Вестерн - II

[Tany]

 

[Tany]

Глава 4. В плену
  Джоанна озабоченно наблюдала за состоянием Фрэнка. Превозмогая боль, он  ободряюще улыбнулся ей и повернул голову к жующим бандитам:
- Так зачем вы звали меня? Если для переговоров, то давайте, выкладывайте ваши условия.
   Сэндерс недоуменно уставился на Джильберта. Даже  на его грубую натуру произвело впечатление мужество пленника.
- Переговорим, говоришь? Я же уже все ей сказал, - он кивнул в сторону Джоанны. – Или записка не дошла? Два дня, двадцать кусков и наш отец. Разве гонца в округ не послали?
 - Послали, конечно, но я не уверен, что там согласятся. Они не поощряют терроризм, и, боюсь, плохо представляют, насколько серьезна ситуация.
- Тогда, начинай молиться, парень.
- И вы убьете детей? Но ведь вы тогда ничего не выиграете – горожане просто растерзают вас. К тому времени вернется шериф, он крутой парень. Джон Бартон, слышали?
- Неужто, круче тебя? И на жену ему будет наплевать?
- Да что ты с ним разговариваешь, - взвизгнул Хрящ, - кончать надо эту волынку.
- Уймись, придурок, - осадил его главарь, - лучше возьми бутерброды и кофе и отнеси ребятам.
  Пробурчав что-то сквозь зубы, бандит неохотно поплелся к выходу, бросив быстрый взгляд в сторону пленников. От этого хищного полубезумного взгляда у Джоанны сжалось сердце.
- Деньги мы постараемся собрать в городе, - прикинул Фрэнк, - но твой отец очень опасен, возможно, его уже судили и повесили, здесь правосудие вершится скоро.
  От этих слов бандит дернулся, и на мгновение его взгляд стал таким же безумным, как у Хряща:
- Я повторяю – молись, чтобы этого не случилось, -  пробурчал он.
- Можно мне покормить детей? – вмешалась Джоанна.
- Пусть жрут.
- Билли, Весли,  раздайте всем бутерброды и лимонад, - распорядилась учительница. – Ешьте хорошенько, иначе останетесь без сладкого.
- А что на сладкое? – поинтересовался толстячок Пит Хоккинс.
- Бисквиты миссис Паркер, - улыбнулся Фрэнк, - она там целый сверток засунула.
  Повеселевшие детишки принялись уминать еду за обе щеки, Джоанна с облегчением вздохнула – пока все держались хорошо.
- А где мы будем спать? – вдруг спросила Джейн Эткинс. – Здесь?
- А почему бы и нет? Может быть, послать тебя за одеялами в город?
- Хватит, - рявкнул Сэндерс, - все будут спать на полу, парты сдвинуть в тот угол.
- Но детей осталось четырнадцать, может быть, отправим домой девочек, ведь их всего двое, - предложила Джоанна.
- Останется двенадцать негритят, как в детской считалке, - загоготал бандит.
- Вот уж не думала, что вы знаете детские считалки, - вырвалось у Джоанны. Она тут же осеклась под тяжелым взглядом вожака, но к ее облегчению он согласился:
- Ладно,  пусть девчонки бегут домой, но больше я никого не выпущу отсюда. Да, и пусть передадут там, чтобы пропустили фургон с моими парнями, иначе, я начну стрелять мальчишек.
  Джоанна переглянулась с Фрэнком – значит, бандиты куда-то планируют вывезти детей!
- Джон, где же ты? – тихонько простонала женщина.

[Tany]

Джейн и Сара покинули здание уже в потемках. Джоанна и Фрэнк с облегчением следили за двумя легкими фигурками, растворившимися в вечерних сумерках. Вернувшийся Хрящ привел с собой еще одного бандита с совершенно выбритой головой. Стоявший у двери крепыш пошел сменить бритоголового на крыше школы. Фрэнк, время от времени обменивающийся замечаниями с Джоанной, внезапно вставил среди фразы французское «парле». Через некоторое время Джоанна услышала «франс». Она мгновенно догадалась, что Фрэнк предлагает вставить в английский текст французские слова незаметно для бандитов. Те ничего не заметили и не возбраняли пленникам болтать о своих делах. Разговор вертелся вокруг тети Джули, Энди, последнего романа Толстого. Из отдельных слов, вставленных в беседу, составился следующий диалог:
- Сколько их?
- Не менее пяти, плюс те, кто приедут.
- Они увезут нас куда-то?
- Похоже, да.
- Джон приедет через три дня.
- Возможно, и раньше.
- Мы сумеем спасти детей?
- Постараемся.
- У меня есть «дерринджер».
- Хорошо, береги на крайний случай.
Наконец, разговор заложников утомил бандитов, и Хрящ подошел к Фрэнку:
- Ну, что, Красавчик, где твой гонор? Небось, жалеешь, что влез в это дело? – издевательски спросил он.
- Нет, не жалею. Тебе этого не понять.
- Вот я сделаю тебе сейчас еще больнее, а потом и вовсе укокошу…
- Это уже не важно, главное мне удалось спасти несколько жизней, а что будет со мной – не имеет значения.
- Ишь ты, герой, - фыркнул Хрящ, замахиваясь прикладом.
  Джоанна бросилась между ними, кто-то из мальчиков крикнул:
- Не надо!
  Секунду женщина и бандит смотрели в глаза друг другу, Фрэнк попытался встать, чтобы заслонить собой Джоанну.
- Назад, идиот, еще не время, - гаркнул Сэндерс, и Хрящ, недобро усмехаясь, отступил назад, пробормотав грязное ругательство.
  Фрэнк, тяжело дыша, опустился на стул.
- Тебе нельзя двигаться, - обеспокоилась Джоанна. – Я сама сумею защитить себя. Спасибо, братишка.
  Постепенно шум и шушуканье в углу у мальчиков смолкли, усталые дети начали засыпать. Джоанна обошла всех, легонько проводя рукой по лохматым вихрастым головам, поправляя накинутые сверху куртки и одеяла. В углу кто-то тихо всхлипывал.
- Это ты, Сэмми?- Джоанна осторожно коснулась плеча мальчика. – Не надо, не плачь – все будет хорошо.
  Она бережно взяла руку мальчика, на секунду прижала ее к своей груди и поцеловала в мягкие волосы на макушке:
- Не надо. Спи, не волнуйся – мы непременно победим!
- Это я о маме волнуюсь, как она там? – прошептал смущенный ребенок.
- Все будет хорошо, ты скоро увидишь свою маму, - пообещала Джоанна.
  Уверенность в ее голосе убедила Сэмми, через несколько минут он мирно спал, уткнувшись носом в плечо Билли. Женщина вернулась к Фрэнку, бросила на пол свой жакет, помогла Фрэнку сесть рядом, обхватила руками его плечи, бережно провела ладонью по щеке:
- Сильно болит, Фрэнки? Постарайся чуть-чуть поспать, силы нам еще понадобятся.
  В сгустившихся сумерках она ощутила слабую улыбку Джильберта:
- Спасибо, Джо, ты сама, верно, с ног валишься?
- Мне бы сюда мою одежду, - вздохнула Джоанна, - чертовски надоели все эти юбки-блузки.
- Ну что ты! Ты такая элегантная леди в этом костюме… - возразил Фрэнк.
  Джоанна вздохнула – она любила красивые наряды и украшения не меньше любой другой женщины, но сейчас с наслаждением бы сбросила свой изящный английский костюм и облачилась в более привычные джинсы и кожаную куртку

[Tany]

Внезапный грохот колес по булыжнику двора вывел ее из состояния сонного оцепенения. Плечо и руки онемели от тяжести прислонившегося к ней Фрэнка, она осторожно пошевелилась, и он тут же повернул к ней лицо:
- Что это?
- Не знаю, вероятно, фургон за нами.
  Усилившийся шум за окном подтвердил их догадки. В неярком свете керосинового фонаря возникла на пороге темная фигура с винчестером в руке.
- Все готово? – спросил вновь прибывший.
- Порядок, Чума, - отозвался Сэндерс.- Эй, вы, всем встать, одеться и по двое выйти из комнаты.
  Дети зашевелились, кто-то спросонья пробормотал:
- Не надо, ма, еще рано.
- Вставайте, мальчики, - попросила Джоанна, помогая подняться Фрэнку.
- Одевайтесь и вставайте, вещи, я думаю, можно оставить здесь, ваши родители их потом заберут, - распорядилась учительница.
- Куда мы, миссис Джоанна, - испуганно спрашивали дети.
- Не знаю мальчики, думаю, что не очень далеко. Во всяком, случае, у вас и завтра есть шанс прогулять уроки, так что, бодрее, парни!
- Чертова баба, - с восхищением пробормотал Сэндерс.
  Фургон оказался вместительным сооружением из крепких дубовых досок, крытый сверху парусиной, запряженный четверкой лошадей. Мальчики сели прямо на пол. Джоанна помогла взобраться Фрэнку и, карабкаясь по ступенькам, в очередной раз пожалела о своем лесном наряде. На дне повозки отыскался сверток с одеялами и корзина со снедью. Джоанна устроила Фрэнка поудобнее, раздала детям одеяла, и вдруг сидевший на козлах бандит протянул ей увесистый пакет:
- Это тебе, учительница, твой папаша передал.
  При виде свертка Джоанна чуть не вскрикнула от радости – тут была ее овчинная куртка, клетчатая фланелевая рубаха, черные джинсы и крепкие башмаки. В кармане куртки она нащупала стеклянный пузырек.
- Милый па! Это Мари и Энн подсказали ему, что мне сейчас всего нужнее, - с теплой благодарностью подумала женщина. Чума и Крепыш с оружием в руках вошли в фургон, связали мальчикам руки и ноги. Джоанну и Фрэнка трогать не стали, просто уселись в углу, выразительно направив на них оружие.
- Дети глупые, могут попытаться сбежать по дороге, - пояснил Чума.
  Остальные бандиты вскочили на коней, возница гикнул, и фургон, сопровождаемый всадниками, понесся в ночь. Джоанна и Фрэнк тщетно пытались определить направление движения. Воспользовавшись темнотой, не смотря на тряску, Джоанна быстро переоделась и осторожно откупорила пузырек.
- Опий, - определила она. – Для Фрэнка. А может быть и для них…
  Она не додумала свою мысль, так как вынуждена была поддерживать тело Фрэнка, пытаясь уберечь его от тряски. Не смотря на все ее усилия и его мужество, время от времени у него вырывался сдавленный стон.
  Она бережно провела рукой по его покрытому испариной лбу, отвела темную влажную прядь, прислонила голову друга к своему плечу.

[Красный Волк]

Ох, всё напряженнее и напряженнее закручивается сюжет! Ну, где же там Джон со своими индейцами?
Спасибо, эрэа Tany - и очень ждем продолжения!

[Convollar]

Что только не делает автор со своими героями!  Страсть! А где наручники?  Я уже не говорю про даму, которая, хоть и в темноте, но таки раздевается.....

[Tany]

Эрэа Красный Волк,  Convollar, спасибо
Так сюжет в вестерне должен быть закрученным
А зачем наручники? Фрэнк и Джоанна никуда не убегут без детей, не для того они остались.

[Convollar]

И детей в наручники! Всех заковать, всех!

[Tany]

И детей в наручники! Всех заковать, всех!

И в ежевику... голыми

[Tany]

Глава 5.Отчаяние
В десяти милях от города отряд Джона встретил мчавшегося навстречу во весь опор всадника. Бартон узнал молодого ковбоя Гая Ченсли, работника с фермы Дока.
- Шериф, слава Богу, я за Вами, - задыхаясь от быстрой езды, пробормотал Гай.
- Что случилось, старина? Что-то с Джо? С Фрэнком?
- Беда, Джон, большая беда: бандиты захватили в заложники Джоанну и детей, Фрэнк тоже у них. Я за Вами…
- Сколько их, Гай?
- Точно не знаю, шериф, трое или пятеро. Они требуют денег и старого Сэндерса.
- Ч-черт! Вы слышали, братья? Вперед!
- Кто это с Вами? Индейцы! Вот здорово! – восхитился Гай. – Тут должен быть мой побратим – Маленький Бобер…
- Я здесь, брат, - молодой воин подскакал к Гаю.
- Чудесно, теперь мы им покажем, где раки зимуют, - радовался юноша.
  Но Джон не разделял оптимизма ковбоя. Тревога ни на секунду не оставляла его во  время этой бешеной ночной скачки. Он понимал, как трудно будет освободить детей, жену и Фрэнка из лап законченных негодяев. Внешне спокойный, уверенный в себе, он чувствовал, как внутри все леденеет от тоскливого ужаса – Джоанна… Фрэнк… дети… двенадцать мальчишек… Джо, милая, родная… Фрэнки, брат… Он стиснул зубы и пришпорил коня, бросил через плечо:
- Живее!
 Однако, он ни на секунду не забывал об осторожно. Рассвет уже приближался, когда шериф со своим отрядом подъехал к городу.
- Оставайтесь тут, ждите меня или гонца, - распорядился Джон, повернувшись к Маленькому Бобру. – Я разведаю, что там в городе, возможно, у них есть наблюдатели. Ты, Гай, тоже побудь здесь.
- Железный мужик, - пробормотал Гай,  глядя вслед высокому плечистому всаднику на гнедой лошади.
  Дэна Мэйсона и остальных членов городского совета Джон нашел в здании церкви. Большинство горожан собрались здесь же – в эту ночь в Гринтауне никто не спал.
- Шериф, шериф пришел, - пронеслось по рядам, все лица повернулись к нему с надеждой.
  Энн, отняв ладони от зареванного лица, бросилась навстречу Бартону. Ласково обняв ее, Джон вопросительно посмотрел на Дока.
- Они увезли их в фургоне три часа назад. Мы хотели проследить, но побоялись – они написали в записке, что если будет погоня, то следы мы сможем найти по кускам тел детей. Они не шутят, Джон, это страшные люди. Они покалечили Фрэнка…
  В нескольких словах мистер Мэйсон изложил суть ситуации.
- Понятно, - кивнул Джон, - с кем из детей мне лучше всего поговорить?
- С Сарой. Она тоже смертельно напугана, но  умная девочка и дольше всех пробыла там. Сейчас мы пошлем за ней.
 Через пятнадцать минут, после разговора с девочкой, Джон вполне уяснил себе положение дел.
- Так самого злого дядю зовут Хрящ? – переспросил шериф.
- Да, мистер Бартон, он такой белобрысый, с костлявым лицом, и глаза как оловянные. Вы хотите его получше запомнить, да?
- Еще бы, - скрипнул зубами Джон, и от этих слов по спинам присутствующих пробежал холодок. – Спасибо, маленькая леди, ты мне очень помогла. А теперь беги к маме, отдыхай.
  Но девочка медлила уходить.
- Вы их спасете, мистер Бартон, да?- робко прошептала она. – И миссис Джо, и всех-всех?
- Конечно, мисс Сара, обязательно, - тихо, но твердо сказал Джон. И уже громко, для всех, повторил, - не волнуйтесь, я сделаю все для спасения мальчиков и моей жены с другом. Я обещаю вам.
  Вокруг оживленно заговорили. Джон кивнул Дэну Мэйсону и увлек тестя в сторону:
- Нам надо поговорить, сэр.
- Да, мой мальчик, пройдем сюда, в ризницу.
  Когда тяжелая дубовая дверь скрыла их от посторонних взглядов, даже видавший виды доктор Мэйсон поразился происшедшей с Джоном перемене. Лицо Бартона посерело и осунулось, глаза, горевшие до этого воодушевлением, потухли, плечи опустились, между бровей и губ залегли глубокие складки.
- Ты быстро доехал, Джек.
- Я почувствовал, что что-то случилось, а шаман и вождь дали мне совет, свежую лошадь и отряд воинов. Со мной пятеро ирокезов.
 - Это чудесно! Нам нужны следопыты. Ты же понимаешь, что ни денег, ни старого Сэндерса у нас нет и не будет.
- Да, деньги можно собрать, но Сэндерса казнили два дня назад. Об этом знаем лишь я и Фрэнк.
- Значит, они убьют заложников?
- Они их и так бы убили. Я кое-что слышал об этой банде. Отпетые негодяи, причем, некоторые из них не совсем психически здоровы.
- Но у нас есть в запасе полтора дня. Бандиты сообщили, что будут ждать деньги и Сэндерса завтра пополудни в урочище Каменный Ручей.
- Да, тридцать шесть часов – совсем мало, - сухо выговорил Джек и вдруг, бросив на Дока умоляющий взгляд, схватил его за руку:
- Отец, я не знаю, что делать. Я боюсь за них так, как никогда в жизни не боялся. У меня мутится в голове, как подумаю, что Джо и остальные в руках этих подонков.
  Он крепко стиснул сухой горячей рукой запястье Мэйсона, и тело его сотрясла крупная дрожь.
- Джон, мальчик мой, что с тобой? – испугался Док. – Я тоже не могу места найти от беспокойства, но верю, что мы сумеем спасти их.
- Как Вы можете быть так спокойны, ведь там Ваша дочь! Они знают, что Джоанна – моя жена!!! Я погубил ее…
- Джекки, успокойся, вот, выпей воды, заплачь, ударь меня, только успокойся немного, ведь ты наша основная надежда. Джоанна могла уйти с самого начала, они отпускали ее. Они не знали, что Джо твоя жена.
- Не знали? – Джон тупо уставился на Мэйсона.
- Нет, она сама им сказала, так мне объяснили дети.
- Но почему, зачем она это сделала? Ведь так мне будет труднее ей помочь.
- Она хотела поменять себя на детей. Бандиты приказали ей уйти, а она предложила им себя в заложники вместо учеников. Это был ее выбор. Я горжусь своей девочкой, Джек, и умираю от страха за нее. Знаешь, сколько успокоительного я выпил сегодня?
- Я тоже горжусь ею, отец, но Вы должны знать… У меня уже была невеста давно, пять лет назад.

[Tany]

Джон умолк, горло у него перехватило от волнения, он судорожно глотнул воды и бесцветным тихим голосом продолжал:
- Это случилось вскоре после смерти родителей. Я уехал тогда на Запад, стал рейнджером и там я встретил Даяну. Она была дочерью одного ранчеро. Совсем юная, ей было тогда семнадцать лет, а мне двадцать четыре. Она была высокая стройная, темноволосая, с бархатистыми карими глазами. Чудесно пела и очень любила цветы. Тут они с Джоанной схожи. Это была любовь с первого взгляда. Мы были так молоды…  Ее отец не очень-то благоволил ко мне. Это правильно: что я имел  - коня, седло да винчестер. Ее мать - испанская грандесса, гордая и страстная женщина, но она была на нашей стороне, и отец сдался. Мы обручились и через полгода должны были обвенчаться. Она любила собирать цветы и любила белые платья…
  Джек снова вздрогнул и поднял опущенные веки.
- Если не можешь, не продолжай, мой мальчик.
- Нет, я рассказывал Джоанне, и Вы должны знать… Мы тогда преследовали банду одного мексиканца, у него там был всякий сброд, набранный по обеим сторонам границы. Он считал себя истинным кабальеро, но был на самом деле хуже любого подонка из его отряда. Мы разбили их у Рио-Гранде, в стычке погиб и его сын, я застрелил стервеца без особого сожаления, парень прославился тем, что лично пытал попавшиеся ему в лапы несчастные жертвы. Я видел пару раз эти трупы… Одним словом, дон Вальехо уцелел и поклялся мне отомстить. Я должен был вечно помнить, что такое потерять близкого человека. Он выследил меня до дома Даяны. Мы гуляли в тот день на холмах у ее ранчо. Она была в белом платье и нарвала охапку цветов, сплела нам венки из алых маков… Она кружилась на поляне, подбрасывала цветы в воздух, а они падали алыми каплями на нее, на меня, на траву, на белое платье… Я не сразу понял, что случилось – она вдруг споткнулась, упала на спину и лежала там в белом наряде, покрытом алыми пятнами… Один выстрел – и моему счастью пришел конец. Он вышел ко мне из-за холма, сказал:
- Помни о моем Хуане.
  Потом прострелил мне ногу и скрылся. А она все лежала там, среди алых маков, и я ничего не мог сделать, ничего не мог поправить…
  Джон умолк, и только тяжелое прерывистое дыхание нарушало тишину, царившую в ризнице. Док первым осмелился нарушить молчание:
- Ты нашел его?
- Да, через два месяца. Мы схватились на краю пропасти, и мне удалось увидеть страх смерти в его глазах. Но меня это не спасло от отчаяния. Рикардо был тогда моим напарником, остальные просто не решались приближаться ко мне. Понимаете, я с тех пор перестал бояться смерти, мне было все равно, я думал, что так будет вечно. Ведь все худшее со мной уже случилось, так мне тогда казалось. Я не видел трупов родителей и Фрэнка, поэтому мне иногда думалось, что они просто уехали и живут где-то далеко-далеко, откуда нет возврата. Но Даяна… Я все время видел ее перед собой такой, какой она была в тот последний день. Ее родные мне так и не простили, ведь она погибла по моей вине. А теперь вот Джо…
- Джо пока жива, - резко оборвал его Док. -  И будет жить, если  соберешься и возьмешь себя в руки. Я тебя понимаю, сынок, - уже мягче продолжал Мэйсон, - когда погибла моя жена и мой неродившийся сын, я долго не мог придти в себя, но сейчас  вспоминаю их светло, без отчаяния и ужаса. Любовь Джоанны и Марии спасли меня.
- Так было и со мной, когда встретил вашу дочь. Я думал, что уже навсегда забыл этот кошмар. Я верил, что с Джоанной ничего подобного не может произойти,  даже Фрэнка сумел убедить, что мы имеем право на счастье.
- Ничего пока не случилось. Джоанна и Фрэнк живы, часть детей уже в безопасности. Остальное зависит только от тебя. Мы все в твоем распоряжении, весь город.
- Спасибо, отец. Просто Джоанна мне очень дорога. Больше Вы не услышите от меня никаких жалоб.
- Ерунда, мой мальчик. Друзья и родные для того и нужны, чтобы делиться с ними своими страхами  и тревогами, нельзя же все время жить, как сжатая пружина. Это ты меня извини. Я просто привык, что ты всегда надежен и спокоен, и забыл, что ты человек, живой человек, как все мы, возможно, уязвимее, чем многие из нас. Рассчитывай на меня всегда.
  Мужские руки слились в крепком рукопожатии. Джон выпрямился, привычным движением поправил оружейный пояс, на его лице появилось обычное выражение спокойной доброжелательности, только в глубине прищуренных серых глаз затаилась тревога и боль, да тверже стал изгиб губ.
  Док приоткрыл двери ризницы и позвал:
- Ребята, входите.
  В комнату вошли помощник Джека - Барри Старк,  трое ковбоев с фермы Дока, Громила Джо и старый Бирюк Эдвардс.

[Tany]

- Что вы узнали? – спросил Дэн.
- Мы не могли следить прямо, в открытую, но кое-что знаем – они поехали на юго-запад, в сторону леса. Там много оврагов и чащоб, есть, где спрятаться, - доложил Барри.
- Да, но фургон не всюду пройдет, - возразил Джон. – Где удобнее всего спрятаться, Барри?
- Есть у меня пара мыслей, - задумчиво проговорил старый охотник.
- С тобой, я слышал, индейцы, шериф? – спросил Бирюк, - Спору нет, они лучшие следопыты, только я тоже кое на что гожусь, возьмешь меня с собой, парень?
- Хорошо, мистер Эдвардс, - усмехнулся Джон, - куда же мы без вас?
- Из меня следопыт так себе, - сознался Громила, - но если надо кого-то хорошенько припечатать за миссис Джо, я к твоим услугам, шериф. Ишь, чего удумали, сволочи, детишек брать в залог!
- Светает, - вздохнул Джон. – Значит так, ковбои будут связными, ты, Джо, ожидай сигнала на развилке у кривой сосны, возьмешь с собой человек пять покрепче. Док, обеспечьте надзор за дорогами, всех незнакомцев в городе проверять, все чердаки и высокие крыши очистить, если заметите кого-то – стреляйте безо всяких сомнений: это их наблюдатели. Трое горожан – в урочище, скорее всего там никого не будет, но это так, для очистки совести. Мистер Эдвардс и Джим - со мной к индейцам, будем искать следы.
  Спокойная решимость шерифа, четкие ясные указания подействовали на людей ободряюще. Высокий, широкоплечий, уверенный в себе, с задумчиво-сосредоточенным выражением лица, Джон шел по проходу между скамьями. Никто кроме Энн не решился подойти к нему. Молодая женщина, не смотря на свою тревогу, успела подумать о многом.
- Джек, - окликнула она, - ты ведь со вчерашнего дня ничего не ел. Вот кофе и бутерброды для тебя и ребят. Возвращайся с Фрэнком, Джоанной и детьми. – Энн сунула ему в руки корзинку и, став на цыпочки, поцеловала в небритую щеку. Джон лишь молча кивнул ей.

[Красный Волк]

Не завидую я бандитам. Пленных Джон явно брать не будет...
Спасибо большое за продолжение, эрэа Tany!

[Tany]

Спасибо, эрэа Красный Волк

[Convollar]

Не завидую я бандитам. Пленных Джон явно брать не будет...

И правильно сделает! Спасибо за продолжение,Tany!