Сказание о Вещем Олеге

[vitashtefan]

Большой костер горел, щедро разбрасывая вокруг себя сноп огненных искр. Дарина с восторгом смотрела, как в огне жгли соломенные чучела Купалы и Костромы под радостные крики собравшихся девушек и парней. На летящем от костра дыме Купала и Кострома возносились на небо в светлый Ирий общаться с богами и пращурами. Они же должны были передать им мольбы оставленных людей, и призвать их на защиту словенского племени. Вторые куклы Купалы и Костромы молодежь топила в реке, и тем самым общалась с миром Навьи, миром мертвых, отправляя туда все свои беды и горести.
Дарина от всего сердца надеялась, что так оно и есть – ей нестерпимо хотелось счастья и любви. Князь Рюрик больше не показывался на купальских игрищах, и несколько дней спустя после первой встречи с ним девушка поневоле начала смотреть на других парней, гадая, - не среди них ли находится ее суженый. Немало среди них виднелось пригожих видных сыновей словен, много их приглашало ее перепрыгнуть вместе с ними через купальский костер. И ни один из них не приглянулся ей, не нашла она своей второй половинки. Зато ее начал преследовать Деян Щука, рыжий нескладный парень с угрюмым лицом и маленькими, злобно поблескивающими глазками. Вот за эти глаза, мелкие острые зубы и недобрый нрав его прозвали Щукой. Третий год Деян ходил на игры в честь богини Лады, однако ни одна девушка еще не согласилась стать парой этому некрасивому до уродливости молодцу. Было полбеды, что Деян уродился с непривлекательной внешностью; гораздо больше людей отталкивал от него его мерзкий нрав, злой язык и стремление напакостить соседям, с которыми он вечно был в ссоре. То Деян натравит своего пса, такого же злобного как он сам, на маленьких утят и цыплят, то вымажет соседские ворота дегтем, то поломает ручку у чужого колодца. Горожане терпели Деяна только в память его отца храброго ратоборца Алия, отважно защищавшего родной город от врагов, но это терпение уже начинало иссякать.
Дарина решительно отвергала ухаживания Деяна; он нисколько не привлекал ее и даже пугал вечно кривой, словно сломанной усмешкой на своих узких губах.
- Уходи, Деян, никогда я не полюблю тебя, - твердила она, поспешно отворачиваясь в сторону, стоило ему приблизиться к ней с заискивающим видом.
Но на этот раз Деян оказался весьма настойчивым. Красавица Дарина с каждой встречей нравилась ему все больше, и ее холодность не только не отталкивала его от нее, наоборот, ему еще больше хотелось быть с нею. Скоро Дарина не знала, куда ей спрятаться от неприятного ухажера, и уже в отчаянии думала о том, чтобы ей засесть дома и не выходить в общий круг веселящейся молодежи. Слезы Дарины, страдающей от грубых приставаний Деяна заметили ее братья Желан и Авсей, и братья решили встать на ее защиту. Со своими друзьями они оттащили Щуку от сестры, и хорошо намяли ему бока, попутно объясняя, что богине Ладе неугодно, когда девушек принуждают силой отвечать на мужскую любовь.
Тогда Деян отстал от Дарины, затаился, но при этом он не отказался от нее. Следя ненавидящим взглядом за играющей в кругу подруг Дариной, Щука изобретал способы, с помощью которых он мог бы завладеть неуступчивой красавицей, но при этом незадачливый ухажер решил проявить крайнюю осторожность, помня про крепкие кулаки Желана и Авсея. Ему на помощь пришла его мать Семидола-Многоопытная, которой давно было словно нож в сердце, что ее единственное дитятко до сих пор ходит в жизни неустроенное. С любовью погладив косматую голову Деяна, угрюмо лежащего на стоге сена, она ласково сказала:
- Не кручинься, сыночек, будет твоею Даринка! Знаю я способ, при котором она станет твоей женой, хочет она того или не хочет. Заманю я ее в твои руки в Купальскую ночь, запутаю ее следы, а там уж ты не оплошай, и все пойдет как по маслу.
Деян хорошо знал изворотливый ум своей матери, не раз выручавший его из серьезной беды, и он поверил ее обещанию. Воспрянув духом, Деян Щука отправился на игрища в последнюю купальскую ночь, а Дарина, не подозревая о том, какая беда ее ожидает, беззаботно плела Купальской ночью венок из ромашек и незабудок, собираясь гадать, выйдет ли она в этом году замуж.
Так поступали те девушки, которые еще не нашли себе пару. Они приходили на берег реки и бросали свой венок на воду, следя за тем, поплывет ли он в чужую сторону или закрутится на месте, призывая ждать суженого дома. А полюбившиеся друг другу парни и девушки пускали огненные колеса с горки, прыгали через высоко горящий костер, очищаясь огнем, и после удалялись в укромное место заниматься любовью. Много пар связывала навеки Купальская ночь, и долго после нее играли веселые свадьбы на радость родственникам молодоженов.
Христианские священники-миссионеры, проповедовавшие в землях язычников-венедов слово Божье, приходили в ужас от того неприкрытого «блуда», который творился у словен Купальской ночью. У славян были свои понятия о нравственности. Самым большим грехом перед богами и пращурами в их глазах было не завести семьи и не родить детей. Появление на свет многочисленных здоровых детишек – вот она, истинная милость богов, а также забота ушедших в светлый Ирий предков!

[vitashtefan]

Женским идеалом язычества являлась здоровая плодовитая баба, способная без конца рожать и вскармливать детей. Дети были самой большой ценностью у венедов, - чем больше было детей в семье, тем более уважаемым и почитаемым считался род. Парни охотно женились на девушках, которые нагуляли на стороне ребенка от другого мужчины, ведь эти молодухи уже доказали на деле свою способность рожать. Иные слабосильные мужчины в стремлении иметь многочисленное потомство сами посылали своих жен на купальские игрища, и там женщины высматривали себе пригожих любовников, которые были не прочь помочь чужим женушкам стать матерями. Еще были свежи в памяти народной отголоски группового брака, и никто не видел в телесной любви ничего зазорного. Язычники-славяне воспринимали себя как часть живой природы, а в природе было главным стремление к размножению и воспроизводству себе подобных. От войны, болезней и стихийных бедствий вымирали целые города, и только многочисленное потомство гарантировало выживание рода. И потому в Купальскую ночь мужчины и женщины беспрепятственно любили друг друга по взаимному согласию; муж с женой перед посевом на виду у всех занимались любовью на пашне, чтобы обеспечить плодородие себе и полям; и мужчины, купив себе приглянувшуюся рабыню, тут же  совокуплялись с нею на невольничьем рынке. Женщины топились в реке от позора в том случае, если были бесплодными, или же если им не удавалось пробудить мужское начало в своем муже. Но такое случалось крайне редко – славянки отличались завидной плодовитостью,  их мужья рвением к исполнению своего супружеского долга. А вот к мужской измене, когда знатные воины приводили с войны пленных наложниц, в племени словен относились неодобрительно. Как не ужиться двум медведицам в одной берлоге, так и двум женщинам, живущим в одном доме и почитающими разных богов трудно поделить одного мужчину и домашнее хозяйство. Крики, ссоры и ругань наполняли такой дом с утра до вечера. К тому же, если с детьми от одной женщины все было ясно – кто из них старший, кто младший, какие права и обязанности каждый из них имеет, то с детьми от разных жен возникала путаница, редко можно было по справедливости рассудить какое им должно достаться наследство. Тем не менее, если чужеземная наложница рожала детей, то их принимали в племя.
Запрет на совокупление действовал только для пары, находящейся в первой степени родства, и Дарина без смущения слушала сладострастные стоны, доносящиеся к ней со всех сторон. Они звучали для нее как торжествующая музыка жизни, служили прелюдией к ее собственному женскому счастью. Юная славянка шепотом прошептала молитву богине Ладе и плавно опустила свой венок на речные струи Волхова. Но что-то она сделала не так – венок не поплыл по реке, не закрутился на месте волчком, даже не потонул, а рассыпался на воде широкой перевязью.
- О боги, неужели я никогда не выйду замуж!!! – в страхе воскликнула Дарина.
Стоящая рядом с нею дочь кузнеца Миланка рассмеялась, услышав такие слова.
- Если ты, краса Загородского конца, не выйдешь замуж, то тогда не знаю, кого богиня Лада удостоит такой чести, - добродушно сказала она испуганной девушке. – Слишком много цветов ты вплела в свой венок, Дара, вот он и распался на реке. Сплети новый венок и повтори гадание.
Успокоенная Дарина последовала доброму совету своей подруги и вернулась на поляну с цветами. Она присела на поваленный ствол дерева и снова принялась за любимое дело, создавая из сорванных цветов настоящую корону.
Синяя вечерняя мгла окончательно ушла, уступая место ночи, и плотную ткань темноты то здесь, то там начали прорезать новые костры. Они горели так ярко, что участников купальского действа было видно так ясно, как и днем. Остановившийся у берез Рюрик мог без помех любоваться юной внучкой Вышеслава, которая запала ему в сердце еще с прошлого раза. Все  время, пока князь обустраивал в своем войске новых ополченцев, он думал об этой девушке и переживал, что она успела найти себе пару за время его отсутствия. Дарина оказалась одна, и это обстоятельство послужило немалым облегчением для новгородского князя, но он не осмеливался подойти к ней. Сейчас она казалась ему слишком нежной, слишком юной для него. Рюрика удерживало от разговора опасение, что он, закаленный воин, окажется недостаточно мягким для девушки, продолжающей смотреть на мир с детской доверчивостью, и его суровость может сломить этот хрупкий цветок.
Пока Рюрик мучился сомнениями, к Дарине, плетущей новый венок, подошла Семидола – высокая сухопарая женщина сорока лет. У нее были такие же недобрые глаза, как и у Деяна Щуки, но при случае она умела ввести своего собеседника в заблуждение, притвориться участливой, заботливой и сострадательной к чужому горю.
- Жаль мне тебя, Дарушка, пока ты веселишься, недуг сразил твою матушку, того гляди еще помрет,  - придав себе сокрушенный вид, сказала она.
- Что с нею? – Дарина вскочила со ствола ясеня, забыв про цветы.
- Задыхается Белава, тебя кличет, видно хочет перед смертью попрощаться, - зловеще произнесла мать Деяна Щуки.
Дарина поверила Семидоле,  зная,что ее мать слаба грудью. Забыв обо всем на свете, девушка быстро побежала по дороге, ведущей в Новгород. Рюрик разочарованно проводил ее взглядом. Две разбитные молодухи попытались завлечь пригожего князя в хоровод, но их игры не увлекли Рюрика и он засобирался домой.

[vitashtefan]

Большие звезды ярко горели в высоком небе, указывая путь к родному дому. По мере удаления от купальских огней тьма делалась все больше непроглядной, но скоро из-за туч вышла круглая бледная луна и залила лес своим серебряным светом. Она достаточно ясно осветила лежащую перед девушкой дорогу, и Дарина, убедившись в том, что она не сбилась с пути, с удвоенным пылом побежала дальше. Тревожные мысли о заболевшей матери мешали ей думать и смотреть по сторонам; теперь Дарина не вспоминала о ведьмаках, навках и лихих людях, которые раньше пугали ее до полусмерти.
Деян караулил Дарину на развилке дорог, и когда девушка приблизилась к нему, выскочил навстречу к ней. Он грубо обхватил строптивицу за талию, закинул легкое девичье тельце себе на плечо и быстро понес ее в лесную чащу. Дарина закричала, зовя на помощь, но ее никто не услышал, кроме Семидолы, удовлетворенно отметившей, что замысел ее сына увенчался успехом.
Поняв, что она полностью находится во власти злобного Щуки, Дарина заплакала и принялась просить его отпустить ее.
- Деян, у меня матушка заболела. Марья-Морена вот-вот заберет ее, и я никогда больше не увижу ее и не поговорю с нею. Прошу тебя, будь милостив, дай мне попрощаться с нею, - умоляла она недоброго парня.  Деян только посмеялся в ответ.
- Ну и дура же ты, Дарина, поверила выдумке, словно глупая корова.  Здорова твоя матушка, но увидишься ты с нею став мне женою, - глумливо произнес он и больно ущипнул ее за соски, мстя за прошлую обиду, когда она не хотела принимать его как жениха.
У Дарины отлегло от сердца, страх за жизнь матери перестал мучить ее. Вместе с облегчением она одновременно почувствовала злость на своего похитителя и на его коварную родительницу. Изловчившись, Дарина укусила держащую ее потную руку с рыжей порослью, и так сильно, что на нечистой коже Щуки показалась кровь.
- Чтоб ты стала навкой!  - Деян от неожиданности выругался и невольно упустил пленницу. Дарина упала на высокую траву, но она сразу вскочила с земли и стремглав помчалась к оставленной дороге. Скорее бы добежать до родного дома, где даже стены помогают, спрятаться за его коваными воротами, надежно схорониться за широкими спинами отца и братушек. Там ей ничто не угрожало, дедушка с бабушкой надежно укроют, защитят от Щуки и пронырливой Семидолы.
Деян, поначалу ошалевший от происшедшего, взревел как разъяренный бык и пустился вдогонку за Дариной.
- Вернись, поганка! Вернись, а то поймаю, тебе же хуже будет, - грозил он на бегу.
Дарина и не думала останавливаться. Она бегала быстро, в детстве перегоняла всех девчонок с родной улицы. Главное было убежать как можно дальше от Деяна, благо, что город находился недалеко. И можно было найти защиту у прохожих, ведь многие горожане хорошо знали внучку уважаемого в Новгороде старого Вышеслава. 
Уже за деревьями показались огни города, был слышен лай сторожевых собак. Радостное ликование наполнило грудь девушки, она ослабила внимание в своем нетерпеливом желании достичь безопасного пристанища, и в тот же миг удача покинула ее. Дарина споткнулась в темноте об невидимую кочку, растянулась на земле, и тут Деян во второй раз за ночь схватил ее за волосы и снова потащил в лес. Теперь Щука не имел намерения откладывать задуманное. Привязав рыдающую девушку ее же поясом к молодой осине, он вытащил из сапога острый нож и толстым пальцем попробовал его лезвие. Дарина догадалась, что собирается делать Деян, и замерла от ужаса. Нет, теперь она точно не спасется от него! Лучше бы он жестоко избил и изнасиловал ее, как грозил, чем готовить такое надругательство. Девушка остро ощущала волны ярости и злобы, идущие от Щуки, и догадывалась - с таким немилым мужем ей жизнь будет хуже смерти;  за каждую провинность перед ним он будет ее бить, а въедливая свекруха шпынять различными упреками.
Истошный крик вырвался из груди Дарины, и в этот страшный для себя миг она подумала о своем любимом князе. Рюрик такой славный, могучий витязь, неужели он сейчас не сможет спасти ее, ведь успешно оборонял от врагов всю Новгородскую землю на протяжении многих лет. Внучка Вышеслава воззвала к своим ушедшим предкам, моля их о защите, и князь Рюрик, едущий в тот момент обратно в Новгород, насторожился, не понимая еще, что его встревожило. Он остановился сам, остановил своих дружинников, затем стал усиленно прислушиваться. Откуда-то издалека доносилась мужская ругань, и женские крики вперемежку с плачем. Рюрик нахмурился, поняв причину шума, и решительно направился в сторону звуков. Скоро он увидел привязанную к осине красивую девушку, заходящуюся от рыданий и пытающуюся избежать прикосновений дюжего рыжего парня, грубо схватившего ее за волосы.
- Да не вертись ты, зараза! Иначе не только волосы твои отрежу, все лицо твое исполосую ножом, от твоей красоты одно воспоминание останется, - сквозь зубы зло говорил Деян. В эту минуту он ненавидел Дарину гораздо больше, чем любил ее в прошлом. Первая густая прядь волос цвета темного меда уже была им отрезана у самых корней Дарины и отброшена в сторону, затем он схватил вторую прядь побольше.

[vitashtefan]

- Что творишь, злодей! – с возмущением воскликнул Рюрик. Он сразу понял намерение насильника желающего заполучить все волосы своей пленницы – он тогда полностью подчинял ее себе. Так поступали выродки, не боящиеся гнева богов, чтобы жениться силой на неуступчивых невестах. Они отрезали все волосы у девушек и жертвовали их своим домашним богам. Несчастные девушки оказывались мистическим образом привязанными к дому своих похитителей, и никто - ни родственники, ни даже князь не имели власти вызволить их из оков насильственного брака. Женщины уже считались вошедшими в род жениха, а родственникам и друзьям семьи оставалось смириться с этим. Но если похитителя ловили еще до того, как он успевал отрезать все волосы у девицы, расправа над ним была жестокой.
Гнев Рюрика еще больше возрос, когда он узнал в пленнице Деяна Щуки полюбившуюся ему внучку Вышеслава. Он набросился на мерзавца, свалил его на землю, а подоспевшие дружинники скрутили упирающегося Щуку. Деяну пришлось в свою очередь подчиниться силе, превосходящей его собственную. Дружинники посадили его связанного лицом к хвосту кобылы, и увезли в яму для воров и татей.
Рюрик кинулся развязывать обессилевшую от рыданий пленницу. Он осторожно, стараясь не причинять лишней боли девушке, ослабил узлы кожаного пояса и постепенно освободил Дарину. Сначала она чуть не упала на землю, - Рюрик едва успел ее подхватить -  все ее силы были исчерпаны в неравной борьбе с дюжим похитителем и подорваны от переживаний. Затем Дарина в ужасе схватилась за голову: ей показалось, что Деян успел отрезать у нее почти все волосы.
- Мои волосы! Щука отрезал все мои волосы,  - в страхе произнесла она, и из ее глаз снова потоком полились горькие слезы.
- Да нет, Дарушка, не печалься, он успел срезать всего лишь десяток твоих волосинок, - принялся успокаивать ее Рюрик. – Нетронута твоя девичья краса, а на месте отрезанных скоро вырастут новые, еще лучше прежних твоих волос.
Дарина затихла, мягкий голос князя действовал на нее лучше всяких уговоров. Она засмотрелась в синие любимые глаза, и прошлый ужас от насилия над нею Деяна словно канул в глубокую воду, забыла она его ненавистное лицо.  Затем внучка Вышеслава заулыбалась, радуясь тому, что судьба тесно свела ее с любимым, и Рюрик почувствовал как кружит ему голову ее юная прелесть, пуще всякого хмельного вина.
- Всю жизнь буду благодарна тебе, княже, за то, что спас меня от лиходея. Молю богов сослужить тебе такую службу, которая стократ воздала бы тебе за добро, что ты сделал мне сегодня, - с глубоким волнением в голосе произнесла Дарина. В ее глазах, обращенных на Рюрика, было столько любви, нежности и благодарности, что он без слов понял всю искренность этих ее чувств, обращенных на него.
- Дарушка, я всегда приду на помощь внучке Вышеслава. Слишком многим я обязан твоему деду, так что ты мне ничего не должна. И это мой княжеский долг – спасти девицу, попавшую в плен к татю, - серьезно проговорил Рюрик, не в силах оторвать взгляда от милого лица Дарины.
- Думаешь, у меня маленький локоток, не толкну я им дверь твоего счастья, - засмеялась Дарина. Она обвила руками шею своего любимого князя, пользуясь тем, что он продолжал держать ее на своих руках, и прошептала ему на ухо, поддаваясь тому порыву вдохновения, который внушила ей горячая к нему любовь: – А ты испытай меня, княже. Назови мне твое желание, и я буду не я, если его не исполню.
От таких чарующих слов на редкость красивой девушки у Рюрика перехватило дыхание. Эх, была не была, бросится он с головой в тот манящий омут, который проглядывается в сияющих глазах внучки Вышеслава, даже если ее деду не понравится его сватовство.
- Желаю посвататься к тебе, красавица моя, не прогонишь меня? – спросил он, и замер в ожидании ее ответа.
- Если мои родные тебя не примут, я уйду вместе с тобою, - без колебаний пообещала ему девушка, и Рюрик, больше не владея собой, припал к ее губам жарким поцелуем.
- Тогда жди меня в День нисхождения Коляды. Я обязательно приду тебя сватать, - сказал он Дарине, когда они вдоволь нацеловались.
Саврасовый конь князя смирно стоял на том месте, где Рюрик его оставил. Князь сел в седло, затем осторожно помог Дарине взобраться на спину своего саврасового – у девушки живого места не было на теле от побоев Деяна.