Школьное - IX

[Уленшпигель]

Автор, проду!
Какой милый рождественский подарок - ваш рассказ!

[Tany]

Спасибо, эр Уленшпигель
Для гнойных ран использовалась синяя оберточная бумага. Не знаю, производят ли ее сейчас, но, в свое время, бабушка вылечила ею маме начинающийся мастит. У меня в детстве были постоянные нарывы на пальцах из-за моей любви к шиповнику. В наших краях его огромные заросли вдоль дорог и на полях, вокруг каменных насыпей. Яркие душистые малиновые цветы всегда привлекали меня. А по осени я любила лакомиться сочными плодами. Естественно, пальцы были в постоянных занозах, не все удавалось вовремя обнаружить и выковырять.
Остатки блинов смазывались маслом, посыпались толокном и ставились в теплую печь до вечера. Потом этот блинный пирог был особенно вкусен с холодным молоком.
После чая наступало время «большничанья». Бабушка заметала остатки угольев в загнеты смоченным в воде помелом. (Помело обычно делали по осени, из специально заготовленных на болоте сосновых веток. Сосенки там росли небольшие, разлапистые, именно для помела). Помело хранилось у печи в специальном чугуне, чтобы не пересыхало. В том же углу стояла хлебная деревянная лопата, две-три кочерги разных размеров, несколько ухватов и всякие прочие необходимые в хозяйстве приспособления. Бабушка доставала заготовленное с  вечера тесто, обмешивала, разделывала на части. Тесто бывало и белым, и ржаным. Из ржаного пекли хлеб, рыбники, ягодники, калитки с картошкой или пшеном, расстегаи. Если оставался кусочек, то мне позволялось сделать завитушки, крендельки, иногда бабушка просто смазывала оставшуюся тонкую корку яйцом или сливками. Все  равно все было вкусно. Из белого делали ватрушки, пироги с рисом, пшеном, морковью, капустой. Тут же в печи готовился наваристый мясник – суп с мясом теленка или барашка. Иногда бабушка делала колоб из муки, домашнего масла,  сметаны. Колобом же называлась и запеканка из картофельного пюре. Пекли всегда много, и по будням, и по праздникам. Бабушка стряпать не любила, предпочитала уличную работу, но значительную часть дня приходилось проводить у плиты.

[Drago63]

Tany, вот вроде о трудностях написано, о нелегком быте... но с какой душевной теплотой! 

[Tany]

Drago63, какие трудности быта? Обычная жизнь в нормальных условиях, как по мне. Трудности, это когда кровь пьют у ближних, когда есть нечего и детей бросают. А это жизнь, которой наши предки жили тысячелетиями и были вполне счастливы.

Поздней осенью резали теленка или овец. К тому времени, устоявшиеся морозы позволяли подвесить большую часть туши на чердаке, где мясо и хранилось до самой весны. Жир перетапливали сразу же и разливали по мискам. Он застывал большими белыми кругами, от него откалывали кусочки, чтобы смазывать сковородку. Из головы и ножек готовился вкуснейший студень, а вываренную челюсть отдавали играть мне – это был мой конёк. Бычий пузырь надували, высушивали и тоже отдавали играть.
    Мы жили в рыбном краю, поэтому рыба была на столе круглый год. Летом мы сами ловили мелочь: плотву, окуней, ершей. Все, что не шло в уху, сушилось в печи, раскладывалось по сеткам авоськам, а зимой варили «сущик» - похлебку из сушеной рыбы. Крупную рыбу покупали у соседей или на рыбозаводе. Из нее пекли рыбники, варили уху, жарили, солили. Особо ценились судаки, лещи, налимы. Пожалуй, самая вкусная уха – из налимьих потрохов. Осенью активно ловили ряпушку и корешку. Мелкая корешка была хороша и в свежем виде и в сущике. Её можно было просто жевать, как семечки. Впрочем, о семечках в те годы  в тех краях никто и не слыхивал. А ряпушку готовили на сковородке, отваривая в воде или в молоке. Никаких котлет и прочего рубленого мяса тогда никто не готовил. Некоторые в деревне держали свиней, но бабушка находила их мясо слишком жирным, а само животное слишком вонючим. В рационе вообще было мало жареной пищи. Постное масло продавалось тогда на разлив, но использовали мы его не часто. Жарили чаще на домашнем, коровьем.
  Молока всегда было вдоволь. По причине отсутствия рынков сбыта все надоенное, а это, к слову сказать, не менее 15-20 литров в день, использовалось тут же в хозяйстве. У бабушки был небольшой сепаратор, предмет ее гордости. Каждый вечер весь удой перегоняли через него. Обрат шел теленку, а сливки пили и оставляли для сметаны. Сметану сбивали вручную, сосновыми рогатками на масло. Это было увлекательное, хоть и довольно трудоемкое дело. Сметану наливали в глиняную «ладку», на колени клали старую юбку и начинался процесс. Самым приятным был момент появления в сметанной массе мелких желтоватых крупинок – будущего масла. Постепенно его становилось все больше, оно собиралось в комки, отделялось от «мешанья», мешанье сливалось в отдельную посудину, а сбившееся в один ком масло промывалось холодным кипятком. Мне нравилось пить кисловатое мешанье. Готовое масло мы покупали редко.

Когда со стряпней было покончено, наступало время прогулок и уличных дел. Меня заставляли надеть еще один лыжный костюмчик поверх уже имеющегося, на голову повязывали тонкий платок, сверху – цыгейковую шапку, плюшевую шубку, шарф, домашние валенки сменялись уличными, бабушка надевала парадную фуфайку или плюшевую жакетку, толстый шерстяной платок, и мы шли на улицу. Избы в деревне никто не закрывал. В знак отсутствия хозяев, в дверь ставился небольшой колышек. Почти каждый день мы ходили на озеро за водой. Воду возили на санках большими ушатами – так было проще. Со скотом всегда требовалось много воды, а  на случай метели мы запасались ею впрок. Воду брали из прорубей. Обычно их тоже было несколько. Была дальняя прорубь для воды «на чай», была ближняя – для скота, была несколько поодаль – для полосканья белья.  На каждом краю деревни прорубались несколько полыней. Дорогу к ним старательно протаптывали, «вешили», саму прорубь тоже обставляли лапником, чтобы не свалился случайный заплутавший путник. Тот, кто шел поутру за водой первым, брал с собой пешню – за ночь полынью затягивало довольно приличной коркой льда. К проруби бабушка везла меня на санках, на обратном пути я топала по узкой дорожке впереди

[Марриэн]

Мне тоже понравилось читать. И сравнивать. Кое-что знакомо: печь, березовые дрова, чугунные сковороды. )))

[Tany]

Спасибо, Марриэн

[Муррка]

Как же здорово! 
И непременно пишите ещё!


Моя бабушка тоже была бабушкой из маленького домика в небольшом посёлке, где жили шахтёры и железнодорожники, с утра до ночи в трудах и заботах.Я была первой и любимой её внучкой, и она всегда была моим самым близким другом.А одна из её старших сестёр была бабушкой, так сказать, "городской".И я всё время думала, как хорошо, что моя бабушка не она.

[Drago63]

Drago63, какие трудности быта? Обычная жизнь в нормальных условиях, как по мне. Трудности, это когда кровь пьют у ближних, когда есть нечего и детей бросают. А это жизнь, которой наши предки жили тысячелетиями и были вполне счастливы.

Твои бы слова - да многим женщинам в уши.  У которых излюбленная тема беседы, как страшно они устают и ничего не успевают.

[Drago63]

Пожалуй, самая вкусная уха – из налимьих потрохов.

Вкуснейшая! 

[Красный Волк]

Какое же чудо! Читаешь - и просто упиваешься каждой строчкой... Сколько здесь тепла, сколько разлитого в тексте света, сколько вкуснейших и интереснейших бытовых подробностей - тех самых, которые превращают то, что принято считать пресловутой "прозой быта", в высокую поэзию... Спасибо огромнейшее, эрэа Tany! И - продолжайте выкладывать это чудо дальше, пожалуйста!
А еще подумалось: ведь эти заметки-воспоминания - вдобавок ко всему, ценнейшее пособие для всех молодых авторов-горожан, которые пытаются писать фэнтезийную и историко-фэнтезийную прозу, вдохновляясь темой Русского Севера . Пользуясь ими, никаких "стремительных домкратов" в тексте уж точно не допустишь...        

[Эйлин]

Замечательные истории - яркие, познавательные и такие  удивительно теплые и душевные! Спасибо Вам, эреа Tany!

[Yaga]

Танюша, великолепное повествование о жизни! Многое в тебе самой, в твоих дарованиях становится понятным. На нашем Севере рождалось много одаренных людей.

[Tany]

Эрэа Муррка, Красный Волк, Эйлин, Yaga, спасибо
Дракон, у современных женщин дел хватает, устать можно и на работе в офисе, и в бесконечных переездах в общественном транспорте. Во все времена есть свои прелести.

[Tany]

Продолжаю дозволенные речи

Никогда больше в жизни я  не видела столько снежных самоцветов. Снежные кристаллы искрились и переливались ярчайшими цветами радуги: ярко-синие, малиновые, изумрудно-зеленые, оранжевые искры полыхали на чистейшем снегу. Только темнели вешки – еловые лапы, воткнутые вдоль дорог. Озеро для местных было тем же, чем море для эллинов – кормило-поило и соединяло разрозненные деревни по берегам и многочисленным островам. Летом на лодках, зимой на санях и лыжах, а осенняя да весенняя распутица на то и распутица, чтобы разъединить людей. Вся наша жизнь была связана с озером, домишко стоял на самом берегу, по ночам я засыпала под плеск волн и просыпалась под шум бьющихся о камни волн да крики чаек. Зимой стояла великая тишь, но озеро все равно было тут, перед глазами, в какое окно не глянь – огромная белая равнина с синей кромкой островов вдали.
Запасшись водой, мы отправлялись в деревню. Бабушка надевала платок поновее, брала сумку для покупок и мы шли между огромных, в рост взрослого человека, сугробов к большой дороге, делившей деревню пополам. Большую дорогу чистили после обильных снегопадов трактора, тянувшие за собой огромные деревянные угольники. В деревне всегда было оживленно. Бабушка здоровалась с соседями, останавливалась заговорить со всеми встречными, узнавала последние новости, читала объявления на доске у клуба. В магазине была постоянная очередь, чаще всего за хлебом (в хрущевские времена с ним было туго). Меня усаживали на прилавок оранжевого цвета, и мы принимались ждать. Ассортимент товаров был неизменным: банки с какими-то консервами, скудный выбор конфет, маргарин, сахар, соль, спички. Иногда заскакивали мужики за бутылкой водки, естественно, без очереди. У мужиков всегда были срочные дела: то линию ремонтировать, то с бригадой на озеро ехать, сети похожать… Перед праздниками завозили иногда вареную колбасу, шоколадные конфеты, мясную тушенку, макароны, мелкие зеленые яблоки. Колбасу бабушка не признавала, все остальное покупала впрок, к приезду домой мамы на каникулы. Ей казалось, что кормить городскую гостью надо будет как-то по-особенному. Мама же предпочитала бабушкины пироги и молоко да рыбу. После магазина мы заходили к кому-нибудь из соседей на бесёду. Чаще всего ходили к Шабановым, Марчихиным, Хлыстовым, Парамоновым. Для гостей ставился специальный стул посреди избы, хозяева чинно усаживались рядом, начинались неспешные разговоры о погоде, о деревенских новостях, о дальних родственниках, потом старушки плавно переходили к воспоминаниям о былом. Посреди бесёды обязательно ставился самовар, гости отнекивались, хозяева настаивали, наконец садились за стол. Одинаково неприличным почиталось и не угостить гостей чаем, и отказаться от угощения после настойчивых просьб. «Да они и чашки чаю-то гостю не налили!» - худшего оскорбления и представить было не возможно. «Да я у них и чаю-то не пивала!» - значит, совсем пропащие люди, знаться с такими не стоит. Пили не меньше пяти-семи чашек крепчайшего напитка. Я больше всего любила ходить к Шабановым. Бездетные дядя Будимир и тетя Таня всегда были ласковы со мной, а бабушка Шабанова знала множество сказок и былей. Детей моего возраста почти ни у кого из ближайших соседей не было, поэтому мне редко удавалось поиграть с ровесниками. Оставалось завистливо наблюдать за играми старших мальчишек, лазящих по крышам, стреляющих из лука, гоняющих самодельный мяч в переулке – все это мне не позволялось. Посидев часик в гостях, мы отправлялись домой. Бабушка заготавливала дрова, подчищала снег, готовила пойло корове. Я каталась на санках с ближайших сугробов. С четырех лет я вполне уверенно стояла и на лыжах, которые были подобраны мне по росту. Если погода не позволяла высунуть нос на улицу, приходилось сидеть по несколько дней дома. У меня было множество игрушек, но куклам я предпочитала медведей и самодельные игрушки, вырезанные из бумаги.

[Drago63]

Прекрасно. Будто все своими глазами видишь...