Сага о Золотой Змее

[Артанис]

Здравствуйте все, кто, может быть, сюда зайдет!
Я начала писать новое произведение, на сей раз по мотивам скандинавских легенд. Правда, очень глубоко по мотивам - думаю, это получится скандинавский аналог "Ожерелья Артемиды", если кто помнит.
На всякий случай, прошу у вас побольше терпения и гуманизма, и надеюсь все-таки, что вам это произведение скорее понравится, чем нет.

Глава 1. Изгнанник
В теплом воздухе последних погожих дней северного лета расплывался зыбким маревом берег Идре-фьорда. Над морем поднимался туман, окутывая очертания каменистого берега, и можно было подумать, будто все, что поднимается вверх, подвешено в воздухе, не имея земной опоры. Четыре длинных корабля с высокими изогнутыми носами - боевые драккары ярла Ингвара, вытащенные на сушу, где их чинили, очищали днища от наросших морских раковин и водорослей, смолили и конопатили заново, казалось, не стояли, а плыли по белым облакам тумана, точно волшебная ладья Фрейра, Скидбладнир. И фигуры работавших вокруг них людей, выглядевшие издалека маленькими, тоже на каждом шагу утопали по колено в молочной мгле. Словно бы в воздухе держался и обложенный торфом, окруженный каменной оградой дом самого ярла, и можно было подумать - вот подует ветер посильнее, и он улетит следом за перелетными птицами. Туман поднял над землей и все постройки вокруг усадьбы ярла - жилища рабов, конюшни и коровники, мастерские и склады, окутывая их почти до крыши. Туман навис и над стоявшими в отдалении домами свободных жителей - бондов, ремесленников и земледельцев, и их длинные дома, крытые торфом, расплывались в сером мареве, будто таяли. А высокие скалы по  обеим сторонам от причала угрожающе нависли в пустоте, и казалось невероятным, почему они еще не рухнули вниз. Земля исчезла, остались лишь море и небо.
Но некоторым туман, скрадывающий все движения и звуки, был как раз кстати. В роще, выросшей в ложбинке, поодаль от людских жилищ, что-то коротко треснуло, словно переломилась сухая ветка, потом кусты  можжевельника и голубики, покрытые уже созревшими сизо-голубыми ягодами, раздвинулись, и к посаженному здесь когда-то первыми поселенцами ясеню вышел высокий мужчина. Он осмотрелся вокруг, видимо, ожидая кого-то, но, убедившись, что поблизости никого нет, прислонился к слегка наклоненному стволу Дерева Жизни, и стал ждать, скрестив руки на груди.
Если бы не коварный туман, можно было бы разглядеть, что стоявший у ясеня человек довольно молод, хотя по обычаям рано вступавшего в жизни племени фьордов, вероятно, уже зим десять как считался взрослым мужчиной, воином. А что он определенно принадлежал к воинам открытых морей, путешественникам, завоевателям, открывателям новых земель - викингам, было видно с первого взгляда. Ни у согнутых тяжелым трудом земледельцев-бондов, ни тем более у потомков рабов - трэлей не бывает такой гордой осанки, такой легкости и вместе с тем точности движений, без которой не прожить долго ни одному воину, тем паче в море, на драккаре, на полном ходу сцепляющемся с другим таким же Пенителем Морей, посреди бушующей пучины, грозящей поглотить всех. Да и весь облик викинга выдавал старинную благородную северную породу, особенно его волосы, золотые, как солнечный свет, густые и пышные, длиной до плеч, по моде викингов. Короткая, как у большинства молодых мужчин, борода ничуть не скрывала его лица, тонкого и вместе с тем мужественно-красивого. Правда, непривычного человека могли удивить и даже испугать глаза молодого воина - они были не голубыми, зелеными или серыми, как у большинства обитателей фьордов, но черными, глубокими и блестящими, в обрамлении угольно-черных ресниц и с такими же бровями. Необычные глаза, кто увидит их, уже не забудет впредь.
Одежда и снаряжение молодого воина выдавали, что когда-то он знал лучшие дни, хоть в последнее время ему, должно быть, приходилось несладко. Кожаная куртка, обычно надеваемая под доспехи, в сегодняшнюю теплую погоду была, должно быть, надета как хоть какое-то прикрытие на случай возможного нападения; а между тем, сделана была куртка из отличной оленьей кожи и украшена медными заклепками, часть которых теперь выпала. Но в распахнутом вороте куртки виднелась шерстяная рубашка, какой по своей воле не стал бы носить никто из людей знатного рода, да и штаны, сохранившие следы самой грубой штопки, были из такой же серой некрашеной овечьей шерсти. Сапоги из бычьей кожи, хоть и сильно сношенные, были когда-то красиво сделаны, а алый плащ на плечах воина явно напоминал о лучших временах - такой мог носить только ярл или сын ярла. Плащ был сколот пряжкой из чистого золота, в виде пса, вцепившегося в загнанного оленя. А на простом кожаном поясе, но в прекрасной выделки ножнах, висел меч, и в его рукоять был вделан идеально выточенный крупный золотистый янтарь, от которого расходились в разные стороны тонкие золотые лучи, потому что камень символизировал солнце. И этот меч, вероятно, тоже служил своему хозяину и его предкам в более счастливые времена.
За спиной у молодого викинга висел и лук с колчаном, полным стрел, но видно было, что он поджидает здесь не дичь. Сюда, так близко к человеческим жилищам,  вряд ли осмелился бы подойти среди бела дня какой-нибудь зверь. Да и внимательно вглядывался и вслушивался воин как раз в сторону фьорда и усадьбы, ожидая кого-то именно с той стороны.

[Артанис]

Однако услышал движение он с другой стороны - с той, откуда пришел он сам, словно другой человек шел по его следу. Ожидающий воин встрепенулся, но тут же разочарованно вздохнул: ему навстречу вышел другой мужчина.
- А, это ты, Рунн! Я надеялся, что она, - сожаление было таким глубоким, что молодому викингу не удалось его скрыть.
Тот, к кому он обращался, был на вид его ровесником. Худощавый и подвижный, как рыболовный крючок, с копной светло-каштановый волос, длинноногий, как молодой лось, Рунн по облику и одежде вполне мог быть принят за местного поселянина, даже вместо меча у него на боку висел длинный нож, почти незаметный под простым зеленым плащом. Зато с его губ не сходила веселая улыбка. Вот и сейчас он как ни в чем не бывало смело обратился к своему вождю:
- Не беспокойся, скоро придет! Солнце еще только повернуло на полдень. Наверное, ей не удалось уйти сразу. Потерпи немного, Лейв.
- Если ей не помешали! Если ее брат или мать не заподозрили ничего, - перебил его Лейв, в волнении пройдясь по крошечной полянке от ясеня до подножия скал, за которыми поднимался уже сосновый лес. - Если только... Послушай, Рунн, а ты все точно передал ей? - он схватил собеседника за руку и повернул к себе.
Тот не без труда заставил себя сделаться серьезным, понимая, что смеха по такому важному для него поводу Лейв не простит даже своему молочному брату.
- Клянусь кольцом Фрейи, я передал сестре ярла каждое твое слово в точности, как Властитель Побед называл тайные имена всего сущего йотуну Вафтрудниру!
И он добился своей цели - Лейв рассмеялся и хлопнул его по плечу, как в детстве.
- Берегись, Рунн, как бы Асы однажды не заплели твой болтливый язык за то, что поминаешь их так запросто! Ну хорошо: передал так передал. Если мне удастся выполнить задуманное, я за эту услугу отдам тебе свой меч, - он многозначительно коснулся рукояти, украшенной солнечным камнем.
Вот тут Рунн действительно стал серьезным. Даже не то слово - у него перехватило дыхание, словно он поперхнулся, обычно прищуренные серо-зеленые глаза чуть не вылезли на лоб.
- Ты отдашь мне Солнечный Блеск? Тот самый меч, на который так мечтали наложить лапу твои братцы? Мне, сыну служанки?!
- Я отдам его своему молочному брату за то, что он подарил мне куда большую радость, - решительно ответил Лейв. - К тому же, если все удастся, то мне в скором времени не очень-то понадобится меч. Ведь в Лесной Земле мы будем первыми людьми, там не с кем будет сражаться. Против древесных стволов и диких зверей топор, копье и лук со стрелами полезнее меча.
На подвижном лице Рунна мелькнуло сомнение.
- Ты все-таки веришь песням этого старого колдуна... - протянул он.
В черных глазах Лейва вспыхнули недобрые огоньки, ноздри гневно раздулись, как у боевого коня, почуявшего кровь.
- Да, я верю пророчеству Геста, - произнес он тоном, не терпевшим возражений. - Он не колдун, а скальд, вдохновленный Асами. А может быть... хм, не знаю, кем он может оказаться, но зато я точно знаю, что он открывает для нас единственный выход! Не только для меня и Астрид, хотя Лесная Страна, вероятно, единственное место, где ее брат не найдет ее. Но и для нас, для последних из тех, кто пришел со мной из Норланда! Десяток викингов без дома, без драккара - на что они могут рассчитывать? Скоро лето закончится, а зимы здесь - каждая суровее и дольше предыдущей. Нам залечь в спячку, как медведи, или грабить мирных бондов, как разбойники? Уж лучше попытаться найти обещанную Гестом теплую долину... Но тише, Рунн! Птицы выпорхнула из кустов - кто-то идет. Это она!
И действительно, по каменистой тропинке, ведущей со стороны фьорда, вышла ему навстречу высокая стройная девушка, ступая так тихо, будто и впрямь шла не по земле, а по укрывшему ее покрывалу тумана. Ее пепельные волосы были заплетены в две толстые косы, закрученные вокруг головы, образуя диадему, и скрепленные золотой заколкой в виде драккара. Маленький корабль викингов, выполненный во всех подробностях, с крошечными фигурками гребцов, вращающих весла, плыл по светлым волнам ее волос. Глаза девушки были зеленовато-голубыми, как вода Идре-фьорда в солнечную погоду. Под цвет глаз было и ее одеяние - из самого тонкого льна, богато вышитое по лифу жемчугом и золотой нитью, с легкими, струящимися юбками. По летнему времени, платье имело короткие рукава, оставляя открытыми выше локтей руки девушки, украшенные жемчужными браслетами, белые, как молоко, как крылья лебедя. И вся она, статная и гордая, могла бы быть валькирией, небесной Девой с лебедиными крыльями, дарующей воинам победу и... смерть. Так уже не раз думалось Лейву, а теперь он был в этом уверен, после недавно полученного предсказания. И он гордо улыбнулся девушке, любуясь ею, как будто открыл ее для себя заново.
Такой была Астрид Светлая, младшая сестра ярла Ингвара, владельца Идре-фьорда, и возлюбленная Лейва Изгнанника.

[Convollar]

Заинтриговали, эрэа Артанис! Спасибо!

[Артанис]

Эрэа Convollar, благодарю, что начали это читать!

Заинтриговали, эрэа Артанис! Спасибо!

Правда заинтриговала?   Ну, я постараюсь продолжить...

Вскрикнув от радости, Лейв хотел обнять девушку, но та отстранилась и взглянула на него так строго, что у юноши опустились руки. Но все-таки он воскликнул, не теряя надежды:
- Астрид, любимая! Я знал, что ты непременно придешь, если только этот бездельник Рунн правильно передал тебе мою просьбу, - тем временем сам Рунн, поняв намек, поспешил исчезнуть в кустах, как и сопровождавшая девушку рабыня. Лейв и Астрид остались одни.
Девушка не сразу ответила; она молчала, опустив голову, теребя пальцами свои браслеты, как будто ей совсем не нравилось то, что она должна была сказать.
- Я пришла проститься, Лейв, - наконец, тихо проговорила она. - Через четыре дня мы отплываем в Сванехольм, к конунгу Харальду. Брат ни за что не оставит меня дома на всю зиму. Он говорит, что я достаточно красива, чтобы кто-нибудь из сыновей конунга взял меня в жены.
- Тут он прав! Если бы королевой становилась прекраснейшая из женщин, то в наше время одна лишь ты могла бы ею стать, - с воодушевлением подтвердил Лейв, снова протягивая руки, чтобы обнять девушку. И снова она отстранилась.
- Не надо, Лейв. Если мне суждено стать женой другого, я не хочу давать своему мужу повод для недоверия. Я буду помнить тебя всегда, что бы со мной не стало.
Стоило ей заговорить о своем замужестве, как лицо Лейва исказилось: зубы хищно оскалились, в глазах вспыхнуло темное пламя, и бледное, как мел, лицо стало почти страшным. Усилием воли он заставил себя успокоиться, и заговорил с девушкой так, словно его ничуть не беспокоило то, что для нее было уже решенным делом. Только вот губы его еще кривились в судорожной усмешке.
- Клянусь Одином, Тором и Фрейей, моя Астрид: ты не выйдешь замуж ни за кого, кроме меня! Тебе кажется, что нет возможности предотвратить то, что для нас готовится, я же не вижу здесь преград! Послушай, что мне открыл Гест...
Услышав это имя, девушка вздрогнула, как от порыва ледяного ветра, хоть и было тепло.
- Ты говорил с Гестом? С этим бродячим колдуном, о котором никто не знает, какого он рода и откуда взялся?
- Подожди, Астрид! Не спеши осуждать его, - Лейв стремительно подошел к девушке и взял ее за руки, причем она больше уже не возражала - прикосновение давно затвердевших, натертых веслом драккара и рукоятью меча ладоней оказалось неожиданно приятным. Ободренный ее реакцией, молодой викинг продолжал еще решительнее:
- Да, я говорил с Гестом. Точнее, он сам заговорил со мной вчера возле реки, а куда и откуда он направлялся - известно ему одному. Он назвал мое имя и имя моего отца - мог ли я не отозваться?
- Не мог, - Астрид перевела дыхание. - Как же он после этого не колдун? Но скажи до конца: о чем он говорил тебе?
- Он сказал... Я помню каждое слово в точности: "Что дороже для викинга: его погибший драккар или живущая сейчас любовь? Ты, Лейв Изгнанник, сын Торкеля Норландца, можешь еще обрести счастье с сестрой ярла. Скажи ей, пусть на четвертое утро, начиная с нынешнего, она приедет со своими служанками на Сосновый Остров стирать праздничную одежду и собирать малину, которой там наспело много. И тогда ты со своими воинами похитишь их и увезешь далеко-далеко, прочь от земли фьордов, туда, где не слышен шум моря, одно лишь море зеленой листвы шумит и колышется под ветром. Следуйте на запад - там вас встретят лес и горы. Как только пройдете их, окажетесь в широкой долине, где смелый и трудолюбивый человек сможет прокормиться, выращивая ячмень и разводя скот. Там теплее, чем повсюду в горах, а из земли бьет горячий гейзер.  Увидев его, вы не ошибетесь, куда попали. Если бы не ты, еще не скоро люди племени фьордов забрались так далеко, так что вас никто не найдет. Но решишься ли ты, викинг, уйти в неизвестность? Если ты в самом деле любишь ее, должен быть готов на все, даже начать жизнь сначала, - вот так Гест сказал мне.
Астрид, бледная, сосредоточенная, прислонилась к могучему стволу ясеня, словно у нее задрожали колени. Возможно, так и было - уж очень дерзкие замыслы открывал ей Лейв, да еще с подачи загадочного Геста, которому мало кто доверял по-настоящему.
- И что ты решил? - поинтересовалась она дрогнувшим голосом. - Неужели ты и впрямь захочешь уйти неизвестно куда, где высятся сплошные леса и горы, и больше никогда не увидишь моря? Я дочь и сестра ярлов, Лейв: я знаю, как вы, мужчины, преданы морю. Мой брат даже ради любви самой Фрейи не покинул бы свои драккары, чтобы на всю жизнь поселиться на твердой земле.
Он улыбнулся.
- Но я не Ингвар, и думаю, что для меня не будет такой уж жертвой жить вдали от моря. Если бы пришлось расстаться с тобой, мне было бы куда больнее, даже получи я взамен все драккары конунга Харальда. Тем более, что я с моими соратниками и так уже на берегу, - в этот раз Лейв усмехнулся совсем не весело. - Я в долгу перед теми, кто поддержал меня, покинул со мной родину, столько раз рисковал жизнью ради меня. Их осталось так мало! Я должен и для них тоже найти новый дом. Как видно, Асы и вправду хотят привести нас в Лесную Землю. Решись, Астрид! Если нам обещано счастье, не следует от него отказываться, - он протянул к ней руки ладонями вверх, словно молился перед статуей богини.
Горячая, смелая речь молодого викинга, которого любовь сделала особенно красноречивым, не могла не произвести впечатления на девушку, и она уже готова была отказаться от своих первоначальных намерений, залюбовавшись им. Солнечный луч, наконец, прорвавший пелену тумана, осветил лицо Лейва, окрасил красным золотом его волосы...

[Артанис]

Все же Астрид еще колебалась:
- Откуда ты знаешь, можно ли жить в Лесной Земле? Там не бывал никто, кроме немногих охотников, и те рассказывали страшные вещи. Волки и медведи - еще наименьшая из опасностей, что там водятся. Говорят, там живут ведьмы, оборотни, тролли, снежные великаны в два человеческих роста, все в шерсти, белой или рыжей. Когда я была девочкой, один охотник привез голову великана, размером с бычью. Тот охотник один выжил в схватке с тварью, трех других она разорвала голыми руками! Да и он вернулся весь седой, и прожил потом недолго. Вот какие существа водятся в Лесной Земле! Или о них забыл поведать твой Гест?
Меж черных бровей Лейва пролегла сумрачная складка.
- Гест не перечислял мне опасности, он лишь спросил, готов ли я ко всему, что доведется встретить. Я готов, Астрид. Одиннадцать вооруженных викингов победят любое чудовище. Поверь мне, Астрид!
Она покачала головой, подавляя последние сомнения.
- Я не знаю... Но я люблю тебя, Лейв, и хочу быть с тобой. Когда тебя нет рядом, я могу воображать, что смогу стать женой другого. А стоит мне увидеть тебя, и я точно знаю, что не смогу быть счастливой ни с кем, кроме тебя... Не слушай женского лепета и женских опасений, Лейв, действуй, как велит тебе сердце, мой храбрый викинг! Через три дня я в самом деле поеду со своими служанками на Сосновый Остров стирать одежду и собирать ягоды. Нас доставят на лодке, но при нас вряд ли будет большая стража.
- Мы справимся с ними! - воодушевленно подхватил Лейв. - Конечно, мне бы не хотелось убивать тех, с кем когда-то дрался бок о бок против общего врага; но пусть не мешают мне увезти тебя.
- А потом мы поедем на запад, в Лесную Землю, - и Астрид, снова поежившись, как от холода, теперь уже не сопротивлялась юноше, когда тот обнял ее. - Лишь бы тебе не пришлось сражаться против Ингвара! Я не хочу ни твоей, ни его крови, мне дороги и брат, и будущий муж.
- Мы поедем через лес так быстро, что Ингвар не увидит и пыли под копытами наших коней, и, в конце концов, повернет назад. Я тоже не хочу драться с ним, я предпочел бы вместо этого назвать его братом, - он сжал руку девушки, и их пальцы сами собой соединились, сплелись вместе.
Астрид подняла на него глаза, мокрые от слез, но попыталась улыбнуться.
- А все-таки Гест, как видно, и впрямь знает будущее. Иначе откуда бы он мог вчера сказать тебе, что я собираюсь делать только через три дня? Мне и самой мать сказала об этом только сегодня утром.
Лейв кивнул.
- Я уверен, он знает и не такое! Его предсказания заслуживают доверия, Астрид.
- Говорят, что никто не помнит Геста молодым, не знает, когда он родился. Я сама знала стариков, которые в дни своей юности видели его точно таким же, как теперь. Так целую вечность и бродит по всем фьордам Приморской Земли, со своей арфой, в своем сером плаще!
Понимая, что девушка пересказывает привычные ей с детства суеверия, Лейв не перебивал ее. Наконец, сказал:
- При всем том, если Гест действительно указал нам путь, я буду всю жизнь благодарен ему. Я верю, что он мудр и знает больше нас. И он вчера, когда я проводил его в нашу пещеру, спел нам песню. Я слышал ее и раньше, но только теперь понял по-настоящему.
- Что за песня? - заинтересованно спросила Астрид.

[Артанис]

- Я вряд ли смогу ее спеть: я не скальд, да и арфы здесь нет. Перескажу, как умею... Там говорилось о красивом викинге и валькирии, Деве-Лебеди. Она была послана Одином, чтобы оборвать его жизнь своим незримым копье, принести победу его сопернику. Но, когда она увидела, как храбро он бьется против многих врагов, в ее сердце вселилась любовь. И она нарушила приказ Всеотца, убила другого, подарив своему избраннику жизнь и победу. Ради него она покинула Асгард и стала жить со своим возлюбленным на земле, как самая обычная женщина. Они были счастливы, потому что любили друг друга. Но так продолжалось недолго. Боги не терпят неповиновения. Подлый предатель убил возлюбленного валькирии, убил без предупреждения, ударив в спину, потому что никогда не осмелился бы сразиться с ним честно. Валькирия прокляла убийцу при жизни и после смерти, и вскоре сама умерла на могиле своего возлюбленного.
- Так это же известная песня! Ее знают почти все скальды и часто исполняют ее на пирах, - заметила Астрид, до того внимательно слушавшая, не перебивая.
- Ну да. Я тоже знал ее с детства, - согласился Лейв. - Вернее, думал, что знаю. Гест сказал мне, что валькирия и ее избранник иногда вновь рождаются на этой земле и ищут друг друга, проживают новые людские жизни, нелегкие, но прекрасные. Говорит, теперь они родились вновь. Истории пора дать счастливый конец.
Астрид замерла, прикрыв рот ладонью, словно сдерживая готовый вырваться крик.
- Ты... Ты думаешь, что...
- Я не думаю. Я только чувствовал это - всегда, с того дня, когда увидел тебя, - ответил Лейв и, сжав девушку в объятиях, жадно поцеловал ее, не спеша отпускать.
Но Астрид, собрав остатки сил, вырвалась из его рук и встала, такая же прямая и гордая, как прежде, хоть лицо ее горело от стыда, как заря над морем, а сердце бешено стучало от стыда и от впервые испытанного восторга.
- Не сейчас, Лейв. Только не сейчас, - проговорила она, выставив вперед руки и пятясь от него по устилавшему землю травяному ковру. - Через три дня мы встретимся снова, и больше уже не расстанемся. А сейчас еще рано. До встречи! Я буду молиться за тебя.
И она скрылась в кустах, так же тихо, как и подошла. Ни разу не оглянулась назад. А Лейв непроизвольно сделал еще несколько шагов следом за ней, потом остановился и застонал, прислонившись пылающим лбом к шершавой коре старого ясеня.
- Через три дня, - повторил он сквозь зубы. - Один день - это целая вечность, ведь никто не знает, что произойдет в этот день, никто не может ручаться, доживет ли он до вечера. В каждом "сегодня" заключена целая Бездна Гиннунгагап, "Сегодня" заключает в себе всю нашу судьбу, как кольцо Золотой Змеи. Завтрашний день - то же, что "никогда", а три дня - три "никогда". Три бездны, и каждая из них - навсегда. Как мне дождаться, пока они пройдут?
- Дождешься, и даже скорее, чем ты думаешь, - прозвучал веселый голос, можно было бы даже сказать - насмешливый, но в нем в этот раз слышалось подлинное участие. И чья-то рука легла на плечо Лейву.
- Рунн! - он порывисто схватил руку друга. - Рунн, ты слышал: она согласилась ехать со мной! Если я переживу эти три дня, то стану самым счастливым человеком на свете.
- Конечно, станешь, мой вождь, я никогда в этом не сомневался, - легкомысленному Рунну, похоже, и в голову не приходили тревоги, терзавшие Лейва и Астрид. - Только сейчас нам пора вернуться в пещеру. Гунбьёрн, верно, уже заждался нас, да и попадаться на глаза местным жителям сейчас не стоит.
Лейв молча вздохнул и вместе с ним скрылся в густых зарослях.

Лейв и Астрид:

[Convollar]

Хорошая картинка. Только вряд ли в те времена обитатели северных земель могли так изящно одеваться. Но спасибо за историю, эрэа Артанис!

[Артанис]

Хорошая картинка. Только вряд ли в те времена обитатели северных земель могли так изящно одеваться. Но спасибо за историю, эрэа Артанис!

Спасибо, эрэа Convollar, что читаете! Хотелось бы и по сюжету от Вас что-нибудь услышать, конечно.
Именно так они не одевались, конечно; тут уж что позволяет рисовалка, но хоть как-то представить их. Но вообще-то, я читала, что в захоронениях викингов находят много красивых вещей, как женских, так и мужских. Древние скандинавы не были таким уж примитивным народом.

Глава 2. Сестра ярла
Вечером того же дня в длинном, прямоугольном, поддерживаемом столбами зале своего дома ярл Ингвар вел напряженный разговор со своей матерью, вдовствующей госпожой Бергторой, и своей сестрой, Астрид. Кроме семьи ярла, в зале никого не было; уже спустилась ночь, ужин давно закончился, с огромного резного стола убрали последние кости и крошки, и все, кто имел право есть за этим столом, сейчас отдыхали. Им с утра предстояло выполнить множество дел, какие считались у викингов благородным трудом: подготовить все четыре драккара к скорому отплытию, набить еще дичи и заготовить мясо, чтобы обеспечить на всю зиму тех, кто останется дома, привести в наилучшее состояние оружие, щиты и доспехи, хоть они и без того обычно не ржавели попусту, но нельзя же, пусть и в мирное зимнее время, дать кому-то повод для насмешек! Наконец, следовало выбрать в фамильной сокровищнице ярлов Идре-фьорда подарки для конунга и его семьи, для своих союзников-ярлов и будущих новых викингов, чтобы те охотно шли на службу, для скальдов, чтобы именовали Ингвара щедрым ярлом... Все это - дела, требующие немалой сноровки, а главное - времени. Немудрено, что после них бывает нужен отдых. Да и женщины, как обычно, снаряжая своих мужчин в дальний поход, сбились с ног. Никому из свободных не было дела, о чем их ярл говорит со своей семьей. Ну а возможное любопытство рабов, способных подслушивать под дверью, никого не волновало.
В последние дни ярл Ингвар работал не меньше своих подданных, и устал не меньше их. Даже после горячей бани на его руках темнели намертво въевшиеся капли смолы, а на левой ладони розовел недавно затянувшийся шрам: несколько дней назад, когда ставили новый парус на "Морском змее", оборванный внезапно налетевшим шквалом канат рассек кожу. Но Ингвар не мог сейчас успокоиться и расслабиться, как другие: что-то непонятное тревожило его, лишая сна и покоя, заставляя всех торопиться с отплытием. Кроме того, когда его драккары возьмут курс на Сванехольм, и судьба сестры перестанет висеть на нем, как железная гиря. Для того он и позвал ее вместе с матерью так поздно, чтобы уладить все раз и навсегда. Лейв... Жаль, что так получилось с Лейвом. Лучше него было не найти соратника и друга. Но отдать за него сестру было бы безумием! Особенно сейчас...
Ярл Ингвар с мрачным видом сидел в огромном резном кресле с высокой спинкой, украшенной изображением крыла лебедя и трезубца морского бога Эгира - родовыми знаками владетелей Идре-фьорда. Он был одет по-домашнему - в тонкую светло-серую льняную рубашку с вышитыми на груди и рукавах золотыми узорами и такие же штаны; сложенный зеленый плащ свисал с подлокотника кресла. Длинные светлые волосы молодого ярла, еще влажные после бани, были подхвачены широким золотым обручем с вделанными в него крупными гранатами. Но очевидное богатство, каковым в его кругу было принято гордиться, как даром богов, сейчас плохо подходило к выражению его лица. Приветствовав вошедших в зал мать и сестру,  Ингвар снова нахмурился, сосредоточенно вытаскивая острием кинжала занозы из своих ладоней. Наконец, бросил на них пристальный взор. Глаза у него были такие же бирюзово-зеленые, как у сестры, но сегодня в них горел дикий, беспокойный блеск, точно у рыси.
- Ну что, Астрид, готова ли ты быть представленной ко двору конунга Харальда? Я надеюсь, мне не придется стыдиться тебя, - холодно произнес ярл.
Астрид молчала, опустив голову. Этой минуты она ждала весь день, после встречи с Лейвом, зная, что брат обязательно напомнит ей о возложенных обязанностях. Теперь только бы хватило сил выдержать все, не выдать ни одним неосторожным словом себя и Лейва, не вызвать у брата подозрений...
Она молчала, и вместо нее ответила мать, усевшись в кресле возле очага, потому что часто мерзла в последнее время.
- У Астрид целый сундук самых нарядных платьев из льна и тонких чужеземных тканей, все украшены вышивкой и драгоценными камнями. Послезавтра она поедет к реке стирать их и прокатывать гладильной доской. Я сама отобрала для нее лучшие драгоценности: серьги и браслеты, ожерелья, броши и головные обручи, кольца и застежки для плаща, - все самой лучшей работы. Быть может, их носили ваши прародительницы, когда еще пресветлые Асы ходили по земле! Вот так-то, дети мои, - госпожа Бергтора с трудом перевела дыхание и сделала глоток лечебного отвара из полупрозрачной, выточенной из цельного куска светлого янтаря, чаши.

[Артанис]

После того, как ярл Эймонд, отец Ингвара и Астрид, погиб в сражении с саксами, его вдова всегда носила темно-серое покрывало, полностью закрывающее волосы, и никаких украшений, кроме обязательного золотого обруча надо лбом, знака старшей женщины рода. Она сильно постарела за это время, некогда стройная фигура расплылась, и ее часто мучили боли в груди. Но при этом госпожа Бергтора по-прежнему свято верила в свое влияние на выросших сына и дочь, и не замечала, что они на самом деле уже давно живут своей жизнью, далеко не во всем советуясь с матерью.
Вот и сейчас ее ответ лишь наполовину успокоил Ингвара, и он снова с подозрением обратился к сестре:
- Дочь ярла Эймонда, сестра ярла Ингвара из Идре-фьорда - достаточно знатная невеста, чтобы стать женой даже сына конунга. Если так случится, ты ведь не опозоришь свой род отказом? Я могу положиться на тебя?
Астрид накинула пушистый плащ из меха северных серебристых лисиц на колени сидящей матери, и сама выпрямилась за ее креслом, гордая и стройная, как молодая береза. Лишь слегка опустила голову под гневным взглядом брата.
- Если бы так хочешь, я выйду замуж за того, кого назовешь. Я верю, что ты не выберешь мне плохого мужа, кем бы он ни был. Но тебе известно, что другой уже владеет моим сердцем. Ты знаешь, кто. Лейв, спасший тебе жизнь - иначе ты погиб бы вместе с нашим отцом. Лейв, которому пришлось уйти из нашего дома, когда ты не позволил ему стать моим мужем...
- Замолчи! - Ингвар ударил по столу с такой силой, что тяжелое золотое кольцо выдавило вмятину в прочном дереве. Затем ярл поднялся, будто подброшенный какой-то силой, широким шагом прошелся по залу. Подойдя к сестре, взглянул мутными от ярости глазами:
- Ты думаешь, я не помню, сколько сделал для тебя Лейв? Будь моя воля, никого другого я не назвал бы братом с такой радостью! Ну а как тебе жить с ним здесь, всю жизнь зависеть от другого, хотя бы и от родного брата, ты подумала? Неужели ты сможешь, став женой простого викинга, слушаться мою будущую жену, как свою госпожу, в своем родном доме? Или я ошибся, и это не оскорбило бы твою гордость?
- Там, где есть любовь, отступает и гордость, - тихо проговорила девушка. Она знала, что теперь от ее удачной игры зависит все. Ей надо сделать вид, что смирилась, как совсем недавно готова была смириться по-настоящему. Но и отрекаться от Лейва слишком рано тоже нельзя: брат и мать не поверят,  если она слишком легко даст согласие на брак с другим. Кроме того, девушка еще втайне надеялась убедить брата вернуть Лейва и позволить им пожениться; тогда и не надо будет никуда убегать. Но сейчас она окончательно убедилась, что Ингвар не даст согласия.
Уже ни на что не надеясь, Астрид все-таки возразила брату:
- Лейв - сын ярла, он не менее благородного происхождения, чем мы. Если бы он унаследовал владения своего отца, никто бы не сказал, что не недостоин быть моим мужем.
- Возможно! - резко бросил Ингвар, снова расхаживая по залу, будто хотел уйти от себя и от мысли, что, как ни крути, приходится поступать несправедливо. - Возможно, если бы он пришел за тобой во главе трех-четырех драккаров, привез богатые свадебные дары и предложил выгодный союз между нашими домами. Но вместо этого все наследство ярла Торкеля прибрали сыновья от первой жены, а Лейву, чтобы его не убили, пришлось бежать из Норланда с кучкой викингов и на самом малом драккаре.
- Его драккар затонул у берегов земли саксов, когда погиб ваш отец, дети, 0 напомнила госпожа Бергтора, качая головой.
- Вот именно! - кивнул Ингвар. - Я сам видел, как его пробило огромным заостренным колом с железным наконечником, поднявшимся со дна реки, будто ореховую скорлупку. "Змей" шел за ним, и тоже чуть не напоролся на ловушку. Лейв спасся тогда всего с десятком викингов, больше никто не выплыл. Такое могло произойти с кем угодно, но случилось с ним. Один не послал ему удачи. Теперь у твоего Лейва нет ничего, кроме меча - какой из него муж для тебя, Астрид?
- Ты прав, - голос ее прозвучал безжизненно, без всякого выражения - так могли бы говорить вырезанные из дерева люди, Аск и Эмбла, пока боги не вложили в них души. - Ну а... Что теперь будет с Лейвом, как ты думаешь? Куда ему идти, раз он не мог больше служить тебе?
Ингвар с напускной небрежностью пожал плечами.
- Он сам сделал свой выбор... Откуда мне знать, что будет дальше? Может, он присоединится к команде Морского Короля Стирбьёрна... Тому как раз нужны такие отчаянные, что не побоятся ухватить Золотую Змею за хвост.
- Стирбьёрн, племянник конунга Харальда? - рестерянно переспросила Астрид. - Но говорят, что он пропал уже больше двух зим назад. Сгинул со своим "Молотом Тора" вместе со всеми, кто рискнул отправиться в никому не известные северные моря. Вряд ли он вернется. И Лейву я бы не пожелала быть с ним, хоть и говорят, что еще не рождалось под солнцем мужа сильнее и храбрее Стирбьёрна.
- Я вспомнил о Стирбьёрне так, для примера. Если бы он оказался жив и вернулся, Лейв мог бы примкнуть к нему. Но раз ты так о нем тревожишься, он, верно, учтет твое желание, сестра. В любом случае, ты больше не увидишь Лейва... - он властно поднял руку, приказывая сестре не перебивать. - Я не только ради тебя хочу породниться с сильным, могущественным человеком, сестра! Я чувствую: творится что-то странное, а может, и страшное - и самым отважным в стране фьордов не стыдно этого бояться. Не время распускать команду, когда надвигается шторм. Ты слышала, о чем десять дней назад рассказывал Аудун Длиннобородый, проплывавший мимо нс с севера? Я специально пригласил тебя послушать.

"Иллюстрация" этой семейной сцены:

[Convollar]

Боюсь, что в описании обычаев и домов, одежды и прочего, я опираюсь на прочитанное в "Младшей Эдде" и в "Мифах древней Скандинавии", а там речь идёт о временах совсем уж давних. Здесь уже времена почти исторические - то есть те времена, когда викинги стали привозить из-за моря богатую добычу. То есть либо воевали в качестве наёмников, либо грабили более богатые страны.

[Эйлин]

Интересная завязка! Много вопросов, много гордости  и страстей. Откуда у Лейва  черные  глаза? Что за беду предчувствует брат Астрид?  Существует ли земля, о которой  говорит Гест?
Спасибо за начало новой истории, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо за комментарии!

Боюсь, что в описании обычаев и домов, одежды и прочего, я опираюсь на прочитанное в "Младшей Эдде" и в "Мифах древней Скандинавии", а там речь идёт о временах совсем уж давних. Здесь уже времена почти исторические - то есть те времена, когда викинги стали привозить из-за моря богатую добычу. То есть либо воевали в качестве наёмников, либо грабили более богатые страны.

Здесь фэнтезийная Скандинавия, которую сравнивать с исторической так же правомерно, как мое же "Ожерелье Артемиды" с исторической Древней Грецией. По сравнению с этим неточное соответствие культуре и моде - уж точно не самая значительная вещь. А картинки эти, в любом случае, никакого отношения к Скандинавии не имеют, они вообще сделаны по "Властелину Колец". Но это была единственная для меня возможность хоть как-то представить своих героев. Рисовать я не имею, знакомых художников у меня нет.
Ну а по поводу событий, героев этого произведения совсем нечего сказать? Ни мыслей, ни чувств никаких не вызывают?

Интересная завязка! Много вопросов, много гордости  и страстей. Откуда у Лейва  черные  глаза? Что за беду предчувствует брат Астрид?  Существует ли земля, о которой  говорит Гест?
Спасибо за начало новой истории, эреа Артанис!

Благодарю и Вас, что начали читать мое новое произведение!
А почему бы у Лейва и не быть черным глазам? Викинги тоже не все ведь должны быть похожи, как братья-близнецы. Впрочем, может быть, его глаза и означают что-то и сыграют определенную роль. А может, и нет.
О какой беде говорил ярл Ингвар, будет сказано в дальнейшем кусочке. А предсказанная земля, разумеется, существует, иначе бы Гест не отправил туда Лейва и Астрид. Он действовать бессмысленно не станет.

- Конечно, - Астрид вспомнила старого ярла из Лезанг-фьорда, что останавливался у них в прошлую луну по пути в Сванехольм и рассказывал много жутких историй. - Но я думала, то, что он говорил - просто жуткие сказки, что обычно рассказывают приезжие. Каждый викинг рад похвастаться, что видел что-то небывалое. Ну как могло море, где испокон веков ходили драккары, замерзнуть? И что бы стало с жителями Страны Долгого Света, если там теперь царит вечная ночь, а по морю оттуда не выбраться?
- Это не шутки, - Ингвар сел на одну из пиршественных скамей и заставил сестру присесть с ним рядом. - После рассказа Аудуна я сам ходил в те края на "Морском змее" и "Поцлуе валькирии", под предлогом охоты на кашалотов. Правда, по дороге на нас самих дважды пытались поохотиться какие-то морские чудовища - не то кракены, не то клубок змей, трудно было разобрать, очень уж извивались. Они на обратном пути и сломали на "Змее" мачту.
- Великие Асы! - шепотом воскликнула Астрид, чтобы не разбудить спящую мать. - Ты прежде не говорил, что там случилось... Ну а что вы все-таки нашли на севере?
- Мы не смогли пристать к берегу, - Ингвар покачал головой. - Почти сразу за Лезанг-фьордом сделалось сделалось темно. Солнце всходило совсем ненадолго:: не успешь развести огонь, как оно уже скрылось. Так бывает в тех краях зимой, но сейчас-то еще лето! А потом нам преградили путь плавучие льды. Я сам видел, как одна такая глыба откололась от айсберга покрупнее и поплыла, покачиваясь на черных волнах. Сколько можно было разглядеть - впереди был один лед. Ледники в темноте хорошо видны, они как будто светились, - Ингвар сглотнул и отпил из стоявшего на столе серебряного кубка с ячменным пивом. - И холод... Такого пронизывающего холода не помнили даже самые старые воины, что охотились на моржей и белых медведей севернее Лапландии. Тогда можно было привыкнуть к холоду и почти не замечать его. Но там, где мы были, он проникает прямо под кожу, пытается заморозить каждую каплю твоей крови... Такой холод, наверное, терпят тени преступников в подземном царстве Хель! Клянусь Одином и Фригг, этот холод и льды - из ее царства! Должно быть, ледяные йотуны поднялись против людей... Да и здесь, у нас: разве ты не замечала, сестра, что теперь зима наступает на две луны раньше, чем было во времена нашего детства?
- Мне это казалось странным,  с дрожью в голосе согласилась Астрид. - Но пока это происходит незаметно, можно не придавать значения и думать, что не так уж все изменилось. Хоть я слышала, и бонды жалуются на своих собраниях, что урожаи год от года становятся хуже. Но ты говоришь: ледяные великаны? Что же тогда остается делать?

[Артанис]

Ингвар пожал плечами и залпом допил свой кубок.
- Что делать с теми, кто во много раз сильнее человека и к тому же владеют древней магией? Откуда я знаю? Если они пойдут и дальше, скоро в Приморской Земле станет невозможно жить. Нам придется уходить отсюда - всему народу, с женщинами и детьми, - и либо завоевать себе новую землю, либо погибнуть. Причем в случае успеха все равно гибель, лишь отсроченная: в новом краю мы уже не сможем сохранить свои обычаи, законы, богов. Новые поколения уже будут считать себя местными жителями, и думать забудут о родине предков. Затем, кто же скажет, не распространится ли эта Великанская Зима и дальше, на другие земли и народы? Нет, я думаю: нам она послана, нам и суждено бороться. Не с зимой,  с теми, кто ее вызвал. Великие Асы всегда побеждали их, помогут и теперь.
Астрид глядела на брата, и ей казалось, что еще никогда прежде она не любила и не уважала его так сильно, как теперь, когда собиралась обмануть и, быть может, предать все его замыслы. Но она точно знала, что не сможет отказаться от Лейва. И, слушая о чудовищном, мертвящем холоде, погубившем землю и море на севере, она втайне радовалась, что, если верить предсказаниям Геста, в Лесной Земле, куда они должны отправиться, будет тепло...
- Ты собираешься кого-то известить о своем открытии? - тихо спросила она у брата.
- Для того мы и отплываем на зиму в Сванехлольм, к конунгу Харальду. Я думаю, конунг и сам уже знает, что происходит, но я постараюсь еще больше укрепить его и его сыновей, других ярлов и бондов, что надо защищаться. Конунг еще силен, могуществен и богат, у него много сыновей, от законной жены, королевы Ингрид, и от других женщин. Если они послушают меня мы успеем приготовиться к войне.
- Вот почему ты готов пожертвовать счастьем своей сестры, чтобы надежнее скрепить союз, - слабо улыбнулась Астрид.
- Ради общего блага! - в бледном свете единственной восковой свечи все же заметно было, как покраснел Ингвар. - Потом, что значит " пожертвовать"? Сыновья конунга - далеко не худшие мужчины в племени фьордов. Правда, старший из них, Хельги, женился в прошлом году; а его заслуженно зовут Прекрасным, как Бальдр, самый светлый из Асов. Но и его младшие братья почти не уступают ему. Ты не пожалеешь, став женой одного из них, Астрид, поверь! - горячо произнес Ингвар. Ему было трудно: всего второй год, как он стал ярлом, а приходится решать проблемы, с какими и более опытные воины никогда не сталкивались. Да еще замужество сестры...  Ему не хотелось принуждать ее. Ведь Астрид - его единственная сестра, она когда-то в детстве успокаивала его после гнева отца, она перевязывала его первые раны. А теперь, если она не захочет, ему укрощать ее, как норовистую кобылу? Но выбора не было.
К счастью, Астрид, вроде бы, не возражала больше. Она лишь заметила вкрадчивым тоном:
- Но, если уж тебе так необходимо породниться с семьей конунга, есть ведь и другие пути. Если у него красивые сыновья, то есть, как я слышала, и дочь, рыжеволосая Фрейдис, а тебе все равно понадобится молодая хозяйка.
- Лучше всего, конечно, было бы заключить оба союза, - согласился Ингвар. - Но у Фрейдис много поклонников, а сама она горда и разборчива; еще неизвестно, кому отдаст ее отец, да и сочтет ли нужным помогать зятю. Нет-нет, сестра, никуда не денешься, поедешь со мной!
- Ты так торопишься с отплытием, потому что ждешь, что и до нас дойдет зима? - догадалась Астрид.
Ее брат тяжело вздохнул.
- По всем приметам, осенних штормов в этом году стоит ждать на две луны раньше, чем обычно. Эти кошачьи хвосты на небе, этот туман... А тогда - если мы не успеем доплыть до Сванехольма вовремя, окажемся отрезаны здесь до весны.
Он помолчал и сурово произнес, играя золотой цепью на шее:
- Конечно, если весна наступит.
Воцарилось мрачное, тяжелое молчание. Догорающая на столе свеча в бронзовом подсвечнике плакала восковыми слезами. Потрескивали длинные поленья в очаге за креслом уснувшей госпожи Бергторы. За прочными стенами старого дома завывал ветер.

[Convollar]

По сути, Ингвар тоже прав - он отвечает за свой народ. Но почему бы ему не выслушать Лейва? Правда, планы Лейва выглядят авантюрой, но, возможно и до Харальда Ингвару доплыть не удастся. Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, как всегда, безмерно благодарна Вам!

По сути, Ингвар тоже прав - он отвечает за свой народ. Но почему бы ему не выслушать Лейва? Правда, планы Лейва выглядят авантюрой, но, возможно и до Харальда Ингвару доплыть не удастся. Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Со своей точки зрения Ингвар, конечно, прав! По крайней мере, при том уровне информации и знаний, что имеет он, вряд ли кто-то из людей мог бы решить лучше. А что мог бы ему сказать Лейв? Непонятное предсказание да заверения в своей любви к Астрид, причем последнее и так слишком хорошо известно? Кроме того, может быть, как раз и надо, чтобы наши герои не смогли договориться, и каждый пошел своим путем? Что будет с Ингваром, узнаем позже, а Лейв с Астрид должны попасть в Лесную Землю во что бы то ни стало. У них совсем другая задача, но в стороне от общих дел они точно не останутся.

Глава 3. Похищение
Лодка, увозившая Астрид и ее спутниц на Сосновый Остров, не дошла до своей цели. Лейв со своими десятью оставшимися викингами перехватил ее раньше. Как только лодка, которой управляли всего четверо викингов, вошла в один из протоков реки, узкой и мелкой в том месте, им преградило путь огромное поваленное дерево, застрявшее как раз поперек речной отмели. Обойти его не было никакой возможности, и лодка остановилась.
- Чтобы все волки из Железного Леса вечно гнались за тем, кто это сделал! - выругался Бранд, старший из четырех сопровождающих. - Смотрите: срез-то свежий, значит, дерево не само упало... Госпожа, подожди немного, сейчас мы уберем это бревно.
Астрид, сидевшая на носу лодки, поднимавшемся в виде изящно выгнутой лебединой шеи, вздрогнула от неожиданности. Она не была в точности посвящена в замысел Лейва, и сегодня провела всю бессонную ночь, ворочаясь и невольно толкая спящих вместе с ней подруг, вся в мечтах и тревогах о новой встрече. И, когда дно лодки ударилось о затопленную часть дерева, сердце девушки сладко заныло: вот, начинается! Но вслух она еще не спешила выдать своих чувств, только выпрямилась во весь рост, обняв белоснежную шею деревянной птицы, погладила голову лебедя с глазами из янтаря. Астрид всегда любила лебедей, и иногда, особенно весной, жалела, что не может превратиться в одного из них, полететь далеко, туда, где летом не заходит солнце, увидеть земли за морем... Но вот теперь она действительно скоро уйдет с Лейвом в ту сторону, куда весной улетают лебеди. Это уже не сон и не мечта. И она напряженно вглядывалась в склонившиеся над водой заросли ив и осин, ожидая его.
И все-таки он появился неожиданно - как только четверо воинов из Идре-фьорда вышли на берег, собираясь вытащить из воды преграждавшее им путь бревно, навстречу вышел вдвое превышавший их числом отряд, с мечами и топорами наготове. Викинги были в полном вооружении, их доспехи и шлемы сверкали на солнце.
- Я пришел за своей невестой! - голос их предводителя под шлемом прозвучал глухо, и все-таки Астрид расслышала его с лодки и радостно воскликнула:
- Лейв!
Он на мгновение обернулся к ней, и девушка поймала его горящий взгляд из прорезей шлема, почти полностью скрывающего лицо.
Одновременно по сигналу Лейва, незаметному для посторонних, еще трое викингов прыгнули, казалось, с самого неба, а вероятнее всего - из густых крон  прибрежных деревьев, прямо в лодку, стремительно спустившись по веревкам, как паук по своей паутине. В лодке теперь оставались только женщины, и иные из них, испуганные этим непонятные вторжением, с криком заметались, грозя перевернуть лодку, кое-кто готов был прыгнуть за борт...
- Стойте! - крикнула им Астрид,, спеша успокоить тех, кто вместе с ней сделался жертвой похищения. - Не бойтесь ничего! Даю слово, что вам не причинят зла. Эти люди - не разбойники, не бродяги, и пришли за мной, а не за вами. Просто так получилось... Но и отпустить вас вряд ли можно будет. Вы поедете с нами, и все вместе построим новый дом в Лесной Земле.
Она прошла по лодке, спокойная и уверенная, наводя порядок среди своих подруг и служанок.
- Успокойся, Оддни, никто тебя не оскорбит. У тебя будет новый дом и, если захочешь, будет муж не хуже, чем могли бы выбрать тебе родители, - говорила она своей родственнице, вместе с ней выросшей в усадьбе ярла. - И ты не бойся, Сигне. Мне не меньше, чем тебе, жаль покинуть свою семью, но такова судьба, - это относилось к другой девушке, плачущей навзрыд. Третью, маленькую белокурую славянку Астрид в последний момент успела оттащить от борта лодки - та готова была броситься в воду. - Ну что ты, Людмила? Ты же еще не знаешь: может быть, тебе будет и не хуже, чем раньше. Я попрошу своего мужа, Лейва,  сына Торкеля, чтобы он не позволял своим викингам жестокости к женщинам, свободным или рабыням, - она погладила остриженную голову девушки, и та взглянула на свою госпожу с вновь родившейся надеждой. Такое выражение, разве что не настолько явное, можно было разглядеть и у других пленниц.
Болтливый Рунн, вместе с двумя другими викингами захвативший лодку, не преминул заметить:
- А если кто из нас твоим девушкам не понравится, госпожа, так мы его сами утопим, пусть только Лейв прикажет! Но я думаю, такого не случится.
И, хоть шутка была грубоватой, а два других викинга в лодке, совершенно одинаковые рыжие близнецы, громко расхохотались в ответ, захваченных женщин успокоило их веселье. Пример Астрид показал им, что они, во всяком случае, попали не к совершенно незнакомым или враждебным людям и, следовательно, могут надеяться на некоторую снисходительность. Для рабынь, вроде Людмилы, в их положении все равно мало что менялось, ну а гордым жительницам земли фьордов, дочерям викингов и бондов, оставалось лишь смириться, так как ясно было, что добродушные с виду захватчики все равно их не выпустят и не позволят сбежать.