"Из глубины веков" (цикл "Темные повести")

[Dolores(9)]

(Продолжение)

      Здравствуй, Мари!
      Я настолько встревожена, что даже спать не могу. С документами в сундуке происходит что-то странное. Я не могу их оттуда достать! У меня ощущение, что я схожу с ума! Я пытаюсь их вынуть, но не могу к ним прикоснуться. Возникает какой-то туман, и раздается звон в ушах, а когда он проходит, я чувствую, что держу в руках не свиток, а книгу. Я понимаю, что нужно ее просто вытащить и положить на стол, чтобы она не мешала, но мне страшно. Страшно, как никогда! От этой книги идет ощущение жуткого холода, словно она отбирает мое тепло.
      В первый раз за все время, которое я в этом доме, я вечером не написала ни строчки. У меня чувство, что книга втянула в себя не только тепло, но и время, поскольку по ощущениям я с ней возилась совсем мало, а за окошком стемнело и все пошли спать. А я уснуть не смогла.
      Пока я добиралась до комнаты, мне казалось: за мною движется нечто. Оно нематериально, поскольку я его не вижу и почти не слышу, но хорошо ощущаю. Наверное, я и вправду больна. Маменьке я, разумеется, ничего не скажу, чтобы она не отложила отъезд. Я, наверное, плохая дочь, но мне сейчас тяжело ее видеть. И я не хочу, чтобы она причитала о нашей несчастной доле. Мне проще, если я останусь одна.
Письмо я забрала к себе в комнату, так как в библиотеке больше писать не хочу.  Вероятно, я просто устала, и из-за истории с церковью нервы расстроились, но писать тебе я буду у себя. Почему-то мне так спокойнее.
      Я сейчас выпью успокоительный чай, лягу под одеяло и постараюсь заснуть. Утром станет светло и спокойно, страхи исчезнут и все придет в норму.
      Полина.

      P.S. Мари, я ужасно спала этой ночью, мне снились кошмары. Но на рассвете я их не смогла вспомнить. Осталось только чувство, что в комнате я не одна. Может быть, это маменька заходила ко мне? Почему-то я боюсь ее спрашивать.
Утром маменька мне сообщила, что упаковала свои вещи. Мы немного поговорили на нейтральные темы. Через три дня она уедет, оставив меня в этом доме одну.» 

Письмо 12.

      «Здравствуй, Мари!
      Если я не нужна тебе, так и скажи. Тогда я перестану писать тебе и ждать ответы, на что-то надеясь. Мне будет больно, но я смогу пережить эту обиду.
      Три дня прошли совсем не так плохо, как я боялась. Возможно, потому, что я, открыв, что приболела, сосредоточилась на каталоге, оставив в покое сундук. Вечерами я занималась такой же стандартной работой, как и по утрам.
      Маменьку я проводила, пообещав ежемесячно присылать деньги и письма. При этом я намекнула, что много писать не смогу, так как устаю от работы. Маменька согласилась на это, сообщив по секрету, что Анна Семеновна тоже ей пообещала писать. Я очень удивилась, поскольку не замечала между ними особенной дружбы.
       Вернувшись в поместье, я почувствовала себя куда лучше, чем раньше. Похоже, я перенесла болезнь на ногах, и уже начала выздоравливать. По крайней мере, холод, так угнетавший меня во время работы в библиотеке, исчез, сменившись ощущением еле заметной пульсации в золотом браслете. Даже тот факт, что в мое отсутствие кто-то открыл сундук и положил старую книгу на стол, не расстроил меня. Я восприняла данный факт как прозрачный намек, что пора вновь заняться документами, но… Но сундук оказался закрыт, а ключ куда-то исчез. Это мне не понравилось, но и не расстроило. А еще я обратила внимание: узор на кожаном переплете по форме и цвету полностью повторяет рисунок браслета. Это заинтересовало меня, заставив открыть фолиант.   
      Первое, что я увидела – это рисунок во всю страницу, прикрытый тонкой папиросной бумагой, и он меня поразил. На нем кто-то изобразил красивую юную девушку, сидящую в этой библиотеке. И обстановка, и девушка были выписаны с таким мастерством, что казались настоящими. У меня вдруг возникло ощущение, что я смотрю сквозь окошко в миниатюрную комнату, обстановка которой полностью повторяет мою. Но сильнее всего впечатлила одежда незнакомки. Не помню, писала ли я, что фолиант мне показался очень старым? Так вот, девушка на картине была моей современницей. Такие прически и платья носили примерно лет пять-семь назад! Рисунок абсолютно не соответствовал переплету.
      Признаюсь, мне очень захотелось увидеть, что еще скрывает непонятная книга, но… Но страницу я перевернуть не смогла. В конце концов, я закрыла странную книгу. И тут же обнаружила ключ от сундука, которого почему-то не видела. Открыв его, я сосредоточилась на работе, но вскоре чуть все не испортила. Мне померещилось: кто-то стоит у меня за спиной. Я вскочила со стула, едва не опрокинув чернильницу и не залив документы…
      Прости, Мари, я отвлеклась, потому что сейчас, когда я написала эти строки, я вновь ощутила, что за спиной кто-то стоит. Ощущение было настолько реальным и пугающим, что я опять чуть не опрокинула все, что стояло на моем столике. Но моя комната была пуста, мне что-то лишь померещилось. Тем не менее, я очень тщательно осмотрела все углы и проверила засов на двери, чтобы убедиться: в комнату никто не войдет. И все же, я сомневаюсь, что смогу заснуть.

     Письмо было дописано чернилами немного другого оттенка. Вероятно, Полина все-таки опрокинула свою чернильницу, и ей пришлось наполнять ее заново.

      Мари, мне очень, очень страшно! Я не знаю, что мне делать и куда бежать. Я не могу никому рассказать о том, что со мной происходит. Люди решат, что я просто сошла с ума, или я ужасная женщина с больной фантазией! Мне очень трудно говорить о том, что происходит в библиотеке, даже тебе.
      Поверь, Мари, я совсем не хотела смущать твой покой, но мне больше не к кому обратиться.  На самом деле я молчала куда дольше, чем нужно, так как решиться и описать то, что здесь происходит, непросто. Лишь мысль о том, что я уже безвозвратно погибла, заставляет меня продолжить рассказ. Я хочу, чтобы ты знала: что бы ты про меня ни услышала – это ложь. Я никогда не давала согласия на то, что здесь происходит.
       Мне страшно не столько за тело, сколько за мою бессмертную душу, поскольку в поместье существует нечто потустороннее, не принадлежащее нашему миру. И это что-то ужасно! Еще я поняла, что оно как-то связано с книгою из сундука. В ней открылось несколько новых рисунков с той девушкой. И то, что там нарисовано, происходит со мною! Не знаю, как написать, но… Но «нечто», живущее в доме… Оно меня постоянно преследует. Стоит мне замешкаться, как оно ко мне прикасается! Оно… Оно, будучи абсолютно невидимым, грубо хватает меня и… Я не могу написать, что оно пробует делать. Это страшно и омерзительно. Я не знаю, как быть. Молитвы не помогают, они лишь смешат «невидимку». Я вправду не вижу его, только слышу и чувствую так, словно это из плоти и крови. Двери с засовами для существа – не преграда, запираться бесполезно. Однако сильнее всего оно в библиотеке.
       Теперь я уверена: люди в поместье прекрасно знают о том, что живет в жутком доме. Они не случайно его избегают! Все знают, что вытворяет со мной существо…

[Tany]

Бедная девушка! Есть ли выход?

[NNNika]

Бедная девушка! Есть ли выход?

Может быть сжечь книгу, а лучше все поместье? Интересно керосин в то время уже был?  Еще можно крепкий самогон в селе добыть для поджога.
И как минимум попробовать поговорить начистоту с Анной Семеновной.

[Tany]

Эх, кто ж даст самогон на такое дело?

[Dolores(9)]

Бедная девушка! Есть ли выход?

Не знаю 

Бедная девушка! Есть ли выход?

Может быть сжечь книгу, а лучше все поместье? Интересно керосин в то время уже был?  Еще можно крепкий самогон в селе добыть для поджога.
И как минимум попробовать поговорить начистоту с Анной Семеновной.

Наверно, попробовать стоило. Но не догадалась, увы  А с Анной Семеновной говорить бесполезно Она в курсе и выполняет все, что ей приказано.

Эх, кто ж даст самогон на такое дело?

Никто не даст.

Дальше чернила были размазаны, словно на бумагу постоянно что-то капало.

      Мари, книга открылась полностью. То, что я вижу на цветных рисунках, чудовищно! Я даже не знаю, как это тебе написать. Тот, кто видел подобную мерзость или хотя бы о ней слышал, не сможет остаться таким, каким был. Если я переживу эту ночь, и со мной ничего не случится, я утром попытаюсь сбежать из поместья.
     Под предлогом, что мне нужно отвезти письма на почту как можно раньше, я пойду на станцию и попробую сесть в одну из карет. Совершенно не важно, куда она отвезет меня. В любом месте будет лучше, чем здесь. Даже если Господь от меня отступился, и я столкнусь с тем, что видела на ужасных картинках, мне будет не так страшно. Среди людей есть чудовища, но лучше банда разбойников, чем это НЕЧТО, живущее в библиотеке.
      Надеюсь, ты все же получишь мое письмо. Потому что, если меня поймают и снова вернут в этот дом, я покончу с собою. Возьму коробок серных спичек и стакан воды, обломаю головки и… Или повешусь на моем шелковом шарфе. Я знаю, что самоубийство — смертный грех. Но я думаю, что Господь мне его простит. Оно лучше того, что меня ожидает.
      Прости и прощай!
     Твоя грешная подруга Полина.»   

      Последнее письмо было очень коротким, а строчки размытыми. Вероятно, Полина рыдала, когда писала его.

Письмо 13.

      «Мари, я не знаю, дойдет ли эта записка!
      Мне не удалось убежать. Меня перехватили на станции и вернули в поместье. На мои крики о том, что я этого не хочу, что меня похищают, чтобы пытать и убить, не отреагировал ни один человек. Думаю, для них это привычное зрелище.
       Меня снова вернули в дом. Анна Семеновна объявила, что мне не сбежать и закрыла наружную дверь на замок. Я заперта в доме. На столе много разной еды. А еще свечи. Много-много свечей...
       И я знаю, что мне отсюда не выйти уже никогда. Страшная книга перекочевала из библиотеки в мою спальню. Старые картинки исчезли, кроме самой первой. На ней все та же зала. Но в зале уже не прежняя девушка. На картинке теперь нарисована я. И я знаю, что мне никуда не уйти.
      Прощай, Мари! Я не знаю, дойдет ли эта записка. Я ее сейчас запечатаю в конверт, напишу адрес, и выброшу за окно. Может быть, кто-то все же сжалится и доставит письмо на почту.
      Прости и прощай навсегда!
      Полина.»

      — Да уж, драматичный финал, — флегматично подвел итог Ярослав, дочитав последний листок. — Интересно, как вышло, что Мари все-таки получила записку? И как объясняют события в дальнем поместье другие участники этой истории?

      Стандартная распечатка, которую Наташа приложила к письмам Полины, сообщала, что письма два века хранились в семье, как реликвия. Еще Наташа написала: ее пра-пра-пра… бабка Мария, получив письма подруги, сделала все, что смогла.
Мари уговорила свою мать под пустяковым предлогом начать переписку с маменькой Полины. Общение дам перешло в удаленную дружбу достойных матрон, оно продолжалось на протяжении многих лет.
       Но Полине это не помогло, так как маменька долгие годы считала: у дочери все хорошо. На протяжении пяти лет она регулярно получала деньги и краткие письма, которые, с ее слов, были написаны рукой Полины. В последнем дочь написала, что ей предложили работу за границей. Она посылает матери то, что смогла заработать на составлении каталога и верит, что полностью выполнила дочерний долг. Этих денег хватит маменьке на безбедную старость. А саму Полину ждет самостоятельная и достойная жизнь в качестве постоянного секретаря Госпожи.
       Наташа так же писала, что в ее семье принято считать благополучный финал истории ложью. Мари обладала даром ясновидения, который не раз потом проявляла в семейной жизни. Этот талант в их роду обычно передавался от бабушки внучке, но, к сожалению, сама Наташа не унаследовала его.
       — Мари до самой смерти считала: с Полиной произошло нечто страшное, — писала Наташа. — Записки, которые прилагались к деньгам, были поддельными, а сами деньги матери Полины высылал кто-то из слуг Госпожи, чтобы та не поднимала шум из-за исчезновения дочери.
       В конце записки Наташа вновь повторяла, что ей очень важно понять, что же на самом деле случилось с Полиной.

      Отложив в сторону последний лист, Ярослав облегченно вздохнул. Криминальная   версия подтверждалась. Во всяком случае, не было ни единого факта, который бы противоречил концепции и выбивался из событийного ряда.
      — Предложу Наташе в соавторстве написать детектив по этим письмам. Может получиться хорошая вещь, — почему-то пришло на ум.
      Ярослав был уверен, что прав в своих догадках. Осталось лишь ознакомить Наташу с его вариантом давних событий, которые почему-то тревожили девушку.

[NNNika]

 

Осталось лишь ознакомить Наташу с его вариантом давних событий, которые почему-то тревожили девушку.

Подозреваю, что Наташу могло встревожить какое-то современное продолжение давних событий.

[Dolores(9)]

Осталось лишь ознакомить Наташу с его вариантом давних событий, которые почему-то тревожили девушку.

Подозреваю, что Наташу могло встревожить какое-то современное продолжение давних событий.

В очередной раз повторю, что у вас замечательная интуиция 

[Tany]

Вот и еще один печальный конец истории о сыре  в мышеловке

[Dolores(9)]

Вот и еще один печальный конец истории о сыре  в мышеловке

Увы! 

[Dolores(9)]

-9-

      На повторную встречу Наташа не опоздала. К ее приходу Ярослав вскипятил чайник и купил печенье, желая создать неформальную обстановку. Слава надеялся: это поможет гостье расслабиться и перестать вести себя словно испуганный насмерть зверек, ожидающий нападения из-за угла. Он успел распечатать файл с нужными материалами, и был уверен, что версия произведет надлежащий эффект. 
      — Я прочел письма несколько раз и надеюсь, что знаю ответ, — сообщил он Наташе, усадив девушку в старое кресло. — Но, мне кажется, что будет лучше, если я не просто расскажу то, что я понял. Мы вместе проследим ход рассуждений, чтобы вы сами сделали нужные выводы. Хорошо?
      — Хорошо, — кивнула Наташа, нервно сглотнув.
      Было видно, что девушка очень волнуется.
      — На каком факультете вы учитесь? — вдруг спросил Слава, хотя помнил: девушка не говорила, студентка она или нет.
      —  На ФилФаке. Третий курс, кафедра классической филологии, — удивленно сказала Наташа. — Это что, имеет значение?
      — Я так и подумал, — улыбнулся ей Ярослав. — ФилФик или ИстФак.
      — Почему?
      — Потому что естественник вряд ли увлечется такой историей. Наталья Владимировна, на миг представьте себе, что Полина — это главная героиня романа в письмах, который вы изучаете. Что вы можете про нее рассказать?
       Наташа на какое-то время задумалась.
      — Ну… Я сказала бы, что Полина — шестнадцатилетняя девушка, которая воспитывалась в пансионе. Она там изучала…
      — Не важно, что изучала Полина! — перебил Слава. — По-вашему, какая она?
      — Очень юная. Умная. Красивая. Хорошо образованная. Из благополучной семьи.
      — Хорошо. Значит, юная и красивая шестнадцатилетняя девушка, несколько лет обучавшаяся в женском пансионе, — подвел итог Ярослав. — Что, по-вашему, она знает о жизни?
       Наташа пожала плечами:
       — Да ничего. Только то, что прочла в книжках.
       — Правильно. То есть: красивая, юная, образованная и совершенно наивная. Девушка, живущая в мире собственных грез и фантазий. Согласны?
       Наташа покорно кивнула, как будто бы Слава сказал совершенно банальную вещь:
      — Разумеется.
      — Случись беда, на чью поддержку или защиту Полина может рассчитывать? — задал Ярослав второй принципиальный вопрос.
      Уголок рта Наташи дрогнул в усмешке:
       — Ни на чью. Мари — ее ровесница, пансионерка, которой можно только писать. От маменьки вообще проку нет, ей самой нужна нянька!
       — Согласен! —  кивнул Ярослав и старательно выдержал паузу, чтобы его слова прозвучали весомо. — И так: красивая, юная и беззащитная девушка привлекает внимание двух особ достаточно зрелого возраста, которые обещают ей и еще двум столь же юным, красивым и беззащитным подросткам роскошную жизнь. Просто так, за красивые глазки.
       — Не просто! — сразу же перебила Наташа, — А за…
       — Да-да-да… Полине — за красивые буковки, — в словах Славы звучал неприкрытый сарказм. — Наташа, вы вправду верите, что работа секретаря стоит столько, сколько сомнительная Госпожа предложила Полине? Да за десятую часть этих денег она бы могла нанять писаря, который сделал бы ей каталог меньше, чем за год. Значит…
        — Значит, работа — предлог, чтобы заполучить Полину в поместье с какой-то тайной целью? — помедлив, спросила Наталья.
       — Конечно! А с какой именно?
       — Призраку из поместья… Нужна жертва? — слегка побледнев, спросила девушка.
       — Наталья Владимировна, вам не стыдно? — с открытой улыбкой, смягчающей смысл слов, прямо спросил Ярослав. — Ведь вы все-таки современная девушка… Какие призраки в наши дни?! Я еще понимаю Полину… Но вы-то, вы! Отбросьте вы эту несчастную мистику и объективно взгляните на все, что описано в письмах!
      Ярослав старательно изучал темы, когда считал, что они пригодятся для жизни. Он помнил: профессиональный психолог обязан следить за реакцией пациента. Движение, вздох, непроизвольное сокращение мышц — это знак, заставляющий остановиться и выяснить, что же за этим скрывается. Тело подчас выдает то, о чем молчит разум.
Но сейчас он не отслеживал разные мелочи.  Может быть, потому, что изначально считал: письма — просто игра, конкретный предлог перевести некий реальный жизненный страх в безопасную сферу, способ опосредованно отыграть ситуацию.          История, которую Слава выстроил, захватила его. Он увлекся игрою, которую сам предложил.
       — Объективно? — повторила Наташа, как будто не понимая значения этого слова.
       — Конечно! Две особы достаточно зрелого возраста, которых никто не знает. Одна скрывает свое настоящее имя, другая именует себя графиней Вязьминской, но никаких документов, подтверждающих данный факт, не представляет. Интересуются юными, красивыми и беззащитными девушками, которым неоткуда ждать помощи. Первая мысль?
       Наташа неожиданно вспыхнула, и Ярослав счел ее реакцию нужным ответом.
       — Правильно! То, что сейчас, без всякой мистики, именуют «мадам». Или, более грубо: «бордель-маман». Сутенерши!
       Ярослав снова выдержал паузу, давая девушке шанс осознать смысл того, что он только что ей сообщил. Но предположение не потрясло, а возмутило Наташу. Поняв это, Слава мгновенно развил свою мысль:
       — Девушек отбирают в элитный бордель, для клиентов  высшего уровня, с большой фантазией, но… Проституция есть проституция!
       — Вы с ума сошли? — резко спросила Наташа, и Славе показалось, что она готова расплакаться.
       Сокол вдруг ощутил, что ему крайне неловко от такой реакции девушки.
      — Перечитайте первые письма, отбросив сантиметны, мистику и наивность юного автора, — жестко продолжил он, не давая сбить себя с мысли.— Рассмотрите конкретные факты. Сначала девушек приглашают в дом, где внимательно изучают их внешность, манеру держаться и светские навыки. Образованность — это приятный, но отнюдь не главный момент при отборе. Полина ведь подчеркнула…
        Слава вытащил свой заранее приготовленный лист  с выдержками из писем, и  громко прочитал:
       «Среди семерых приглашенных лишь трое, включая меня, получили в подарок гинею. Похоже, монеты никак не влияли на выбор, поскольку две нынешних гостьи тогда получили лишь «утешительный приз» в виде полуимпериала.»
       — Если вы помните, Ната, монетами девушек награждали за знания и конкретные навыки. Вывод очевиден: их выбирали совсем за другие достоинства, так как…
      — Полина пишет о том, что кокетки Графиню не интересуют, —  стремительно перебила Наташа, продемонстрировав, что хорошо знает письма.
      — Естественно! Вязьминская понимает, как нужно успокаивать маменек, чтобы не вызывать подозрений. А на самом деле ситуация абсолютно иная, — прервал ее Ярослав. — Наташа, в пятом письме открытым текстом написано:
      «Во-первых, Марина была той самой девушкой, которая отвратительно знала английский. А во-вторых, несмотря на манеры и броскую красоту, она производила впечатление  легкомысленной и вульгарной особы. Выбрав Марину, Госпожа словно забыла, о чем графиня Вязьминская говорила моей маменьке.»
       И чем, по-вашему, как не желанием рассмотреть «товар» в должном виде, вызвана ситуация с баней? — продолжил он, видя, что Наташа не возражает. — Могу поклясться, что зеркало там непростое! Девушки видят свое отражение, а тот, кто за ним — их самих. Не случайно Полина потом написала:
       «все девушки, чьи фигуры мне показались способными взволновать, были в гостиной.  Как будто кто-то невидимый прочел мои потаенные мысли о том, что такие тела могут возбуждать пылкие чувства, и выбрал именно их.»

[Dolores(9)]

       Ярослав снова выдержал паузу, давая Наташе возможность ему возразить, но девушка молчала, опустив голову, словно догадка ее потрясла и смутила.
       — А… А эпизод с Нелли? А догадки Мари, о которых писала Полина? И вся ситуация с домом? — тихо спросила она, не глядя на «консультанта».
       — Мистический антураж — просто видимость, способ нагнать тумана, — вздохнул Ярослав, выразительно глядя на Нату. — Истерика Нелли, у которой явные проблемы с психикой, развернула мысли Полины не в том направлении. Но выбор Госпожой Элен и Марины, которые ярко олицетворяют классическую мужскую мечту о непорочном Ангеле и Блуднице, говорит сам за себя. 
       — А браслеты? — так же тихо спросила Наташа.
       — Браслеты? Я думаю, отличительный знак всех девиц, продаваемых Госпожой. Способ дать понять постоянным клиентам, кого именно им сейчас предлагают. Возможно, Госпожа и впрямь представляет девиц как родню. Но круг избранных знает, зачем она возит их за собой, как и за какую цену сдает…
        — Это мерзко, — помедлив, сказала Наташа.
        — Зато очень жизненно! Эта догадка объясняет все. Я не вижу в письмах Полины ни единого факта, который может ее опровергнуть. Зачем брать к себе неизвестных девиц и устраивать им роскошную жизнь? Просто так?
        — Но история самой Полины не подходит под вашу версию! — сказала Наташа, неожиданно густо краснея.
        — Почему?
        — Ее преследует не человек, а какое-то существо. Полину привезли в проклятое поместье, поселили в доме, куда люди просто боятся входить. Из-за этого ее не допустили в местную церковь. Она сама много пишет о странных вещах…
        — Наташа, вы уже проходили «Легенду о Тиле» Шарля Костера? — меняя тему, спросил Слава. — А может, просто читали ее?
       — Нет,  — недоуменно ответила Наташа, не сразу поняв, о чем речь. — Костера мы изучали по зарубежной литературе, но…
       — Но вы сами «Легенду о Тиле» не читали? — с нажимом уточнил Ярослав.
       — Я просмотрела к экзамену лекцию и несколько нужных сцен в хрестоматии.
       — Так я и понял! — довольно улыбнулся ей Слава. — А жаль! Прочитай вы ее в свое время, и было бы куда меньше вопросов по письмам.
       — Почему?
       — В этой книге, буквально на первых страницах, одна из героинь говорит близкой подруге, что состоит в интимной связи с дьяволом. Она уверена, что беременна от него, и действительно вскоре рожает дочку. А потом, ближе к концу, когда девочка уже выросла, выясняется, что никакого дьявола не было. Просто два дворянина-приятеля мазались фосфором и соблазняли суеверных женщин, выдавая себя за нечистую силу. Такие вот странные у них были эротические фантазии!
        — И… Что?
        Слава вздохнул:
        — Вы действительно не понимаете?
        — Нет.
        — Некий заказчик, склонный к мистике и разным ужасам, хочет изобразить из себя привидение или какую-то нечисть. Мадам создает для него за хорошие деньги антураж, соответствующий его потаенным мечтам, и подбирает ему подходящую девушку, то есть, Полину.
      Ярослав на миг замолчал, давая Наташе шанс возразить, но она предпочла промолчать, предоставив ему возможность продолжить:
       — Сначала Полине  внушают, что в доме живет что-то странное.  Потом подсовывают сомнительную книжонку с картинками порнографического содержания, напугав невинную девочку до смерти. А под конец извращенец попросту начинает ее тискать по разным темным углам, где его рассмотреть сложно.
        — И Полина не в состоянии определить, что ее преследует человек? Как-то странно это звучит! — встрепенулась Наташа.
        — Мне кажется, что в еду или свечи девушке попросту добавляли наркотик, который способен был вызвать галлюцинации. Вспомните хотя бы чай, которым ее регулярно поит  Анна Семеновна. Это может объяснить и плохое самочувствие девушки, и непонятные страхи, — пояснил Слава. — Заказчик богат. Он готов тратить на сумасшедшую прихоть огромные деньги. Вот и вся история.
         — А церковь?
        — Общеизвестно, что старообрядцы не любят чужих.  Они им воды в кружке попить не дадут, чтобы свою посудину не осквернить. А Полина в храм захотела войти. Естественно, что ее не пустили.
         — Верится с большим трудом, — глядя мимо Славы, сказала Наташа. —  Про старообрядцев еще ладно, но остальное… Слишком много страха! Мне трудно представить, что из-за какого-то извращенца Полина размышляла о самоубийстве. Оно — смертный грех, а она была набожной девушкой…
        — По-моему, это вполне естественно, — возразил Ярослав. — Пансионерка, в силу образа жизни и воспитания, поначалу воспринимает новый пласт жизни, который ей открывается, как нечто жуткое, отвратительное  и запредельное, оскорбляющее самого Бога.
        — И как, по-вашему, это закончилось? — раздался новый вопрос.
        — Как закончилось? Кончилось все хорошо, — кладя перед Наташей на стол пачку писем, ответил Ярослав. — Полине хватило ума и решимости примириться с таким поворотом, и даже начать получать удовольствие от ситуации!
       — Откуда вы это взяли?
       Слава рассмеялся:
       — Вывод на поверхности! Мать Полины на протяжении всех пяти лет получала обещанные ей деньги. И письма от дочери.
        — Почерк можно подделать.
        — Естественно. Но зачем целых пять лет платить деньги? — с демонстративной иронией спросил ее Ярослав.
         Ответ Наташи прозвучал вяло и безучастно, как будто она вдруг потеряла интерес к разговору:
         — Чтобы не догадались о том, что Полина исчезла. Чтобы не было шума, не обратились в полицию.
         — В полицию? Кто?
         — Ее мать. Или родственники, к которым та переехала.
         — Пресловутая маменька разбирается в жизни хуже, чем шестнадцатилетняя дочь! — усмехнулся Ярослав. — Анне Семеновне было достаточно написать, что кучер ей доложил: во время очередной поездки на станцию Полина встретилась с неким молодым человеком, которого никто из местных не знает. Теперь он поджидает там ее каждый раз, когда девушка ездит за письмами. Во избежание неприятностей Анна Семеновна просит маменьку повлиять на дочь, а то недалеко до беды. А потом сообщить, что Полина исчезла, забрав свои вещи. Бежала с любовником.
        — А маменька обратится в полицию…
        — Вполне возможно! — подтвердил Ярослав. — Полиция приедет в поместье, где кучер и несколько слуг подтвердят, что все было именно так, как описано женой старосты. Показания работников станции тоже полностью совпадут с версией Анны Семеновны. Вспомните, как у них на глазах увозили Полину, и никто пальцем не шевельнул, чтобы ей помочь, или выяснить, что происходит. Все, дело о пропаже девицы закрыто!
        — И никаких лишних трат?
        — Именно! В самом худшем случае, взятка тому, кто ведет дело, чтобы он не слишком старался. Это куда дешевле, чем целых пять лет содержать маменьку.
         — Значит, если деньги…
         — Если деньги платили, а потом еще и перечислили полную сумму, которая была обещана, то вывод напрашивается сам собою. Единственный человек, способный настоять на соблюдении прежних условий — Полина, которой хватило мозгов и решимости очаровать любовника-извращенца настолько, что он от нее потерял голову. На такое пойдет только тот, кто влюблен и готов на все, чтобы порадовать свою сердечную пассию. А за границу они поехали вместе, чтобы развлекаться там дальше в свое удовольствие!
          Ярослав полагал, что предлагает Наташе неплохой вариант старой истории. Он был искренне удивлен, когда понял, что девушку буквально трясет. Еще слово, и она расплачется.
          — А что… Что вы скажете… Как объясните тот факт, что они, эти дамы, по-прежнему живы? И точно такие же, как двести лет назад? Как на портрете и в письмах? И что они действуют именно так, как писала Полина?! Теперь пришла моя очередь… Зачем они меня выбрали? Почему они пришли за мной?!

[Tany]

Ярослав мыслит вполне логично

[NNNika]

Ярослав мыслит вполне логично

Согласна, но в тоже время, ограниченно. Ему  не хватает эрудиции, даже "Пиковую даму" он явно не читал и поэтому не знает, что

брать к себе неизвестных девиц и устраивать им роскошную жизнь

- обычная практика русского общества 19 -го века. В то время бедных воспитанниц и компаньонок было почти столько же как теперь менеджеров среднего звена. Жизнь их, если верить Александру Сергеевичу, часто была далеко не сахар. Например графиня - "благодетельница" Лизаветы Ивановны вампирила по-черному, только не в мистическом, а в психологически-бытовом смысле.

А что… Что вы скажете… Как объясните тот факт, что они, эти дамы, по-прежнему живы? И точно такие же, как двести лет назад? Как на портрете и в письмах? И что они действуют именно так, как писала Полина?! Теперь пришла моя очередь… Зачем они меня выбрали? Почему они пришли за мной?!

Сумеет ли Ярослав взглянуть на проблему не через шоры своей "теории" и как-то помочь девушке, или наоборот самодовольно посмеется над ее страхами и невольно подтолкнет к инфернальным мерзавкам?
С нетерпением жду продолжения.

[Dolores(9)]

Ярослав мыслит вполне логично

Это он умеет

Ярослав мыслит вполне логично

Согласна, но в тоже время, ограниченно. Ему  не хватает эрудиции, даже "Пиковую даму" он явно не читал и поэтому не знает, что

брать к себе неизвестных девиц и устраивать им роскошную жизнь

- обычная практика русского общества 19 -го века. В то время бедных воспитанниц и компаньонок было почти столько же как теперь менеджеров среднего звена. Жизнь их, если верить Александру Сергеевичу, часто была далеко не сахар. Например графиня - "благодетельница" Лизаветы Ивановны вампирила по-черному, только не в мистическом, а в психологически-бытовом смысле.

А что… Что вы скажете… Как объясните тот факт, что они, эти дамы, по-прежнему живы? И точно такие же, как двести лет назад? Как на портрете и в письмах? И что они действуют именно так, как писала Полина?! Теперь пришла моя очередь… Зачем они меня выбрали? Почему они пришли за мной?!

Сумеет ли Ярослав взглянуть на проблему не через шоры своей "теории" и как-то помочь девушке, или наоборот самодовольно посмеется над ее страхами и невольно подтолкнет к инфернальным мерзавкам?
С нетерпением жду продолжения.

Пушкина Слава читал однозначно  Просто Лизоньке в "Пиковой даме" райская жизнь изначально не предлагалась. "Конкурсов" на место там не устраивалось, и  описан быт воспитанниц был совсем не радостно. На фоне общеизвестного отношения к воспитанницам, обещания Госпожи выглядят слишком сахарно и подозрительно.
Про то, как поедет себя Ярослав, будет сказано дальше 

[Dolores(9)]

-10-

      То, что Ярославу пришлось выслушать в течение получаса, можно было назвать как полным бредом безумной, так и шуткой случая. Наташа рассказала, что две недели назад на факультетском празднике появилась некая дама преклонных лет: Вязьминская Александра Сергеевна. Ее представили секретарем некоего спонсора, который выделил средства на призы и фуршет, а так же музыкальную группу. Благодаря вмешательству  этого спонсора праздник не свелся к официальной части, а плавно перешел в дискотеку. Часть девушек танцевала, а часть проводила свободное время у столиков, накрытых этажом выше.
        На протяжении вечера Александра Сергеевна с ними активно общалась, выясняя, кто откуда приехал, с кем живет, как учится, чем увлекается. В результате четырнадцать девушек, включая Наташу, получили приглашение в выходные съездить на дачу. Официальная версия звучала так: «Я люблю молодежь, с вами я забываю свой возраст!»
        Еще Александра Сергеевна им намекнула, что работает на богатую иностранку, которая хочет нанять к себе в штат несколько молодых русских девушек. Загадочная дама энергична и оптимистична. Она постоянно путешествует и веселится, хотя уже в преклонных годах. Она из семьи дворян-эмигрантов, покинувших Россию после Октябрьской революции, прекрасно знает русский язык и увлечена русской культурой. Дама не любит развязность и современный жаргон. Она предпочитает видеть рядом с собою студенток с базовым гуманитарным образованием и знанием языков.  А еще ей нужна  девушка, которая изучает латынь и древнегреческий.
        Нужно ли говорить, что еще до того, как зашла речь о даче, Наташа ощутила тревогу? У нее возникло ощущение, что она где-то видела эту Александру Сергеевну и слышала ее фамилию. А ситуация с дачей внезапно напомнила Нате историю из старых писем, хранившихся дома. Вернувшись, Наташа достала карандашный рисунок и с ужасом убедилась, что видит портрет Александры Сергеевны, нарисованный почти два века назад.
        — Больше всего меня поразили прическа и крупные серьги. Они были точно такими же, как на рисунке, — сказала Наташа.
        Наверное, стоило сразу найти благовидный предлог отказаться от поездки на дачу, однако Наташа отправилась вместе со всеми.
        — Было очень весело. Мы много общались, смеялись, ходили в сауну…
        Со слов Наташи, Александра Сергеевна активно направляла беседу, в ходе которой девушки очень многое ей рассказали, а так же продемонстрировали, как хорошо они знают иностранные языки. Наташе и еще одной девушке, посещавшей факультатив, пришлось даже прочесть пару текстов на латыни и древнегреческом. Было похоже, что навыки чтения занимают Александру Сергеевну куда больше, чем перевод.
         — Спустя пару дней я получила по почте открытку, в которой меня приглашали повторно приехать на дачу, в выходные… На этот раз нас было семеро.  Семеро симпатичных девчонок, которые хорошо учились, свободно общались и… И в то же время… Не знаю, все или нет, но трое из семерых…
          Наташа не закончила фразу, и Ярослав не настаивал. Захочет — уточнит. Нет — значит это неважно. Он уже понял: сейчас в рассказе Наташи появится некая дама, до боли похожая на Госпожу.

          — В конце дня она предложила двум самым обаятельным девушкам перевестись на заочный и поехать с ней, а мне… Мне предложила пожить в каком-то поместье, принадлежавшем ее предкам. Составить за хорошие деньги каталог документов и старых книг…
          — То есть, то же самое, что некогда предложили Полине? — уточнил Слава. — И что?
         Наташа недоуменно уставилась на него:
        — В каком смысле: что?
        — В самом прямом! — ответил ей Ярослав, неожиданно ощутив очень мощный прилив раздражения. — Скажите открытым текстом: чего вы хотите?
        — Хочу? От кого?
        — От меня. Вы принесли мне старинные письма и попросили высказать мнение о тех событиях. Я изложил вам свою точку зрения, но она вам не понравилась. Так?
        — Почему?
        — Потому. Вы уже целый вечер пытаетесь мне доказать, что вы верите в мистику. Верите в то, что с Полиной случилось что-то плохое. Такое, что человек сделать не сможет при всем желании. 
        — Я не говорила…
        Но Ярослав понял, о чем сейчас скажет Наташа, поэтому и не дал ей продолжить:
        — Вы верите в то, что графиня Вязьминская и Госпожа — это Александра Сергеевна и неизвестная дама, с которыми вы познакомились?
        — Я не знаю…
        — Но вы допускаете эту мысль?
        — Да.
        Слава перевел дух.
        — Хорошо! Вы честно назвали проблему. Тогда объясните мне, почему вы до сих пор не нашли благовидный предлог отказать им? Или, в крайнем случае, если вы так суеверны, не повторили ту сцену, которую в девятнадцатом веке устроила Нелли?
        — Вы что, сумасшедший? — спросила Наташа, испуганно глядя ему в глаза.
        — Я? Нет, я просто логичен. Вы повстречали двух монстров. Вы уверены, что перед вами чудовища. И вы знаете, как нужно действовать, чтобы не пострадать. Но почему-то вы не убегаете, не защищаетесь, а лезете к ним прямо в пасть. Причем с энтузиазмом!
        — А вы представляете, сколько мне пообещали платить за работу? — со злостью спросила Наташа. — А сумму вознаграждения после ее окончания? Да на эти деньги я гостинку куплю и от матери съеду! Где еще и когда я смогу заработать себе на жилье?
        — Если так, соглашайтесь.
        — А если мне страшно? Если я, как вы сказали, верю в мистику?
       Ярослав вздохнул:
       — Наташа, это решать только вам. Либо вы принимаете предложение и уезжаете, либо нет. Третьего не дано. Я могу вам помочь разобраться, чего вы хотите, но это будет именно ваше решение. 
       — Давайте разбираться, — покорно согласилась она.