.

С сильным противником, таким как Гитлер или Батый, обязательно дойдет.

С нетерпением жду продолжения. Боюсь переговоры с ленапе легкими не будут.

[Артанис]

Эрэа NNNika, большое спасибо, что продолжаете читать!

С сильным противником, таким как Гитлер или Батый, обязательно дойдет.

Справедливости ради, йотунов в то время краснокожие еще не знали, чтобы все предусмотреть заранее. К тому же, у них был кризис власти.

Глава 19. Цена победы
Уже второй день викинги шли через лес почти без остановок; их краснокожий проводник умудрялся находить дорогу даже ночью. Спешили как можно скорее дойти до стойбища ленапе рода Черепахи, пока йотуны не нанесли удар первыми. Вот-вот должна была вернуться с разведки Инга.
И все же они опоздали. Двигаясь вдоль реки, отряд заметил плывущую по реке лодку из березовой коры, маленькую и легкую. На первый взгляд лодка казалась пустой, можно было подумать, что она отвязалась и плывет сама по себе. Лишь внимательный взгляд мог разобрать чуть заметную рябь по правому борту. Между тем лодку постепенно сносило к берегу.
Тогда Нэпэйшни издал клич, похожий на крик ночной птицы, и из лодки ему ответил такой же, только послабее. Навстречу ему поднялся белокурый мальчик, в котором викинги узнали одного из младших сыновей Иринга. Мальчику полагалось еще оставаться при женщинах в лесном доме изгнанников, и его появление всех насторожило.
- На нас напали... ночью после вашего ухода. Злые духи из-за моря. Сестру Кимимелу унесли, и еще трех девушек, а наш дом сожгли. Мама и другие теперь на ваших кораблях, они отошли на середину реки, а меня... послали к вам, - мальчик смертельно устал и наверняка был еще больше испуган, но старался рассказывать коротко и четко, в нем уже видно было воспитание викингов и ленапе.
Его отец и другие изгнанники зато не могли удержаться от негодующих воплей. Альрик, сын Лейва, тоже пришел в ярость, услышав, что йотуны унесли девушку, что успела за одну встречу крепко запасть ему в душу.
- Как, и ее похитили йотуны?! Они, похоже, хотят лишить нас всех самых красивых женщин, чтобы некому было рожать героев по обе стороны Разделяющих Морей! Они нарочно выбирают наших невест, сестер, дочерей, чтобы больнее ударить нам в самое сердце! - юноша сорвал с головы шлем и швырнул на землю, обернулся к войску, окинул огненным взглядом черных глаз. - Если мы это допустим, то заслуживаем, чтобы на оба наших племени обратили непроизносимые речи, чтобы нас отлучили от Богов и людей, объявили не-мужчинами и не-женщинами! Пусть солнце перестанет нам светить, если мы не спасем их!
Вермунд поддержал Альрика боевым кличем. Их дружный порыв передался и другим викингам. С шумом огромной приливной волны прокатился по лесу их клич, ударили мечи о щиты. Краснокожие поддержали их диким воплем, от которого стыла кровь в жилах. Теперь уже никто не думал об осторожности; появись перед ними йотуны - с радостью бросились бы на них.
На этот клич спустилась с неба Инга, приняв в прыжке сквозь зеленые кущи деревьев человеческий облик. Она бесстрашно подошла к викингам, готовым сейчас изрубить мечами любого из ее племени. Но дочь Хресвельга они узнали и приветствовали как королеву.
- Я нашла их убежище. Оно к северу отсюда, в скалистой гряде, изрытой пещерами. Около сотни йотунов, да втрое больше полукровок. Там и Эдгар со своей гвардией. Он, оказывается, позаботился их спасти, кто бы мог подумать!
- А пленницы? Ты видела их? Жива ли Сольвейг? И где наши девушки? - со всех сторон на разведчицу посыпался град вопросов.
- Я видела, как их привели, но не могла с ними поговорить. Эдгар принял меня, однако не спешит мне доверять. Ко мне приставили шпиона, но мне удалось ненадолго скрыться. Но это еще не все! Краснокожие скрелинги тоже с ними. Большой отряд воинов движется на соединение с йотунами.
Воцарилось мрачное молчание. Кто-то, пораженный вестью, выронил меч, и его звон показался викингам звоном разбивающихся надежд.
- Успели все-таки! - прорычал сквозь зубы Вермунд. - Ну что ж, я не хотел сражаться с народом моей матери...
- Они обмануты. Это все Аскук: он давно мечтает сделать ленапе самым могущественным племенем, народом-победителем. Вот и нашел себе союзника, - Нэпэйшни был не меньше викингов поражен известием. - Думаю, такая любовь к своему племени исходит не от добрых духов, и не принесет пользы самим ленапе.
Теперь на переговоры со скрелингами не приходилось рассчитывать. Повернувшись, викинги направились в ту сторону, что указывала им Инга. Сама же она, обернувшись птицей, снова взмыла в небо, возвращаясь к войску йотунов. Ее огромные крылья прочертили в небе призрачный след, указывающий воинам направление.

[Артанис]

Скалистая гряда, которую йотуны избрали своим убежищем, мало походила на неприступные вершины Йотунхейма. Просто известняковое плато, изрытое, как соты, множеством больших и малых пещер. Расширив и расчистив их, йотуны еще несколько зим назад поселили в пещерах своих пленниц из разных племен скрелингов и рожденных ими детей-полукровок, быстро растущих под действием Зелья Жизни. Это был форпост продвижения вперед, начатого Эдгаром. С северными племенами получалось плохо: те были сильны и многочисленны, и молились своим Богам, отнюдь не находя места для пришельцев из-за моря. Зато ленапе им удалось обратить на свою сторону, а это особенно радовало Эдгара: ведь те были сродни роду Асгейра через королеву Одинису, родичи ненавистного Вермунда! Но в каждом народе можно найти себе послезных союзников, этому научила Эдгара еще Золотая Змея. Он обещал хитрому колдуну власть, которой тот никогда бы не достиг, действуя честно. Растоптав викингов, они и впрямь смогут пойти дальше, на другие краснокожие племена. Эдгару будет полезно хорошо обученное воинство избранного племени. Через несколько поколений они смогут служить не хуже его полукровок. Кстати, о полукровках...
Чья-то огромная тень метнулась перед Эдгаром, ушедшим в свои мечтания на каменном троне, вырубленном в глубине пещерного зала. Перед ним стоял Первый из его полукровок, самый сильный и свирепый с теми, на кого укажут, но нерассуждающе послушный по отношению к Эдгару. Склонился перед ним, извиняясь, что побеспокоил.
- Госпожа Инга вернулась, - произнес тонким мальчишеским голосом.
Инга уже вошла в зал в сопровождении йотуна-орла, которому Эдгар поручил присматривать за ней. Будь у вождя побольше времени, он бы проверил верность названой сестры более надежным способом, но события разворачивались стремительно, и ему оставалось лишь испытать ее в будущем бою.
- Твои союзники ленапе пришли, - сообщила она холодно и невозмутимо, словно никогда и не проявляла непозволительной склонности к человеческим мужчинам. Эдгару ни разу не удавалось проникнуть в ее мысли. Это внушало ему уважение, но и настораживало...
Когда викинги пришли к логову йотунов, скалистое плато, постепенно повышающееся, было уже затоплено человеческим морем. Там собрались воины ленапе, не ставя шатров и даже не разводя огня, так как собирались в этот же день выступить навстречу викингам. Теперь краснокожие воины сидели на земле, отдыхая. А из рассели в скалах выбирались, щурясь от яркого солнца, фигуры в темных доспехах - полукровки, объединенные в боевые тройки, в которых действовали как один необыкновенно могучий воин. Вышел навстречу своему войску и сам Эдгар вместе с другими йотунами, готовясь вести их навстречу врагу.
Но вести не пришлось. Как громовой раскат, гулко прогудел внизу большой рог. Викинги пришли сами. Инга открыла им тайное убежище, и они приблизились с той стороны, которую Эдгар считал надежно скрытой. Теперь, увидев на скальном уступе фигуру своего врага, Вермунд, сын Стирбьерна, стремительно взлетел наверх, а с ним и другие викинги.
Но самообладание на сей раз еще не покинуло их предводителя. Оказавшись перед войском краснокожих, он вспомнил рассказы матери об ее родном племени и снова осознал, что не хочет сражаться с этими людьми. А между тем, к нему уже обернулись сотни смуглых фигур, раскрашенных яркими красками, чтобы устрашать врагов. Сотни топоров, копий, стрел с наконечниками из гладкого камня взлетели ему навстречу. Позади юноша заметил старика в плаще из вороньих перьев, с нарисованными на щеках змеями, и подумал, что это, должно быть, и есть жрец Аскук, союзник йотунов. Тот что-то пронзительно кричал своим воинам, видимо, посылая их в бой. Но тех, казалось, смутило появление на гребне скалы бледнолицего рыжеволосого незнакомца; они направили на него оружие, но сами не двигались с места.
Вермунд воспользовался их замешательством и шагнул вперед вместе с младшим братом, безоружный. Остановился в нескольких шагах от передних рядов. На таком расстоянии можно еще разойтись мирно со зверем в лесу; если у того есть пространство для маневра, он может отступить, чувствуя себя свободным.

[Артанис]

- Привет вам, дети Великой Черепахи, от нашей матери, Уит-Уис, дочери вашего вождя Виквэи! - проговорил он слегка насмешливо на чистом языке их племени. - Мать нам рассказывала, что ее соплеменники никогда не бросают своих без помощи, что они храбры и честны, и никогда не покоряются чужой власти.
- Она верила, что вы встретите нас как друзей, - Сигвальд снял с шеи причудливой формы амулет, украшенный разноцветными бусами и раковинами, складывающимися в изображение черепахи, державшей на спине солнечный диск. - Ну, кто первым поднимет руку на ее детей?
Один из краснокожих воинов взял амулет поглядеть, к нему склонились и другие, тихо переговаривались, кивали в сторону юноши и мальчика. Всем, даже самым молодым, была известна история о приходе корабля из-за моря, и о том, как Уит-Уис, дочь Виквэи, стала женой предводителя бледнолицых людей и ушла с ним на его родину. Те, кто помнил Стирбьерна, глядели на его сына с не меньшим изумлением, чем Аснар с Ирингом поначалу. Да и амулет в руках младшего мальчика сделал свое дело. Большинство краснокожих воинов опустили оружие.
- Нам никто не говорил, что придется поднять оружие на внуков Виквэи, - проворчал один из них.
Вермунд гордо улыбнулся, чувствуя себя победителем.
- Я очень рад, что не ошибся в вас, воины ленапе. Мы пришли воевать вовсе не против вас. Вон там, за вашими спинами притаились ледяные демоны, наши исконные враги. Это они пытались настроить нас друг против друга, они похитили мою невесту и несколько девушек вашего племени. И мы должны это покорно стерпеть?
- Один-то из нас уж точно им это позволил, и его стараниями мы готовимся теперь убивать друг друга, - Нэпэйшни, поднявшийся по скалам вместе с отрядом викингов, с ненавистью уставился на окруженного своими воинами жреца. - Что, Аскук, это только мы, по-твоему, предаем племя, общаясь с пришельцами из-за моря; а что же ты сам?
Жрец в бешенстве завертелся на месте, так что его плащ из перьев развевался вокруг. Он видел, что все идет не по плану. Вокруг него осталось не больше четверти воинов, которых он приблизил к себе и поставил над другими; остальные нерешительно стояли перед строем викингов, опустив оружие.
- В бой, дети Великой Черепахи! - завизжал жрец. - Мало ли, что они внуки Виквэи! Виквэя - прошлое племени, я же указываю вам путь к великому будущему сейчас! Могучие посланцы неба помогают нам стать сильнее всех других племен!
- Ого! - расхохотался Вермунд. - Вот кем ты додумался объявить своих союзничков йотунов!
Услышав этот неистовый хохот, Аскук взмахнул рукой, и его сторонники обрушили град стрел на рыжеволосого викинга. Он успел быстро вскинуть щит, еще два щита выставили Свен с Кари, прикрывая сына Стирбьерна. Оба войска стремительно пришли в движение, одни - в ярости из-за вероломного нападения, другие - надеясь еще отыграть потерянное.
- Вперед, викинги! Все на врага! - слышался боевой клич северян и рев рогов.
- Бейте их, дети Великой Черепахи! - завопил и Аскук, обращаясь к тем воинам, что недавно отказались повиноваться.
Неизвестно, какое решение приняли бы они, но этому помешал Эдгар. Увидев, что краснокожие узнали в викингах родню, и того и гляди склонятся на их сторону, он двинул вперед свой отряд и врезался в бок белым и краснокожим, заставляя тех и других смешать ряды.
- Вы что, боитесь их, ленапе? - крикнул он. - Вперед! Лишь храбрые воины смогут покорить эту землю, от одного моря до другого!
Его приказ хлестнул краснокожих воинов, как кнутом. Но произвел на колеблющихся неожиданное действие. Один из них повернулся к Эдгару и вдруг замахнулся каменной секирой.
- Сын болотной жабы! Это наша земля, что ты лезешь приказывать свободным воинам?! - заревел он, как бык.
Вождь йотунов, не дожидаясь, пока тот ударит, отступил прочь, будто в танце, и следовавший за ним Первый разрубил своим мечом воина пополам. Но уже новые десятки и сотни скрелингов, отбросив все сомнения, обернулись против йотунов. А с другой стороны навстречу Эдгару ринулись викинги, давно стремившиеся к этой встрече. У каждого был к йотунам свой счет: за похищенную невесту, за погибших Зимой Йотунов родителей, за оставшихся лежать во льдах Йотунхейма друзей, за пленниц и выведение полукровок... За то, что они, викинги, как и краснокожие жители Земли Закатного Солнца, были людьми, а перед ними - дети Имира, войско Рагнарока, и следовало постараться, чтобы уж эти-то, по крайней мере, на Последнюю Битву живыми не явились. Одни, нанося и получая страшные удары, называли имена тех, ради кого шли в бой, другие призывали Асов взглянуть на поле боя, третьи пели и ругались, - и весь этот жуткий хор сопровождался оглушительным грохотом железа, воплями раненых и умирающих.

[Эйлин]

 Как не хотели  остаться в стороне  обитатели "Убежища изгнанников", но война сама  к ним пришла: похитили их близких. Вот и снова битва!
А за Ингу тревожно.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[NNNika]

Здорово, что ленапе вышли в основном из под влияния йотунов, стали союзниками викингов!
А почему Вермунд с товарищами не отправился на переговоры по реке? Зачем было пробираться через лес, так же гораздо дольше получилось, ребенок легко догнал их, не смотря на примерно 12 часов форы?

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа NNNika, большое спасибо вам, что продолжаете читать!

Здорово, что ленапе вышли в основном из под влияния йотунов, стали союзниками викингов!
А почему Вермунд с товарищами не отправился на переговоры по реке? Зачем было пробираться через лес, так же гораздо дольше получилось, ребенок легко догнал их, не смотря на примерно 12 часов форы?

Возможно, там не вся дорога через лес, под конец вон все равно в горы карабкаться пришлось, туда на драккарах не поплывешь. Да и река не на всем протяжении может быть судоходной. И их бы все равно пришлось бросить, а тогда - можете с ними проститься, как и с возвращением домой. Лодок же, которых не жалко, переправить целую армию не хватило бы.

Викингов вместе с краснокожими союзниками теперь приходилось по десятку на каждого из армии противника, но это был не повод обольщаться раньше времени. Против них стояли потомки Имира, далеко превосходящие силой и выносливостью смертных людей. Им некуда было отступать, и они всецело вымещали древнюю ненависть к людскому роду. Трещали доспехи викингов под сокрушительными ударами мечей из черной бронзы, текла потоком кровь, и многие из северян последним в своей жизни видели злорадную усмешку и ледяные глаза йотунов. Те могли смеяться, убивая, но глаза их не выражали радости.
Вот навстречу Вермунду накатил новый вал - несколько десятков полукровок. которые нападали тройками, будто связанные невидимыми цепями, во главе с йотуном из рода Волка. Вермунд скрестил с ним меч и вскоре поверг наземь. Получив небольшую передышку, протрубил в рог, призывая держаться вместе. Долгий отрывистый рев прокатился над скалистой грядой. Перед ним на мгновение присели ошеломленные полукровки...
Оглядевшись по сторонам, Вермунд увидел, как бьются с наседающими врагами его товарищи. Смело бросился в бой Альрик, одержимый местью за сестру, а теперь еще и за другую похищенную девушку. Его отец, Лейв ярл, отправил в царство Хель не одного врага Солнечным Блеском, вернувшимся к нему ценой жизни самого близкого друга. Чей-то скользящий удар сбил с него шлем, и золотые волосы ярла Лесной Земли виднелись издалека, а самого его теперь защищала от вражеского оружия только собственная быстрота и точность движений. С немалым упорством и мастерством сражался с тройкой полукровок Ингвар ярл из Идре-фьорда. Не глядя вокруг себя, Вермунд чувствовал присутствие рядом Свена и Кари, как чувствует свои правую и левую руки, видел рядом младшего брата, которому перед боем велел держаться поблизости. Плечом к плечу дрались против десятка врагов Аснар с Эриком, как будто всю жизнь сражались вместе, как подобает отцу и сыну. Но вот Аснар покачнулся, получив тяжелую рану, и сын поддержал его, уложил на политую кровью землю и свирепо встал над ним, прикрывая щитом и награждая сунувшихся к нему врагов меткими ударами секиры. Уле, владевший мечом хуже, чем луком, тоже был ранен. Он отступил под натиском противника-йотуна. Но в следующий миг вынырнувший из кровавой круговерти Стефан ударил йотуна копьем в бок, и тот упал. А агайец обернулся навстречу новым врагам с насмешливой улыбкой, с раздувающимися от запаха крови ноздрями...
Тем временем краснокожие раскололись на два лагеря. Тем, кто ранее поддержал жреца Аскука и йотунов, нечего было терять, они не ждали пощады от своих соплеменников, и теперь дрались как загнанные в угол крысы. И, хоть их было гораздо меньше, не один из воинов ленапе и облаченных в доспехи викингов пал от их рук. Лезвия и наконечники из черного холодного камня были страшным оружием в их привычных руках. И сам жрец, невзирая на старость, метал дротики и, не переставая, вдохновлял своих соратников и сыпал проклятиями в сторону врагов.
Но вот Нэпэйшни проложил дорогу сквозь строй телохранителей Аскука и, ухватив старика за волосы, вонзил каменный нож ему в горло. Жрец вздрогнул и с ненавистью уставился в лицо победителю, но вместо последнего проклятья только хриплое бульканье сорвалось с его губ.
С побежденных соплеменников ленапе не снимали скальпов; это была не та победа, которой стоило гордиться. Много, много тел белых и краснокожих людей осталось в тот день лежать на скалистом плато, многих, карабкавшихся по скалам, йотуны сбросили вниз с обрыва. Но викинги были разъярены не меньше, и не собирались отступать. Они преодолели Йотунхейм и Разделяющие Моря, чтобы сегодня, наконец, закончить навсегда распрю, начавшуюся с похищения Сольвейг, и здесь все должно было решиться.
Но Эдгар не желал смириться с велениями судьбы. Что с того, что она рано или поздно одолеет и Асов, и самых могущественных из его племени, как одолела Золотую Змею руками Стирбьерна! Нынешний вождь йотунов не признавал за Стирбьерновым сыном права себя судить. Вспрыгнув на скалистый выступ и сметая вниз наступающих викингов, он оглядел поле боя и увидел, что его войску уже не победить. Отряды полукровок истреблялись, несмотря на магию, соединявшую их и утроившую их силу и свирепость. Союзники из краснокожих все отвернулись или были перебиты, а еще державшиеся йотуны стремились лишь продать жизнь подороже. Эдгар презрительно оскалился. Нет, он-то не станет искать смерти, хотя бы и самой доблестной! Он сможет начать сначала, что бы там ни судили для него Норны, а заодно постарается отомстить наглому человеческому отродью...
Повернувшись спиной к полю битвы, где гибли остатки его войска, Эдгар бросился к пешере, и десяток его лучших полукровок-телохранителей последовал за ним.
- Вермунд, он удирает! - воскликнул Стефан, встретившись на поле боя с вождем.
- Вижу! - крикнул тот, бросившись вслед за врагом во главе своего хирда.
В центральной, самой большой пещере, его ждала Инга, взятая под стражу до конца сражения. Она, еще более бледная, чем обычно, поднялась ему навстречу, не обращая внимания на двух охранников, сидевших рядом. Но Эдгар отмахнулся от женщины, слыша позади топот множества ног. Приказал полукровкам, явившимся с ним. Полезные все-таки создания, и еще могут пригодиться...

[Артанис]

- Приведите пленниц! Посмотрим, что сделают наши доблестные викинги, когда к горлу их красоток приставят нож. Сможет ли сын Стирбьерна пожертвовать своей невестой, которую так рвался освободить? А ее отец и брат? Пусть попробуют теперь помешать мне уйти, - он жутко расхохотался.
Его угрозу и смех, гулко отдававшийся от сводов пещеры, услышали ворвавшиеся в пещеру викинги. В первое мгновение их глаза ослепли из-за резкого перехода от солнечного света к темноте пещеры, едва рассеиваемой единственным факелом, укрепленным на стене. А потом Вермунд увидел, как самый высокий из полукровок толкнул Сольвейг в руки своему вождю, и тот занес нож над ее горлом. Да, это была Сольвейг - ее роскошные золотые волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине, ее черные глаза, в которых отражался свет факела.
Вермунд замер, как вкопанный, во рту мгновенно пересохло. С ужасом и стыдом глядел он на девушку, по шее которой стекло несколько капель крови под ножом йотуна. Рядом замерли другие викинги. Никто не произносил ни слова. Только пес Варди, дравшийся весь день не хуже воинов, глухо рычал, и Сигвальд сдерживал его, чтобы тот не спровоцировал Эдгара с его подручными. В их руках бились еще несколько женщин, в том числе и голубоглазая Кимимела-Гудрид, дочь Иринга...
Все происходило так стремительно, что даже Вермунд, пристально следивший за каждым движением врага, не сразу понял. Откуда-то сзади протянулась рука в темном рукаве, и в тусклом свете факела блеснул еще один нож, по рукоять вонзившийся в грудь Эдгару. Тот пошатнулся, выпустил пленницу и обернулся, зажимая рану.
- Предательница! Я просчитался, надо было тебя казнить еще накануне! - он зашатался и упал во все расширяющуюся под ним лужу крови.
- Да, ты просчитался, и я успела раньше! - сурово подтвердила Инга, выдернув нож из тела умирающего. - Отправляйся к Хель, бесчестный убийца, осквернитель обычаев нашего племени!
Она перешагнула через умирающего Эдгара, над которым склонились, растерянные и лишенные воли, его полукровки, и подошла к Вермунду, сжимающему в объятиях свою Сольвейг.
- Я знаю, ты имел больше прав убить его, - обратилась она к рыжеволосому викингу. - Но Эдгар не заслуживал честной смерти, потому что сам действовал бесчестно. Кроме того, нельзя было дать ему шанс... - дочь Хресвельга улыбнулась с несвойственным ей прежде виноватым видом.
Но в следующее мгновение за ее спиной поднялась огромная черная тень. Первый из Эдгаровых полукровок подобрал окровавленный нож, и тот в последний раз заговорил в его недоразвитом сознании голосом его отца и создателя. Так, бывает, совсем маленькие дети, еще не умея драться и сопоставлять силы, бросаются на защиту своих родителей, когда тем грозит опасность, с нерассуждающей детской отвагой.
С диким воплем Первый вонзил нож в спину Инге, так что лезвие вышло из ее груди. Женщина упала лицом вниз, но еще раз подняла голову, взглянула в глаза Вермунду долгим пронзительным взглядом.
- Прости... что украла твою победу... - договорила Инга, падая на пол.
Никто из викингов, сжимавших в объятиях спасенных пленниц, не успел ничего сделать, так быстро все произошло. Даже их, только что вышедших из боя, поразили эти смерти, одна за другой. На поле боя смерть безлична, она собирает свою жатву без разбора, и выжившим некогда приглядываться к ней и ужасаться ее могуществу. Эдгар и Инга погибли не сради многих, и при таких обстоятельствах, что вряд ли кто-то сможет стереть из памяти это зрелище среди других кровавых сцен. И над их телами воцарилось мрачное молчание. Только Первый плакал и выл, обнимая труп Эдгара, совершенно по-детски.
- Отец, проснись! Отец, сделай что-нибудь! Скажи, что мне делать, ну скажи, прошу тебя! - кричал облаченный в броню великан, стуча окровавленными кулаками о каменный пол.
При этих воплях Варди снова стал рычать и рваться с поводка. Наконец, Сигвальд выпустил его, и пес одним прыжком очутился на плечах полуйотуна и перегрыз ему горло.
Это вывело из оцепенения викингов: те прикончили и других полукровок, созданий и жертв изобретательности Эдгара. И лишь тогда обернулись к спасенным женщинам.
Вермунд протянул Сольвейг руки, не стесняясь, что они перепачканы кровью и грязью. И девушка бросилась к нему, как стремилась когда-то в лесу под Сванехольмом, перед самым похищением. Им обоим с того дня довелось пережить столько, что хватило бы на десяток жизней. Но, соприкоснувшись взглядами и руками, они поняли, что в главном их сердца не изменились, вопреки всему.
- Я всегда знала, что ты придешь за мной, с самого первого дня! - проговорила девушка сквозь слезы.
- Прости, что не мог придти раньше, - с трудом выговорил Вермунд; ему сжало горло.

[Артанис]

К девушке подошли отец и брат, они обнялись все трое, и волны одинаковых золотых волос закрыли им лица. За Альриком следовала Кимимела-Гудрид.
- Скорей бы теперь домой, увидеть маму! - воскликнула Сольвейг, улыбаясь сквозь слезы.
При этих словах ее брат почему-то смущенно покраснел и переглянулся со спасенной девушкой...
Покинув пещеру, викинги унесли с собой и тело Инги. Ее положили вместе с другими погибшими союзниками на вершине скалистой гряды, где будет насыпан курган на память о решающей битве.
- Я прощаю тебе отнятую победу; прости и ты меня, - прошептал Вермунд, закрыв глаза своей спасительнице. Затем уже громко произнес: - Лети в Вальхаллу, доблестная Инга! Ты родилась среди наших врагов, но заслужила быть валькирией в небесном войске, - он взглянул на небо, и не увидел там ни единого облачка, что нахмурилось бы в ответ на его дерзкое пожелание.
- Ее и означала кошка, без сомнения, - заметил Стефан и, встретив недоумевающие взгляды товарищей, напомнил о давнем знамении в Сванехольме. - Так и получилось. Она покончила с хищником, что маскировался в орлиные перья, а по сути был бесчестный ночной разбойник, и сама погибла. Это судьба.
Уле тоже подошел поклониться мертвой дочери Хресвельга.
- Хоть и избежал твоей мести, а все же мне жаль, что освободился от нее такой ценой, - произнес он печально и вздохнул, думая, как расскажет домашним о гибели Дагмера, а Сигрид - еще и о судьбе ее жениха Гудбруда.
Большие жертвы унесла и эта битва. Долго, долго бродили среди скал викинги и ленапе, разыскивая среди убитых своих - кровь и пыль сделали всех мертвецов одинаковыми. В конце концов, убитых оказалось столько, что хватило бы на полные команды четерых драккаров, и еще осталось.
Заметив воина с непокрытой головой, сидевшего рядом с убитым, Вермунд подошел ближе и узнал Эрика. Тот сидел, ссутулившись, над телом старика, в котором вождь похода узнал Аснара. Ветер трепал седые волосы и бороду убитого, пытался сдернуть плащ с плеч Эрика, но тот ничего не замечал. Лишь услышав, что кто-то идет, поднял голову.
- Вот... Нашел своего отца через столько лет - и как же мало у нас оказалось времени, - глухо произнес он.
Вермунд не сказал, что сама их встреча похожа на чудо, и они вполне могли бы прожить жизнь, так и не узнав больше ничего друг о друге. К тому же, сам он, наконец, обретя Сольвейг, чувствовал себя непозволительно счастливым, стыдясь своих чувств среди всех жертв этого дня, и стыдился этого. И сказал только:
- Пойдем. Надо похоронить мертвых.
Около будущего кургана их встретил Нэпэйшни с краснокожими воинами. Вермунд отметил, что бывший изгнанник распоряжается уверенно, и ленапе не возражают ему. Что ж, им нелегко пришлось в период безвластия, и скрелинги сделали теперь не худший выбор.
- Вот все и закончилось, - скрелинг пожал руку предводителю викингов. - Обещаю тебе, что, пока это зависит от меня, дети Великой Черепахи будут считать белых людей друзьями. Конечно, теперь все, кто был изгнан, вернутся в племя... разве что кто-нибудь захочет отправиться с вами, - он многозначительно взглянул на Кимимелу рядом с Альриком. - Надеюсь, и вы не забудете о союзе с нами.
- Мы с Сигвальдом обязательно побываем еще на родине нашей матери, - пообещал Вермунд. - И во веки веков в Земле Фьордов не забудут, что вы вместе с нами победили йотунов!
Три дня оба племени оставались на поле боя, пока не был сооружен высокий курган над телами погибших. Потом был пир по прибытии в поселок ленапе, в честь победы над общим врагом. Только теперь викинги могли оценить по достоинству всю щедрость роскошной Земли Закатного Солнца, что и побудила некогда троих из спутников Стирбьерна остаться здесь навсегда. Даже сейчас Иринг, последний из них, отказался вернуться на родину. Зато четверо крепких юношей, сыновей некогда гостивших здесь викингов, теперь взялись за весла, пожелав увидеть родину своих отцов. Отплыла с ними и Кимимела-Гудрид, нареченная невеста Альрика, сына Лейва. Всем хотелось верить, что эта разлука не навсегда: ведь, хоть Разделяющие Моря не стали уже или безопаснее, зато много людей знали теперь тайну Земли Закатного Солнца; она все больше значила для викингов, и многие из них мысленно или вслух клялись обязательно вернуться сюда вновь.
Ненадолго грусть охватила всех, когда за кормой последнего драккара скрылись поросшие лесом берега и лодки скрелингов, вышедших в море проводить своих белых гостей. Но вскоре надежда снова воодушевила викингов: ведь они возвращались домой!

[Артанис]

Спасибо всем, кто не читает!

Глава 20. Навсегда
После возвращения викингов из Земли Закатного Солнца прошло полтора года. Новая победа над йотунами радовала даже тех, у кого примешивалась скорбь о погибших близких. Богато и роскошно отпраздновали свадьбу Вермунда, сына Стирбьерна, со спасенной им Сольвейг, дочерью ярла Лесной Земли. Одновременно с ними и Альрик взял в жены Гудрид, девушку из Земли Закатного Солнца. На свадьбу собрались гости со всей Страны Фьордов, сколько могла вместить усадьба конунга. Пришел даже таинственный Гест, как некогда обещал Вермунду, хоть и не напоминал ему о своем предсказании, что свадьба состоится не так скоро. Богатое пиршество и свадебные подарки еще долго вспоминали знать и народ. А рассказы о походе Вермунда, тут же переложенные на песни вдохновленными медом поэзии скальдами, с тех пор обошли всю Землю Фьордов и дальше, обрастая поэтическими преувеличениями и прочими невероятными подробностями.
После возвращения Ульв конунг стал советоваться с Вермундом обо всех делах правления, как с равным себе, все чаще поручал ему решать вохзникающие затруднения. Фактически сын Стирбьерна становился соправителем своего отчима, и было похоже, что со временем власть снова вернется к старшей ветви рода Асгейра.
Сигвальд, который за это время сильно вырос, и теперь выглядел почти уже юношей, тонким и гибким, как настоящий краснокожий воин, не возражал против такого решения отца. Он по-прежнему был очень привязан к старшему брату, вместе с которым пережил столько опасных приключений, к тому же унаследовал от отца скромность: ведь и Ульв был убежден всю жизнь, что власть досталась ему лишь из-за гибели более достойных наследников.
Новых больших походов пока не предпринималось, но Вермунд заботился о стоящем во фьорде "Молоте Тора", как о молодой супруге, и великолепный драккар готов был в любой день выйти в море. Никто не сомневался, что сын Стирбьерна еще не раз отправится на нем нем в поисках приключений и мест, где еще никто не бывал. Верили в своего вождя и викинги, вместе с ним прошедшие Йотунхейм и Разделяющие Моря. Потому что бывших викингов не бывает - это доказал Лейв ярл со своими людьми и те, что остались в Земле Закатного Солнца. Сколько лет прожили в глубине лесов, вдали от моря, а все-таки, стоило подуть ветру из Йотунхейма - и в них проснулась кровь викингов, наполовину состоящая из морской воды!
Хоть полностью победить племя Имира не по силам людям и даже Асам, но, по крайней мере, они не скоро теперь наберут такую силу, чтобы вновь тревожить границы Мидгарда. Прошедшие весна и лето выдались заметно теплее прошлых лет. А плававший на север Ингвар ярл сообщил, что Ледяная Земля совсем освободилась ото льда. Он также нашел и большой остров, некогда виденный на расстоянии еще Стирбьерном. Теперь к нему можно было подойти свободно, и где раньше трещали льды, на неприступных скалах теперь гнездились птицы, на каменистых лежках выводили детенышей тюлени, а поодаль от берега зеленели пастбища, на которых в прошлые годы не таял снег! Этот край укрепит богатство Земли Фьордов и прокормит многие поколения викингов и бондов!
Полгода назад вернулся из Агайи Стефан. После похода он отплыл на свою южную родину на первом же корабле, везущем груз мехов, янтаря и амбры. Следовало довести до конца порученное ему, как послу, дело, а заодно поведать о своем необыкновенном путешествии на север и запад. Но южанин недолго отогревался после холода Йотунхейма на пляжах теплого моря. Следующим летом, когда в Сванехольм-фьорде собрались встречать вернувшийся с юга корабль, среди викингов увидели кудрявую черноволосую голову Стефана, и тот со смехом перемахнул через борт, приветствуя друзей.
- Даже родные так и не поверили, что я жив, а уж в Академии смотрели, как на выходца из царства Аида, - рассказывал он после, уже в главной усадьбе. - Свиток мой, переписав, поставили среди "баснословных сказаний", каких не могло произойти в действительности. Я сперва еще спорил, доказывал им, что написал чистую правду, потом махнул рукой. Надоело. Те самые люди, что были мудры, рассуждая в тени оливковых рощ, показались мне глупее ослов, когда принялись доказывать, что человеку не выжить так далеко на севере, в настолько суровых условиях. А тут еще встретилась Ефимия. Как бы случайно остановила носилки, намекнула, что ее муж нынче в отъезде... А я смотрел и думал: и что мне нравилось в этой разнаряженной обезьяне, кривляющейся, как уличная плясунья?.. Северный ветер вдохнул в меня новую душу, не иначе; недаром, по легенде, мой род происходит от него. Вот и вернулся, хоть родные прощались со мной, как с покойником. Не выгоните? - Стефан, вертя в ладонях кубок с медом, весело подмигнул через стол Вермунду.
- Не выгоним, - рассмеялся тот, перегнувшись, чтобы хлопнуть южанина по плечу. - Для тебя всегда свободно место в зале главной усадьбы, равно как и весло на "Молоте Тора".
В ту же осень Стефан привез себе жену. Ею стала Сигрид, дочь Уле из Медвежьей Долины, что была возлюбленной несчастного Гудбруда. Когда Вермунд с друзьями выполнил свое обещание и навестил семью охотника, Сигрид встретила их вместе с маленьким белокурым мальчиком, уже начинавшим бегать. С печалью и тайной гордостью она сообщила, что назвала сына Гудбрудом, по отцу, которого он никогда не увидит. Как Стефан убедил ее поехать с ним в Сванехольм - только им двоим было известно, но только молодая женщина дала согласие, к радости своих родителей, Уле и Хильды, и старшего брата Гисли, заступившего место погибшего Дагмера. Теперь Сигрид заметно оживилась, найдя в Сванехольме теплый прием, особенно со стороны королевы Одинисы. Скоро у Сигрид со Стефаном должен был родиться и свой ребенок. Жизнь продолжалась своим чередом...

[Артанис]

Происходили, увы, и печальные события. За три луны до того, как мы снова находим наших героев в Сванехольме, умерла старая королева Ингрид. Неожиданно для всех, потому что она отродясь не жаловалась на здоровье и не принимала никаких лекарств. Однажды утром, как ни в чем не бывало, пряла шерсть вместе с другими женщинами как вдруг схватилась за сердце и побледнела, как полотно. Ее дочь Фрейдис, гостившая с семьей в Сванехольме, Одиниса и другие женщины сразу поняли, что она умирает, потому что старая королева не встревожила бы их по менее значительному поводу. Когда Ингрид уложили в постель, которую она много лет делила со своим покойным супругом, она открыла глазаи оглядела собравшихся: Ульва Черного с семьей, Халльдора, Карла и Лодина Однорукого - сыновей Харальда конунга; Вермунда, Фрейдис с мужем и сыном, и столпившихся позади обитателей усадьбы. Умирающая положила руку на голову своему любимцу Хельги, единственному кровному внуку. В синих глазах мальчика стояли слезы. До все еще чуткого слуха Ингрид донеслись всхлипывания окружающих.
- А ну прекратить! - велела она, слабо приподнявшись, и тут же упала обратно, держась за сердце. - Однажды умрут все, даже пресветлые Асы... Что вас удивляет?
- Матушка! - Фрейдис протянула к ней руки. - Зачем тебе думать о смерти? Ты еще увидишь, как вырастет Хельги, как он придет в Сванехольм на собственном драккаре и привезет тебе подарки из чужих земель!
- Рада бы, но не могу, - прошептала умирающая, гладя мягкие волосы внука. - Все, что принадлежало лично мне: золото, драгоценности, деньги, - оставляю тебе. Вырасти достойным имени, которое носишь...
- Да, бабушка, - теперь мальчик все-таки заплакал, не стыдясь никого. Но и взрослые мужчины вокруг не сдерживали слез.
- Без тебя Земля Фьордов опустеет, - печально склонил полуседую голову Ульв конунг перед приемной матерью.
- Опустеет... нет. Люди умирали раньше меня и будут умирать после... - заговорила Ингрид в промежутках между приступами боли. - Я уже давно была готова к смерти... А вчера увидела своего двойника - фольгью... Тут все ясно. Меня и так заждались в царстве Хель... Разве вы не видите их? Хельги и Герда, Сигурд и Гутторм ждут меня... А если Владычица Фригг попросит за меня Ездящую на Кошках, она позволит мне встретить и Харальда... Надеюсь, он в Вальхалле еще не забыл меня... - умирающая говорила все с большим трудом, ей было тяжело дышать.
- Никто не забудет тебя, королева, если видел хоть раз, - проговорила Одиниса, закрывая умершей глаза.
Во всем Сванехольме и на побережье воцарилась скорбь. Их всех окрестных поселений, кого можно было оповестить вовремя, приезжали люди - морем и посуху, верхом и в повозках, проститься с королевой Ингрид. Для жителей Земли Фьордов она была не просто вдовой Харальда. Старшие помнили ее во время Зимы Йотунов, потерявшую почти всю семью, но непреклонную и не сдающуюся. Это она, Ингрид, не давала пасть духом остаткам своего народа, она вдохновляла мужчин на безнадежный бой и позволяла женщинам опустить руки. Она заманила йотунов в огненную ловушку и сама сразила пернатого змея. Вместе с ней ушла теперь целая эпоха в жизни Земли Фьордов.
Королеву Ингрид похоронили под высоким курганом в Священной Роще, там, где росли теперь молодые деревья, посаженные по ее приказу взамен срубленных Зимой Йотунов. Усадили в деревянный сруб в резном кресле, надели на покойницу платье из драгоценного пурпура, золотую корону и лучшие драгоценности. Ингрид подобало явиться к Хель во всем величии, как не просто вдове конунга, но правящей королеве. Ульв Черный лично выбил на камне руну Альгиз - "Защита". На могиле посадили невянущие бессмертники, принесенные Вермундом с гор, и те прижились. Похоже было, что могила королевы Ингрид со временем станет новой святыней у племени фьордов. Уже сейчас говорили, будто она не спустилась к Хель, а осталась в Священной Роще как дух-хранитель, и поможет своему народу в будущем, если ему опять придется трудно.
А пока что племя фьордов отдыхало после всех несчастий, как море после ярости шторма. Под ярким весенним солнышком зеленели поля. Шалея от свежего корма, носились, задрав хвосты, коровы, бодались на пастбище. Лесные чащобы и пещеры в горах скрывали логова зверей, собирающихся вывести потомство. Повсюду звенело пение птиц приветствующих весну. Море, как цветами, украсилось парусами рыбачьих лодок и огромными разноцветными полотнищами на драккарах, расходившихся из Сванехольм-фьорда в разные стороны, на поиски добычи и славы. Тщательно просмоленные корпусы драккаров рассекали струи воды, могучие руки викингов ритмично вращали большие весла, за кораблями тянулся по воде длинный светлый след. С берега их провожали глазами те, кто на сей раз оставался дома.
И в эту весну остался дома Вермунд, сын Стирбьерна, отложив мечты о дальних краях. Да и не могло быть иначе: ведь теплым весенним утром месяца, посвященного Бальдру, Сольвейг родила ему сына, здорового и крепкого рыжеволосого младенца, сразу оповестившего о себе Мидгард громким воплем.

[Эйлин]

Вот и окончился долгий и трудный поход Вермунда! Много испытаний  пережили воины, не все вернулись домой, но все-таки спасли Сольвейг и других  пленниц и победил йотунов. Очень жаль Ингу,  спасшую жизнь невесты Вермунда. Если бы не она  все  кончилось бы   печально.
А Стефан вернулся, не смог  забыть своих  новых друзей, которые стали  ему ближе   соотечественников. Суровый  край навсегда завладел  его сердцем. почем-то так и   казалось, что ежели южанин и уцелеет, то уже  не сможет  забыть Север.
Спасибо за  прекрасную историю, эреа Артанис!

[NNNika]

Большое спасибо за замечательную историю, эреа Артанис!
Особенно порадовал счастливый конец.
У нас природа преподнесла сюрприз, заставляющий вспомнить о Зиме Йотунов.
На зеленые цветущие деревья лег снег, согнув деревья дугой, многие не выдержали и поломались, на земле сугробы были выше колена.
СПОЙЛЕРЫ

Сейчас опять теплеет, солнышко выглянуло, снова весна.

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа NNNika, благодарю за ответы!

Вот и окончился долгий и трудный поход Вермунда! Много испытаний  пережили воины, не все вернулись домой, но все-таки спасли Сольвейг и других  пленниц и победил йотунов. Очень жаль Ингу,  спасшую жизнь невесты Вермунда. Если бы не она  все  кончилось бы   печально.

Вышло не совсем как рассчитывал Вермунд - сначала все-таки подвиги, а потом уже свадьба. Но он и его спутники заслужили победу, не правда ли? Хотя без Инги вряд ли справились бы. И ее очень жаль, но как бы она стала жить, чужая и йотунам, и людям?

А Стефан вернулся, не смог  забыть своих  новых друзей, которые стали  ему ближе   соотечественников.

"Если ты полюбишь север - не разлюбишь никогда".
Такие приключения, что ему довелось пережить вместе с викингами, не обходятся даром, он не мог не измениться. Закалился, проявил себя настоящим мужчиной. После этого было бы странно вернуться к прежней жизни, как ни в чем не бывало.

Большое спасибо за замечательную историю, эреа Артанис!
Особенно порадовал счастливый конец.

Всегда пожалуйста; а это еще не конец. Конец произведения только сегодня будет.
Насчет погоды сочувствую Вам! Глазам своим не веришь, увидев такое. У нас тоже холодно, и дождь не перестает, но снега пока что не было. Ну ладно, если вернется ледниковый период, так и будем знать, что где-то своя Морна затаилась.

Церемонию имянаречения отложили на несколько дней, чтобы на нее успели собраться не только жители Сванехольма, но и из окрестностей, кто мог прибыть вовремя. Про себя счастливые родители, Вермунд и Сольвейг, называли имя своего первенца, но ни разу не произносили вслух. Хотелось, чтобы оно прозвучало впервые в целом скоплении людей, чтобы вся Земля Фьордов веселилась в его честь. Когда ему сообщили, что родился сын, Вермунд выбежал под яростную весеннюю грозу, и под полосующими небо молниями Тора, под струями проливного дождя бегал весь день, как мальчишка. Боролся со своим любимцем, серым быком, выросшим в огромное, мощное животное, но не забывшим хозяина; подбрасывал и ловил рунную секиру, не боясь притянуть молнию. Испытания, пережитые во время путешествия, сделали сына Стирбьерна гораздо старше и суровее, но теперь радость снова сделала его юношей, не знающим, как бы еще выразить, что у него на душе.
Сольвейг на третий день после родов уже поднялась с постели, и к празднику была уже вполне здорова. Она сама кормила сына, не желая и слышать ни о каких посторонних кормилицах, и сейчас, усталая и побледневшая, казалась видевшим ее еще прекраснее прежнего, она словно светилась нежностью, как негасимый светоч.
Глядя на них, радовались и Ульв конунг с королевой Одинисой, хоть к их чувствам и примешивалась порой толика светлой грусти. Им верилось: молодое поколение будет счастливее них. Столько пережив в юности, Вермунд и Сольвейг завоевали свое счастье, и, хочется верить, никто в Девяти Мирах больше не сможет помешать им. Вырастет скоро и Сигвальд. Уже сейчас вся Земля Фьордов знает, что Ульв конунг вырастил хорошего сына: мало кому, кроме Сигвальда, доводилось пережить столько опасных приключений в таком юном возрасте. Им, Ульву и Одинисе, норны отмерили счастливую осень: они видят, как взрослеют их дети, и заслуженно гордятся ими.
В большой зал, где должна пройти церемония, а за ней и пир, они вошли первыми, в лучших нарядах. Рабы уже настилали доски поверх козел, соединяя их в один длинный стол. Возле очага уже поставили большую каменную чашу с ключевой водой, рядом лежала свежая ветка можжевельника. В открытую дверь доносилось дыхание весны, а с ним - дым от горящих во дворе костров, запах жарящегося мяса, от которого хотелось есть и сытым. Его перебивал солоноватый запах рыбы, что жарилась и коптилась рядом. Полуголые слуги катили бочки меда, пива и южных вин. Праздновать рождение сына Вермунда должен был весь Сванехольм, да не один день!
Постепенно собирались гости. У ворот ржали кони, которых проворные слуги едва успевали уводить в стойла; скрипели повозки, слышались громогласные поздравления новорожденному и семье конунга. Новая крепкая веточка на стволе рода Асгейра - залог, что и впредь упрямое северное племя с честью преодолеет все напасти. На то намекали и подарки, привезенные гостями, что еще не скоро смогут потребоваться ребенку; должно было пройти немало лет, прежде чем он станет обучаться всему, что необходимо уметь будущему викингу. Подарили маленький меч и щит, пару лыж и лук со стрелами с красным оперением - как раз таких размеров, чтобы учиться стрелять ребенку. Среди подарков был и игрушечный драккар - точная миниатюрная копия "Молота Тора", первого и второго. Всем этим вещам предстояло дождаться своего времени.
Немного запоздав, стремительно вошел в зал Сигвальд, неся в руках нечто, таинственно обернутое тканью. За ним, размахивая мохнатым хвостом, вбежал волкодав Варди, по-прежнему неразлучный спутник молодого викинга. На спине пса ехал, вереща от удовольствия, маленький Гудбруд, цеплявшийся за завитки жесткой шерсти, а за ним поспевали Стефан с Сигрид, тревожные и радостные. По фигуре молодой женщины уже заметно было будущее материнство, а бывший южанин загадочно усмехался, глядя на то, что держал в руках Сигвальд. Увидев появившихся из другой двери Вермунда и Сольвейг, Стефан подхватил пасынка, пересекшего зал на собачьей спине, и подбросил на руках, закружив. Потом, сделавшись серьезным, кивнул своему вождю.