Однажды мир прогнется под нас

[Convollar]

Какой, в сущности, страшный мир! И так похож на наш.

[Эйлин]

Господин  Айснахт опросил всех  своих помощников. а излишне инициативные ему, похоже, не нужны. Конкуренция!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, как всегда благодарю! И всех остальных, если есть!)))

Какой, в сущности, страшный мир! И так похож на наш.

Вот именно, не страшнее нашего. 

Это носилось в воздухе. Все живое, казалось, чувствовало, что вот-вот произойдет нечто страшное. Каждую ночь тоскливый вой собак и испуганное ржание лошадей оглашали спящий город. В небе появилась хвостатая красная звезда, и при виде нее большинство людей спешили сотворить знак спасения от зла. Считалось, что звезда с огненным хвостом приносит всяческие беды и несчастья, а может, наконец-то, и давно обещанный и все откладывающийся Конец Света.
Но не людские суеверия беспокоили Кетрену. Она каждый день замечала предвестия перемен, и перемен к худшему. Георг неохотно теперь рассказывал ей о ежедневных "сражениях" с другими министрами, требовавшими отдать его Чистым, чтобы умилостивить их, откупиться его жизнью. Но она могла понять его, даже когда он молчал. Приметы близящихся перемен видела она и на улице, каждый раз, когда ехала куда-нибудь вместе с герцогом - всегда верхом, на неизменной вороной Молнии, выглядей рядом с его огненным Лиогром как ночь рядом со светлым днем, и так же демонстративно без охраны. Может, потому что люди при встрече с ними уступали дорогу, хоть и крича вслед проклятья, но не решались еще стрелять, не метали больше кинжалов. А спрячься ненавистный им министр за спины охранников, прояви слабость - и народ, идущий за Чистыми, отреагировал бы, как свора гончих на бегущего зайца, как укры на своего бывшего гетмана, едва унесшего ноги. Нельзя уступать им, ни в чем нельзя. И герцог Брайтштернский не уступал, а Кетрена - вместе с ним.
Их еще не решались трогать, а вот двоих стражников, отпущенных отдыхать, подкинули ко дворцу, убитых, выместив на подчиненных ненависть к их господину. И герцог мог лишь обещать, что виновные будут наказаны. С каждым днем все яснее было, что не все подвластно ему. И чем дальше, тем сильнее события закручивались, как снежный ком. Правда, в Вальхии редко кому стучалось даже в детстве катать снежки с горки, так что эту пословицу могла вспомнить одна Кетрена.
А потом произошла история с Рихардом Фошем. Тем самым взятым герцогом на службу юным Чистым. Прошло уже два месяца, как его забрали из Замка Тишины, и за это время он как будто не жаловался на свою судьбу. На первых порах ему запрещено было покидать дворец, и он смирился, лишь попросил передать своей матери и сестрам, что с ним сталось. И, хоть Кетрена мысленно посочувствовала его матери, подумала, что та все же обрадуется, что ее сын жив, да еще в милости у того, кого хотел убить. Но отпускать Рихарда, рискуя, что тот снова свяжется с Чистыми, было еще рано. Герцог велел своим людям не попрекать новичка прошлым, и те, наверное, держали обещание, как могли, а юноша был слишком горд, чтобы рассказать кому-то, если такое и случалось.
И вот, спустя два месяца герцог отпустил юношу повидаться с родными, взяв с него слово не встречаться больше ни с кем и вернуться в тот же вечер. Но прошел вечер, уже хвостатая звезда вышла на небо, затмевая своими кровавыми отблесками чистый свет звезд, а юноша все не появлялся. Впрочем, Кетрена тревожилась совсем не о нем. Если было о чем подумать - Георг уехал к королю, оставив ее дома. Она связывалась с ним через сквозное зеркало, не выдержала - узнала, что все в порядке. Слава Спасителю! Но почему он не взял ее с собой? От чего Георг вдруг вздумал ее оберегать, точно обычную домашнюю женщину? Что случилось такого, о чем ей не следует знать? Герцогиня Брайтштернская мысленно пообещала себе заставить мужа рассказать правду, даже если для этого потребуется весь арсенал Замка Тишины.
Помогающая ей облачаться ко сну молодая служанка Инга тревожилась еще сильнее, хоть и по другому поводу. Переплетая дрожащими пальцами волосы Кетрены, она, наконец, не выдержала:
- Как же быть с Рихардом, миледи?! Может быть, Вы пошлете кого-нибудь поискать его? Он ведь служил Вам и Его Светлости, а что там было раньше - это по неведению. Вы ведь его не отдадите Чистым, правда?
Кетрена с удивлением взглянула на девушку. Она и прежде подозревала, что той понравился Рихард, но не ожидала такой преданной защиты с ее стороны.
- Так... Ну а он о твоих чувствах знает? - спросила она зардевшуюся девушку.
- Я ему сказала. Как раз перед тем, как он ушел... - Инга потупила глаза. - А он сказал, что спросит разрешения у матушки, а без этого ни-ни... даже целоваться до свадьбы нельзя.
- Будет свадьба, лишь бы он вернулся, - пообещала Кетрена. - Как только мы победим Чистых. И я подарю тебе свое платье и нитку топазов - камней любви, хочешь?
По виду Инги ясно было, что она очень хотела бы получить подарки, однако девушка не успела ничего ответить. За окном послышался шорох и приглушенный стон, и она опрометью выбежала из комнаты. Кетрена, накинув мундир, который носила теперь чаще, чем женское платье, вышла за ней, с распущенными волосами, но вооруженная кинжалом и пистолетом. Если незваные гости явились во дворец, пусть не рассчитывают, что его будет легко захватить в отсутствие герцога!
Но в саду лежал на мокрой от дождя земле только едва живой Рихард Фош, и никого кругом. Светильник в руке склонившейся над ним Инги позволил разглядеть его искаженное болью лицо, все в синяках и кровоподтеках, и неестественно вывернутую руку.
- Рихард, что произошло? - повелительно воскликнула Кетрена. - Кто это сделал? Чистые?
Но юноша в полузабытьи упрямо покачал головой.
- Говори, Рихард! - снова крикнула женщина. - Они не стоят, чтобы ты выгораживал их! Я приказываю тебе, именем короля и герцога Брайтштернского, моего мужа, который сделал для тебя больше, чем Чистые!
И Рихард заговорил, очень тихо и переводя дыхание. Инга сбегала на кухню и принесла ему воды, только тогда он смог говорить связно:
- Они меня встретили, когда я возвращался обратно. Сказали: ты предатель, а Сэлтэн умер героем. Который хотел... убить Его Светлость. Требовали, чтобы я убил, ведь он... мне теперь верит. Я сказал, что дал клятву. А они: "Клятва, данная Нечистому, недействительна. Против него хороши любые средства, ведь он враг всего рода человеческого". Сказали, что Великий Учитель отпустит мне любой грех, если герцог... будет мертв.
- А ты что сказал? - требовательно спросила Кетрена. Хотя ясно и было и так: если бы он согласился, разве лежал бы здесь избитый до полусмерти?
- Я раньше так же думал. А сейчас смотрю: не вижу я здесь того, о чем мы говорили. Чтобы здесь творились мерзости, и герцог совращал всех подряд, и Вы тоже... не видел такого. Убийств тоже. Они сказали: он меня спас, чтобы погубить. Но ведь он-то меня не послал убить Великого Учителя Чистых, верно?
- Верно, Рихард, - Кетрена пожала руку юноши - ту, что не была сломана. Кивнула спустившимся в сад слугам:
- Заберите его и позовите врача! Пусть окажет всю возможную помощь.
Слуги ушли, осторожно подняв Рихарда на носилки. Плачущая Инга ушла с ними, оставив Кетрену одну. Она еще долго стояла в саду одна, вдыхая влажный прохладный воздух, как будто надеялась, что он приведет ее мысли в порядок.
Она не знала, как долго стояла одна, пока не услышала совсем рядом стук копыт мчащегося коня, и до боли знакомый голос не окликнул ее тревожно:
- Кетрена! Вам нельзя оставаться ночью не дома!
- Георг! - она прижалась к нему, что было сил, чувствуя, как в его присутствии, только когда он рядом, отпускает напряжение, владевшее ей теперь почти постоянно. - Тут такое случилось... Чистые все же подстерегли Фоша и чуть не убили его, я не знаю, как он смог сюда добраться. Кажется, у него сломана рука, и не знаю, что еще. Они хотели, чтобы он убил Вас...
- Но я все-таки не зря спас его от казни, - удовлетворенно кивнул герцог. - Но у меня есть еще худшие известия, Кетрена. Идемте же во дворец!

[Convollar]

Пятая колонна! Предатели в своей стране - это страшно.

[Эйлин]

Мальчик все же оказался порядочным и умным:  добро запомнил и  клятву  верности  нарушить отказался.  Хорошо, хоть   бывшие братья по  секте  не  убили!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, и все остальные читатели, благодарю!

И, когда они поднимались наверх, в спальню, герцог не произнес ни слова. Кетрена исходила тревогой, но не решилась спрашивать ни о чем. Видно, не такие дела, чтобы их легко мог решить первый министр или даже сам король. И не такие, о которых говорят во всеуслышание, пугая слабодушных.
- Что случилось, Георг? Расскажите же мне! - воскликнула она, закрывая дверь дрожащими руками.
Он повернулся к ней, бледный и непривычно суровый, не такой, как раньше, когда любые, самые рискованные приключения только развлекали его, а не пугали. Теперь, видно, время игр прошло...
- Чистые подняли восстание, Кетрена. И это еще не все... В последний месяц в Гиларе и предместьях произошла волна убийств. Должно быть, действовала целая банда: за одну ночь иногда погибало несколько человек в разных кварталах. Все - молодые мужчины и женщины, были и дети.
- Спаситель, защити нас! - испуганно воскликнула Кетрена.
- Не защитил! - герцог Брайтштернский горько усмехнулся. - Ни Спаситель, ни... король и я... Все они были из семей горожан, ремесленников и купцов, но ни одного дворянина. Вещи ни у кого не украдены, девушек не насиловали, но тела обезображены страшно. Некоторые даже полуобглоданы, только непонятно кем. И вся кровь выпита...
Кетрена рухнула в кресло, будто воочию увидела эту страшную картину.
- Какой ужас... Неужели такое возможно в самом деле, а не только в страшных сказках? - прошептала она.
- За последний месяц погибло больше сотни человек, - продолжал герцог, будто не слыша ее. - А всех могли бы назвать только сами убийцы. От некоторых и тел не нашли. Только лужа крови и что-нибудь из вещей...
Кетрена слушала, веря и не веря, что это творится здесь, совсем рядом. Многое пережила, видела наяву, а не во сне, подземелья замка Брэй и чудовищного зверя в Асторе, и все же в голове не укладывалось...И вдруг она поняла:
- Георг, это сделали вампиры, низшие вампиры! Они, в отличие от высших, теряют разум от голода, я Вам рассказывала. Но они повинуются Высшим, таким, как Марфельд. Вот он и решил сразу две проблемы: дал им возможность кормиться и взбудоражил народ. А те, кого не нашли, я боюсь, что они сами стали... - она не смогла договорить, дрожа от ярости и ужаса. Ей  бы туда, она бы превратилась в пантеру и растерзала любого вампира на мелкие клочки, чтобы они уже никогда не срослись, чтобы проклятая тварь уже никогда не смогла ожить...
Герцог, заметив ее состояние, обнял жену за плечи, взвесил на ладони густую черную волну ее распущенных волос, как будто касался их впервые.
- Мы уже поняли это... Редвин сказал о вампирах на совете у короля. Теперь полицейские отряды патрулируют Гилар по ночам. Но слишком поздно. Горожане тоже создали свою полицию, а вернее - целую армию, и маршируют по городу днем и ночью. Они кричат, что, если король и его люди не хотят или не могут их защитить, они сделают это сами.
- Спаситель! - снова по привычке прошептала женщина.
- Горожане теперь злее собак. Сегодня произошла стычка между ними и полицейскими. Шестеро убитых с их стороны и четверо - с королевской.
- Вот так и начинаются Майданы... - прошептала уроженка Укрии, родившаяся в Великом Союзе.
- В Вальхии очень давно не было ничего подобного, - заметил герцог. - Но, видно, кому-то очень нужно было поднять народ против короля. Своих убитых горожане объявили мучениками и принесли в Парламент, чтобы каждый мог увидеть их.
- Парламент? Но ведь он закрыт, король распустил его!
- А Чистые созвали снова, разумеется, пригласив только своих сторонников, - усмехнулся герцог. - Впрочем, туда вошли даже лорды - те, кто вовремя почуял, откуда ветер дует, и приняли их веру. А наш старый друг Марфельд объявил себя протектором Вальхии. Он не то, что Айснахт, не хочет отдавать в чужие руки даже видимость власти. Вот, Кетрена... так у нас обстоят дела на этот день, вернее - на эту ночь. Простите, что говорю Вам об этом...
- Вы должны были рассказать об этом гораздо раньше! - воскликнула Кетрена, не выдержав. - Почему я последней в городе узнаю, что началась война?! Я Ваша жена, милорд, и имею право быть с Вами рядом всегда. И революцию я видела поближе Вашего!
- Кетрена, я хотел бы, чтобы Вам не пришлось больше никогда этого видеть! Я знаю, что Вы способны себя защитить не хуже мужчины, но пули так же опасны для оборотней, как и для обычных людей, на них древняя магия не рассчитана. Поймите, только любовь заставляет меня оберегать Вас. Вы ведь помните, что пережили тогда, - проговорил герцог, заключая ее в объятия. Так лев успокаивает разгневанную львицу, грозящую когтистой лапой.
И она сдалась, как всегда, отвлекаясь от вспыхнувшей в городе войны и от всего на свете. Дрожащими руками срывала с него одежду, а он помогал ей освободиться от офицерского мундира. Хорошо, что на ней был мундир, а не платье, оно было бы сейчас лишним. Сейчас дорога каждая минута. Но эта ночь еще принадлежит им, никто ее у них не отнимет.
Она не спрашивала Георга, о чем он думает. Они никогда друг друга не расспрашивали в такие минуты, это было бы низко и пошло, требовать отчета о самых сокровенных мечтах и желаниях. Там, где идет допрос с пристрастием, нет места для любви. Ни он бы не вспомнил, что родился мужчиной, ни она - что является женщиной, если бы такое стало между ними. Нет, герцог и герцогиня Брайтштернские всегда доверяли друг другу, и часто угадывали мысли друг друга без всяких слов. И сейчас Кетрена коснулась косого шрама на его груди, чуть в стороне от сердца, еще красного - не так уж давно он затянулся. И сразу поняла его тревогу за нее. Она едва не потеряла его. А завтра может произойти наоборот...
- Георг, Вы ведь все равно не сможете спрятать меня, чтобы я не видела убитых. Если все вправду так страшно, как Вы говорите, и этот дворец не будет для меня надежным убежищем. Да и я не смогу отпустить Вас одного. Вы же знаете, что случается, если Вы оставляете меня одну! Я сразу начинаю творить глупости. Как в тот раз, когда мне захотелось проследить за той женщиной, - свою сводную сестру Кетрена даже мысленно не могла назвать по имени. - Позвольте мне быть рядом с Вами всегда, - просила она, ласкаясь.
И он ответил ей, перед тем, как снова поцеловать:
- Поступайте, как велит Вам сердце, любовь моя. Вы правы: сейчас в Гиларе, да и во всей Вальхии, нет безопасного места. Многие лорды отправили свои семьи на континент, в Ровернию и другие страны. Но я благодарен Вам, что Вы решили остаться! Когда Вы рядом со мной, я верю, что нам удастся разбить Чистых!
В эту ночь они любили друг друга горячо и неистово, как никогда прежде, как будто эта ночь действительно была последней, а впереди ждал ожидаемый Чистыми Конец Света. В отличие от тех, они не каялись в грехах и не бесились, как загнанные в ловушку звери, они  лишь хотели взять от жизни все, что еще полагалось им от нее, как будто в этой ночи слились все, что еще надлежало им прожить.

[Эйлин]

Ох, а  тени  все   сгущаются и сгущаются! Что же  будет   делать герцог? И  что же дальше?

[Артанис]

Эрэа Эйлин, большое спасибо!
А больше никто не читал?

Но им не суждено было провести эту ночь спокойно. Когда, утомившись от ласк, они спали, забыв обо всех бедах, громкий пронзительный вопль разорвал ночную тьму. За ним послышался еще один, и Кетрена подскочила в ужасе, хватая герцога за руку. Потом послышался еще один, перемежающийся безумным раскатистым хохотом. Совсем рядом со спальней загрохотали сапоги нескольких человек, и... вдруг развернулись и направились прочь, судя по звукам, сокрушая все на своем пути.
- Кетрена, оставайтесь здесь! - воскликнул герцог Брайтштернский, лихорадочно одеваясь и проверяя, заряжены ли пистолеты.
- Вы опять?! Мы же договорились! - возразила женщина, чувствуя, как волосы становятся дыбом. Во дворце и в саду, судя по звукам, творилось что-то странное. В предрассветной мгле видны были силуэты людей -  вместе того чтобы окружить дом по всем правилам осады, они зачем-то плясали, как стая обезьян, схватившись за руки и распевая непристойные песни, другие катались по земле, завывая, а потом схватывались драться, пока один, а то и оба, не затихали навсегда. А остальные при этом хохотали, словно над самой смешной шуткой в своей жизни.
- Что с ними происходит? - не веря своим глазам, воскликнул герцог. - Они что, пьяны? Но Чистые не пьют!
Тут послышался стук в дверь и голос Хельги, старшей служанки:
- Ваша Светлость! Миледи! Откройте, откройте скорее!
Слава Спасителю, ее голос был совершенно нормальным, не считая звучащего в нем страха. Герцог распахнул дверь, впуская женщину, но следом за ней ворвались, злобно хохоча, двое. Не Чистые. Один из охранников в разорванном на груди мундире, и младший повар, с кухонным тесаком наперевес. От былого почтения к хозяевам в них ничего не осталось в эту ночь.
При виде них Кетрена почувствовала, будто чья-то рука погладила ее против шерсти, так что та встала дыбом.
- Что Вам нужно, предатели? - хотела она спросить. Дурацкая привычка начинать с переговоров, ни укрийский Майдан, ни "Речная птица" не отучили ее верить, что с каждым можно договориться. Но природа оказалась умнее, и вместо слов у нее вырвалось рычание. В тот же миг раздался выстрел, и охранник-предатель упал, а повар громко заорал. Для чуткого слуха большой кошки эти звуки были - как ножом по стеклу. И она прыгнула, чтобы заставить его замолчать, и лучше бы навсегда. Потом поднялась, тревожным взглядом отыскивая Георга.
- Кетрена! Кетрена, идите сюда! - чувствуя, как его горячие пальцы перебирают ее шерсть, непривычно гладкую и блестящую, она едва не замурлыкала, как самая настоящая кошка. Но надо было торопиться, и герцог обратился к перепуганной Хельге:   
- Что случилось? Дворец захвачен? И мои слуги перешли на сторону Чистых?
- Да, милорд... То есть нет! - Хельга косилась на превратившуюся в пантеру Кетрену, не веря, что это она.
- Говорите как есть! - потребовал герцог.
- Это колдовство или еще какая-то мерзость. Ночью ко дворцу пришли эти Чистые. Охранники хотели Вас разбудить, но те отошли в сторону, только разбили несколько окон внизу. А потом повалил розовый дым, и поднялся запах роз, чувствуете?
Действительно, в комнату только теперь проник приторно-сладкий аромат, но Кетрена почувствовала его уже давно. Как будто разлили флакон с розовым маслом. В малом количестве этот запах был бы приятен, но сейчас вызывал тошноту. Этому запаху не место было здесь, он уместен разве что в будуаре какой-нибудь куртизанки.
- И что же, мои слуги, надышавшись этой мерзостью, забыли, что они мужчины? - резко спросил герцог. Как будто снова угадал мысли жены, хоть она и была сейчас зверем.
Хельга взглянула на него с отчаянием.
- Да, милорд! Именно так. Они забыли... Как Вы узнали это?
- Достаточно того, что я видел и слышал! - герцог показал в сторону сада, где продолжали прыгать и вопить, как оказалось, его собственные люди, полуодетые и совсем голые - большинство наверняка спали, когда это началось. - Хоть кто-нибудь еще остался в своем уме?
- Да! Да, остались, я видела - в караульной шел бой, те, что остались в своем уме, не пускали взбесившихся дальше. И девчонки тоже остались: Инга не захотела бросить Рихарда, и остальные с ними, заперлись в лазарете. Те было попытались выломать дверь, а потом ушли. Сказать по правде, - Хельга опустила голову, стыдясь того, что должна была сказать, - им теперь не женщины нужны. Я только слышала, что такое бывает, но чтобы увидеть - Спаситель сохрани!
- Что? - переспросил герцог, но тут же понял, о чем она говорит. Проклятый Марфельд, как обычно, постарался убить двух зайцев: лишил дворец защиты и доказал своим Чистым и всем колеблющимся порочность сторонников короля. Герцог представил себе главу Чистых, как всегда воплощенное упорство и уверенность в себе, и почувствовал, как в нем поднимается ярость. Он отомстит за своих людей, сошедших с ума, за всех, кого убил Марфельд, за замороченных мальчишек вроде Рихарда Фоша! Он непременно сам убьет этого человека. Ах да, не человека!
- Идемте, Кетрена! - он проверил, заряжен ли пистолет и легко ли вынимается из ножен шпага. И вышел навстречу доносящемуся из холла хохоту и диким воплям. Огромная черная пантера последовала за ним, неслышно ступая бархатными лапами.
Что именно так испугало Хельгу, они увидели совсем рядом со своей спальней. Четверо расположившихся прямо на паркете, под огромной магической лампой с хрустальным плафоном в виде лебедя, судя по обрывкам мундиров, были солдатами. Сейчас на них не было ничего. Совсем ничего.

[Convollar]

Не зря чувствовалось, как нарастает напряжение. Как нарыв - и вот прорвало!

[Эйлин]

Вот ведь кошмар!   Какой же гад этот глава "Чистых"! Что же теперь будет?!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю!

Розовое облако тумана окутывало нечестивцев, от приторного запаха роз раскалывалась голова. А эти четверо изгибались и стонали в экстазе, как не могла бы самая бесстыдная из женщин. На губах пузырилась слюна, лица были выпачканы чем-то белым, а по голым ягодицам у всех стекали струйки крови - не приспособлены мужские тела для подобных утех. Но боли, кажется, ни один из них не чувствовал. Никто не заметил, как подошел к ним герцог Брайтштернский вместе с черной пантерой. Ни ума, ни памяти, один только дым, розовый дым...
Рука сама собой потянулась к пистолету. Хрустальная люстра взорвалась, разлетаясь мелкими осколками. Пороховой дым смешался с розовым туманом и стало вовсе нечем дышать и невозможно ничего разглядеть. А потом из этого дымного марева показались тонкие, извилистые ручейки крови, они поползли по паркету, как синие ниточки рек на карте. Только эта карта была живой, начертанной человеческой кровью. И навстречу своему господину поднялись двое, изрезанные в кровь осколками хрусталя. Поднялись с трудом, едва передвигаясь после противоестественных действий и розовой отравы. Одному из них осколком люстры выкололо глаз, но он, как пьяный, двинулся вперед, не чувствуя боли, только вытирал беспрестанно текущую по лицу кровь. Другие же двое, будто и не заметив ничего, снова слидись, объятые противоестественной похотью.
- Что это значит, потрудитесь мне объяснить! - потребовал герцог.
- А, м-милорд! - воскликнул одноглазый, делая руками какой-то вычурный, якобы придворный жест. - Вот... предаемся наслаждению королей! Не только же Вам можно...
Ну это уж слишком! Хоть словам одурманенного дурака и не придается значения, но герцог уже не мог и не хотел сдерживаться. Для того, во что превратились эти люди, смерть - лучший выход. Мысленно прокляв Марфельда с его колдовством, он нажал курок, не целясь. Одноглазый упал. Второй метнулся было к оружию, но герцог приставил шпагу к его голой груди.
- Ну а ты, Мейер? У тебя ведь жена, двое детей. Ты что, ни разу не вспомнил о них, надышавшись розовым дымом?
- М-милорд, н-не надо, - промычал Мейер. А потом заговорил быстро, отчаянно: - Я не виноват, мы все... Все хотели. И другие, в саду, тоже. Только двух парней заставили быть подружками, они не хотели, а остальные сами пришли. А жена... с нее не убудет! Это же приятно, милорд...
- Замолчи, тварь! - герцог с силой вогнал шпагу в грудь Мейеру, потом вытер ее платком и не глядя бросил его на труп. Ему противно было прикасаться к отравленной крови околдованного. От запаха роз уже не осталось в голове ни одной мысли. Герцог молча смотрел, как Кетрена-пантера прыгнула на плечи еще одному околдованному, оседлавшему своего приятеля, и двумя ударами смяла в одну бесформенную кучу любовников поневоле, навсегда соединенных смертью. Потом пантера прыгнула к окну, ударила лапами, разбивая стекло, впуская свежий и чистый воздух, изгоняя колдовской запах роз.
Толпившиеся внизу бесноватые завопили, увидев в окне голову огромной пантеры. Уже рассвело, и видно было, что это все - бывший дворцовый персонал. Вдалеке, за оградой, выстроились другие люди - строгие, во всем черном, они смотрели, не вмешиваясь. Зачем вмешиваться, если противник уничтожает себя сам? Большинство из этих Чистых, конечно, понятия не имеют о магии, думают, что такое здесь - обычное дело. А Марфельд, или кто там командует ими, ждет, когда они скопят в своих душах праведный гнев, чтобы во имя святой веры уничтожить гнездо своих врагов.
- Кетрена, идемте! - герцог обнял сидящую на подоконнике пантеру за шею, и та грустно заурчала, сочувственно бодая его в плечо. - Идемте, а то Вас застрелят...
Она послушалась его увещеваний, спрыгнула вниз и последовала за герцогом. Нужно было узнать, что творится в доме.
К счастью, из-за угла им навстречу вышли человек двадцать солдат. Усталые и оборванные, одетые наспех, а кое-кто и со следами недавнего сражения, но все в своем уме! Это было сразу заметно по тому, как они двигались, внимательно и осторожно, готовые отразить возможное нападение, и по тому, как склонились перед герцогом, с опаской глядя на пантеру. Видимо, это были те люди, о которых говорила Хельга.
- Милорд, слава Спасителю, вы живы, и... - идущий впереди солдат не договорил.
- Я жив, и герцогиня со мной! - сейчас не время было скрывать, кто такая Кетрена, и сама она как будто решила, что быть зверем ей сейчас полезнее, чем женщиной. - Что творится во дворце?
- Мы выбили олухов в сад, милорд. Только они не все такие, как эти мерзкие мужеложцы. Одни бросились грабить, другие же дрались, как дикие драконы за самку. Многих мы убили, но и наших немало полегло, хоть они и хуже вооружены. Мы их прогнали в сад, кто не может драться остались на кухне, а мы - к Вашей Светлости...
- Когда мы победим, я награжу вас всех, - во всеуслышание пообещал герцог, и солдаты дружно отсалютовали шпагами. - А сейчас в сад!
На тех, что столпились в саду, безумие действительно действовало иначе - им хватило ума приготовиться к битве, и навстречу герцогу и его отряду загремели выстрелы. Двое солдат упали, остальные тут же открыли ответный огнь. Одна из пуль задела плечо Кетрены, и та взвыла. Действительно, против пуль обличье пантеры не имело преимуществ, разве что попасть в большую кошку было проще.
- Кетрена! - застонал герцог, скрещивая шпагу с тем, кто ранил ее. Ему было нужно именно сойтись в поединке с тем, кто поднял на нее руку, его не успокоило бы, умри тот от пули, не встретившись с ним взглядом. До этой ночи тот, кстати, был одним из его лучших офицеров и отменным фехтовальщиком, но это сейчас ничего не значило для герцога.

[Convollar]

Ужас какой! Но страшно за Кетрену, люди не особо любят оборотней и разбираться не будут - прикончат и всё!

[Артанис]

Благодарю вас, эрэа Convollar! А может быть, даже еще кого-нибудь, если были еще читатели. Хотя кому это нужно?

Первый его выпад противник отбил, уверенно и четко, как если бы был в памяти. И напал сам, целясь сверху вниз. Герцог Брайтштернский едва успел отбить удар, иначе бы шпага офицера вонзилась ему в бок. Да, отравленным розовым дымом дуэльный кодекс был не писан! В следующем выпаде герцог сумел-таки достать грудь противника, и, пока тот переводил дыхание, оглянулся на Кетрену. Пантера, которой она была, торопливо зализывала рану в плече, с шипением и рыком отмахиваясь от подступающих ближе врагов.
А отвлекаться, оказывается, не следовало. Острие вражеской шпаги спружинило, вонзившись в руку герцогу, чуть выше локтя. Рана вряд ли была глубокой, но кровь потекла быстро. Значит, не следует терять время! Сзади послышалось тревожное мяуканье Кетрены. Сейчас ее кровь будет отомщена!
И вот окровавленное тело противника упало на землю, вырвав шпагу из рук герцога. Так плотно застряла между ребрами, что с трудом удалось ее вытащить. Глаза у убитого остались такими же пустыми, как и во время сражения. Успел ли он хоть перед смертью что-то понять, или так и умер с розовым туманом в голове?
Вокруг него солдаты уже добивали последних "олухов". Герцог, не обращая на них внимания, с тревогой коснулся Кетрены. Еще никогда она не превращалась в пантеру так надолго...
- Кетрена, любовь моя, возвращайтесь! - позвал он.
Пантера с еле слышным гортанным мурлыканьем прижалась к нему, потом по-человечески поднялась на задние лапы и застыла так, вся дрожа. Видно, ей было труднее превращаться теперь, раненой. Как только приняла вновь облик женщины, упала на руки герцогу, тяжело дыша. Зато сквозь разорванный мундир на плече просвечивал только рубец от затянувшейся раны.
- Кетрена, идите в дом! - приказал герцог. - Хватит Вам на сегодня, навоевались!
Там, впереди, Чистые, заметив, что события развиваются не по плану, двинулись навстречу, и их было много, свежих и отдохнувших.
- Не пойду! Георг, я с Вами! - воскликнула она, отбиваясь от рук солдат, пытавшихся втолкнуть ее в дверь. Сейчас ей казалось, что все, кто отделяет ее от Георга - враги; и хорошо, что в человеческом облике у нее не было когтей пантеры.
Но тут на Чистых налетел конный отряд, и тем, вместо штурма дворца, пришлось защищаться самим. Для недавних мирных горожан они дрались неплохо, а главное - отважно, но их все же было меньше. Герцог Брайтштернский со своими людьми заметили, что всего несколько человек успели сбежать, чтобы сообщить о разгроме своему предводителю.
- Редвин! - первой воскликнула Кетрена, сразу узнав своего кузен во главе нового отряда.
Барон церемонно поклонился им с герцогом.
- Я вижу, мы едва не опоздали? - спросил он, оглядывая побоище с невольным недоумением.
- Вы опоздали бы, если бы мы рассчитывали на вашу помощь, - признался герцог, все еще обнимая за плечи бледную Кетрену. - Что происходит в городе? Много ли захватили Чистые?
- Много, - вздохнул Редвин. - Бедные кварталы, правда, и захватывать особенно не пришлось, те и так с ними. Но в центре города их еще не было. К Вам они направились первым делом, милорд. Когда они прошли мимо королевского дворца, стало ясно, что решили начать с Вас.
- Ах вот как! - герцог рассмеялся, но смех его был совсем не веселым, скорее злым. - И эти люди обвиняют меня, будто я ставлю себя выше короля? После того как сами отдали мне предпочтение перед ним? Лучше и не придумать!
Редвин и Кетрена тоже усмехнулись над таким сомнительным "почетом".
- Его Величество зовет Вас, милорд. Лучше поехать сразу, пока улицы еще свободны.
В кабинете короля шторы были наглухо задернуты, и их зловещий багровый цвет в сочетании с красным магическим светильником казался мрачным предзнаменованием. И сам Карл, осунувшийся и бледный, одетый во все черное, как в траур, за эту ночь как будто постарел лет на десять.
- Что я делал неправильно, Георг? - устало спросил он своего министра. - Может быть, возможно было остановить их вовремя? Может быть, в восстании Чистых виноват я?
- Вы не виноваты ни в чем, кроме того, что не отдали свою корону и свой трон без боя; неужто так следовало поступить? - энергично возразил герцог Брайтштернский. - Марфельд сейчас только и ждет, что Вы отчаетесь и уступите ему власть. Помните, что, если мы устоим, нас ждет Астор. А если проиграем - эшафот!
Он знал, что следует сказать своему королю. При слове "Астор" Карл мечтательно улыбнулся, сразу воодушевляясь, как будто видел перед собой его правительницу.
- Вы правы, Георг, нам не следует сдаваться! Но сейчас в Гиларе слишком мало войск, чтобы отстоять город. А посылать за полками, расквартированными в других городах, слишком поздно: не успеют. Даже дракон не долетел бы так быстро...
- Дракон? - переспросил герцог. - Конечно, драконы! Благодарю Вас за идею, Ваше Величество!
- Какую еще идею? - удивился Карл. - Георг, неужели вы хотите натравить на Чистых драконов?! Это слишком жестоко!
- Сами Чистые считают, что им по отношению к нам позволены все средства, - возразил герцог. - Мне только что пришлось уничтожить своих же людей, которых свело с ума колдовство Чистых. Если Вы не хотите, чтобы такое случилось здесь, прикажите дать команду драконам. Пусть они выжгут Чистую плесень по всему Гилару!
- И сожгут город вместе с ним, уничтожая правых и виноватых! - король вздрогнул, будто от холода, хоть речь и шла о пламени пожара. - Народ проклянет меня...
- Избавьте этот народ от междуусобной войны, грозящей перекинуться на всю Вальхию - и он будет Вам благодарен, - герцог Брайтштернский продолжал настаивать на своем. - И, если удастся уничтожить Марфельда, это оправдает все жертвы. Как Вам известно, вампиры боятся огня. Даже если он не погибнет, наверняка растеряется, не будет знать, что делать, и мятеж будет легко подавить. Так и случится, в конце концов. Сжигать весь город не придется.
- Я не знаю, - Карл стер ладонью холодный пот со лба. - Мне и в страшном сне не приснилось бы то, что Вы предлагаете. Надо хотя бы собрать Совет, чтобы он решил, как быть с Вашим предложением. Правда, со мной осталось меньше половины лордов.
- Тем лучше, - возразил его министр. - Зато это лучшая половина.
Долго на импровизированном заседании Королевского Совета решалось, как бороться с Чистыми, и оправданы ли чрезвычайные меры, предложенные герцогом Брайтштернским. Но, в конце концов, его предложение было принято.

[Convollar]

Да. чем дальше, тем больше нарастает напряжение. Но ведь и мы живём на пороховой бочке. Спасибо, эрэа Артанис!

[Эйлин]

Все  страшнее и страшнее! Для этих "Чистых", а точнее, для тех кто за ними - все средства  хороши.  События так  стремительно разворачиваются! Будем надеяться, что  Георгу удастся   переломить ситуация.
Спасибо за  продолжение, эреа Артанис!