"Из глубины веков" (цикл "Темные повести")

[NNNika]

Очень, очень интересно! С нетерпением жду продолжения.

[Dolores(9)]

Спасибо 

      Сцена в храме Ра началась, и молитва жрицы пронзительным перезвоном ручья разнеслась под высокими сводами:
      ─ Великий, благословенный Ра! Ра-а-а-а-аа! Раа-а-а-аа!

[i]      ─ Леопард, Леопард, Леопард… Забери мое тело… Позволь стать тобою и слиться с густой тенью пальм… Я знаю… Я ощущаю… Я помню… Сегодня в храме чужих Богов будет петь не Она… Теперь я знаю храм, как родные леса… Зал девятки Богов... Зал для жертв... И центральный колонный зал... За ним — «зал воссияния»... Передний двор с коллонадой... Чем ближе к выходу, тем реже мрак, тем объемней, просторнее залы... Передний двор залит светом, а в зале девятки Богов непроглядная тьма... Оболочка, защита Святилища, куда не может проникнуть зло внешнего мира... Они так считают, но я туда проберусь… С твоей помощью, Леопард… Я там был, я там слышал Ее голос, Ее молитву… И тихий шелест сандалий... В Ней тайна, которую мне не понять... Ее голос… Ее янтарный взгляд… Ее презрение к пленному хищнику… Как-то я подстерег ее на тропинке, коснулся одежды… Она посмотрела. Спокойно и равнодушно, без гнева и страха, как будто не видя. И я ощутил, что Она презирает меня. Я лишь раб… Пленный воин-раб… Один из дикарей, верящих в Леопарда… Ей ничего неизвестно… Она не хочет понять, что я избран тобою как тайный сосуд, принимающий мощь божества. Твоя Сила, твое колдовство не волнуют Ее… Она служит своим Богам, презирая нас… Нас обоих: тебя, и меня, Леопард… И я… Я ненавижу и презираю Ее… И хочу видеть в каждый момент своей жизни и вопреки воле чужих богов… Красться темной тенью по следу, вбирая в себя запах жертвы, которую выбрал, играя и угрожая, на лезвии жизни и смерти...

      ─ Борис, ты заснул, что ли? Э-эй!
      ─ А? ─ отозвался он, не совсем понимая, кто это склонился над ним. ─ Антон? Ты? Откуда ты взялся?!
      ─ Вернулся после бурной овации, ─ хмыкнул приятель. ─ Ты слышал, как нас принимают сегодня?
      ─ Угу…
      ─ По тебе не заметно! Завидуешь? Или действительно спишь? Ты, случайно, не болен?
      ─ Здоров. Просто сильно задумался.
      ─ Хочешь в гримерку? Могу проводить…
      — Ты как будто не в себе. Что случилось? — вмешалась Елена-Аида.
      ─ Я… Я лучше здесь посижу… ─ тихо ответил Борис, понимая, что он совершает огромную глупость.
      После антракта будет эпизод в покоях Амнерис, где Ольга развернется в полную силу. Ему нужно бежать, скрыться, чтобы не видеть, а главное, больше не слышать Ее. Впереди его сцены и их нельзя провалить. Но как петь, если странные мысли уносят в неведомый мир, наполняя мучительно-сладким блаженством, огромною злобой и невыносимою болью, которых он раньше не знал?

       ─ Леопард, помоги…

       ─ Что? Какой еще леопард?! ─ удивленно спросила Елена. ─ Борис, ты, случайно, не пьян?
       — Дать водички? — предложил Антон.
       ─ Убирайтесь, вы! ─ неожиданно закричал в полный голос Борис.
       ─ Сам ступай! ─ возмутился приятель, направляясь к двери. — Пойдем, Лена.
       ─ Меньше надо пить… ─ с откровенной насмешкой бросил кто-то у него за спиной, когда Борис, отвернувшись от всех, уставился на сцену, где суетились рабочие. Что они понимают? Они, никогда не бывавшие в диких лесах, где царит Леопард!

       Начало второго акта прошло фантастически. На этот раз его транс был неполным. Борис понимал, где он, и восхищался красотой голосов, четко осознавая, что это спектакль. Вместе с тем в каждой фразе Амнерис он чувствовал что-то безмерно интимное и потаенное, обращенное только к нему.
      ─ Ты уничтожишь страсть роковую… Или погибнешь ты смертью позорной… Участь рабов одна я решаю…
      Но он знал, всегда знал, ощущал каждой клеточкой тела и каждым кусочком души, что решает не только Она.

[Alarven]

Dolores(9), ты все-таки выложила это чудо!
А что была за изначальная версия?

[NNNika]

В сознание Бориса, похоже, проникло сознание древнего африканского вождя. Тяжело ему бедняге приходится.
С нетерпением жду продолжения.

[Tany]

Интересно,а что происходит с сознанием вредных семиклассников?

[Dolores(9)]

Dolores(9), ты все-таки выложила это чудо!
А что была за изначальная версия?

Да вот, решила, что лучше тут постоит, чем мертвым грузом в компьютере будет лежать 
Старая версия 1999 года, когда я только начала писать эту вещь. Но расписывать старый сюжет здесь - раскрывать нынешний сюжет раньше времени. Если хочешь, я тебе в дайрях в своем дневнике напишу, так как ты, в отличие от остальных, целиком повесть читала.

В сознание Бориса, похоже, проникло сознание древнего африканского вождя. Тяжело ему бедняге приходится.
С нетерпением жду продолжения.

А почему сразу "проникло"? Других мыслей нет?
Большое спасибо. Продолжение будет 

Интересно,а что происходит с сознанием вредных семиклассников?

1. Они автоматически, помимо собственной воли, подключаются к чувствам героев спектакля.
2. У части наиболее восприимчивых возникает "эффект присутствия" в изображаемом мире, во время которого они ощущают сценический мир как реальный. Правда, присутствуют они в нем, как статисты массовки, которые наблюдают за главными персонажами, как за своими соседями, свидетелями поступков которых оказались.
В повести это почти не прописано, только подразумевается.


  Триумфальный марш едва не выбил Бориса из реальности. Ритмичные и напевные звуки почти отключили мозг, вышвырнув на незнакомую площадь, где шло величавое действо. Борис словно завис между двух миров. Одна часть сознания четко диктовала, что делать и как петь, другая воспринимала события как настоящую жизнь, придавая знакомым моментам сюжета «Аиды» иную трактовку.
      Это именно он затерялся в толпе рабов, наблюдавших, кого же еще взяли в плен их враги-египтяне. Одна из новых пленниц с криком: «Отец!» ─ бросилась в его объятия, спровоцировав бурный всплеск веселья, поскольку раб не мог иметь такую взрослую дочь. И фразу: «Не предавай!» ─ он шепнул ей точно так же, как некогда Амонасро Аиде. Главный жрец Леопарда, имеющий доступ к Силе зверя ─ «отец» всему племени. Но эту тайну нельзя доверять врагам. Знаменитый рассказ: «Сражался я… Нас победили… Смерти я искал…» ─ соответствовал происходящему в каждом из двух миров.
      ─ Эти люди расскажут вам правду, за отчизну сражался я храбро. Но судьба нам, увы, изменила, предала нас на смерть и позор. Никогда не забуду, что видел: предо мною лежал царь убитый…
      Он знал, что единственный выход ─ обман, откровенная ложь. Пусть враги сочтут пленников слабыми, разрозненными и беззащитными. И, в то же время, он жаждал говорить от их имени, даже рискуя навлечь подозрение слуг фараона. Потому что на площади, в пестрой толпе, окружающей трон, стояла Она, незнакомка из храма. И мысль о том, что она наблюдает за ним, заставляла идти на риск.

─ Помоги, Леопард! Пусть она ощутит твою Силу… Поймет, что я избран моим Божеством точно так же, как Она своим… Египтянка не смеет меня презирать…

      Зал ревел и гремел, вновь и вновь вызывая певцов, а рабочие сцены привычно меняли декорации.

      Ночной берег Нила у храма Изиды, в который Амнерис придет помолиться богине в надежде на счастье… Ночной берег, где Амонасро вскоре заставит свою дочь Аиду узнать у Радамеса военные планы врагов… Дрогнет тяжелый занавес, разъезжаясь в разные стороны, и зазвучит женский хор, скрытый в глубине храма богини:
      ─ Матерь бессмертная богов, ты наша мать святая, ты пробуди в сердцах у нас чистый порыв любви. Мы молим, мы молим тебя, Изида… Изида… Изида…
      Они часто молились ей, юные женщины. Часто и долго. Поднося статуе пищу, упорно твердили набор своих гимнов и умоляли Изиду дать им счастливую жизнь и семью.
      ─ Молим, молим, мы молим тебя, молим тебя, богиня, матерь святой любви, Изида… Изида… Изида…
      В размеренном и приглушенном пении хора отчетливо слышался шелест ветвей пальмы, почти беззвучный плеск воды и шуршание мелких остывших песчинок под босой ступней человека…
      ─ Изида… Изида… Изида…

     Множество раз Нут, богиня небес, поедала своих детей-звезд, чтобы снова родить их, а он по-прежнему караулил у храма, не в силах одолеть наваждения. Верь он в Богов врага, он сказал бы, что слыша Ее, ощущает, как Сет, бог пустынь, иссушает его дух палящим и мертвым дыханием, разрушая дары Леопарда.
      Он узнал их имена, ощущая, как чуждые Боги презирают слугу пятнистого зверя! Так же, как та, чей голос и чьи глаза превратились в его наваждение… Словно хищник за теплой, желанной добычей, он крался кустами, следя, как почти невесомая лодка тихонько скользит по ночной реке. Она не опасалась его, потому что не знала о том, что за чувства смогла пробудить в жалком пленнике. Мысль, что ночной обряд в храме опасен, не приходила ей в голову. Кто посмеет тронуть служанку Изиды, рискуя навлечь гнев Богов?
      Он пока не решил, чего хочет от той, что несет в себе Силу Богини. Подкараулить, смять и распластать на холодном песке?… Взять, порвав в клочья легкое платье и зажав рот? Или уничтожить живой и манящий сосуд, сломав хрупкую шейку? А может, совершить обряд? Принести стандартную жертву своему хищнику-покровителю? Жертву, после которой во рту сохраняется вкус человеческой крови, а Сила Зверя переполняет тугие узлы мышц, даруя волшебное чувство всевластия?

       Толчок в спину оборвал сумасшедшие грезы, буквально швырнув Бориса на сцену в тот самый момент, когда Лена-Аида пропела последнюю реплику перед их знаменитым дуэтом из третьего акта.
       ─ К тебе по делу важному пришел я, ─ четко подал Стрельцов свою реплику, ощущая, что годы работы над партией не прошли даром. Голос, несмотря на непонятный транс, звучал мощно и выразительно. ─ Я все знаю, все вижу: любим тобою Радамес, тебя он любит. Его ждешь ты… Соперница твоя ─ дочь фараона. Род презренный, ненавистный, он нас погубит!

      ─ Род презренный, ненавистный нас погубит...

      Не он, Борис-Леопард, произнес эту фразу в «другом» мире, что открывался помимо желания и вопреки его воле. Не он и не девчонка, назвавшая его отцом, которую он уже готов был счесть Аидой в «параллельной реальности», а воин из «родного» племени буквально выплюнул эти слова ему прямо в лицо.
       Он не ждал этой встречи. Не ожидал, что у храма Изиды наткнется на соплеменников. Их было пятеро… Пять мускулистых, высоких, здоровых и сильных мужчин, во время последней битвы ставших добычей врага. И они не смирились с их новой судьбою…
      ─ Отчизна, престол наш, любовь ─ все к нам вернется. Возвратимся мы в край наш дорогой, увидим снова мы храм наш золотой, ─ пел Борис Аиде-Елене, ощущая каждым нервом, насколько фальшивы и приторны его слова, обращенные к дочери.
        Верди писал оперу для современников, максимально приближая речи, чувства и идеалы героев к психологии своего времени. Эти люди не способны понять, что вождь племени ─ вовсе не царь в современном смысле этого слова. Он ─ Дикарь, существующий по законам природы и магии, о которой итальянцы даже не слышали.
      ─ Вспомни, вспомни, как враг неумолимый безбожно глумился над родиной твоей, кровь лилась, как поток неудержимый, наших старцев, детей и матерей…
       Какая родина? Какое глумление? У них отняли самое главное: их леса, свободу и право охотиться. Пять хищников, оказавшихся на чужой территории… В клетке, на короткой цепи… Пять диких зверей, принуждаемых свистом бича делать то, что они не желают… Пять детей Леопарда, которым проще умереть, чем смириться... И он, тот, за кем они были готовы идти до конца, но который решил отступить...
      ─ Вставайте, враги, и смелей нападайте, разите, губите мечом и огнем. Пощады не знайте, народ истребляйте, границы открыты, и путь вам знаком!
       Текст либретто был зарифмован и облагорожен, чтобы полностью соответствовать вкусу зрителей, некогда наполнявших театр. Но чувства, которые он пробуждал в сочетании с музыкой, были живыми и настоящими. От них «рвало крышу», они уносили на грань двух миров.
       ─ Видишь, как льется кровь братьев, видишь, как гибнет край наш? Видишь, встают их тени, грозно зовут к отмщенью, слышишь упрек ужасный: "Ты сгубила край родной"?
      Не Амонасро, разгневанный царь эфиопов, упрекал тогда свою дочь. Без ритма, без четких рифм, грубо и примитивно пятерка воинов, ставших рабами, швыряла гневные обвинения ему в лицо. Они винили служителя, главный сосуд своего Божества, в равнодушии и предательстве…
      ─ Видишь грозный призрак ты? Страшны его объятья…
      Кто придумал, что Амонасро пугает Аиду призраком ее матери? Призрак Леопарда встает из лесной чащи, чтобы наказывать и карать... Он почти усмирил этих воинов, смог убедить их, что Сила Леопарда не покидала его. Почти внушил, что не меньше их озабочен поиском выхода… Пообещал, что найдет способ скрыться, бежать… Почти заставил себя слушать, требуя подчинения… Он бы подавил неожиданный бунт, победил, если бы не Она! Как могло получиться, что юная жрица Изиды, выйдя из храма, услышала их голоса и зачем-то пошла на шум?

[Dolores(9)]

     ─ Хочет дело все разрушить! Смерть ей!
     Последняя реплика Амонасро, внезапно увидевшего Амнерис, вышедшую из храма Изиды, и резкий бросок кинжала заставили зал ахнуть и замереть. Ольга стремительно вскинула руку, и бутафорское лезвие, звякнув о широкий браслет, упало к ее ногам.
     Зал взревел, а Борис ринулся за кулисы. Оставалась минута до окончания третьего акта. Сейчас закроется занавес, и он с Антоном, Еленой, Ольгой и Михаилом-Рамфисом выйдет на поклон, ощущая надменную радость от своей власти над залом и… И страшное чувство тоски, сопровождающей неизбывную горечь.
     Бориса трясло, бросая то в жар, то в холод. Пот заливал лицо, размывая сложнейший грим, разъедая глаза, но он знал, что останется на последний акт, хотя роль Амонасро закончена. Его герой не появится больше на сцене, но он ни за что не вернется в гримерку, пока Ольга не допоет свою партию до финальной реплики, завершающей оперу:
     ─ Свое прощение… Пошлите, Боги… Мне вы внемлите, Боги…
     Он будет жадно следить за ней на протяжении двух потрясающих сцен, ловя каждый прекрасный звук, каждый жест, и пытаясь себя убедить, что все кончилось именно так, как написано в опере. Она осталась жива… И жила вопреки всему, что случилось у храма Изиды в тот страшный день… Не было пятерых дикарей-рабов… Не было его самого… Что все именно так, как у Верди…

     Он не сразу понял, что это Она… Просто увидел, как вдруг изменились лица у пятерых, как сжались губы, дрогнули ноздри и изменились зрачки глаз у хищников, почуявших свою жертву… Увидел, как напряглись тела и сверкнули в ночном мраке белые зубы… Никто из пятерых не издал ни единого звука, все просто уставились на Нее. А потом тихо и плавно подались в разные стороны, создавая живой круг из черных теней-тел, замкнувший Ее в кольцо…
     Поняла ли Она их намеренье? Вряд ли… Во всяком случае, он не заметил на тонком надменном лице страха. Она не верила… Нет, слишком верила в помощь своей любимой Богини… Не могла представить, что кто-то посмеет обидеть ее возле храма Изиды. Она могла закричать и позвать на помощь жрецов. Может, этого бы хватило, однако девушка промолчала. А он… Он почувствовал страх. Страх и гнев. Потому что вдруг понял: Ей уже не выйти из круга живой. Для его соплеменников Она совсем не Богиня, а просто девчонка чужого народа, которая видела то, о чем знать не должна. Значит, ей не уйти живой, так как она может выдать. А еще девчонка ─ игрушка, способная ублажить похоть. Женщин рабы получают достаточно редко…
     Их пятеро, а он один. Станет ли Леопард помогать ему против своих детей? Будь Леопард за него, он уже ощутил бы коварную гибкую Тень, входящую в его тело, дающую Силу. Но Леопард отвернулся, лишив его помощи… Значит, остается одно: получить ее первым. Она должна быть его, пусть на миг, а потом…
    ─ Что ты сделал?! ─ не крик, а возмущенный и гневный, обжигающий шепот пятерки… Врагов? Да, наверно, врагов. Они стали врагами в тот миг, когда он понял, что не отдаст им Ее. Никогда. Движение… И тихий хруст позвонков, в чем-то схожий с сухим щелчком. Ее шейка была такой хрупкой… Безвольное стройное тело у ног, как ветвь пальмы, которую смяла гроза.
    ─ Она бы нас выдала. Рассказала про то, что услышала…
    Он говорил очень жестко, уверенно, делая вид, что не понял их планов на девушку.
   ─ Нужно спрятать тело. Так, чтобы никто не нашел… Выройте яму или найдите пещерку, которую можно засыпать так, чтобы труп не нашли.
    Они подчинились ему. Гнев, злоба и похоть отхлынули, освободив место страху. Убитую станут искать. Ее смерть повлечет наказание.
    — Я все сказал!
     Они подчинились. По крайней мере куда-то пошли, оставив его наедине с Ней. Вернее, с ее мертвым телом… Присев рядом и прикоснувшись к холодной руке, он почувствовал лишь пустоту. После смерти она стала просто девчонкой, одною из многих. Он больше ничего не чувствовал... Не оболочка будила эмоции и вызывала ощущение сопричастности с Божеством, а то, что в ней обитало. То, что превращало ее в воплощенье Богини. Ее голос… И необычный взгляд золотисто-янтарных глаз… Горделивость движений… Искра Силы… Он жаждал именно Этого! Верил, что смерть спасет Это от жадных рук и подарит ЕМУ. Но Оно мгновенно ушло, не позволив к себе прикоснуться. Пролилось сквозь пальцы водой в раскаленный песок, не оставив ему ничего, кроме чувства тоски.
       Он не в силах Ее отпустить просто так. Магия Леопарда дарит шанс заключить в себя Дух Зверя. Может, она даст возможность ему привязать к себе и дух убитой? Навек? Дух еще не ушел в царство мертвых, он где-то поблизости, у тела. Значит…
      Для обряда ему нужен нож, но рабам запрещают носить его. А жрицам?… Он сам не понял, откуда возникла мысль, что нужный нож может быть у Нее. Вероятней всего, он заметил, что девушка что-то сжимала в руке, спрятанной в складках платья. Он ей сломал шею так быстро, что жрица не успела пошевелить рукой и показать, что в ней.
     Это и вправду был нож, совсем маленький… Она сжимала его, когда к ним подошла, словно крохотное острие могло чем-то помочь. Да, оно было острым. Настолько, что он, коснувшись тонкого лезвия, сразу порезался…
     Осторожно разжав ее пальцы, он вытащил то, что должно было стать его главным орудием. Он завершит обряд, и Она сможет понять, что слуга Леопарда не желает ей зла. Пусть тело мертво, но Дух сможет понять, что он спас ее от остальных… Защитил от позора и боли… Смешается кровь из жил мертвой с горячею кровью живого, и ляжет заклятье, которое свяжет их Дух скользким и хитроумным узлом. Неразрывно. Навечно. Особенный путь, предназначенный им, до скончания. Вместе!
      Надрез запястья… Кровь, слитая в чашу, которую он постоянно носил с собой…. На миг ему показалось, что Она еще жива. Просто устала, обессилела, и прилегла на остывший ночной песок...
     — Спи… Отдыхай… Набирайся сил... Ты оказалась слаба… Я ждал битву, борьбу, но все кончилось в единый миг…Почему-то я тоже устал… Очень хочется спать... Почему так горит порез? Почему гаснут звезды?… Кругом мрак…
      Уже падая в бесконечную черную бесконечную бездну, он вспомнил одну из легенд о коварстве чужих жрецов. Служители Богов невосприимчивы к яду, поскольку их с детства готовят к нему, вводя в кровь безопасные дозы. Во врем яособых обрядов жрец режет себя и противника острым ножом с нанесенной отравой. Сам жрец остается в живых, а жертва умирает во славу Богов. Похоже, что Ее нож был отравлен. Заранее. И он теперь умирает.
Лишив друг друга жизнь, они отныне связаны магией, местью и смертью… Навек… Их не разлучить…

[Dolores(9)]

      — Хотите последнюю новость? — входя в мужскую гримерку, где кроме Бориса и Миши уже были Лена и Виктор с Татьяной, зашедшие поздравить певцов с небывалым успехом, спросил Антон. — В кассе столпотворение! Молодежь выясняет, когда повторяют «Аиду», и что они могут послушать в ближайшее время. Ключевые фразы: «Еще что-то классное!» и «Чтобы по-настоящему вштырило!»
      — А так же: «Ольга Свиридова и Борис Стрельцов будут петь»? — улыбаясь, спросила Татьяна.
      — Да, Оленька — прелесть, — легко согласился Антон. — Зачаровала зал с первого выхода. Прямо какой-то гипноз! Ощущение было такое, что с фрески спустилась Изида или еще кто-то из этих древних богинь. И я понял, почему Радамес не ответил на чувства Амнерис. Как можно жить с божеством? То ли дело Аида! Земная, родная…
      — Между прочим, — вмешалась Елена, — сегодня я верила, что ты меня любишь! Я ощущала себя нежной, страстной и очень красивой. А ты был таким… Настоящим! И пел так искренне и задушевно, что плакать хотелось…
      —  Любовь творит чудеса!
      — Борь, ты что-то совсем притих, на себя не похож. Ты не болен? — с внезапной заботой спросил Михаил. — Небывалый успех, а ты киснешь!
      — Борис превзошел сам себя, — похвалил его Виктор. ─ Действительно древний языческий вождь.
      ─ Беспощадный, коварный и ловкий, как зверь, ─ подхватила Елена, ─ я даже испугалась!
      ─ Боялась, что папочка просто убьет, если ты не исполнишь приказ? ─ перебил Антон. ─ Я тоже! Так, мимоходом, свернет шею, чтобы не дергались.
      ─ Да уж… ─ рассмеялась Елена. ─ Обычно ты не такой дикий, Борь.
      ─ А какой роскошный нюанс он придумал и смог отыграть, ─ вновь вмешалась Татьяна. ─ Вообще на пустом месте… В опере этого нет, но какая шикарная линия!
      — Трактовочка ─ блеск! — подхватил Антон. ─ Я вообще прибалдел. Как ты это придумал, Борис?
      — Я? Что именно?
      — То, что сыграл! Амонасро с Амнерис. Не знаю, как можно вообще отыграть этот сплав злобы и восхищения. Сцену на площади ты провел так, словно дочь фараона вдруг стала живым воплощением всего Египта, который ты ненавидишь. Египта, которым ты восхищаешься помимо собственной воли, кляня подобную слабость, ─ тихо сказал Виктор.
      ─ И ты был рад, что твоя дочь отбила меня у подобной соперницы? ─ подмигнул Антон. ─ Так ведь, Боря? Да что с тобой?
      ─ Ничего…
      ─ А где Оля? ─ сменил тему Виктор.
      Он давно посматривал в сторону двери, надеясь, что дебютантка присоединится к компании. Но Ольга не появлялась.
      ─ В нашей гримерке, ─ мгновенно ответила Лена. ─ Мы ее поздравили от всей души и позвали с собой, но она отказалась. Сказала, что домой торопится.
      ─ Не обижали мы Ольгу, наоборот! ─ возмутился Антон, оценив недовольный взгляд Громова. ─ Мы же не дураки! Нам еще с нею петь, и не раз. К тому же, Ольга встряхнула всех. Это здорово!
      ─ Да, заставила вспомнить, зачем мы выходим на сцену, и что в нашей власти творить чудеса, ─ вспыхнув, сказала Лена. ─ Я ей благодарна за это, и я не ревную. Мы разные, мой успех ей не отнять.
      ─ Ага, пусть Агнесса тревожится, ─ брякнул Антон.
      Стук в гримерку прервал разговор, заставив всех на миг замолчать.
      ─ Эй, ребята, вы там больше часа уже. Пора бы и по домам, ─ объявила вахтерша. ─ Вас долго еще ждать? Рабочий день кончился.
      ─ Сейчас! Только переоденемся и разойдемся, ─ сказал Михаил. ─ Мы по-быстрому!
      ─ Ребята, может, зайдем в кафе? Всей компанией, а? ─ неожиданно предложила Елена. ─ Посидим, еще поболтаем. Я так взбудоражена, все равно спать не смогу.
      ─ Я, естественно, за! ─ поддержал Антон.
      ─ Вы с нами, Виктор Сергеевич? ─ задал вопрос Михаил.
      ─ Идемте, посидим!
      ─ Жаль, что Оля ушла... ─ вздохнул Виктор.
      ─ Теперь мы по-новому взглянем на все, что вы нам предлагали, ─ добавил Антон.
      ─ «Лоэнгрин» не уступит «Аиде»!
      ─ Борь, вставай, одевайся и вместе…
      ─ Я пас! ─ подняв руки, объявил Борис. ─ Мне действительно нехорошо. Поеду-ка я домой, отлежусь, чтобы не подвести.
      ─ Борька, не вздумай болеть!

[Dolores(9)]

      Полупустая маршрутка подъехала быстро. Однако у дома Борису вдруг стало совсем плохо. Ноги отяжелели настолько, что он зашатался и сел на бордюр.  Было совсем темно, не спасал даже яркий фонарь в пяти метрах от входа. Контуры горок и лесенок детской площадки напротив подъезда смотрелись как-то странно, вызывая непонятные мысли о мертвых деревьях и зарослях диких лиан.
      ─ А не пошли бы вы все… ─ раздраженно прошептал Борис, обращаясь неизвестно к кому. ─ Век не видел я ваших джунглей из вашей долбанной Африки! Даже по телевизору… Ни разу в жизни не видел. И видеть не хочу!
       Внезапно на самом верху детской горки, похожей на поваленный ствол неизвестного дерева, блеснули холодной зеленью чьи-то глаза.
       ─ Леопард! ─ Стрельцову казалось, что он закричал о загадочном звере, возникшем из мрака, на весь двор, но на самом деле лишь что-то невнятно шепнул.
       Леопард оттолкнулся и прыгнул… Большой лоснящийся кот из второго подъезда, дедом которого, по местным сплетням, числился настоящий мейл-кун, приземлился в паре метров от Бори. Красавец, привыкший удирать по ночам через форточку, недоуменно взглянул на мужчину, который от него шарахнулся. Махнув роскошным хвостом, «дикий зверь» припустил в сторону родных окон первого этажа.
       Борис с трудом перевел дыхание. Приступ мучительной рвоты скрутил тело, мигом заставив забыть про кота.
       — Ты что, Боря?! Ты заболел? Может, вызвать тебе неотложку?
      Сначала он даже не понял, кто это ему говорит, но потом в голове прояснилось. Борис узнал дядю Петю, соседа, который ночами любил посидеть в гараже со своими дружками, «сообразить на троих».
       — Не надо. Я просто хочу домой. Я… Я отлежусь... ─ прошептал Борис.
      Неизвестно, какие выводы сделал дядя Петя, который нетвердо стоял на ногах, но до квартиры Стрельцова довел и открыть дверь помог. Отдышавшись и выпив таблетку, Борис неожиданно понял, что знает, кто именно виноват в том, что творится с ним. Ольга Свиридова, эта фитюлька, которая появилась в театре с единственной гнусною целью: испортить ему жизнь.
       — А я приму меры! Приму… — усмехнулся Борис. — Посмотрим еще, чья возьмет…
       Телефон был под рукою. Устроившись на диване, Боря снял трубку и набрал номер Сереги Вечеслова, мужа Елены, второго баритона, который давно примирился с тем, что и в семье, и на сцене он будет лишь «номером два».
      — Привет, Сергей… Прости, что разбудил, но дело срочное, — с места в карьер начал он. — Что? Лены дома нет? Знаю, они все в кафе, с Громовым, отмечают триумф… Проходной спектакль? Конечно… Зато на редкость удачный! Я? Я заболел… Да, всерьез! Тошнота, ломота во всем теле, и голос пропал, как на грех. Помнишь, я обещал: когда Громов уедет, Тельрамундом станешь ты? Знашь партию-то?... Прекрасно! А мне совсем худо… Короче, премьера твоя. Да, и Амонасро в «Аиде» не пару месяцев твой. Я? Да нет, мне не жалко… Мне нужно снизить нагрузку, иначе могу потерять голос. Да… Громов? Против? Куда он денется! В общем, Серега, приходит твой «звездный час»!
      — Обломись, Оленька! — расхохотался Борис, кладя трубку. — Играй в свои «игры» с другим. Пусть теперь Серега попляшет! Посмотрим, что ему примерещится и чем все это закончится, а я… Я отдохну!

[NNNika]

Читала затаив дыхание!!!
Удастся ли Борису отсидеться дома? Подозреваю, что на следующую репетицию его притащит как на канате.

[Dolores(9)]

Читала затаив дыхание!!!
Удастся ли Борису отсидеться дома? Подозреваю, что на следующую репетицию его притащит как на канате.

Спасибо 
Ответ на догадку - в продолжении текста 

      Сказав Сереге, что болен, Борис решил подстраховаться, чтобы не возникло проблем. Одно дело — просто слова. Можно их трактовать, как каприз или прихоть. Другое — официальный документ, заверенный подписью и печатью.
      С утра пораньше Стрельцов пошел в поликлинику. Он редко брал больничный, предпочитая работать в любой ситуации. Терапевт не усомнилась в словах городской «звезды», чьи спектакли она посещала не раз. Внешний вид пациента говорил сам за себя. За ночь Борис сбросил несколько килограммов, осунулся и побледнел. В его серых глазах появился лихорадочный блеск, а волнистые темно-русые волосы почернели и распрямились.     
       Еще утром, бреясь у зеркала, Борис подумал, что не узнает сам себя. Потом возникла идиотская мысль: Фридрих фон Тельрамунд, петь которого он отказался, должен выглядеть именно так. Открытие Боре совсем не понравилось.
       Получив направления на кучу разных анализов и долгожданный больничный, Борис почувствовал себя куда уверенней, чем вчера. Силы начали возвращаться так быстро, что Стрельцов плюнул на риск и всю дорогу до дома шел пешком. Он не думал о том, что рискует столкнуться с кем-то из коллег по театру.
        Войдя в квартиру, Стрельцов позвонил на вахту и попросил передать Громову, что заболел и не выйдет на сцену, по крайней мере, неделю. Сергей Вечеслов, его постоянный дублер, в курсе, и он готов заменить Борю. Охи и причитания в трубке Борис выслушал, искренне наслаждаясь эффектом своих слов. Потом поблагодарил за сочувствие и отключил телефон.
        Прошло часа полтора. Чувство триумфа, переполнявшее Борю, исчезло. Стрельцов неожиданно понял, что он не находит себе места. Бориса, как магнитом, тянуло в театр. Дико, до дрожи в руках, до сердечного спазма хотелось увидеть, какой эффект произвело сообщение. Как Громов воспринял такую «подставу» буквально за день до премьеры? Что сделал с ролью Серега? А главное, как повела себя Ольга, увидев на сцене дублера?
        В конце концов Боря не выдержал и решил все-таки появиться на генеральной. Время, когда в больничном открытым текстом писали диагноз, прошло. Замотать горло, чтобы люди с первого взгляда знали, в чем дело, легко. Борис скажет, что переживал за спектакль и не мог пропустить генеральную. Хотя бы в качестве зрителя. Его прекрасно поймут и ему от души посочувствуют. Ангина, как и отит, для певца пострашней СПИДа! Идея вдохновила. Через пятнадцать минут Боря уже был готов. Оставалось лишь вызвать такси.

[Dolores(9)]

    В театре все пошло не так, как Борис ожидал. Войдя в зрительный зал, он открыл: несмотря на стремительный ввод, прогоняют уже третий акт «Лоэнгрина». Громов даже не повернул головы в его сторону.
      В третьем акте Фридрих фон Тельрамунд гибнет, сраженный мечом Лоэнгрина. У персонажа там нет ни одной ноты, и Громов сделал упор на пластику, дав Боре шанс в последний раз сорвать аплодисменты у публики. Физическая подготовка Стрельцова давала возможность не быть смешным в боевых сценах.
      Борис ни минуты не сомневался: Сергей драку смажет. Сценический бой за одну репетицию сделать нельзя. В опере поединки всегда выглядят схематично и глупо. Он сам — исключение, которое подтверждает известное правило.
      Каково же было его удивление, когда Борис обнаружил: Серега со сценой справляется! Мизансцена гибели Фридриха стала немного другой. Сам рисунок атаки был упрощен и сведен к паре крупных замедленных выпадов. Тем не менее, образ выглядел ярким и выразительным. Вечеслов в сцене смерти героя дал то, чему Боря противился до посинения. Он разрешил себе стать живою марионеткой Ортруды. Фридрих не понимал, что творит. Его тело вела непонятная чуждая воля. Он ей покорялся. Пластически это было красиво и... Страшно!
       Когда же Серега успел научиться такому? - растерянно думал Борис, наблюдая за тем, как дублер, пораженный смертельным ударом героя, медленно оседает на сцену.
      В этот момент Боря вдруг осознал, что наделал, позволив Сергею забрать роль. Он видел, что Громов доволен заменой. Серега обычно поет хорошо, но работает «без огонька». Здесь же Сергей увлекся, а его привычка по жизни быть «номером два» идеально легла на роль.
      Пропустив второй акт, где главные сцены Ортруды и Фридриха, Борис по финальному эпизоду мог сказать, что Сергей умудрился создать новый образ, совсем не похожий на первоначальную версию. Его Фридрих не лидер, не честолюбивый наместник, мечтающий о короне Брабанта, которого создавал Боря. Герой Сергея был верным и честным слугой короля, волей случая ставшим игрушкой в руках жены-ведьмы. Обвиняя Эльзу, он верил, что девушка погубила младшего брата, и искренне каялся в том, что оговорил невиновную. Фридрих Сергея честно считал Лоэнгрина злодеем-колдуном, которого ему придется сразить во славу Господа. Вновь и вновь совершая ошибки, такой Тельрамунд до конца оставался истинным рыцарем, обманом сбитым с пути. И трактовка была обречена на успех.
      «Лоэнгрин» за день до премьеры преобразился из глупой лубочной сказочки в мистико-философскую драму. Глядя на на сцену, Борис ощущал себя жертвой интриги. Его попросту обокрали, заставив обманом отдать роль. Была у него побрякушка (вокальная партия Фридриха), которую русские баритоны сокровищем никогда не считали. Борис, как и все, привык думать, что образ — дешевка. Сегодня же вдруг открылось, что роль — небольшой бриллиант в драгоценном колье... И он, Боря, своими руками его подарил конкуренту!
      Когда прогон завершился, Борис явственно ощутил, насколько он теперь одинок. Кое-кто из певцов подходил к нему и выражал сожаление, но Стрельцов чувствовал, что слова просто формальность. Они довольны заменой.
      Открытие оскорбило настолько, что Боря вообще не нашел слов в ответ. Гнев, зависть, обида переполнили душу. Борис страстно пожелал конкуренту лишиться всего, что в минуту нелепой слабости сам ему отдал. 
       Если есть справедливость, то завтра Серега не выйдет на сцену! - горячей злой вспышкой полыхнуло в мозгу.
      При этой мысли Борис ощутил, как все тело от стоп до макушки пронзил непонятный разряд. Будто кто-то невидимый прикоснулся к нему оголенным электрическим проводом... Чувство было настолько пронзительным, что Борис испугался. А спустя момент ощутил небывалый покой, заметив неподалеку Сергея, который был растерян и грустен. Рядом с мужем стояла Елена, которая явно его утешала. Такое поведение пары давало повод считать: у Вечеслова все не так гладко, как он думал.
       Что-то случилось? - сочувственно спросил Борис.
       Ничего, - очень сухо ответила Лена, поджав губы.
       Конфликт примадонн! - иронично вступил в диалог Антон, появившийся непонятно от куда. - Наша Лена поцапалась с Оленькой. Почти до драки. Еще чуть-чуть, и остались бы девочки без костюмов! Клочки полетели бы...
        Тоша, заткнись!
        Все, молчу! Не хочу оказаться твоей новой жертвой! - расхохотался Антон.
      Было ясно, что ситуация развлекает его. Борис тоже взбодрился. Тот факт, что не он один теперь против Ольги Свиридовой, радовал. Конечно, не совсем то, что Боря хотел бы услышать, но пришлось утешиться хотя бы этой сомнительной новостью.
     
       Чувство обиды было пронзительным и обжигающим. Мысль о том, что Сережу несправедливо задвинули, возникала давно. Лена видела, что муж талантлив. Причина его неудач крылась в вечном стремлении к компромиссу. Борис сделал все, чтобы труппа привыкла считать конкурента банальной страховкой на случай, если «звезда» петь не может. Сережа не спорил, считая спектакли обычной работой, которую нужно делать старательно и добросовестно. За это Лена когда-то и полюбила его, понимая: «блистать» в паре будет она.
      Елена не могла вспомнить, когда и почему отношение к ситуации стало меняться. Наверное, ей надоели капризы Бориса, который всегда мог подставить, но почему-то считался незаменимым. Привыкнув ответственно относиться к работе, Елена ожидала того же от тех, кто рядом. Во время «Аиды» она явственно ощутила: с Борисом что-то не так. Даже возникла крамольная мысль, что партнер перед выходом принял какой-то наркотик.
      То, что Борис неожиданно позвонил, предложив Сереже спеть за него в «Лоэнгрине», заставило Лену смягчиться. Тем более, с генеральной муж справился замечательно. Это отметил и Громов, и их партнеры по сцене. Все шло прекрасно. И что же? К Сереже подошла Ольга и объявила, что он петь премьеру не должен! Ни в коем случае! Оленька хочет видеть рядом с собой лишь Бориса!
       Я умоляю вас, откажитесь... Откажитесь, пока не поздно... Потом станет поздно... - как заведенная, повторяла она.
       Ты без году неделя на сцене, а уже диктуешь, кому и что делать?! - вспылила Елена.
      Конечно, она сорвалась, наговорила много лишнего и довела Ольгу почти до слез. Но та сама напросилась! А вот Сережа... Сережа опять был готов уступить.
       Никогда! - прямо сказала Лена мужу. - Ты больше не сдашься. Пусть Боря теперь посидит в зале. Ему полезно.
       Но Оля... Она говорила...
       А Оленька с ее капризами и тайной страстью к Стрельцову пусть катится, куда захочет! Достойная пара получится! В конце концов, есть Агнесса.
      Явление Бори на репетицию лишь подхлестнуло решимость Елены идти до конца.

       Ты сегодня чудесно пел и играл, - в двадцатый раз повторяла Лена мужу в маршрутке по дороге домой. - Глупо вновь задвигать себя в угол, желая угодить Боре или девице, которая вообще неизвестно откуда взялась! Тоже мне, «богиня» из подворотни...
       Лена, а может, не надо? - тихо попросил Сергей.
       Не надо? Почему?
       Как-то мне тревожно... Нехорошо...
       Плохо будет им, не тебе. Зависть — скверное чувство.
      Сергей помолчал.
       Знаешь, когда Ольга... Она на меня так смотрела... Когда говорила... Я видел, она не завидует. Оля предостерегает меня. Мне казалось, она ощущает беду и пытается предотвратить...
       Перестань! Перестань собирать ерунду! - возмутилась Елена. - Ты сейчас так говоришь, словно тайно влюблен. Признавайся, что там у вас? А?
       Сама не говори ерунды, - вяло отмахнулся Серега.
      Не будь Елена настолько возбуждена, она бы обратила внимание на непривычную заторможенность мужа. Но Лена, увлекшись идеей заставить Сережу достойно заявить о себе, ничего не заметила.

      Борис, возвращаясь домой, был спокоен. Все страсти, которые бушевали внутри и вокруг, неожиданно стихли. Осталось лишь ощущение: все будет так, как должно. Он опять победит. За ним некая Сила, которая остальным недоступна. Сегодня она проявила себя мощно и однозначно, так как не в первый раз помогала ему. Раньше Боря не понимал, что с ним, предпочитая объяснять многие факты талантом и необычным везением. Сегодня он ощутил, что с ним Бог. Или что-то еще...

[Alarven]

Сегодня он ощутил, что с ним Бог. Или что-то еще...

Хорошая оговорка.

[Твиллайт]

Какая интересная мистика на узкопрофессиональной основе.) Скажите, а почему именно опера? Это просто сюжет, или вы к музыке имеете какое-то отношение?

[Dolores(9)]

Сегодня он ощутил, что с ним Бог. Или что-то еще...

Хорошая оговорка.

Ага, тонкий намек на толстые обстоятельства 

Какая интересная мистика на узкопрофессиональной основе.) Скажите, а почему именно опера? Это просто сюжет, или вы к музыке имеете какое-то отношение?

К музыке - никакого. Просто оперу с 5 лет обожаю.  А вот к режиссуре - самое непосредственное.  27 лет работаю с любительскими театральными коллективами. Всегда очень хотела поставить именно оперный спектакль, но это нереально. Так хоть в повести помечтала о том, как бы это все могло выглядеть 

      Телефонный звонок разбудил где-то в восемь утра. Борис, сняв трубку, не сразу узнал голос Лены, а смысл слов вообще дошел только тогда, когда она в третий раз повторила:
      — У нас беда!
      После репетиции Сергей не мог заснуть. Он просто сидел в кресле, глядя перед собой. А час назад вдруг встал, повторив, что ему не по себе. Минут тридцать Сережа ходил по квартире, потом сказал, что давит сердце.
      — Ты можешь представить? Ведь он никогда не болел!
      Пока Лена ходила к соседям, искала лекарство, ему стало совсем плохо. Пришлось вызвать «скорую помощь».
      — Сережу увезли. Говорят, инфаркт.
      Борис не сразу поверил тому, что услышал. Уж кто-кто, но не Серега! Он-то всегда был здоров.
      — Я сейчас еду в больницу, а ты объясни Громову, что случилось, — тихо сказала Елена. — Пусть думает, как поступить.
      — Лена… Ты за спектакль не волнуйся. Премьера состоится, я выйду на сцену, — помедлив, чтобы не выдать свои настоящие чувства, ответил Борис. — Я должен… Я не могу поступить по-другому. Тем более, я виноват! То есть, я ощущаю себя виноватым. Не будь такой срочной замены, Сергей бы не заболел. Не каждый выдержит стресс, связанный…
      — Перестань! — резко оборвала его Лена. — Просто сообщи Громову. Я не могу до него дозвониться. Похоже, выключен телефон.
      — Хорошо, — согласился Борис. — Ты-то сама сможешь петь?
      — А куда мне деваться? — со злостью сказала Елена. — Приеду и спою.
      Закончив беседу с Еленой, Борис, немного помедлив, набрал номер Агнессы. Не обращая внимания на ее недовольство, он кратко сообщил о болезни Сергея. Потом, терпеливо выслушав все причитания, подтвердил, что Елене необходима поддержка, и осторожно добавил:
      — Мы все сожалеем о том, что премьера досталась Ольге. Нам не хватает тебя. Мы считаем, что Громов неправ...
      Выдержав паузу и убедившись, что Агнесса заглотила «наживку», Боря упомянул стычку Елены и Ольги. Он был осторожен в словах, пару раз выразив сожаление, что сам не слышал, как вспыхнул конфликт.
      — Ольга, вроде бы, заявила при всех, что Серега «рылом не вышел» с ней петь на одной сцене. Лена оскорбилась за мужа, и пошло-поехало... Серега же из-за срочного ввода и этого сумасшедшего дома так перенервничал, что заработал инфаркт. Ты ведь знаешь, насколько он мнителен!     
      Агнесса рассказ приняла близко к сердцу и пообещала побыть с Леной, чтобы ее поддержать. Про Ольгу она ничего не сказала, но Боря ощутил, что Агнесса окончательно записала ее в стан врагов.
     —   Интересно, Оля, как ты запоешь, обнаружив, насколько тебя ненавидят, - с холодным цинизмом, который ему был раньше несвойственен, думал Борис. - Агнесса — женщина добрая, но с неуемной фантазией и умением раздувать пустяки до масштаба вселенской трагедии. Главное, она сама потом верит в то, что говорит...
      За час до начала спектакля Борис убедился, что правильно просчитал ситуацию.

      Крик Агнессы был слышен во всех соседних гримерках:
      — Ленуся, ты видела это?!
      Елена так вздрогнула, что уронила на пол блестящую цепь, украшавшую светло-лиловый костюм Эльзы.
      — Что ты кричишь прямо в ухо? — с досадой спросила она у Агнессы.
      — Ты видела?!
      — Что?
      — Три булавки, за зеркалом!
      Ноготь Агнессы, покрытый блестящим малиновым лаком, скользнул к краю зеркала, где между гладким стеклом с амальгамой и деревом были видны три головки-петельки. — Ты видишь, как их тут припрятали? Не разглядишь сразу!
      — Да, теперь вижу. И что? — равнодушно спросила Елена, продолжая заниматься костюмом.
      — Ведь это же черная магия! Порча! Ты видишь, как скрещены эти петельки? А третья булавка засунута так, чтобы их разделить? Это, Лена, совсем не спроста! Я читала про сходные штучки.
       — Агнесса, кончай собирать ерунду.
      — Ерунду? Кто другой бы сказал! Сережа в больнице, с Борисом творится невесть что. Смотри, как бы ты...
      Вдруг Агнесса умолкла, прикрыв рот ладонью, и нервно взглянула на Ольгу, которая как раз возилась с застежкой плаща. (Ольга слышала весь спор подруг, но не вставила ни одной реплики.) Когда Агнесса с Еленой внезапно замолкли, она посмотрела на них и испуганно вздрогнула, словно они собирались напасть на нее.
      — А ведь я ничего не сказала тебе, — глядя прямо в глаза Ольге, почти шепнула Агнесса.
      — Пока, — так же тихо ответила Ольга. — Я знаю, кого ты начнешь обвинять во всех смертных грехах...
      — Ты пришла неизвестно откуда, и все изменилось. Но я не боюсь тебя, — сжав золотой крестик, резко сказала Агнесса.
      — Что дальше? — устало спросила соперницу «ведьма Ортруда».
      — Здесь шум, но еще не дерутся? — открыв дверь гримерки, спросил Антон-Лоэнгрин. — Я надеюсь, не все успели одеться?
      — Уже все, — ответила Ольга.
      — Загадка для умных: Агнесса нашла три булавки за зеркалом. Главный вопрос: что они означают, и кто их воткнул?
      — К тете Дусе! — мгновенно ответил Антон. — Она только вчера разорялась по поводу прошлой аренды: «Придут, насвинячат, наносят булавок, все руки исколешь, пока отожмешь тряпку! Куды с добром!»
      — Тетя Дуся не моет полы, — усмехнулась Елена.
      — Зато все технички в ее подчинении. Они-то ей и «свистят» про иголки-булавки.
      — Зачем же тогда прятать эти булавки за зеркало? — дерзко спросила Агнесса.
      — Не прятать, а просто воткнуть туда, где безопасней. Выбрасывать жалко, мат. ценность! Не в стул же их тыкать? Ты первая взвоешь, когда сядешь прямо на...
       Рожа, которую скорчил Антон, насмешила всех женщин, он смог разрядить обстановку. Завхоз тетя Дуся, весьма колоритная женщина, часто служила объектом актерских насмешек. За 20 лет, проведенных в театре, она умудрилась ни разу не побывать на спектакле.
       — Блажь, чушь! — очень гордо бросала она, когда кто-то при ней начинал говорить о работе певцов и танцоров.
      Но, вместе с тем, Дуся гордилась своим местом и «очень близким» знакомством с «богемой», которое ей позволяло трезвонить на каждом углу:
      — Вот засранцы! Таких поросят поискать. Как пойдешь убираться в их столиках, так чего там не найдешь: и огрызки от яблок, и ватки, и булки... И даже колготки!
      (Сама тетя Дуся, конечно, не «чистила» столики, но полагала, что вправе выкладывать сплетни, которые ей приносил персонал.)
      — Тетя Дуся вообще фрукт, — легко улыбнулась Елена, почувствовав, что ей и впрямь стало легче.
      Агнесса старалась помочь, она искренне верила в наговор, порчу и прочие глупости, но Лене и так уже было не сладко. Болезнь мужа, странные выходки Борьки, премьерный стресс... А тут еще «три булавки за зеркалом»! В общем, какая-то жуть. Зачем? Для чего?