Роман "Дочь Хранителя" (три дневника).

[Dolores(9)]

       Нам было по десять лет, когда нас подвели к темной яме-ловушке, в которой сидели голодные хищные звери. По слухам, их всех отловили в лесах Гальдорхейма, а после при-везли через Фирод и Лонгрофт сюда. Нам сказали, что этих, на вид неуклюжих зверюг, не кормили три дня.
        — Покажите, на что вы способны, — велел нам Наставник. — Идите к ним. Но без ножа, без дубины и без самострела. (Нас всех обучали владеть и обычным оружием, что-бы “не раскрывать свою Силу врагу раньше времени.”)
         Первым туда пошел Герт. Этот стройный мальчишка с копной светло-русых кудрей и блестящим заносчивым взглядом, был самым строптивым из нас. Он единственный смел возражать Мастерам и не раз попадал в карцер, что не мешало ему, возвращаясь, опять приниматься за разные штучки. Я даже слегка сомневался, что он по рождению Мастер.
        Физически Герт был слабее Тидара, хотя и умнее него. Он легко постигал ту науку, которую нам подносили, однако использовал магию очень стандартно, отнюдь не стремясь открыть что-нибудь новое. Когда Тидар пропадал на площадке, стремясь отточить мастерство боя, а я штудировал сборники разных магических практик, Герт тратил бес-ценное время, болтая с прислугой, слоняясь по саду, рисуя на стенах ограды какую-то дрянь.
         Я знал, что Герт использует самый стандартный прием укрощения хищников и не ошибся. Герт вовсе не жаждал выдумывать что-то свое. Когда звери, рыча, попытались приблизиться, он отступил к земляной стенке и вскинул руки, поставив защитный барьер. Но держать его долго казалось опасным, поскольку запас личной Мощи пока еще был слишком мал. Понимая, что долго не выдержит, Герт сотворил “путы Силы”, которыми он овладел на последних занятиях. Несколько пассов — и хищники были не в силах пошевелить даже лапой.
       — Прекрасно, — одобрил Наставник, а я усмехнулся банальности этого хода. — По-смотрим, что сможет Тидар.
        Тидар сразу пустил “слепой вихрь”, напугавший зверей, а потом вынул“луч-меч”.
— Прием был не лучшим, — заметил Наставник. — Луч против зверей — слишком мощная трата энергии! Рамман, черед за тобой.
      Я спустился вниз. Хищники, видно, устав от того, что уже испытали, не слишком спешили приблизиться. А я невольно представил, как их отловили в лесах. Я не думал, что звери способны помочь мне увидеть, что с ними случилось, но вдруг перенесся в глушь чащи... Я явственно чувствовал запах листвы, слышал шорох ветвей... Я стоял на тропинке, у самой ловушки, в которой был должен быть зверь. А еще я почувствовал, что для зверей вечный враг — человек... Враг исконный, пугающий, очень могучий!
Я понял, как должен себя повести, чтобы их подчинить. Я не стал посылать сгустки Мощи, я начал читать:

Я — человек — утвержденье ступени,
Камень холодный и жгучий. — О, Бог!

Я — человек — факел алый зарделся
в центре ладони, приподнятой в ночь.

Что это — звери сбежались и лают,
жутко шакалы, гиены ревут,
тронуть не смеют. — А в сердце завязь
плода от новых ступеней и пусть
страшно — не шторы, не занавес ночи —
тьма, но мой факел горит, и спален
мрак.

Опять, как молитву, чтоб вспомнить.
Я — Человек! — повторяю и в рост
я поднимаюсь и алое пламя
тьму прорывает, Я — огненный столб.
Я — человек — и по лестнице в праздник
сердца вхожу и мелодии дождь
льет — не потухнет зажженное пламя.

Я повторяю спокойно и честно,
глядя во тьму, что густеет опять,
Я — человек, Я — великая редкость.

О, я во тьме буду ярче сиять...

        На четвертой строке заклинанья-стиха из моей руки всплыл алый лучик, который волной разошелся по контуру тела, создав вокруг яркий пылающий кокон-защиту. Теперь я и впрямь себя чувствовал факелом. Звери в испуге попятились, а мое сердце исполни-лось радости.
        Я ожидал похвалы за такой нестандартный ход, за понимание внутренних страхов врага, но Наставник молчал.
        — Ты же Мастер, ты маг, — наконец сказал он. — Называя себя человеком, ты губишь свою необычную Силу. Мне жаль, но сегодня лишь Герт безупречно исполнил задание.
       Тидар покраснел от досады до самого кончика носа, а мне стало стыдно за промах. Наставник был прав, недостойно себя называть человеком...
       — Я Мастер, я маг! — повторил я себе и поклялся, что я буду помнить об этом всегда.
       Уже позже, когда мы всерьез принялись за “Историю Магии”, я обнаружил, что все Наделенные, жившие в Землях, стремились себя отделить от людей. Кому хочется слиться со стадом, пригодным к тяжелой работе и вряд ли способным облегчить свою беспросветную жизнь?

Примечание: автор стихов О. Питосина.

[Tany]

Новый дневник! Однако, Рамман слишком самоуверен...

[NNNika]

“Служба Магии” - очень несимпатичная контора, во всех своих проявлениях. Мне жалко Раммана.

[Dolores(9)]

Новый дневник! Однако, Рамман слишком самоуверен...

Даже слишком 

“Служба Магии” - очень несимпатичная контора, во всех своих проявлениях. Мне жалко Раммана.

Да, контора КРАЙНЕ неприятная 

[Dolores(9)]

Глава 2.

       Лет в тринадцать, когда с нами стали твориться какие-то странные вещи, наставник поведал нам, как продолжается род. Мы ни разу не видели женщин, но нам пояснили, в какую ловушку природа способна загнать тех глупцов, что стремятся до срока потешить свои страсти.
        — Выплеск еще неокрепшей энергии может лишить Силы. Есть секты, что возвели энергетику страсти в религию, веря, что оргия может дать власть над стихиями. Это обман. Расплескав себя в плотском порыве, они привлекают к себе часть голодных бессмысленных сущностей. Те, напитавшись энергией, вновь и вновь требуют оргий, которые их насыщают. И люди становятся жалкой кормушкой для низших существ. Воздержание нам помогает скопить Мощь для будущих битв, — пояснил он нам. — Любой колдун, понимая закон Распыления Силы, способен использовать чары продажных красавиц, желая ослабить вас и победить. Ведьмы тоже легко подчиняют себе молодых глупцов с помощью ласки.
      — Так значит, чем меньше в твоей жизни их, этих женщин, тем лучше? — спросил Тидар.
      — Женщины — главный источник потери магической Силы, — спокойно заметил наставник.
      — Но мы родились не из колб! — с неожиданным вызовом бросил Герт. (Он как будто нарочно стремился испробовать хлыст для ослушников.) — Наши родители...
       — Мастер, постигнув свою Силу, может позволить себе утолить любопытство, испробовав плотскую страсть, но лишь низшие кланы способны цепляться за этот контакт, — равнодушно ответил наставник. Похоже, ему надоел разговор.
        Мне понравился этот ответ, подчеркнувший, что мы не должны забывать о своем превосходстве. Я видел: Тидар был напуган рассказом, Герт слишком взволнован услышанным. А я, оставшись спокойным, опять показал, что я выше, разумнее этих двоих!

       Прошло больше двух лет с той беседы, когда я, бродя у площадки Магических Битв, вдруг увидел взметнувшийся к небу “фонтан” Мощи. Герт и Тидар, как и я, не смогли бы создать такой выплеск.
       — Какой-нибудь Мастер решил вспомнить, что он умеет? — пришло на ум. — Но почему здесь, у нас? Ведь Наставник не раз говорил, что у взрослых своя территория в Скерлинге...
       Мне было трудно смирить любопытство. Когда жизнь расписана, все, что не входит в привычную схему, влечет. Осмотревшись вокруг, я решил, что сумею взобраться наверх по стене, окружавшей площадку. (Мы все поднимались по ней не один раз, стремясь показать свою ловкость.) Там, где прочный камень смыкался с блистающим куполом, шапкой накрывшим площадку, был выступ в ладонь шириной. Можно было, держась за него, очень долго смотреть, что творится за стенами, и оставаться невидимым. (Купол с площадки казался зеркальным, не пропускающим Силу и свет, а снаружи он был как стекло.)
      Оказавшись у выступа, я взглянул вниз. Поначалу меня удивило, откуда взялась незнакомая группа ребят в непонятной одежде и странный Наставник.
      — Гомункулы? Дети из катакомб Агенора? — гадал я, стараясь понять, почему их пустили сюда. (Для детей Мастеров унизительно общество жалких существ, не способных войти в высший круг.)
      Став кружком, пять фигурок сомкнули ладони.
      — А это еще что такое?! — подумал я. (Нам запрещалось касаться других Наделенных, сильнейший мог выкачать Силу и взять нашу жизнь.)
      Я отчетливо видел, как стало вибрировать кольцо из замкнутых рук, как поток Силы начал пульсировать, перетекать по живой цепи. Ярче, стремительней, шире...
     — Сжимайте! Плотней, жестче! — четко расслышал я голос Наставника. — Не расщепляйте его на лучи, слейте в жгут!
      Слейте в жгут... Меня бросило в жар, я едва не сорвался вниз от этих слов. На площадке была группа Жриц. Молодые девчонки, одетые в легкие платья-туники, вели отработку совместных атак.
      Во рту вдруг пересохло, а сердце запрыгало так, что я даже слегка испугался.    Девчонки... Когда-то о них говорил нам Наставник, сегодня я вижу их сам! Я забыл, как я раньше гордился своим безразличием, как презирал Герта за интерес к “низкой теме”... Я не понимал, что со мной.
      С высоты стены было нельзя рассмотреть лиц пяти юных Жриц, да и сами фигурки казались похожими, но я не мог оторвать взгляд. Они были чем-то чужим в нашем мире. Они взволновали и вызвали страх... А еще я нежданно почувствовал злость. Злость и зависть.
      Девчонкам не нужно бояться подруг! Они знают: их Сила — в единстве. Они могут ссориться, делать друг другу какие-то пакости, но ни одна Жрица не уничтожит другую, поскольку, лишившись соседки, ослабит себя.
       — Лея! — вторгся в мои мысли властный голос Наставницы, громко окликнувшей Жрицу, и это странное имя невольно вызвало дрожь. — Урок восемь, прием № 7.
       Та, которая вышла из группы на центр площадки, с наружной стены показалась такой же, как все остальные. Стань Лея с другими, и я вряд ли бы смог узнать, кто из Жриц отозвался на имя. Однако она перед тем, как начать отработку урока, взглянула наверх. Почему-то мне вдруг показалось, что Лея меня видит, знает, что я здесь, и сердце на миг замерло. Я почувствовал, что она стала мне ближе других.

       — Рамман, что ты там делаешь?
      Возглас Герта застал врасплох, и я снова чуть не сорвался вниз.
      — Смотрит не шевелясь, словно к нам на площадку забрел Истребитель! — с насмешкой заметил Тидар. — Что ты высмотрел, Рамман?
      Лгать не было смысла.
      — Там Жрицы, — ответил я. — Наши ровесницы.
      — Кто?!
      Тидар с Гертом взлетели на стену как будто на крыльях и сразу прильнули к стеклянному куполу.
     — Ну... — протянул Герт какое-то время спустя. — Здесь не видно почти ничего. Не поймешь даже, как они выглядят.
      — Так, как и мы, — жестко бросил Тидар. — Не пойму, что вы там всполошились!
      — А сам? — отпарировал Герт. — Как уставился, так и не сводишь глаз...
      — Я смотрю, что они делают. Нужно понять, как сражается враг, чтобы легче его одолеть, — покраснев, прошипел Тидар, гневно взглянув на нас.
      — А разве Жрицы враги? — с непонятным ехидством спросил его Герт.
      — Разумеется! Женщины — главный источник потери магической Силы, забыл?
      Я давно замечал, что Тидар с Гертом больше не ладят друг с другом. Их спор из-за Жриц— лишний повод излить раздражение. Герт не впервые уже упрекал своего “друга” в трусости и лицемерии, а Тидар Герта в беспечности, в пренебрежении нормами Мастера.
      — На этом можно сыграть, — пронеслось в голове. — Это мой шанс! До этого часа они досаждали мне вместе, теперь я попробую их столкнуть лбами!
      На миг я забыл и про Жриц, и про Лею, которая так волновала минуту назад. Я боялся теперь пропустить хоть одну фразу спорщиков.
      — А интересно, откуда они взялись, эти Жрицы?
      — Явились на поиск чужой Силы. Нашей!
      — Ага! Как узнали, что здесь есть Тидар, так все бросили и понеслись! — издевался Герт.

      — Все трое — вниз! — прозвучал властный голос Наставника. Мы не заметили, ни когда он подошел, ни как долго за нами следил.
     — Мы хотели узнать, как сражаются Жрицы, — набычившись и вновь краснея, сказал Тидар.
      — Очень похвально. У вас теперь будет достаточно времени, чтобы освоить их методы, хоть и не все. Вы начнете учиться совместно.
      — Зачем?
      — Вам пора привыкать к тому, что в нашем мире не только мужчины, иначе любая колдунья легко уничтожит вас. Ясно?
      — Понятно, — ответили мы.
      — И без всяких там глупостей, а то закончите дни в Агеноре простыми ловцами, — добавил он. — Жрицы не так безобидны, как кажутся.

[Dolores(9)]

       Первая встреча могла показаться довольно нейтральной. В положенный час, войдя в залу, мы сели в сторонке от группы Жриц, вынули свитки, чернила, набор перьев... Всем своим видом мы очень хотели внушить им, что нам все равно. Жрицы тоже как будто не видели нас. Но вряд кто-то усвоил тот первый совместный урок.
        Уже после, немного привыкнув к соседкам, мы стали тихонько рассматривать их. Я, случайно поймав дерзкий девичий взгляд, отводил глаза, Герт строил жуткие рожи, а Тидар бесился и гневно сверкал взглядом. Жрицы тихонько хихикали, что-то шептали друг другу, а потом снова нахально смотрели на нас.
       Впрочем, встречи не дали почти ничего. На занятиях мы не могли обменяться с соседками и парой слов. В перерывах Наставница Жриц очень зорко следила за тем, чтобы мы не общались. Однажды Герт так осмелел, что подбросил девчонкам записку, однако ее засекли и изъяли еще до того, как ближайшая Жрица успела туда заглянуть.
       — И зачем их сюда привели, если даже нельзя говорить с ними? — долго потом возмущался Герт.
       Дважды в неделю мы честно учились сражаться и отражать “нападения” Жриц. Не будь этих занятий, мы вряд ли узнали бы их имена, но Наставники нам говорили, кому с кем работать. Я помню, как замерло сердце, когда я впервые услышал раскатистый голос:
       — Тидар — Лея.
      Даже не зная, какая из девушек выйдет, я очень жалел, что Наставник назвал не мое имя.
      В центр залы шагнула одна из Жриц. Она держалась спокойно и очень уверенно, словно уже не впервые сходилась в учебном бою с тем, кто должен стать Мастером. Во время лекций я ее видел не раз, но теперь я смотрел по-другому. Меня восхищало в ней все: и блеск черных огромных глаз, и очень смуглая, чуть загрубелая кожа, и длинные волосы, свитые черным жгутом...
      Уже позже, пожив меж людей с сотню лет, я сумел уяснить, что моя тяга к Лее должна была вызвать насмешку. Как можно увлечься девицей, которой едва достаешь до плеча, и которая может поднять тебя, точно котенка? К тому же черты лица Леи казались достаточно грубыми, а темноватый пушок над губой мог вообще оттолкнуть многих юношей. Но для меня тогда было без разницы. Я ощущал Силу девушки, я восхищался спокойствием Леи... И я боялся ее.
      Бой был очень коротким. Тидар откровенно робел, не решаясь коснуться противницы даже простейшим «бичом» Силы, злился и допускал кучу промахов. Лея достаточно быстро его загнала в угол.
      — Жрица сливает в себе Силу всех пятерых, очень трудно ее одолеть, — проворчал Тидар Герту, вернувшись на место.
      Я рад был, что он опозорился.

      — Энергетика пола настолько мощна, что рождает немало легенд. Не решаясь при-знать это, люди придумали разные мифы, скрывавшие сущность процесса. Любовь, вер-ность, нежность, семья... Можно долго еще продолжать ряд бессмысленных слов, цель ко-торых хоть как-то регулировать выплески низшей энергии, — нудно твердил наш Наставник. — Другой пол — наш враг. Даже если нас свяжет великая цель, (служба Скерлингу), мы все равно не должны доверять Жрицам, а они нам.
      Мы дружно строчили на свитках:
      —“Страх”, “страсть” — производные от одного корня. Народы, не понимавшие этого, сгинули. Яркий пример: судьба воинов Ливггарда. Древний народ Синеглазых возвел человеческий миф поклонения женщине в культ, и бесследно погиб в волнах. А мы не раз сожалели о глупо утраченной Силе...
      — Но почему? — не сдержавшись, спросил я. — Ведь наша задача — уничтожать Наделенных, не подчинившихся “Службе”?
     — Конечно. Но Сила воинов Ливггарда сгинула, не напитав нас, — ответил Наставник.
      Еще мы узнали, что “Служба”, ища колдунов, позволяет спокойно жить сектам, которые молятся Лайцерфу. Если там нет Наделенных, и “Службе” известны обряды, к которым они прибегают, то секту не трогают.
      — Они вполне безобидны, поскольку не смыслят почти ничего в колдовстве. Так, живые кормушки для погани, жаждущей низшей энергии. А люди больше нас ценят, когда они есть, — пояснил нам Наставник, когда Герт спросил, почему этот культ существует. — Ни Знаний, ни Силы, один только гонор и глупости. А для Подручных — работа, реальный шанс показать, что мы вправду нужны людям.
      — А херписы? — звонко спросила одна из Жриц, тут же краснея от собственной смелости. (Мы изучали легенды о херписах — странном народе мужчин-звероящеров, жадных до женщин.)
      — Вымерли. Мы не встречали таких веков пять, шесть.
      — А жаль! — вставил Герт. (С появлением девочек-Жриц он совсем распустился.)
      — Об этих не стоит жалеть! — усмехнулся Наставник. — Взяв их Силу, не будешь знать, как потом жить и где искать женщин. Сгоришь через несколько лет.
      — Гальдорхеймский Хранитель, он кто?
      — Маг. Но он слишком близок обычному миру. Наверное, было бы можно забрать его Силу, но это опасно. В Гальдоре полно всякой нежити, там самый главный разлом Коры. Пусть лучше сам разбирается с поганью...
       О гальдорхеймском Хранителе мы говорили достаточно долго. Меня поразило, что маг из Гальдора живет без богатства и власти.
       — Хранитель женат, как простой человек? — удивленно спросила Наставника Лея. — Но разве такое возможно?
      Я вздрогнул. Она задала тот вопрос, какой я собирался задать сам.
      — Семья Наделенного — миф, символ. Глупо растрачивать Силу на пресную жизнь с простой особью. Он берет женщину в дом, но он с ней не живет. Может, несколько близких контактов, ведущих к рожденью детей, и не больше. Хватает того, что приходится долгие годы терпеть с собой рядом девицу, которая после рожденья детей превратится в бесформенный старый ком плоти, — с усмешкой заметил Наставник. — Завидная участь!
        Хранитель Гальдора... Рассказ о нем очень задел меня. Чем? Тем, что маг способен жить вечно? (Хранитель совсем не стареет.) Конечно же, мы, Мастера — долгожители, но и срок жизни, и Сила во многом зависят от энергетики жертв. Без особенной “пищи”, чужой Силы, Мастер погибнет. Хранитель же не поглощает чужую Мощь. И он женат...
      Я не знаю, как Герт и Тидар, а я сам не поверил тому, что сказал нам Наставник. Мысль, что можно жить с женщиной и не касаться ее, показалась нелепой. Хранитель, сумевший сберечь свою молодость, должен уметь восстанавливать Силу каким-то особенным способом. А тот, кто знает о нем, себе может позволить немало...
       Когда я заснул, мне приснился дом-холм. И я сам был Хранителем из Гальдорхейма. А Лея была моей женщиной... Сон меня очень смутил, пробудив тоску. После него я не мог заснуть несколько дней, задаваясь вопросом: “Ужели такое возможно?” — однако ответ не нашел.

[Tany]

Рамман вряд ли сумеет избежать страсти, вероятно, научится ценить дружбу, но пока что очень неприятный парнишка

[NNNika]

А уж Наставник - гнус просто, и наставления его гадкие!

[Dolores(9)]

Рамман вряд ли сумеет избежать страсти, вероятно, научится ценить дружбу, но пока что очень неприятный парнишка

Посмотрим 

А уж Наставник - гнус просто, и наставления его гадкие!

В "Службе" других не держат 

Глава 3.

      — Интересно, они обсуждают нас? — как-то спросил Герт.
      Хотя он и не назвал Жриц, мы сразу поняли, кто занимал его мысли.
      — Еще бы. И громко смеются, — отрезал Тидар. — Понимают, что некто желает узнать их поближе, и ржут.
      Откровенная грубость Тидара ничуть не смутила, Герт лишь усмехнулся в ответ.
      — А еще больше их забавляет, что кто-то безумно боится девчонок!
      — Забыл, чему учит Наставник?
      — Ему лишь бы нас привязать на аркан, чтобы легче потом направлять, куда хочет. Пугает, пугает, а сам? Между прочим, я видел, как он себя держит с Наставницей девочек...
       — Как?! — я не смог удержать свой вопрос, хотя и сомневался, что Герт пожелает ответить.
       — А так! Они после занятий, наверно, сражаются не на площадке, а ...
       — Хватит! Подобные речи роняют достоинство Мастера, — жестко обрезал Тидар.
       — Тише вы, — прервал я разговор, слыша чьи-то шаги.
       — Герт, к Наставнику, — четко раздался приказ.
      “Вновь отправил записку, и снова попался!” — подумал я, глядя вслед Герту.
       Я раньше его презирал за развязность и леность, теперь же почувствовал зависть. Герт делал то, что он хотел. Я не смог бы так явно идти на конфликт из-за прихоти, зная, что я попадусь. Впрочем, так ли важны были эти девчонки для Герта? Быть может, он лишь искал повод столкнуться с Наставником? Он словно бы получал удовольствие от их конфликтов...

       — А знаешь, Тидар, Герт ведь делает это нарочно, стараясь тебя разозлить, — очень тихо сказал я, едва дверь закрылась.
       — Зачем?
       — Да ведь ты самый сильный из нас, в тебе много особой энергии.
       — Ну?
       — А ты помнишь, что сильное чувство всегда вызывает ее выброс? Вот Герт и хочет тебя подтолкнуть к этим выплескам Силы...
        Сначала Тидар не поверил, потом вдруг напрягся:
        — И что?
        — А то самое! Кажется, Герт научился ее подбирать. И еще он мечтает о диске, о праве стать Истребителем. А ведь в одном поколении двум Истребителям вряд ли быть!
        — Бред, — с равнодушной усмешкой ответил Тидар, но я видел, как сузились вдруг зрачки глаз.
       — А я хочу быть Творцом, растить в колбах гомункулов. Диск мне совсем ни к чему, — продолжал я довольно небрежно.
       — До этого надо дожить. Пережить Посвящение, — тихо промолвил Тидар.
       — И дожить, сохранив свою Силу, — добавил я.
       Он ничего не сказал мне в ответ, но я знал его мысли. Защитный кокон, который воссоздал Тидар, подсказал: он поверил моим словам. Пусть он не любит меня, но и Герту он больше не верит. Нежданный конфликт из-за девочек-Жриц, разделивший их, станет оружием против обоих. Тидар уже видит соперника в Герте. В решающий миг Посвящения он, выбирая меж нами, захочет расправиться именно с Гертом.
       — Теперь мне пора заручиться поддержкой другого, — подумал я.

       Герт возвратился понурый. Когда он отправился в сад, я пошел следом.
       — Снова записка? — спросил я его. — От нее толку мало. Найдут и отнимут еще до того, как девчонки прочтут. Ведь за ними надзор строже нашего.
       Герт промолчал.
       — Знаешь, я поначалу хотел тоже им написать, но боялся... Боялся, что Жрицы меня осмеют, ведь они не такие, как мы. А еще... Мне в последнее время... Мне снятся сны...
Голос предательски дрогнул. Когда я дурачил Тидара, я знал, почему лгу, чего добиваюсь. Сейчас же заветная цель отступила, я даже как будто забыл, для чего завел весь разговор. Мне действительно очень хотелось знать, что скажет Герт.
       — И мне тоже... И я не могу ничего с собой сделать, — забыв о старинной вражде, сказал Герт. — Знаешь, Рамман, зачем-то Наставнику нужно, чтобы мы ненавидели Жриц. И друг друга, — сказал Герт, и я ощутил, что он прав.
       — Может, они боятся, что мы, забыв страх, перестанем им подчиняться? — спросил я.
       — Наверно.
       — Скажи, а что ты написал в той записке девчонкам?
       — Что я хочу с кем-нибудь встретиться.
       — А с кем из Жриц ты хотел бы встречаться? — спросил я, невольно представив сверкающий взгляд черных глаз Леи.
       — С той, что посмеет прийти в сад.
       — Мне кажется, я смогу это устроить, — внезапно сказал я, подумав, что лучшей ловушки для Герта уже не придумать.
       — Как?
       — Через стихи-заклинания. Ночью, когда Тидар крепко заснет, я пойду в сад и буду читать свой призыв “на три дня”. (Так зовется любое заклятие с конкретным сроком воздействия.)
        — Разве стихи-заклинания действуют на расстоянии? — быстро спросил Герт.
       — Не знаю. Но, думаю, да.
       Предлагая прибегнуть к такому приему, я знал, что рискую. Герт мог, согласившись для виду, потом доложить обо всем Жрице или Наставнику. И все же я не хотел отступать. Что меня подтолкнуло на этот шаг? Жесткий расчет? Понимание, что если Герт согласится, то будет в моей власти? Или возможная встреча была так важна, что я даже забыл свою главную цель? Шанс увидеться с Леей и влек, и пугал... Я вряд ли рискнул бы использовать эту возможность без Герта.
       — Я тоже пойду ночью в сад, — вдруг сказал Герт. — Хочу слышать, что ты читаешь.
       — А если Тидар, пробудившись средь ночи, заметит, что нас нет?
       — Когда он уснет, можно будет прибегнуть к заклятию Пут, — голос Герта внезапно стал хриплым. — Вернувшись, мы снимем его.
       — Хорошо, мы попробуем это проделать.
       — Когда?
       — Хоть сегодня. Но только реши, кого ты будешь ждать. Когда я завершу стих-заклятье, ты трижды вырежешь нужное имя: на камне, на дерне, на дереве.
       — Значит, прием обращения к Силе Коры? — спросил Герт.
       — Да, почти, только текст у нас будет особым, не тем, что давал нам Наставник. Надеюсь, что он не заметит наш опыт...
       — А если заметит, мы скажем, что просто учились использовать Силу Коры, — шепнул Герт.
        Возвращаясь назад, мы боялись: Тидар почувствует, что мы задумали. К счастью, он был гимнастическом зале, а после, вернувшись, засел за работу над свитком. Тидар был из нас самым сильным. Он с ходу усваивал каждый прием как магических, так и физических битв, а вот память его подводила. Над тем, что нам с Гертом давалось само собой, он должен был потрудиться.

[Dolores(9)]

Глава 4.

      — Заснул! — сказал Герт, поднимаясь с кровати. — Давай, начинай.
      — Нет, заклятие Пут за тобой. Две попытки воздействия Силой в один день вряд ли пройдут без следа, и Наставник поймет все.
      По правде, я не был уверен в том, что говорил, но Герт должен был стать соучастником в этой затее. Проделай я все один, и он легко смог потом бы во всем обвинить лишь меня.
      Герт не стал возражать и прочел заклинание Пут. Потом мы с ним открыли окно и спустились в сад. Пробираясь к ограде, отделяющий наше жилье от учебных площадок, я чувствовал страх. Я не знал, что пугает сильнее: возможность столкнуться с Наставником? То, что заклятие-стих не подействует? Или возможный успех?
      Когда мы добрались до стены, я хотел одного: возвратиться назад, не творя никаких заклинаний, оставить все так, как всегда. Но я знал, что Герт мне не простит мою трусость. Еще года три, а потом — Посвящение. Из Лабиринта вернутся лишь двое из трех. Для того, чтобы выжить, я должен внушить и Тидару, и Герту, что я не опасен, что я нужен им... Очень нужен!

      — Скажи, ты решил, кого из пяти Жриц призовешь? — спросил я севшим голосом.
Если бы Герт сказал: “Лею”, — то я бы ему отказал. Я сказал бы, что сам хочу видеть ее и не стану ему уступать. Это был бы хороший предлог отказаться от нашей затеи.
      — Сибилу, — сказал Герт. — А ты?
      — Лею...
      — А не Валер?
Я легко понял логику Герта. Во время занятий Сибила, зеленоглазая девушка с пышным хвостом светло-русых волос, находилась в цепи между Леей с Валер. И, не зная, насколько дружны меж собой Жрицы, мы полагали, что те, кто стоит рядом, ближе друг другу, чем дальние.
     — Может, Валер? — повторил он, опять посмотрев на меня. — Валер больше подходит тебе, она все-таки меньше, чем Лея.
     Я вспыхнул. Намек на мой рост оскорбил, вновь напомнив насмешки, которыми Герт и Тидар осыпали меня с ранних лет.
     — Вызывай тогда сам! Хоть Сибил, хоть Валер, хоть их всех пятерых! — прошипел я в ответ. — А я просто вернусь в спальню!
      — Ладно, не злись. Я совсем не хотел обижать тебя, Рамман, — шепнул Герт. — Я так...
      Осмотревшись, мы выбрали дерево. Ловко надрезав ножом кусок темной коры, Герт его отогнул так, что было легко написать имена, а потом вернуть кору на место, скрыв тайную запись. А с камнем пришлось повозиться. Мы выбрали самый большой, чтобы он излучал очень мощно вибрации нужных имен. Повернуть его вверх боком, скрытым в земле, было тяжко. А дерн снялся сам, обнажив почву.
      — Все, начинай, — наконец шепнул Герт.
      Было видно, что он тоже трусит, хотя и стремится держаться уверенно.
      — Думай, кого ты хотел бы увидеть, — сказал я. — Так, как на занятиях мысленной связи... Старайся представить Сибилу с собой рядом, здесь. Сконцентрируйся и воссоздай ее образ-двойник. Поверь, что ваша встреча назначена очень давно...
       Говоря это Герту, я сам не знал, что стану делать, как звать Жриц, но чувствовал: строки заклятья придут ко мне сами собой. Странный гул в голове говорил, что они где-то рядом. Их ритм уже ясен, мне нужно лишь выстроить, нужно облечь в слова Силу, направить ее точно в цель.

Как отказать себе в желаньи
не ждать?
Но вновь из темноты
застывшей,
словно одурманенной,
туманный силуэт... Не ты ль ?

И ловит ухо чутко звуки
шагов...
И я смотрю в стекло,
в застывшую до солнца муку...
Не ждать... Не ждать...
Не все ль равно ?

Но чувств молитва по октавам
гуляет и свистит опять...
Мотив призывный и желанный...
Я жду... Нельзя не ждать!
Не ждать!
(Автор стихов: О. Питосина)

      Вынув палочку угля, Герт быстро писал на коре имена и Сибилы, и Леи. Потом куском мела нанес их на камень. В земле нам пришлось выскребать буквы.
     — Все, закрываем! — сказал он, закончив.
     Я видел, что руки у Герта дрожат. Когда мы заливали смолой срез на дереве, он пролил часть на кору. Вместе мы привалили большой камень. А дерн рассыпался...
     — Вот, доигрались! — со злостью подумал я.
     Мы уложили куски на места.
     — Может быть, не заметят? — с надеждой спросил Герт.
     — Надеюсь, — ответил я.
     — А дальше что? Ждать три дня?
     — Или девять. А может, двенадцать. Ты помнишь, что срок “на три дня” иногда изменяется?
     — Помню. Я как-то об этом забыл, выполняя задание, и наш Наставник мне задал хорошую взбучку за нетерпение...
     — Вот и терпи!
     Мы боялись, что утром нас вызовут и отчитают, однако никто ничего не заметил.
     — Как странно! Наставник способен отметить ничтожную шалость, малейший просчет, а тут все сошло с рук... Может быть, они ждут, чтобы мы пришли в нужное время к стене, и с позором ославить нас? — думал я.
      Герта терзали те же сомнения. Если бы это проделал один из нас, он бы ни за что не пошел к стене, но нам казалось позорным вот так отступить, проявив свою слабость. Через три дня мы опять прочитали Тидару заклятие Пут и пошли в сад...

      — Они не придут, — сказал Герт, осмотревшись вокруг.— Подождем второй срок!
Я не знал, сожалею об этом или искренне рад.
      — Подождем.
      Шорох ветки заставил нас вздрогнуть.
      — Ты слышал? — спросил я у Герта.
      — Да... Там, у стены.
      — Подойдем?
      Я надеялся, что он откажется, но Герт кивнул:
      — Подойдем.
      Они были у самых кустов... То, что мы не увидели их сразу, очень легко объяснялось. Любой Наделенный обязан уметь отводить глаза. Мы с Гертом так волновались, что просто забыли об этом приеме.
      — Так значит... Вы здесь?... Вы пришли? — неожиданно ломким баском спросил Герт.
      — Мы смогли воспринять заклинание. Нам захотелось узнать, кто рискнул это сделать, — ответила с вызовом Лея.
      — Смотрите, мы здесь, — бросил Герт, постаравшись всем видом им показать, что его эта встреча совсем не волнует.
      — А ты посылал нам записки, — сказала Сибила. — За это тебя наказали...
      — А нас потом целых три дня донимали беседами, — фыркнула Лея. — Внушали, что вам нельзя верить ни в чем!
      Я молчал. Говорить что-то не было сил. К счастью, Герт говорил за двоих. Жрицы фыркали и отпускали ответные шуточки. Их разговор шел вокруг наших общих занятий, ошибок и глупости их главной Жрицы, забавных просчетов подружек...
      Потом я узнал, что такие беседы ведутся в людском мире между детьми девяти-десяти лет. В мечтах я все видел не так, но попробуй держать себя как супер-Мастер, когда две девчонки хихикают над каждым словом! К тому же, едва Герт хотел подойти ближе, чем на две тени, Сибила вскинула руку и бросила молнию-стрелку.
      — Стой там, где стоял! — приказала она.
      Ей хотелось быть властной, но голос подвел, выдав страх. (Несомненно, курс лекций сыграл свою роль, приучив видеть в нас врагов.)
      — Ладно, пора уходить, а то завтра не встанем, — сказала нам Лея, когда Герт, уже исчерпав весь запас остроумия, сник.
      — Вы... Придете еще? — спросил я в первый раз за всю встречу.
     Они удивленно взглянули, как будто бы только сейчас обнаружив, что я тоже здесь.
     — Ладно, через три дня. В этом месте и в это же время! — ответила Лея.
     Они ушли, а мы остались стоять...

     Теперь дважды в неделю мы тайно видели девочек. Вскоре они перестали дичиться настолько, что стали нам разрешать подходить к себе. Герт как-то так расхрабрился, что дернул Сибилу за пышный хвост длинных волос, а я стал кидать в Лею пестрые шарики релли, кустарника, что рос поблизости. Это настолько взбесило ее, что она нарвала горсть колючек и, напрочь забыв об опасности “плотских контактов”, засунула их мне за шиворот. Я был в восторге.
      — А вот Сибила не так смела, — с чувством досады сказал мне Герт, и я почувствовал, что я, ребенок-уродец, как звал меня Мастер, его обошел.
Он завидовал мне!

[Tany]

Бедные дети. Магия магией, но быть нормальным человеческим детенышем много интереснее

[NNNika]

Самое ужасное мальчики росли зная, что им придется уничтожить соученика, или самому быть уничтоженным.Девочкам было немного легче.

[Dolores(9)]

Бедные дети. Магия магией, но быть нормальным человеческим детенышем много интереснее

Естественно! 

Самое ужасное мальчики росли зная, что им придется уничтожить соученика, или самому быть уничтоженным.Девочкам было немного легче.

Там свои заморочки скорее всего. Тоже отнюдь не сахар. "Служба" на нормальых людей не рассчитана.

Глава 5.

      Неожиданно все изменилось. Наставник, призвав нас к себе, объявил, что нам нужно покинуть привычное место занятий. Нас всех допускали к знакомству с искусством элиты, и я попросился в лаборатории.
       — Ты упускаешь свой шанс, — удивленно сказал мне Наставник. — Ведь диск Истребителя — это мечта Мастеров.
       — А моя мечта — колбы, создание Жизни, — ответил я с вызовом. — Я сам со временем стану Творцом!
       — Что же, очень похвально, — кивнул мне Наставник. — Ведь до Посвящения будущий Мастер обязан решить, к чему станет стремиться, сумев выжить. Ради этого мы и знакомим вас с теми, кто входит в Совет Избранных Скерлинга.
       Новость нас так поразила, что мы с Гертом даже на время забыли про девушек-Жриц.

       Моя встреча с Творцом вышла очень обыденной. Я думал, как расскажу о своей мечте, как он одобрит мой выбор, как станет меня посвящать в свои тайны... Увы! Мой приход его мало задел. Творец даже не счел своим долгом спросить мое имя. Когда я вошел, он вообще сделал вид, что не видит меня. Лишь закончив разбор хрупких палочек из хрусталя, он взглянул в мою сторону.
       — Следуй за мной, — сказал он. — И возьми поднос.
       Сердце мое учащенно забилось, когда я поднял темный поднос, на котором лежали коробки и гора выбранных палочек. Я нес его как святыню.
       Мы шли очень долго. Когда наконец Творец встал у высокой двери, крытой листами бронзы, и вынул большой ключ, я почувствовал, что задыхаюсь. Я знал, что скрыто за ней.
       Войдя внутрь, Творец принял поднос и поставил на стол, а я встал у двери, боясь что-нибудь сделать не так. Темнота... И два цвета: багровый и желтый, вот все, что я смог различить в первый миг. Но глаза Наделенного быстро свыкаются с тьмой, начиная легко различать то, что скрыто от взгляда обычных людей. Творец явственно чувствовал, что я в смятении, но не спешил успокоить. Как будто забыв обо мне, он прошел в дальний угол, достал с полки несколько склянок, какой-то особый прибор, два хрустальных стекла...
        Повернувшись спиной, Творец начал возиться со склянками. Он опустил одну палочку в длинный флакон и извлек из него каплю жидкости. Я плохо видел, что он делал, и подошел ближе. Это ему не понравилось.
        — Сядь и смотри, — сказал он ровным тоном, кивнув в угол. — Может, потом пригодится.
        Я сел, сожалея об этом приказе. (В углу было видно еще хуже, чем с того места, где я стоял.) Вскоре, поняв, что вряд ли смогу уловить, чем здесь занят Творец, я решил осмотреться... Обида исчезла, сменившись внутренним трепетом.
        Сеть витых трубок, похожих на нити большой паутины, сплетались в искусную сеть, на которой висели грушевидные колбы, похожие на оболочки жуков, ставших жертвой коварного хищника. Часть “оболочек” была пустой, мертвой, а остальные лучились густым жирным золотом. Мерный, неслышный стук шел изнутри, заставляя блестящую гладь покрываться морщинками алого цвета.
        — Как будто бы трещинки! Или прожилки, мелькнувшие вдруг через кожу! — подумалось мне.
       После, уже день за днем посещая лабораторию, я постепенно начал усваивать, как обращаться с загадочной сетью сосудов. Я видел, как Творец к ним подходил, как творил заклинания, как прикасался хрустальною палочкой к стенкам. Я понял, как связаны трубки с живым существом внутри колб, я усвоил, как нужно за ними ухаживать, как создавать каплю Жизни, что станет со временем теплым комком живой плоти...
        Однажды Творец, обходя “паутину” с кристаллом в руке, отделил провода от одной из колб, и золотой свет потух.
       — Для чего? — спросил я.
       — Опыт был неудачным, — ответил Творец, опрокинув потухший сосуд в металлический ящик. — У зародыша не было Силы.
        Он не жаждал меня приобщить к своим знаниям, хотя, вроде бы, и ничего не скрывал. Я узнал, из чего составляют раствор для гомункулов, как их растят, сохраняют живы-ми. Пришел день, когда я решил, что я тоже смогу создать “плод”. И я честно его попросил разрешить мне взрастить Существо.
        Творец мне отказал.
       — Ты пока не прошел Посвящение, Рамман, и я не могу допустить тебя к тайному Знанию, — прямо сказал он мне.
       — Но я усвоил все!
       — Нет. Ты познал нашу технику, но не постиг один важный момент, без которого нет Силы. Если ты с честью пройдешь Посвящение, то ты со временем сможешь узнать и его.
        Я был с Творцом целых три года. И я не только запомнил в подробностях, как происходит “зачатие”, и как готовить растворы для поддержания жизни гомункулов. Тайно я изучил, из чего состоят сами колбы и “сеть” трубок. Я был уверен: случись что-то с лабораторией, и я смогу воссоздать все устройство. Забыв, как опасна беспечность, как много зависит от воли Наставника, я возомнил, что я буду Творцом.

         Моя новая встреча с Тидаром и Гертом была неожиданной. Мне было трудно поверить, что нас вновь свели вместе. Оба они изменились. Тидар совершенно замкнулся в себе, не желая общаться ни с кем. Герт отнюдь не спешил мне напомнить о наших совместных прогулках к ограде, где нас ждали Лея с Сибилой. Теперь мы встречались не так уж и часто. Совместную спальню сменили отдельные комнаты, где каждый мог заниматься своим делом.

        Я не могу объяснить, почему через несколько дней вновь пошел в сад в условное время. Надеяться, что через три года Лея придет, было глупо. Увидев две тени, я был изумлен. Они не замечали меня, пока я не окликнул их...
        Герт и Сибила не думали, что кто-то им помешает, однако мое появление их удивило не так сильно, как я подумал.
        — А Леи нет. Она не знала, что ты вернулся, — сказала Сибила.
        Меня поразило, насколько свободней теперь она стала держаться. От прежних ужимок уже не осталось следа. А вот Герта приход мой смутил.
        — Я не думал, что ты вспоминаешь об этой истории, — прямо сказал он мне после ухода Сибилы.
        — Но сам-то пошел, — с чуть заметной насмешкой сказал я ему.
        — Мне казалось, что девушки мало волнуют Творцов.
        Слова Герта польстили. К тому же меж нами опять была общая тайна, мы вновь были связаны...

         Лея пришла через день. Она, как и Сибила, держалась как взрослая Жрица. Ни Герт, ни Сибила теперь не горели желанием быть рядом с нами, они очень быстро ушли. Правда, встреча один на один не пугала меня. Я теперь стал держаться намного уверенней.
         В наш первый вечер мы с ней говорили о том, что узнали за время разлуки. Лее явно понравилось слушать о жизни Творца.
        — Это лучше, чем быть Истребителем, — сразу сказала она.
       Через несколько встреч я впервые ее обнял. Сам я вряд ли рискнул бы, но Лея меня подтолкнула. “Случайные” взгляды, улыбки, прикосновения рук растопили неловкость. Тогда я не знал, что для Леи подобные вещи — обычный урок, закрепление правил. Ведь Жрица должна не только сражаться, ей нужно уметь приручить постороннего, кем бы он ни был. Не важно, насколько он нравится ей, лишь бы нужный “объект” был пленен ее чарами.
         Впрочем, винить Лею было нелепо. Она не была влюблена, но я был первым юношей, что потянулся к ней. И нам обоим безумно хотелось узнать, что дает нам взаимная ласка.
         Все было невинно, хотя мы считали, что делаем что-то особое. Мы целовались, она разрешала себя обнимать, не противилась, если рука сквозь одежду касалась груди... Но нарушить привычный запрет, разрешить себе больше, казалось нам слишком опасным.
         Хотя говорить о том, что происходит на этих свиданиях, между собой мы считали зазорным, я мог бы поклясться, что Герт и Сибила вряд ли ушли дальше нас. Поученья Наставника крепко врезались в память. Разрушить свою жизнь, поддавшись порыву, казалось нелепым. К тому же любая из Жриц могла вмиг осадить наглеца, потерявшего самоконтроль.
         Через много лет, я, размышляя о том, как могло получиться, что нас не застали ни разу, решил, что Наставники знали о встречах. Они, на словах запрещая, на деле отнюдь не стремились препятствовать им, понимая, что яд в малых дозах бывает лекарством, которое позже поможет нам выжить...

[Dolores(9)]

       — Так значит, гомункулы — дети погибших волшебников? — как-то спросила меня Лея, отодвигаясь.
        Момент был не самым удачным, сейчас мне совсем не хотелось о них вспоминать. Но я чувствовал: этот вопрос занимал Лею очень давно, она несколько раз возвращалась к нему. Я рассчитывал, что, перейдя к поцелуям, она позабудет о нем, как бывало не раз. Но сегодня она проявила строптивость. Почувствовав, что назревает возможная ссора, я сдался.
        — Да, можно сказать так. Всех тех, кто потом должен стать “пищей”, часто растят из частей тел убитых. Особых частей.
        — Понимаю, — кивнула она. — А других, кто войдет в клан разведчиков или ловцов?
        — Я не знаю. Творец говорил, что способный гомункул сумеет остаться в живых и найти свое место, но я сомневаюсь.
        — И я. “Пища” — это лишь “пища”, она не способна сражаться. Да и настоящих детей слишком мало... Откуда тогда получаются все остальные? Не может быть, чтобы Творец не сказал тебе этого! — снова прильнув, горячо зашептала она.
       — Он говорил, что разведчики, как и ловцы, набираются из уруз-чад, малышей Агенора, в которых есть Сила. На то и нужны катакомбы под этим городом.
       — Да? А Подручные у Истребителей?
       — Думаю, тоже.
       — А я полагаю, Подручные — дети Жриц и Мастеров!
       Говоря это, Лея слегка побледнела, как будто открыла мне что-то действительно важное. Она, наверно, ждала, что я ахну, но я рассмеялся.
       — Нет, Лея, их дети — мы. Нас и растят ведь иначе, чем всех, потому что мы все Мастера, а потом Истребители или Творцы. Или Жрицы. Рожденные — высший клан Скерлинга.
       — Да! Те, кто вправду рожден! — видя, что я не понял, она продолжала, обняв меня. — А еще есть группа тех, кто пришел в мир из колб, но родился из клеток живущих здесь!
       — Как ты узнала? — спросил я, хотя меня мало заботила эта догадка.
       — Случайно. Наставница как-то обмолвилась: именно так пополняют ряды Жриц и младших Подручных, когда не хватает детей.
       — Ну и что? — я не видел, к чему она клонит, к тому же большой вырез легкой туники казался куда интереснее домыслов.
       — Только представь, Рамман: много детей одной крови из колб, тайный клан внутри “Службы”, которые слушают только свою мать... Они получают достаточно “пищи” и Знаний, растут, поднимаются выше обычных Подручных, потом обретают реальную власть... Мастера, Истребители... Вовсе не воля Святого ведет их по жизни, а тайная цель! Поднимаясь все выше, они занимают у нас ключевые посты, а потом проникают в Совет Избранных Скерлинга... И вытесняют оттуда всех остальных!
        То, о чем говорила мне Лея, казалось бессмысленным, но ее щеки пылали, а голос дрожал от волнения. Мне не хотелось ее огорчать, объясняя, как глупо на это рассчитывать.
        — Да, интересно, — кивнул я, стараясь попасть в тон. — Но как это сделать?
        — Ведь ты же Творец! Ты создашь этот новый клан!
        — Я?! — слова обескуражили. — Где я найду эту Жрицу, которая даст развести в колбах “новый клан”? Где я достану такого Мастера, что пожелает помочь? Чем закончится эта попытка? Ведь если узнают...
        Она не дала мне закончить:
        — Ведь ты же не просто Творец. Ты мужчина, ты Мастер. Я — женщина, Жрица. И мы сбережем нашу тайну.
        — Но до Посвящения...
        — Кто говорит, что нам нужно все сделать сейчас? Ты пройдешь Посвящение, и я стану твоей первой Жрицей. А после, когда ты докажешь, что можешь уже быть Творцом, мы проделаем то, что задумали... Ты представляешь, что ждет нас?

       ...я стану твоей первой Жрицей... Из всех ее слов я воспринял лишь эти. Они показались мне главными. Я возомнил, что ее рассуждения были прикрытием. Лея стеснялась открыто сказать, что ей хочется быть моей, и ей пришлось сочинить “новый клан”.
         Я тогда перепутал наживку с крючком, я не знал, как бывает сильно честолюбие Жриц...

Глава 6.

        Время шло, близился день Посвящения. Мы знали, что он для одного из нас станет последним. Когда наш Наставник сказал, что наутро нам нужно явиться к воротам, ведущим в центральную часть, где живут Мастера, мы все поняли, что час пробил.
         Наставник повел нас на площадь. На узком помосте, обтянутом тканью, стоял человек. Он торжественно нам объявил, что уже через сутки Совет будет рад поприветствовать тех, кто пройдет Посвящение, и пожелал нам удачи.
         Потом нас троих провели к подземелью. У входа меня отделили от спутников. Я не заметил, когда и куда ушли Герт и Тидар, а меня проводили к тяжелой двери из базальта. Наставник нажал выступ, одна плита отвалилась, открыв колесо, прикрепленное к толстым веревкам. Наставник, вращая его, поднял дверь. Закрепив колесо крюком так, чтобы дверь не обрушилась, он предложил мне войти.
Темнота не мешала мне видеть. В пещере были скалистые темные стены и небольшой саркофаг.
          — Ты сейчас на пороге своей новой жизни, — бесстрастно сказал мне Наставник. — Ты должен сам сделать свой выбор. Пройдя через смерть, научиться брать Силу и Жизнь.
          Я послушно лег в этот холодный гроб, и он закрыл саркофаг. Рядом тлела лампада. Я знал, что как только лампада погаснет, наступит мрак. Черный базальт саркофага блокировал Силу, лишая особых способностей. Холод уже начал сковывать тело. До слуха донесся невидимый хор голосов. Заунывный мотив усыплял.
         — А что, если это ловушка? Ко мне подойдут, когда я буду спать, и убьют? — про-мелькнула ужасная мысль и, напрягшись, я попробовал выйти из тела, взмыв вверх... (Этот способ был должен мне дать шанс увидеть врага до того, как он сможет ко мне по-дойти.) Но базальт не позволил. В глухом саркофаге я был простым пленником. А время шло...
         Я не знал, что случилось, когда моя Сила преодолела базальт, растворила темницу, позволив взлететь... Постепенно пространство раскрылось, вдали засияла звезда. Блеск пяти лучей звал за собой, заставляя забыть о тех страхах, что мучили душу. Лучи разбивались на семицветную радугу и устремлялись ввысь... Полный покой охватил тело. Холод ушел. Я заснул...

        Инстинкт мне подсказал, что сдвигается крышка, и я не успею поставить Защиту. Однако когда я увидел того, кто ее отодвинул, то даже не знал, что сказать.
        Аромат незнакомых трав и поразил, и смутил, как и сам вид вошедшей. Она не была Жрицей, тело ее вряд ли было знакомо с приемами битв. Слишком тонкая талия, слишком тяжелые бедра и слишком уж пышная грудь... В ней всего было слишком... Прозрачная ткань, прикрывавшая тело вошедшей, совсем не скрывала его. Я отчетливо видел и темный кармин ее острых сосков, и курчавый пушок между бедер. В ней не было Силы, но в ней крылось нечто опасное... Кожа вошедшей была удивительно темной, а длинные волосы — словно блестящее золото. Меня смутил ее томно-бесстыдный взгляд, и я почувствовал страх.
        —“Страх”... И “страсть” — производные от одного корня, — вспомнился голос Наставника.
        Все то, чему он учил, ожило в моей памяти. Я понял: женщина — враг, она хочет меня погубить, забрать Силу, которая мне так нужна, чтобы выжить к концу Испытания. Я подобрался и гневно взглянул на нее.
         Когда женщина мне протянула блестящую чашу с каким-то тягучим напитком, я попросту выбил ее. Глядя, как эти желтые капле ползут по стене, я старался не думать о той, что стоит со мной рядом, хотя одуряющий запах трав, что исходил от нее, прямо бил в ноздри.
         Словно поняв, что творится со мной, незнакомка коснулась рукой моего плеча, и я отпрянул.
         — Уйди!
        Почему-то я думал, что женщина что-нибудь скажет в ответ, но она только молча приблизилась и обняла. Эта ласка ожгла огнем. Если бы я не знал Лею, я мог бы не совладать с собой. Но краткий срок, проведенный с ней рядом, меня приучил контролировать чувственность.
         — Нет... Не хочу... Она мне и не нравится! Кожа ее слишком темная, а взгляд безумный... Вообще не хочу ее видеть... — внушал я себе, безуспешно стараясь разжать руки женщины. — Я хочу быть только с Леей. Она обещала мне... Лея будет моей первой Жрицей...
         Я даже не понял, когда успокоился и перестал дрожать. Искус исчез, уступив место вере, что я вправе сам выбирать, как вести себя с ней. Незнакомка, как будто почувствовав это, ушла в дальний угол, и что-то проделала, после чего обернулась ко мне. У нее в руках снова была чаша, полная странным вином.
         — Я сказал же, что я не хочу!
        Не спуская с меня глаз, она отпила сама... Что-то в ней вдруг изменилось. Исчезла томная плавность движений, стало быстрее дыхание, взгляд запылал огнем... Я и не понял, как женщина вновь оказалась со мной рядом. Она уже не ждала, она знала, чего хочет. Она вела себя так, как положено той, кто стремится тебя погубить.
        — Убирайся! Пошла вон! Уйди!— закричал я, стараясь ее оторвать от себя, понимая, что долго не выдержу этот напор. — Уходи! Я тебе не позволю забрать мою жизнь! Убирайся! Пошла!
        Она словно не слышала, и я ударил ее. Незнакомка отпрянула, а я почувствовал, что нашел выход. Пощечина вдруг пробудила в душе небывалый восторг. Я теперь знал, что делать...
      — Дрянь! Ведьма! — твердил я, хлеща по лицу эту женщину.
      Каждый удар добавлял мне решимости. Я ощущал свою власть над другим существом, я впервые мог сам решать, как обойтись с ним...
       Должно быть, у дальней стены была дверь. Я не видел ее, но пришедшая знала, куда скрыться. Я лишь на миг отступил, а когда шагнул к женщине, то натолкнулся на камень.
       — Ушла... — отрешенно подумал я. — Скрылась... Победа за мной!
       Теперь я был спокоен и очень уверен в себе. Непонятная дрема, обьявшая тело, пока я лежал в саркофаге, исчезла, и я жаждал схватки за Силу. Неважно, что жертвою должен был стать тот, с кем я вместе рос!
        Дверь открылась. За ней был ход, и я вступил в лабиринт. Блокировка не позволяла понять, близко ли Наделенные Силой, за каждым углом ожидала победа! А может, и смерть...

[NNNika]

  Жесткая сцена! 
С нетерпением жду продолжения.