Однажды мир прогнется под нас

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин и другие читатели (если есть), благодарю вас!

Право, герцог несколько запутался со своими дамами!

Скорее - наоборот, распутался. Даже слишком быстро и легко получается.

То ли бред, то ли  сновидения были  у герцога, но такие  яркие, такие говорящие.

Бред, наверное, был у меня, когда я это писала. Впрочем, как всегда.

Кетрена не помнила, сколько дней и ночей сидела она у постели раненого герцога Брайтштернского. В те, первые дни никто не мог ручаться за его жизнь. Рана не была смертельной сама по себе, но кинжал оказался отравлен, а большая потеря крови, в свою очередь, очень ослабила герцога. И теперь он метался в бреду, никого не узнавая. Кетрена не имела права оставить его. Она еще надеялась, она хотела верить. Оставить его сейчас хоть ненадолго было бы предательством. И она терпеливо сидела, все бесконечно долгие часы. Лишь иногда наскоро съедала то, что приносили ей служанки, почти не чувствуя вкуса, и снова внимательно вслушивалась в его прерывистое, хриплое дыхание. Иногда он говорил что-то, едва слышно, так что девушка с трудом могла разобрать. В бреду ему, как видно, являлись те, кто важен был в обычной жизни - и друзья, и враги. Но среди известных ей имен слышались и совсем незнакомые, и девушка не знала, кому они могут принадлежать. Несколько раз она слышала и свое имя. Тогда брала его за руку, казавшуюся раскаленной от жара, и подолгу гладила, надеясь, что он почувствует ее руки.  Или расчесывала его золотистые волосы, иногда осторожно зарываясь в них пальцами. Такое прикосновение всегда казалось ей более нежным и интимным, чем поцелуи. По крайней мере, одно она знала точно - Георгу не понравилось бы лежать со спутанными волосами, он не захотел бы и сейчас выглядеть хуже, чем обычно. И она расчесывала их разметавшиеся по подушке пряди, смачивала водой его пересохшие, потрескавшиеся губы, и... надеялась. Больше ей ничего не оставалось.
И впервые в те дни Кетрена пожалела, что так и не успела зачать от него ребенка. Прежде она лишь мечтала когда-нибудь позднее, когда будут повержены Чистые и Тайный Совет, родить ему детей, иметь большую семью, о какой в детстве мечтала сама. Она знала, что герцог Брайтштернский - не то что ее отец, не оставит на произвол судьбы свою семью, пусть и незаконную. Но теперь, когда ему отовсюду грозила опасность, не время было ей превращаться в обычную домашнюю женщину. Теперь ее место было рядом с ним, чтобы быть ему полезной и советом и действием, своей готовностью сражаться рядом с ним и за него, и человеческим оружием, и когтями пантеры. А какая помощь от беременной да кормящей? Поэтому она тайно, через служанок, запасалась зельем, позволяющим избежать беременности. Знал ли герцог - трудно сказать, во всяком случае, ни разу не говорил с ней об этом.
А теперь Кетрена ненавидела себя, что не позволила его детям родиться. Если бы... Если бы Георгу уже не суждено было очнуться, ей все-таки было бы ради кого жить. А теперь... Она с силой закусила руку, до крови. Нельзя и думать, будто он может умереть! Врачи ведь говорили, что есть надежда. Как им не говорить, когда сам король требует спасти его министра и друга. Он тоже надеется, он каждый день присылает людей за известиями, если не приезжает сам. И она не имеет права предать его!
Такими мыслями терзалась Кетрена, когда дверь мягко отворилась и вошел Редвин. При виде его девушка молча кивнула, приглашая гостя сесть. Так задумалась, что даже не услышала стук в дверь...
- Все так же, - прошептала она, указывая на герцога. Сейчас он лежал спокойно, не бредил и не метался, и Кетрена не знала, спит ли он или у него совсем не осталось сил.
Барон с сочувствием поглядел в осунувшееся, воспаленное лицо раненого. Потом повернулся к Кетрене:
- Простите, миледи, но Вы сами выглядите сейчас немногим лучше. Вы ведь не хотите, чтобы Его Светлость Вас не узнал, когда очнется? Он оставил красивую женщину, а кто перед ним сейчас?
Кетрена устало пожала плечами.
- Какая мне разница теперь? Главное, чтобы Георг пришел в себя...
- Он не захочет, чтобы Вы заболели из-за него, - возразил барон. И вдруг резко сменил тему: - Тот предатель пока что сидит в Замке Тишины. Хоть и не он нанес удар кинжалом, но, несомненно, был в сговоре с убийцей... с тем человеком. Да и сам он, впрочем, этого не отрицает. Его пока не пытали. Пусть герцог Брайтштернский сам решит его судьбу, когда будет здоров. А если...
Кетрена вздрогнула.
- Никаких если! - воскликнула она дрожащим голосом.
- Тогда Вам будет позволено решить, что делать с ним, - договорил барон.
По лицу женщины пробежала судорога, губы раздвинулись в хищной усмешке, и она с трудом сдержала близящееся превращение в пантеру.
- Да! Я сумею отомстить! И этому выродку, и другим Чистым, которых он у меня выдаст как миленький. Сам Марфельд, будь он хоть трижды вампир, еще заплатит мне за кровь Георга, за... - она прервалась, уткнула лицо в ладони, грозный рык превратился в всхлип, и она разрыдалась, как самая обыкновенная женщина.
Редвин обнял ее за плечи.
- Сестра, успокойтесь. Он будет жить, и не обращайте внимания на мои слова, - проговорил он с непривычным участием, и Кетрена впервые осознала, что он действительно приходится ей братом, пусть и двоюродным. Она слепо ткнулась лицом ему в плечо. Барон протянул ей стакан воды.
- Вам надо отдохнуть, не то заболеете, - непререкаемо сказал он.
Кетрена выпила, и сразу же усталость всех бессонных дней и ночей навалилась на нее каменной глыбой. Она обмякла в кресле и уснула, еще успев протянуть руку в сторону герцога. Редвин устроил ее в кресле поудобнее и вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Кетрене показалось, что она спала очень долго, без всяких сновидений, как раньше бывало после тяжелой работы. Проснувшись, она сразу увидела яркий золотой солнечный луч, каким-то чудом проникший сквозь плотно зашторенные окна. И совсем близко - блестящие и ясные глаза Георга. Она замерла, не смея поверить своим глазам, а потом, не помня себя, бросилась к нему, страстно прильнула и поцеловала, стараясь не касаться раны.

[Convollar]

Жаль мне Кетрену. Не знаю почему, но жаль.    Спасибо за продолжение, эрэа Артанис.

[Эйлин]

Бедная влюбленная Кетрена как же  ей страшно, больно и горько! Как  боится она  за  своего любимого!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо!
Остальным не говорю, потому что их нет...

Жаль мне Кетрену. Не знаю почему, но жаль.    Спасибо за продолжение, эрэа Артанис.

И почему всем так жаль Кетрену? Вроде бы, совсем не для этого сцена написана, да и все хорошо заканчивается, а ее все равно считают несчастной. Я этого не хотела, правда.

- Вы живы! Вы вернулись! - прерывисто шептала она.
- Кажется... вернулся, - его голос был еще слаб, но лихорадка прошла, и он, наконец, узнал, кто находится перед ним. - Выслушайте меня, Кетрена...
- После, когда Вы будете здоровы. Сейчас Вам необходимо отдыхать, - ответила она, ласкаясь.
Но герцог решил настоять на своем.
- Это важно, Кетрена. Не возражайте. У меня еще маловато сил, чтобы уговаривать Вас... - он смущенно улыбнулся, стыдясь такого признания.
Кетрена вздохнула.
- Вы неисправимы, Георг. Никаким Чистым не сделать Вас более благоразумным! Говорите же...
- Надеюсь, что у них еще не нашлось средства, чтобы сломать, переделать меня... Но нечего говорить о них. Кетрена, я был неблагодарен по отношению к Вам...
- Что? - переспросила девушка, на мгновение подумав, что он снова бредит.
- Я видел Вас во сне, - продолжал герцог. - Вернее, я видел многих, но Вас - особенно отчетливо. Вы можете поверить, что, кроме нашей жизни, во плоти, существуют и другие формы? Не после смерти, нет, это тоже жизнь, только другая. Вы поверили бы, например, что существует мир, где все состоит из огня?
- Как я могу не поверить, имея дело с Вами? - промурлыкала Кетрена.
- Я говорю серьезно... Я увидел в огне многое... об этом расскажу потом, - герцог помолчал, переводя дыхание. Ему и вправду было еще трудно говорить, однако он не хотел откладывать разговор с ней. - Кетрена, я был несправедлив к Вам. Привез Вас в Вальхию и поселил здесь, еще думая, что Вы такая же, как прочие женщины, и рано или поздно захотите уйти. Я не собирался мешать, если бы Вы нашли другого, или...
- Но я и не думала никого искать, Георг! Я люблю Вас, и никого другого! - горячо воскликнула она.
- Да, потом я это понял, - согласился герцог, гладя ее волосы. - Но скажите, говорил ли я Вам когда-нибудь, что люблю Вас?
- Вы всегда были честны со мной, - дрожащим голосом проговорила девушка, не понимая, к чему он клонит. - Зачем Вы это говорите, Георг? Мне достаточно, что я люблю Вас. Моей любви хватит на нас обоих...
- Да, так Вы и сказали тогда, - он грустно усмехнулся. - Те же слова, тот же голос, тот же взгляд...
- Георг, Вам лучше отдохнуть, - с тревогой заметила Кетрена.
- Кетрена, теперь все будет иначе, - продолжал герцог, не слушая ее. - Я многое видел и понял в Мире Живого Пламени. И теперь я люблю Вас, Кетрена! Вы меня слышите?
Слышала ли она? Трудно было сказать, на время девушка замерла, как пораженная молнией. Услышать то, о чем мечтала больше всего на свете, трудно; чтобы обрадоваться такой вести, надо в нее поверить.
- Что Вы сказали? - прошептала она.
- Я люблю Вас, - повторил герцог. - Я хочу, чтобы Вы всегда были рядом со мной! Вы согласны выйти за меня замуж?
- Замуж? Я?! - она вцепилась в спинку кресла, чувствуя, как та уплывает неизвестно куда. Если бы она сейчас не сидела, наверное, упала бы. Но ведь люди все равно станут вспоминать, откуда я...
- Пусть говорят что угодно, если им больше нечем заняться, - отмахнулся он. - Король вернул Вам полагающийся по праву титул. Надеюсь, что для графини, чей род насчитывает тысячу лет, герцог в первом поколении не будет совсем уж ничтожен?
- Георг, как Вы можете такое говорить? - воскликнула Кетрена, наконец, осознавая, что он предлагает ей. - Простите, мне трудно поверить... Я и так осталась бы с Вами всегда. Мне все равно, быть женой или любовницей, лишь бы с Вами!
- Я знаю, Кетрена, - проговорил герцог, нехотя отмечая, что ему еще трудно говорить; едва начавшая затягиваться рана еще отзывалась резкой болью на каждое движение и даже на слова. - Но и мне теперь не нужен никто, кроме Вас. Я не хотел соединить жизнь не с той женщиной. Но теперь я знаю, что нашел ее. Так Вы согласны стать моей женой?
- О, Георг! - она ткнулась ему в плечо, скрывая вспыхнувшее лицо. - Да! Я согласна! Разве я могу отказать?!
Спустя неделю они обвенчались в домовой часовне. Свадьба была очень скромной, совершенно не такой, как полагалось первому министру Вальхии с наследницей тысячелетнего семейства. Последняя, к тому же, забыла, что до сих пор молилась по борейскому, а не вальхийскому обряду. Какая теперь разница!
Да, может быть, кто-то и сказал бы, что их тихой свадьбе не хватает вельможной пышности и размаха. Не лилось ровернийское вино рекой, не играл оркестр, не было съехавшихся на торжество дам и кавалеров, сколько вместил бы дворец. Все они узнают в свой черед - дамы с разочарованием, мужчины с облегчением, что герцог Брайтштернский женился-таки на своей любовнице, оказавшейся графиней Брэй, и даже ярым ревнителям традиций или тем, кто притворялся таковыми, оставалось только смириться. Лишь те, кому герцог доверял вполне, присутствовали на его свадьбе.
Король, задумчивый, как всегда в последнее время, благословил новобрачных, быть может, представляя другую свадьбу, которая не могла состояться, но и радуясь за своего министра и друга. Одетая в ослепительно-белое платье Кетрена, пусть этот знак чистоты и невинности в данном случае не совсем соответствовал истине, дрожала от волнения, когда Георг надел ей кольцо. Он был еще слаб и очень бледен, и это было одной из причин, почему свадьбу отметили скромно. Но Кетрене показалось, что еще никогда его поцелуй не был таким страстным.

[Convollar]

Спасибо за продолжение, эрэа Артанис! Мне кажется, этой паре немало придётся пережить. Надеюсь, у них хватит сил.

[Эйлин]

Все-таки  герцог понял, что любит Кетрену! Пребывание в  странном  мире во время  бреда  на многое  открыло ему глаза. Что же сейчас они счастливы, дай Бог им  силы  сохранить себя и свой  мир! Полагаю следующие события будут не столь  приятны. Как бы король со своей  влюбленностью  куда-нибудь не  влип.

Спасибо аз продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Большое спасибо вам, эрэа Convollar, эрэа Эйлин и остальные читатели (если таковые есть).

Спасибо за продолжение, эрэа Артанис! Мне кажется, этой паре немало придётся пережить. Надеюсь, у них хватит сил.

Надеюсь, что и мне хватит сил написать все, что будет у них впредь...

Спускаясь по крутой лестнице, Кетрена едва не прокляла древних строителей Замка Тишины. Для нее необходимость ходить по такой лестнице сама по себе была страшнейшим из наказаний, вот только здесь ему почему-то подвергали не заключенных, сидящих себе в камерах, а ни в чем не повинных посетителей и персонал тюрьмы. Оступившись, женщина глухо застонала, и неизвестно, что было бы, не подхвати ее Редвин.
- Вы знаете, что я боюсь высоты, - прошептала она, злясь на себя за то, что опять вынуждает других помогать ей, опекать ее, спасать ее. Причем прилюдно - впереди маячил светящийся багровым светом фонарь в руках стражника, а сзади слышались шаги их сопровождающих. Ну нет, она не опозорится перед ними, раз уж уговорила герцога поручить ей допросить проклятого Чистого первой!
Остаток пути она почти пробежала, тяжело дыша, но исполненная решимости. И, когда с лязгом открылась железная дверь, она вошла в камеру первой.
По словам коменданта, эта камера была относительно сносной. Над входом неярко мерцал светильник того же зловещего багрового цвета, но все-таки это был свет. В камере было теплее, чем в коридоре - здесь топили по случаю холодного времени. Пол был сухим, тогда как нижние ярусы тюрьмы были наполовину затоплены. Так полагалось, чтобы узник дожил до этого дня живым и здоровым.
Сам узник, разумеется, обнаружился здесь же. Куда же ему деваться, он ведь не Рудольф Марфельд, а просто глупый мальчишка, по недоразумению попавший в очень взрослые и очень опасные дела. Такая непрошеная мысль почему-то пришла в голову Кетрене при виде русоволосого юноши, безмятежно спящего на соломенном тюфяке. Она напомнила себе, что именно по его вине, пусть и косвенной, едва не погиб Георг. Да и у нее на родине  подобные мальчишки натворили немало на Майдане, направляемые людьми с холодными головами и равнодушными сердцами.
"А ведь эти еще не из худших", - вдруг подумала она, глядя на испуганно подскочившего парня. - "Эти верят, что борются за счастье своей страны, своих близких, этот вот - еще и за веру, которую считает единственно правильной. Мы можем его пытать, можем сразу повесить, но он и тогда ни в чем не раскается. Так и будет до последнего вздоха воображать себя мучеником за веру. Столько прекрасных задатков у таких, как он - смелость, мужество, преданность, не хватает только верной цели, чтобы приложить их, вот и заносит не туда. Многие из них погибают. А кто выживет, потом превращаются в омертвевших при жизни циников, не верящих никому... как и со мной стало бы, если бы не Георг. И лишь немногие смогут по-настоящему чему-то научиться. А есть и другие - те, кого не волнуют никакие идеи, те, кто хотят только "жить и жрать, причем жить как можно дольше и жрать как можно слаще" - Кетрена усмехнулась, припоминая удивительно подходящую цитату из книги, автор которой, хоть и жил еще в Великом Союзе, видимо предчувствовал будущее. - "Таких тоже много было на Майдане, да и вне его попадались. Эти сражаются, только чтобы грабить убитых, и ввязываются в драку, лишь когда абсолютно уверены, что не получат сдачи. Такие без зазрения совести ударят в спину того, кто поверит им, украдут, убьют, нарушат любую клятву, а когда придет пора отвечать за все, будут ползать на коленях, умоляя о пощаде, как крысы. Почти как те, из Тайного Совета, только гораздо слабее - те все же что-то из себя представляют. Да, из таких ни один не оказался бы на месте вот этого - мы еще слишком сильны, чтобы эти крысы осмелились поднять на нас руку, они всегда на стороне победителя. И вообще умеют выживать лучше, чем вот такие, мечтающие о подвигах и сдуру творящие подлости. А жаль..." - так размышляла Кетрена, глядя на юношу, сама еще не зная, что станет делать.
А юноша встал, прижавшись спиной к стене, пригладил отросшие за две недели волосы с застрявшими в них соломинками, нагнул голову, как бычок с еще не выросшими рогами. Хотел было поклониться, но раздумал.
- Здравствуйте... миледи, - нехотя выдавил он.
- Здравствуй, - судя по одежде, он был горожанином, из семьи ремесленника или торговца средней руки, так что к нему не полагалось обращения на "Вы". - Скажи сначала, как тебя зовут, - поинтересовалась Кетрена, хоть и знала его имя из протоколов.
- Рихард Фош, - угрюмо ответил юноша, глядя исподлобья. - Но больше я Вам ничего не скажу. Ни Вам, и никому другому. Можете меня растерзать, как растерзали одного из наших благочестивых братьев, можете пытать...
Редвин только усмехнулся в ответ на эту тираду, однако проговорил самым холодным тоном:
- Юноша, откуда Вам знать, что Вы выдержите пытки? Ведь Вас до сих пор не трогали, да и держали в хороших условиях. Специально, чтобы Вы выдержали подольше, когда придет время...
Юноша побледнел, прижавшись к стене еще плотнее, но ответил твердо, недрогнувшим голосом:
- Спаситель даст мне силы выдержать все. А если моих сил не хватит, он пошлет мне смерть, чтобы я не предал никого из моих братьев и сестер по вере.
- Твои братья и сестры - это Чистые? - уточнила Кетрена.
Губы Рихарда Фоша, лишь слегка опушенные первыми волосками, слишком светлыми, чтобы бросаться в глаза, дрогнули, но ответил он так же твердо:
- Да. Этого мне не запрещено говорить. Но больше я ничего не скажу ни Вам, милорд, ни этой женщине, - он указал в сторону Кетрены.
- А ты знаешь, кто я? - спросила та, заинтересовавшись его жестом, исполненным отвращения.
- Знаю, - юноша строптиво сверкнул глазами. - Вы - любовница узурпатора, чудовище, вышедшее из преисподней. Я сам видел Вас в облике черного зверя с зубами как ножи, но Вы не устрашите меня. С помощью Спасителя, Вам не удастся ни обмануть, ни подкупить, ни соблазнить меня, а смерти я не боюсь.

[Convollar]

Вот такие мальчишки и идут в первых рядах, а те, кто их направляют - "Живут долго и жрут сладко". Спасибо, эреа Артанис!

[Артанис]

Спасибо вам, эрэа Convollar!  

Но Кетрена только рассмеялась в ответ, громко, резко и презрительно.
- Соблазнять тебя, мальчик? Вот уж чего не собираюсь делать! Зачем ты мне?
- Вы все, демоны из преисподней, сладострастны и ненасытны в своей похоти. А совратить того, кто служит Спасителю, для вас излюбленное дело. Но я не поддамся тебе, я видел твои когти. Убирайся прочь, ублажать своего герцога!
- Как ты смеешь... - двое стражников, пришедших с ней, уже двинулись навстречу узнику, но их остановил Редвин, сообщив юноше по-прежнему невозмутимо:
- Вы говорите с герцогиней Брайтштернской! Мне известно, что у вас не принято уважать вышестоящих, но как быть с уважением к женщине?
- Мы уважаем женщин, - отрывисто произнес юноша. - Честных, скромных и добродетельных женщин, матерей семейств, посвятивших жизнь мужу и детям!
- Именно этим я и собираюсь заняться, - устало проговорила Кетрена. - Когда такие, как ты, перестанут угрожать моему мужу и детям, которых я хотела бы родить. Скажи мне, Рихард Фош, когда я смогу быть только женщиной, а не оборотнем?
- Замолчите! - крикнул юноша. - Это новая уловка! Я вижу Вас насквозь, демоница! Вы меня не обманете!
Вот что делать с таким упрямцем? Кетрена почувствовала, как у нее опускаются руки. И зачем вздумала говорить с ним откровенно? Казалось бы, не считают тебя за человека - ну и ты не считай, обойдись с ним как положено с врагом, и "горе побежденным".
- И зачем Вам, Чистым, выискивать среди людей реально существующих демонов? - грустно спросила она. - Если Вы ненавидите моего мужа или меня, то причем тут религия?
- Наши священные книги гласят: "И будут демоны править людьми, а потом придет Спаситель", - юноша упрямо качнул головой, словно бодая воздух.
- А меня воспитывали по другим книгам. Там учили и во врагах видеть людей, - ответила Кетрена. - А ваши, хоть и священные, учат ненависти, а не любви.
- Что за книги такие? - хмуро спросил юноша.
- Те, которые у Вас считаются богопротивными, - не стала скрывать Кетрена. - Они написаны в стране, которой теперь нет. Новое поколение там теперь вообще никаких книг не читает. А те, кому хочется изменить жизнь к лучшему, сейчас режут друг друга и разрушают все вокруг себя вместо того, чтобы создавать. Вот поэтому я и захотела поговорить с тобой.
- Мне не о чем говорить с Вами, миледи, - снова возразил юноша. - Не знаю, что за страна такая, может быть, Вы так зовете преисподнюю! Я верю так. как велел Спаситель, и закрываю уши от голоса ложных богов, - проговорил он нараспев, словно молился.
Ну, об этом мог бы и не повторять. Кетрена не считала себя искушенной в богословских спорах, но все же она прочитала побольше, чем мальчишка, невежественный, как все Чистые,знающий, по собственному признанию, только Книги Спасения. Уж что ответить ему, она найдет.
- Если уж ты так хорошо знаешь учение Спасителя, скажи, учил ли он любви или мести? Не говорил ли он разве поступать с другими так, как хотите, чтобы поступали с вами? - спросила она со злой иронией. - Вы много говорите о мучениках, которых казнила Марионская Империя. А ополчались ли они сами на императоров и их приближенных? Первые апостолы, ученики Спасителя, разве посылали мальчишек вроде тебя, чтобы те убивали их гонителей? А? Твой убитый напарник и ты сам хотели, чтобы их пронзили кинжалом? - по мере того, как говорила, Кетрена воодушевлялась все больше, и в ней снова закипала ярость. Довольно она сочувствовала этому глупому мальчишке! Не захотел ее слушать - пусть пеняет на себя. Сейчас она видела только кровь Георга, помнила лишь о том, что он едва не погиб по вине этого самого мальчишки. - Сейчас я поступлю с тобой, как ты, правоверный Чистый, хочешь, чтобы с тобой поступали, - с этими словами она выхватила кинжал и приставила к груди юноши. - Не бойся, здесь нет яда, да и я не заставлю тебя мучиться. Войдет прямо в сердце!
Следовало отдать должное юному Чистому: тот даже не дрогнул, не попытался перехватить кинжал, даже взгляд его серых глаз оставался спокойным. И неизвестно, смогла бы Кетрена ударить или нет, если бы не услышала голос:
- Кетрена, оставьте этого юного храбреца! Я думаю, разговор с ним еще не закончен.
Герцог Брайтштернский, еще очень бледный, стоял на пороге камеры. С минуту он смотрел в глаза тому, кто хотел его убить; наконец, под его огненным взглядом юноша отвел глаза.
- Я не буду Вам ничего отвечать, милорд, - прохрипел он. Похоже, он уже привык говорить так всем вошедшим.
Однако герцог ответил ничуть не обескураженно:
- А мы ничего и не требуем от Вас, господин Фош. Что Вы могли бы сообщить нам, чего мы не знаем? Того, кто руководит Чистыми, мы знаем лучше Вас, во всяком случае. Его имя Рудольф Марфельд, и он уже был в наших руках. Кстати, не рассказывал ли он, как ему удалось сбежать отсюда, из Замка Тишины?
Юноша удивленно распахнул глаза, шевельнул губами, но, спохватившись, плотно сжал челюсти.
- Вот видите, Вы уже едва не проговорились. Не надо, мне совершенно не интересно, что Вы могли бы рассказать, - продолжал герцог. - Итак, мне нечего выпытывать у Вас. Где теперь прячутся Ваши друзья, мы также найдем при желании, как уже нашли однажды. Но нам - мне, моей супруге и барону Редвину, важнее понять Вас, господин Фош. Чего Вы хотите, о чем мечтаете...
- И что поняли? - хмуро спросил юноша.
- Поняли, что Вам надо дать время подумать и решить, кто Вы и за кого. Если я сейчас подпишу приказ о Вашем освобождении и возьму Вас к себе на службу, что Вы станете делать?
- Убегу при первой возможности, - отозвался юноша, сбитый с толку таким неожиданным предложением.
- А вот этого делать не советую, - вмешался Редвин. - Если Вы вернетесь к Чистым после того, как будете оправданы Его Светлостью, Вас примут как предателя. Как Вы думаете, какое милосердие окажут Вам братья по вере?
Юноша опустил голову и долго молчал, рассматривая растрескавшийся каменный пол. Когда он снова заговорил, у него был вид побитого пса.
- Тогда лучше казните меня или оставьте здесь! Я не пойду к Вам на службу!
- Вы не поняли, господин Фош, - заметил герцог. - Это не обсуждается. Вы пойдете с нами. Сегодня же получите форму дворцовой стражи. Надеюсь, что Вы не сбежите и не покончите с собой - это и Ваша вера запрещает. Возьмите его!
Двое стражников взяли будущего собрата за руки и вывели из камеры следом за герцогом и его спутниками, ушедшими далеко вперед. Когда они остались позади, герцог Брайтштернский поцеловал Кетрену в щеку и поинтересовался:
- Как Вам понравилась моя идея относительно этого юноши, моя дорогая?
- Я чуть все не испортила, - призналась женщина, когда снова смогла думать о делах. - И все же эта идея кажется мне рискованной. Впрочем, в этом мальчишке действительно что-то есть. Но я бы не стала доверять ему так скоро...
- Не беспокойтесь, он останется под присмотром. Но я почти уверен, что он не предаст второй раз.
Кетрене осталось только кивнуть, хотя очередной нелогичный с виду поступок ее мужа, как обычно, ее встревожил. Впрочем, она давно заметила, что, вопреки всему, самые безумные его идеи оказываются хороши.

[Convollar]

Действительно, неожиданная идея! Но мальчишке теперь грозит опасность от единоверцев! Спасибо за продолжение, эреа Артанис.

[Эйлин]

Юноша совсем замороченный, но герцогу  пришла весьма неожиданная идея. Надеюсь, мальчик  окажется достаточно  честным, чтобы   не  отплатить злом за добро. Хотя пока он  лишь терзается мыслью - что же от него хотят, для  какой  цели с ним так поступили.
А вот единоверцам, боюсь, все уже ясно и понятно. Теперь  ему от них лишь  беды  ждать!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо за ответ!

А вот единоверцам, боюсь, все уже ясно и понятно. Теперь  ему от них лишь  беды  ждать

Не только и не столько ему; впрочем, всему свое время.

Глава 8
И снова господин Айснахт сидел в своем кабинете, размышляя. Он был один - в его кабинет входили лишь те, кого вызывал он сам. А сейчас ему не были нужны свидетели. Он чувствовал сквозь магически защищенную дверь присутствие охранников-людей. Их было четверо, не знающих, что именно таится за дверью, которую им полагалось стеречь. Они хотели бы узнать, кто-то больше, кто-то меньше. Любопытство было самым сильным из их чувств. Кроме этого, можно было еще различить скуку от долгого рабочего дня, а у двоих, поставленных сюда недавно - еще и желание поскорее получить большое жалованье и устроить пирушку в каком-нибудь веселом заведении. Все они примерно так устроены, другого и ожидать не приходилось. Ничего, в скором времени и эти два весельчака станут просыпаться с головной болью, а домой возвращаться совершенно разбитыми, как те, что прослужили на своем посту дольше. Тогда им позволят отдохнуть и подлечиться, а на их место поставят других.
В сущности, Айснахту не нужна была охрана. Его кабинета посторонний и найти не смог бы без его желания. Ни один противник не застал бы врасплох главу Тайного Совета. А уж магов, способных его победить, и подавно во все времена были единицы. Теперь и столько не осталось. Нет, постоянное присутствие людей было ему нужно с другой целью. Роман Айснахт знал, что надвигаются важные события, и ему может понадобиться вся его сила. Надо было ее поддерживать постоянно.
Весь стол перед главой Тайного Совета устилала огромная карта, необычайно точная и подробная. Здесь был Астор и расположенные за морем страны Лории, и их восточные соседи - осколки Великого Союза. Каждая из них имела свой цвет, но страны, что полностью контролировал Тайный Совет, были обведены поверх красным контуром. Господин Айснахт позволил себе полюбоваться этой картиной. Как-никак, изрядная часть обитаемого мира была подвластна ему. Но обольщаться не следовало. Существовали пока и другие государства, не охваченные кольцом цвета крови. Об этом напоминал ему мерцающий свет разложенных на карте зеркал.
Такие зеркала члены Тайного Совета использовали только для разговора с ним, господином Айснахтом. Каждое из них, находясь у своего хозяина, связывалось только с парным, хранящимся у него. Полезная вещь, недаром, согласно донесениям шпионов, все лорийские маги работают днем и ночью, пытаясь изобрести подобное. Сейчас перед ним лежали четыре зеркала, каждое из них переливалось своим цветом.
Айснахт взял первое зеркало, фиолетовое, связанное с одним из борейских соратников, Генрихом Гармом, аллеманом по происхождению. Тот не заставил себя ждать - в зеркале появилось испуганное лицо самого непривлекательного аллеманского типа, каких в изобилии можно увидеть под солдатскими касками и над облачением чиновников. Хорошо хоть, свои торчащие усики Гарм догадался сбрить - слишком уж они привлекали внимание,придавая ему сходство с жившим не так давно аллеманским узурпатором. И сходство это было не совсем случайным.
- Как идут дела в Борее, господин Гарм? - негромко поинтересовался Айснахт.
Тот вздрогнул от неожиданности.
- Господин Айснахт, Вы всегда напоминаете о себе так неожиданно! Ведь меня могли увидеть...
- Вы нашли бы, что объяснить, - отмахнулся глава Тайного Совета. - Так как идут в Борее магические разработки? Еще не скоро будут созданы вещи, подобные этим?
Гарм, бывший казначей, прославившийся тем, что отдал все золото Бореи на хранение Банку Астора, в настоящее время как раз управлял магическими лабораториями.
- Думаю, что в ближайшие лет двадцать им не представится такой возможности, господин Айснахт. Я хорошо стараюсь для этого. Зато драконье войско скоро получит пополнение: одна из самок отложила двадцать яиц. Первая кладка в новой Борее. Правитель и его советники, особенно военные, чуть с ума не сошли от радости. Кладку охраняет мать, а ее - взвод солдат, так что туда мышь не проберется. Радужную Сферу драконицы тоже не удалось повредить.
- И не надо. Драконы сейчас не на первом месте, - хмуро отозвался Айснахт. - Они смогут воевать лишь через много лет, за это время может многое измениться. В крайнем случае, вы сумеете раздать их нужным людям. Лучше скажите, каковы планы борейцев. Что они собираются делать с Укрией?
- По-прежнему, господин Айснахт. Усиливают армию, принимают всех, кто хочет служить, в том числе беглых укров, но пока не собираются вмешиваться. Они понимают, что за Черной Радой стоит Астор. А если и вмешаются, мы повиснем на них, как охотничьи собаки на лапах медведя. Будьте спокойны, господин Айснахт.
- Хорошо. Буду, - пообещал глава Тайного Совета и, прервав разговор, взял другое зеркало, светящееся золотистым.
Когда затмевающая стекло дымка рассеялась, в зеркале появилась старая знакомая - Йола Тимкар. Совсем недавно ее отказались избрать гетманом Укрии, так как страна не приняла бы женщину-правителя, однако природной энергии ее это не лишило ни в коей мере. Впитавшая в себя бурные чувства своих беспокойных соотечественников, она выглядела довольно и чуть ленивой, как сытая львица, нежась на диване с вазочкой, полной винограда, от которого как раз отщипнула сочную, брызнувшую соком ягоду. И поспешила ее проглотить, как только увидела сигнал в зеркале. Лучезарно улыбнулась ему:
- Рада видеть Вас, Роман! У нас отличные новости. Почти вся Укрия принадлежит нам. На днях ваши ледяные драконы заморозили еще два мятежных города. Замечательные звери, отлично действуют. А эти трусы борейцы не осмелились и носа высунуть. Наши войска собираются вернуть у них остров Керн.
- Не перегибайте палку, Йола, - предостерег глава Тайного Совета. - Учтите, Астор вмешается только в самом крайнем случае. Его политика такова, что он должен оставаться победителем, а не ввязываться в безнадежные конфликты. Иначе бы он не был Великим Астором. И я не собираюсь в ближайшее время менять его политику. Если вы нападете на Керн, вам придется воевать с Бореей самим. Напомните об этом вашему новому гетману и прочим вождям Черной Рады. А лично Вам, Йола, напомню: наша задача гонять баранов, чтобы они нагуливали мясо, а не лишний жир. Мы вовсе не собираемся резать их всех до одного. Вы меня поняли?
Женщина нехотя кивнула.
- Вы, как всегда, воплощенная мудрость, Роман. Но вожди Черной Рады ждут приказа из Астора. Что передать им?
- Передайте, что послы Свободной Республики скажут то же, что и я. Скажите, что Керн обязательно вернется, но сначала надо удержать под властью Укрии нынешнюю территорию. Я знаю, что Вы сможете удержать их в узде.
Женщина сорвала еще одну ягоду винограда и подержала ее зажатой между губами, прежде чем раскусить.
- Благодарю Вас за доверие, Роман! - она помахала рукой, унизанной золотыми кольцами, и  зеркало снова окуталось полупрозрачной дымкой.
Айснахт отложил зеркало в сторону. Теперь перед ним остались еще два - зеленое и красное.
- Разговор с этими наверняка будет посложнее, - сказал он самому себе.

[Convollar]

Ба! Знакомые всё лица. 

[Эйлин]

Мда, сети  плетутся!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю!

Красное зеркало показало графиню Брэй, такую же красивую, как всегда, хотя вид у нее был уже не прежний. Простое домотканое платье, коричневое с белым передником, хоть и было украшено небольшим кружевным воротничком да парой оборок и лент, никак не могло сравниться с былыми нарядами вальхийской графини. Бревенчатые стены хижины, постель, устланная медвежьими шкурами... Господин Айснахт не мог сдержать усмешку, увидев, в каких условиях живет теперь его шпионка.
- Ну, как Ваши успехи, графиня? - поинтересовался он.
Она на мгновение уставилась на него с неприкрытой ненавистью, но тут же заставила себя приветственно склонить голову.
- Какие успехи здесь возможны, господин Айснахт? - печально проговорила она. - В этом маленьком грязном городишке, где людей меньше, чем было слуг в моем замке...
Айснахт усмехнулся:
- Ну, я уверен, что все его мужское население  уже повержено к Вашем ногам.
- Ах, ведь Вы не затем меня отправили сюда, в Шварцфлусс, чтобы я проводила время в окружении пьяниц, контрабандистов и грубых невежественных охотников, а больше здесь никого не найдешь! - с нескрываемой досадой воскликнула женщина.
- Верно, не для этого. Что делают наши меднокожие "друзья"? Вправду ли они готовятся к войне или генерал Честер выдает желаемое за действительное?
- Генерал хорошо знает меднокожих, господин Айснахт. Лучше бы Вы доверили ему расправиться с ними, чем посылать меня...
- Генерал умеет только убивать и черпает жизненную силу от убийства. Нам же нужны живые люди, от мертвых уже нечего получить,- Айснахт почти повторил свое напоминание Йоле Тимкар. - Только Вы можете разузнать планы меднокожих и выдать их без лишнего пролития крови. Поэтому я велел Вам поселиться в Шварцфлуссе. Кстати, чем больше Вы сможете узнать, тем быстрее вернетесь во Фрайштадт.
Как ни хорошо владела собой графиня, господин Айснахт все же уловил мелькнувшую на ее лице надежду.
- Меднокожие племени сайени приходят в город каждый базарный день. По одному - по два, чтобы не привлекать внимание, но покупают только оружие. Мушкеты, пули и порох к ним, и даже пистолеты. И, надо сказать, стрелять они уже научились получше асторских солдат.
- И что, торговцы не слышали , что продавать оружие меднокожим запрещено? - Айснахт нахмурил брови.
- Они, как истинные асторцы, за одну бобровую шкурку готовы презреть все запреты на свете. А меднокожие, надо отдать им должное, платят по-королевски.
- Ясно, - протянул глава Тайного Совета. - И что же, Вы до сих пор не познакомились поближе ни с кем из этих королей Бычьих Прерий?
- Вы не поверите, господин Айснахт, но пока еще нет, - графиня виновато вздохнула. - Они приезжают в город ненадолго и лишь по делам. Кажется, им запрещено говорить с посторонними.
- Вот как! Значит, они и вправду многому научились. Но Вы, конечно, сможете войти в доверие к какому-нибудь из их воинов, а еще лучше - вождей, графиня. Я не сомневаюсь в Вас.
Она заколебалась.
- Говорят, что многие из сайени владеют магией. Они ближе к природе, чем цивилизованные люди, и не пускают к себе священников, которые помогли бы их ослабить.
- Они - всего только люди, - возразил Айснахт. - А Вы - член Тайного Совета. Извольте же выполнять свои обязанности. И помните, что от этого зависит Ваше возвращение во Фрайштадт. Если же Вы провалите и это задание... - Айснахт сделал паузу и усмехнулся. - Помните, что я не простил Вам ни Ваших промахов в Вальхии, ни уничтожения питомника боевых зверей. Там содержались элитные экземпляры. Больше таких не найдешь, как и специалиста по ним, равного господину Йенсу. Очень жаль, что он погиб по Вашей вине. Я пощадил Вас только потому, что Вы еще можете быть полезны, графиня. Докажите это! - и глава Тайного Совета прервал связь, исчезая из обзора второго зеркала, оставив графиню размышлять и негодовать.
Последний разговор должен был оказаться самым неприятным. В зеленой дымке показалось лицо Рудольфа Марфельда, однако вокруг него дымка не рассеялась: лидер Чистых вовсе не хотел сообщать о себе слишком многого даже главе Тайного Совета. Айснахта это, как обычно, задело, но он не подал вида.
- Хорошо ли Вы обучили свою паству, господин Марфельд?
Тот лишь усмехнулся в ответ.
- Я не стану хвастаться прежде времени, но Вы скоро узнаете, на что они способны, господин Айснахт. И правители Вальхии тоже, - сказал просто, но уверенно, зная себе цену.
- Я не сомневаюсь в Ваших людях, господин Марфельд, но, думаю, было бы легче начать действовать, будь герцог Брайтштернский мертв, - на самом деле, лучше бы они убили друг друга, что еще может статься в грядущей войне. А при нынешнем раскладе даже хорошо, что герцог выжил. Иначе Марфельд стал бы слишком силен.
- Не беспокойтесь, господин Айснахт, в Вальхии найдется много верных сердец, ненавидящих его ничуть не меньше тех, что потерпели поражение. А скоро вальхийцы убедятся, что король не в состоянии защитить их - тогда им легче будет сбросить его. Думаю, через несколько дней восстание будет готово.
Айснахт ничем не выдал, что ему неприятны слова Марфельда. Да, этот действует быстро! Не оказать ли помощь его противникам? Не лично, разумеется - не примут, проклятые лорийские гордецы, - а через подставных лиц, кое-кого из завербованных Тайным Советом магов и финансистов, чтобы затянуть войну? Потому что в этой войне не должно остаться победителей и побежденных. Вернее, победителем должен остаться он, Роман Айснахт. А не Георг Арвилль, герцог Брайтштернский, и не Рудольф Марфельд.
А вслух он сказал Марфельду, думая, что разговор между ними окончен:
- Я вижу, что Вам ни к чему мои советы, господин Марфельд. И вправду, что я могу посоветовать Вам, привыкнув мыслить категориями прошлых веков? Вы, с Вашей молодостью и энергией, конечно, решите все лучше меня. Я буду ждать, когда Вы сообщите, что Вальхия полностью подконтрольна Тайному Совету.
Он увидел в зеркале, как Марфельд улыбнулся. Это была странная улыбка - его широкие челюсти раздвинулись в стороны, как челюсти большого бойцового пса, вцепляющегося в жертву мертвой хваткой. Скорее страшная улыбка, чем веселая.
- Это будет скоро, господин Айснахт. А сейчас - простите, меня ждут дела.
- До встречи, господин Марфельд!
Глава Тайного Совета отложил зеркало в сторону. Разумеется, те, с кем он разговаривал сейчас, были не единственными, кто выполнял его волю  во всех обитаемых странах. Назначая каждому его обязанности, он мог ожидать, что они будут выполнены. И все же следовало быть готовым ко всему. Он не мог себе позволить остановиться на достигнутом, считая себя победителем. Одно лишь постоянное напряжение сил и ума позволяло Айснахту так долго оставаться во главе Тайного Совета. Стоит чуть ослабить свою железную волю - и конец, инерция мышления, затем - свержение и гибель. Он не мог себе этого позволить. Война только начиналась, и победителем в ней должен выйти он!