Бардовская песня - III

[passer-by]

Эреа, а как вы относитесь к Мирзаяну? ИМХО он - лучший в плане исполнения Бродского. Он несколько вольно обращается со стихами(где строфу выкинет, где в другое место ткнет, где строчка чуть другая), но многим в виде песни так даже лучше.

Снова почти оффтопик.
Согласна, Sankrad. Но есть ещё такая версия, или непрверенный слух, уж и не зная, но ходит среди бардов такая байка: Бродский очень не любил, когда пели его стихи, но по поводу Мирзояна он сказал (вроде бы): "Этот может петь песни на мои стихи, он их не портит".

[Olly]

Новелла Метвеева

Когда потеряют значенье слова и предметы,
На землю, для их обновленья приходят поэты.
Под звёздами с ними не страшно: их ждёшь, как покоя!
Осмотрятся, спросят (так важно!): "Ну, что здесь такое?
Опять непорядок на свете без нас!"

(Кругом суета:
Мышь ловит кота,
К мосту рукава пришиты...
От всякой букашки ищет защиты
Бедный великан!

        Зелёный да алый
        На листьях дымок;
        Их бархат усталый
        В жаре изнемог...)

Вступая с такими словами на землю планеты,
За дело, тряхнув головами, берутся поэты:
Волшебной росой вдохновенья кропят мир несчастный
И сердцам возвращают волненье, а лбам — разум ясный.
А сколько работы еще впереди!

Живыми сгорать,
От ран умирать,
Эпохи таскать на спинах,
Дрожа, заклинать моря в котловинах,
Небо подпирать!

        (Лучами блистает
        Роса на листе,
        Спеша, прорастает
        Зерно в борозде. )

Привет сочинителям славным, чьи судьбы предивны!
Но колбасникам, тайным и явным, поэты противны —
Что в чужие встревают печали, вопросы решают...
"Ах, вопросы нам жить не мешали: ответы — мешают!"
И скажут ребятам такие слова:

"Вы славу стяжали,
Вы небосвод
На слабых плечах держали,
Вы горы свернули,
В русло вернули
Волны грозных вод..."

        Потом засмеются
        И скажут потом:
        "Так вымойте блюдце
        За нашим котом!"

Когда потеряют значенье слова и предметы,
На землю, для их обновленья, приходят поэты,
Их тоска над разгадкою скверных, проклятых вопросов —
Это каторжный труд суеверных старинных матросов,
Спасающих старую шхуну Земли.

ИМХО! Для меня это - о нашей Хозяйке.

[passer-by]

Вот это да!!! Какие замечательные стихи. А я самоуверенно считала, что Н.Матвееву знаю. 

[Орихалк]

Владимир Капгер
Высокопетровский монастырь

Когда остывают покатые спины
Асфальтовых гадов - змеящихся улиц,
Когда, колыхаясь в эфире витринном,
Плывет мой двойник, неприятно ссутулясь,
Когда проползает безумный троллейбус
Летучим Голландцем к невидимым звездам, -
Влечет меня медленно в черное небо
Булыжная шкура Кузнецкого моста...

Москва коченеет продрогшей собакой,
Наделав за день на столетия вздора, -
Ночная обитель навязчивых страхов
Похожа сама на полуночный морок,
Который ползет по усопшим квартирам,
Где явь, как бессонница, невыносима,
Лишь брезжит над черным, беспамятным миром
Колосса Лубянского свет негасимый...

Исхлестанный мокрым октябрьским ветром,
Я слышу, как в лужу сползают кровинки,
Как в ужасе бьется второе столетье
В подземной темнице царевна Неглинка.
И сам рассыпаюсь на сотни фантомов,
Кочующих в бельмах халдейской столицы,
И все погружаюсь в недвижимый морок,
И все растворяюсь в ослепших глазницах...

Я знаю, мне быть безысходно бредущим
В объявшей меня леденящей пустыне;
Тот морок, наполненный звоном гнетущим,
Меня никогда, никогда не покинет.
Неужто вот так же повсюду и присно
Весь мир покрывают навозные хляби?!
Удушливым пологом в небе повиснув,
Парит надо мною зловонный октябрь...

Так медные сполохи в небе кремлевском
Привычно рассветное зарево тушат.
Так бледные кущи в Высокопетровском
Холодным покоем зовут мою душу.
Так ночь, опаленная ртутной агонией,
Последней дурацкой надеждой морочит.
Как смертник, бегущий от близкой погони,
Я верю - спасет меня Трубная площадь...

[otchelnik]

Я у Новеллы Метвеевой очень люблю мюзикл " Предсказание Эгля".
Несколько такой странный ( для меня, по крайней мере ) взгляд на " Алые паруса".

[prokhozhyj]

Юрий Визбор.
20 июня 1934 — 17 сентября 1984 г.
Сегодня – 25 лет.

        Юрий Визбор. Цейская.

Вот и опять между сосен открылась картина:
Путь к небесам, что стенами из камня зажат,
Здесь на рассвет золотые взирают вершины,
И   ледники, как замерзшее небо, лежат.

        Этот в белых снегах горнолыжный лицей -
        Панацея от наших несчастий,
        Мы не верим словам, но в альплагере "Цей"
        Все мы счастливы были отчасти.

Эти хребты нам сулили и радость, и беды,
Издалека звали нас, чтобы мы их прошли,
Эти снега нас не раз приводили к победам,
А иногда приводили от дружбы к любви.

        Этот в белых снегах горнолыжный лицей -
        Панацея от наших несчастий,
        Мы не верим словам, но в альплагере "Цей"
        Все мы счастливы были отчасти.

Здесь нам с тобой, победив городские химеры,
Ясный покой приходил и в словах, и в слезах,
Если ж уйдем, то уйдем обязательно с верой,
С верой, что вслед нам помолится старый "монах".

        Этот в белых снегах горнолыжный лицей -
        Панацея от наших несчастий,
        Мы не верим словам, но в альплагере "Цей"
        Все мы счастливы были отчасти.

[OK]

Олег Медведев. Солнце

Он в мире первом смотрел телевизор, читал Кастанеду, сушил носки,
И пес одиночества рвал его горло тупыми клыками хмельной тоски.
А в мире втором мотыльки и звезды хрустели, как сахар под сапогом,
И смысла не было, не было - ни в том, ни в другом.

А в мире третьем он стиснул зубы, подался в сталкеры мертвых зон,
Сдирал дымящийся полушубок, пройдя сквозь огненный горизонт,
Ввалившись в прокуренное зимовье, рычал из спутанной бороды,
Что смысла не было, бля, не было, туды-растуды.

И только Солнце снова будило его, дыша в висок,
Шептало: "Вставай, ведь такова твоя функция
Во всех попутных мирах, где горит мое колесо,
До поры, пока не вытек бензин!"

Потом подчинялся иным законам, узнавши, как, и узнавши, где,
Становился легким и незнакомым, трехпалым листиком на воде,
Слетал, планируя на поверхность, и было пофиг, куда снесет,
И смысла не было, не было, не было - и все.

А небо скрипело, кричало: "Где ты?! Идешь ко дну ли, бредешь ли вброд?"
Неадекватный клинок победы был злым и кислым, как электрод,
Когда, посвящая Атланта в лорды, ложился на каменное плечо,
А смысла не было, не было, не было ни в чем.

И только Солнце снова будило его, дыша в висок,
Шептало: "Вставай, ведь такова твоя функция
Во всех попутных мирах, где горит мое колесо,
До поры, пока не вытек бензин!"

Эй вы, подземные виноделы, залейте в череп бокал вина,
Эпоха кончилась, просвистела - кому хана, кому мать родна,
Края пергаментной Ойкумены свернулись в трубочку на огне,
А смысла не было, не было ни в ней, ни извне.

Гадал он: "Да что ж это в самом деле? Неужто и вправду порвалась нить?
Неужто мои батарейки сели, неужто нечем их заменить?
Неужто осталось стоять у дороги и удивляться, как идиот,
Что смысла не было, не было, а поезд идет."

И только Солнце снова будило его, дыша в висок,
Шептало: "Вставай, ведь такова твоя функция
Во всех попутных мирах, где горит мое колесо,
До поры, пока не вытек бензин!"

[Sankrad]

passer-by

Снова почти оффтопик.

Почему оффтопик? вполне себе по теме...

Согласна, Sankrad. Но есть ещё такая версия, или непрверенный слух, уж и не зная, но ходит среди бардов такая байка: Бродский очень не любил, когда пели его стихи, но по поводу Мирзояна он сказал (вроде бы): "Этот может петь песни на мои стихи, он их не портит".

 В анталогии бардовской песни Сухарева есть легенда, объясняющая, почему Бродский так не любил бардов, поющих на его стихи. Однажды на каком-то каспэшном собрании он прочел пилигрмиов(а манера чтения стихов у него, наверное, сами знаете какая), за что едва не был бит большим(во всех смыслах) любителем Клячкина. В той же анталогии пишется, что "Натюрморт" Мирзаяна Бродский отмечал, как лучшее музыкальное прочтение его стихов.

[prokhozhyj]

 Новелле Матвеевой сегодня 75 лет.  С днём рождения!

      Ах, как долго едем...
                  Новелла Матвеева

Ах, как долго, долго едем!
Как трудна в горах дорога!
Чуть видны вдали хребты туманной сьерры.
Ах, как тихо, тихо в мире!
Лишь порою из-под мула,
Прошумев, сорвётся в бездну камень серый.

      Тишина. Лишь только песню
      О любви поёт погонщик,
      Только песню о любви поёт погонщик,
      Да порой встряхнется мул,
      И колокольчики на нём,
      И колокольчики на нём забьются звонче.

Ну скорей, скорей, мой мул!
Я вижу, ты совсем заснул:
Ну поспешим - застанем дома дорогую!..
Ты напьёшься из ручья,
А я мешок сорву с плеча
И потреплю тебя и в морду поцелую.

      Ах, как долго, долго едем!
      Как трудна в горах дорога!
      Чуть видны вдали хребты туманной сьерры...
      Ах, как тихо, тихо в мире!
      Лишь порою из-под мула,
      Прошумев, сорвётся в бездну
      Камень серый.

[Белочка Тилли]

Новелле Матвеевой сегодня 75 лет.  С днём рождения!

     

С Днём!

[number93]

Новелле Матвеевой сегодня 75 лет.  С днём рождения!

Vivat!
Ей не может быть 75!...
Не бывает...

* * *
Я мечтала о морях и кораллах.
Я поесть хотела суп черепаший.
Я шагнула на корабль,
A кораблик оказался из газеты вчерашней.

То одна зима идет, то другая.
За окошком все метель завывает.
Только в клетках говорят попугаи,
а в лесу они язык забывают.

А весною я в разлуки не верю,
И капели не боюсь моросящей.
А весной линяют разные звери.
Не линяет только солнечный зайчик.

У подножья стали горы - громады.
Я к подножию щекой припадаю.
Но не выросла еще та ромашка,
на которой я себе погадаю.

[prokhozhyj]

Опа-на.

Вышел новый диск Лореса.

Люди, если кто где увидит, отмахните мне, а?

[number93]

Опа-на.

Вышел новый диск Лореса.

Люди, если кто где увидит, отмахните мне, а?

Ой и мне... я нескольких вещей не знаю...

[passer-by]

Припозднилась отписаться по поводу 75-летия  Н.Матвеевой (вырубился Интернет), но пропустить ТАКОЕ событие не могу. Самая её знаменитая и любимая мною песня "Девушка с таверны".      

Любви моей ты боялся зря —
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И если ты уходил к другой
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.
Когда же, наш мимолетный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.
Теченье дней, шелестенье лет,
Туман, ветер и дождь.
А в доме событье — страшнее нет:
Из стенки вынули гвоздь.
Туман, и ветер, и шум дождя,
Теченье дней, шелестенье лет,
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.
Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра,
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден вчера.
Любви моей ты боялся зря.
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И в теплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь…
А что я с этого буду иметь,
Того тебе не понять

[prokhozhyj]

Сегодня ещё один день рождения из тех, о которых хочется вспомнить. День рождения Юрия Лореса, одного из лучших наших бардов. Поздравляю его и нас .

Ю. Лорес. "Вот человек..."

Вот человек, он строит дом
Своим трудом, своим горбом,
Он все колотит молотком
С утра до поздней ночи.
И только думает о том,
Какой хороший будет дом,
Какой прекрасый будет дом,
Когда он кончит.

Как будет жить в своём дому,
Как приведёт сюда семью
И скажет сыну своему:
"Я дом построил.
Своим трудом, своим горбом
Хороший я построил дом,
И заживём мы в доме том
Свободно и достойно."

И десять лет, и двадцать дет,
И тридцать лет, и сорок лет
Он строит дом от разных бед
С утра до поздней ночи.
Теперь он сед, теперь он дед,
Он строит дом так много лет,
Он строит дом так много лет,
Никак не кончит.

И на исходе своих сил
Он говорит: "Послушай, сын!
Огонь погас, закат остыл,
Глаза закрою,
Я строил дом своим трудом,
Увы, не жить мне в доме том.
Какой хороший будет дом,
Коль ты достроишь."