Однорукий маг.

[Convollar]

Эрэа Бонни, спасибо!  Кажется, вы мне сюжет подбрасываете.  Это нужно обдумать. Что, в самом деле, с ней делать? Её, беднягу, и замуж выдать нельзя - вдруг дети пойдут совсем больные? Ох, вот придётся придумывать новую историю.

[Бонни]

Буду потихоньку надеяться и ждать новую увлекательную историю

[Convollar]

Спасибо, Бонни - я начала.  Сюжет ваш - слабоумная девушка, её жизнь и судьба. Когда начала писать, стало ясно, что всё не просто и начинать надо аж с семьи и, главное, с бабушки, вдовы брата давно почившей королевы Гелинн. Оттуда пошло наследственное заболевание и отразилось на внучке.

[Convollar]

Семена безумия.

                СПОЙЛЕРЫ

Комната была светлая и просторная.  Большое окно смотрело на каньон и на сады большого селения. За садами поднимались  невысокие горы и уходили на север. Что там, за горами, девушка не знала. Её не посылали в школу – в старом роскошном доме,  на другом берегу каньона, её учила бабушка.  Бабушка была красива, красивее мамы, но мама была добрая и тёплая, а бабушка….Когда  Гелинн была  девочкой, бабушка учила её читать и писать. Получалась плохо и за ошибки бабушка била её по лицу.  Когда девочка превратилась в очень красивую девушку, бабушка учила её правильно  носить красивые платья, улыбаться, когда нужно, и поменьше говорить,    а если она что-то делала не так, бабушка наказывала её – сажала в тёмную комнату с крошечным зарешёченным окном и закрывала дверь на ключ. Если случалось, что Гелинн  не ошибалась целый день – так бывало редко – бабушка рассказывала ей про жизнь на Синем материке, откуда все они пришли сюда, про прекрасную королеву Гелинн, приходившуюся им родней, про бесстрашных братьев королевы, один из которых, Гелурин, был мужем самой  бабушки.                         
             Гелинн  боялась  бабушку, старшую женщину  в семье, в доме которой  тогда жили все они – отец, мама и старший брат. Отец  привёл  в порядок старый дом своей семьи, тот в котором они жили сейчас.  Брат заканчивал постройку дома  для себя – он собирался жениться и говорил, что в его дом  бабушка никогда не войдёт.  Гелинн любила брата. Когда она была совсем маленькой, он водил её играть с другими детьми, ей было весело, и она потихоньку научилась говорить. Примерно годам к семи. Эльфийки, болтавшие о разных пустяках на скамейках вокруг детской площадки, сначала говорили  о Гелинн:
           - Прелестное дитя!
            Потом, когда стало заметно, что она отстаёт от других ребятишек  в развитии, стали говорить:
            - Бедное дитя!
            Гелинн не понимала, почему она – бедное дитя.  Когда она играла с другими детишками, никто не обижал её, а если ей случалось нечаянно запачкать штанишки, брат уносил её на другой берег каньона, к матери своих друзей Милоры и Влада – Плаве.   Плава  улыбалась девочке, переодевала её, стирала и сушила её штанишки  и платье. Потом можно было  идти домой и не бояться, что бабушка будет бить её по щекам, а мама плакать. Если отцу случалось быть дома, бабушка ограничивалась только строгим выговором.  Отец уже несколько раз уговаривал маму переехать в его дом, но мама боялась  оставить бабушку, а бабушка  так и не научилась жить без прислуги.
             - В нашем поместье, - говорила бабушка, -  было не меньше сотни слуг!  Неужели в этом мире, который все так расхваливают,  нельзя найти хоть  десяток людей?  Лучше бы я осталась на  старой родине и погибла вместе с мужем!
            Гелинн родилась в Синегорье – здесь никто имел слуг, даже слова такого не было, поэтому все дела по дому выполняла мама, а отец занимался садом, огородом, пасекой и больше всего любил бывать на конюшне – лошади платили ему за заботу полной взаимностью.  Все эльфы владели магией, позволявшей им легко вести хозяйство, но бабушка хотела слуг, а Гелинн оказалась совсем не способна к магии, даже простейшей.
              Потом брат вырос и в двадцать лет уехал в школу. Отец считал, что Гелинн тоже следует отдать в школу – учителя-маги поймут, что девочка слабоумна и постараются это если не исправить, то хотя бы привести ребёнка в состояние, пригодное для жизни в обществе.  Бабушка сказала:
                - Нет! Её воспитанием я займусь сама, а выставлять позор семьи на всеобщее обозрение я не позволю!
               То, что бабушка называла воспитанием, скорее можно было назвать дрессировкой, но Гелинн этого не понимала. Только мама плакала и смазывала рубцы от плётки на теле дочери и старалась, чтобы отец не узнал, как именно бабушка воспитывает девочку. Однажды отец застал бабушку в процессе воспитания – он отнял у неё плётку и сказал:
- В моём доме этого не будет никогда!
И вновь уговаривал маму  переселиться, а мама плакала.
                Шли годы,  Гелинн  подрастала, мама – лучшая вышивальщица Синегорья – научила её вышивать, а бабушка перестала бить плёткой.  Теперь бабушка рассказывала, как прекрасна была королева Гелинн, и как её любил Ирмарен, как он передал ей королевскую власть и кольцо королевы, как бесстрашны были братья королевы Гелинн и как её, бабушки, муж погиб, защищая свою родину. От кого он защищал родину и как именно погиб, бабушка не рассказывала. О том, что  за неделю до отплытия второй братец королевы избил беременную жену, отчего у той уже на корабле, родился мёртвый ребёнок – бабушка тоже предпочитала умалчивать.  О том, сколько тумаков она получила от великого героя сама и как радовалась в душе, что  маг Риан   пришиб обоих братьев на причале – тоже,  разумеется, рассказывать не стоило.   Гелинн вышивала и мечтала. Под её пальцами расцветали фантастические цветы, а в  её бедной больной голове рождались грёзы о великой любви, которая заканчивается перед дверью спальни – дальше бабушка не рассказывала, считая, что юной девушке знать этого не надо.
              А зря – в Гелинн просыпалась женщина и она начала проявлять интерес к противоположному полу.  С первого взгляда  она ничем не отличалась от других эльфиек, кроме необычайной красоты. Золотые, светящиеся волосы,  почти до колен, огромные  синие глаза, густые чёрные ресницы, тонкие, словно нарисованные брови,  и точёные черты лица с очень с белой,  сияющей кожей.  Только поговорив с ней минут пять, становилось ясно, что у девушки не всё в порядке с головой. Поэтому бабушка научила её не  вступать в разговоры - тем более,  что её образование закончилось на умении читать и писать с ошибками - а ограничиваться томным взглядом из-под длинных ресниц.  Но эльфийское сообщество – это именно одно большое сообщество. То, что дочка Халиафа и Эрлинн слабоумна, было известно всем.  И большинство эльфов полагали, что девочку, ещё в детстве следовало показать Великим Магам – может быть, она не стала бы умнейшей из эльфийских девиц, но, по крайней мере, была бы нормальной.  И в школу её следовало отдать, потихоньку она училась бы общению с другими детьми.  Сейчас прекрасная Гелинн не имела представления о мире, в котором жила, о простейших вещах, которые дети узнают задолго до окончания школы, зато отчаянно приставала к мужчинам, если ей удавалось выбраться на улицу из дома. Причём не разбирала – женатый это мужчина или нет.  Вернувшийся из школы  брат был встречен ею поцелуем и объятиями, мало походившими на сестринские. Поговорив с приятелями, он узнал, что его сестрица порой ведёт себя, как женщина из Мира Выбора, продающая своё тело за деньги – о Мире Выбора им рассказывали в школе.  При этом, она не знает, каким образом на свет появляются дети.
            Дома, за обедом, брат заговорил о странном поведении сестры, о её слишком откровенной тяге к мужчинам,  и о  её полной безграмотности в этом вопросе. 
- Я не хочу, чтобы моя сестра вела себя, как шлюха из Мира Выбора! – заявил Фаэр и тут же заработал пощёчину от бабушки. Он встал и вышел из столовой, вместе с ним ушёл отец.  Мама опять плакала.         
          Гелинн не понимала, в чём дело – что она сделала не так. Ведь бабушка хотела, чтобы она, Гелинн, нашла достойного мужа и даже, отпуская её погулять,  давала ей выпить  ей глоточек настойки, которую сама готовила из буковых орешков – чтобы Гелинн  «не боялась  мужчин»,  и Гелинн всё сделала – после настойки она ничего не боялась. Гелинн знала, где стоит шкатулка с семенами, она легко сломала замок и решила посеять несколько «золотых буков счастья» - тогда уж, наверняка, она найдёт достойного мужа, у них появится ребёночек,  и бабушка не будет бить её по щекам.
             На следующий день брат сказал, что при такой наследственности он не может позволить себе завести семью и поэтому намерен обратиться к Великому Магу Севера. Поднявшая было руку бабушка, опустила её под тяжёлым взглядом зятя. Она поняла, что  вполне может остаться в своём роскошном доме одна. Без помощи её, конечно, не бросят, но и особо рады нигде не будут. Слишком часто она поминала чёрные глаза молодого короля, слишком часто намекала, что Лиассе не жена Ирмарена, а просто няня ребёнка Гелинн – не замечая расхождения в своих версиях, а уж женитьба короля на девушке из племени древнейших, о, сколько раз она небрежно называла Аштинни – «эта  дикая королева»!
            Брат ушёл к королю и три месяца его никто не видел. Он вернулся счастливым, кровь его была чистой, мозг здоровым, но, чтобы Милора не тревожилась, он попросил Севера и двух Великих Магинь – Динель и Тайрин – буквально разделить его на молекулы, развоплотить и всё проверить. Север сказал, что это будет не очень приятно и даже болезненно, но Фаэр был готов и провел в каком-то странном месте  два дня. Потом ему было плохо, его рвало, но он теперь точно знал, что они с Милорой могут  спокойно пожениться.

[Красный Волк]

Вот, значит, как оно всё было... Несчастная девчонка. И жалко ее теперь безумно. А бабушек таких давить надо... Ну, или, по крайней мере, изолировать от общества - у нее и у самой, по-моему, с головой очень проблемно. Да и на родителях Гелинн лежит изрядная доля вины за то, что произошло с их дочерью. И на запуганной и сломленной маме, и на отце, который вовремя не проявил характера, не стукнул кулаком по столу и не пресек то, что за закрытыми дверями у него в семье творилось... Ведь если бы девочку вовремя показали Великим Магам, всё было бы хорошо. И не произошло бы стольких бед...
А вот Фаэр - молодчина . И хочется надеяться, что после истории с Рианом и золотыми буками Гелинн все-таки помогут.
Спасибо большое за новую историю, эрэа Convollar!

[Convollar]

Спасибо, Красный Волк.  Если вам довелось прочитать предыдущий коммент, то, ясное дело, на идею сюжета, меня навела эрэа Бонни. А потом мне и самой захотелось узнать - почему и как в эльфийской семье появился очень красивый, но слабоумный ребёнок. И почему в девочке проявлялась это гиперсексуальность, при полном неведении - откуда дети берутся. Теперь уже интересно стало, как она выпутываться станет из этой истории. Здесь не только и не столько вина семьи, хотя таких бабушек и вправду, надо ограничивать в общении с больными внучками. Здесь корни этого несчастья уходят к той Гелинн, которой  давно уже нет в этом мире. Собственно братьев заразила она, за что и поплатилась - просто о её последних днях знают только Великие Маги. У бабушки, конечно, не то чтобы не в порядке с головой, но уж очень завышенная самооценка. Она стремиться восстановить статус семьи, не понимая, что этот статус в Изначальном Мире никому не нужен.

[Convollar]

Семена безумия.

                СПОЙЛЕРЫ

 Когда брат, мечтавший стать Хранителей степей – он обожал лошадей и легко находил общий язык со степными зверями – уехал в школу второго уровня, в голове Эрианет, бабушки Гелинн зародился новый план. К этому времени стало ясно, что не только достойного, но вообще никакого мужа для внучки в Синегорье не найти. Между тем, оказалось, что изготовленная из золотых семян бука настойка, действовала долго и  Гелинн продолжала приставать к мужчинам. В дом Эрианет явились несколько эльфиек и потребовали что-то предпринять – их мужья уже остерегаются попадаться Гелинн на глаза.  Отца Гелинн дома не было, и бабушка в последний раз отвела душу, опробовав на внучке новую плётку. Мама залечила рубцы на теле Гелинн, не понявшей, за что её наказали – ведь она даже и к мужчинам не подходила больше, тем более,  что они, завидев красотку, немедленно куда-то исчезали.  
             - Всё, - сказала бабушка – хватит позориться, надо отправить её куда-нибудь, где о нас никто не знает. Она хорошо поёт и танцует, а в Горном замке есть школа танцев – правда учит девушек какая-то дикая Рагха, но я слышала, даже маги отдают в эту школу девушек, чтобы развить их природные дары.
               Мама не посмела возражать и Эрианет повезла внучку в школу танцев.  Надо сказать, что не только о танцах думала бабушка Гелинн – хозяин Горного замка когда-то, по её сведениям, был очень увлечён Гелинн, той, что стала королевой, выйдя замуж за этого ничтожного Ирмарена. Но Ирмарен был сыном короля, он безумно любил Гелинн и отдал ей королевское кольцо. Откуда потом взялся у него сын и эта подозрительная Лиассе, которую бабушка едва удостаивала небрежным кивком головы, встречая королеву-мать на улице, Эрианет предпочитала не задумываться.  Однако сам по себе молодой эльфийский король был очень похож на Ирмарена, если бы не его чёрные глаза,  и одно время Эрианет была не прочь выдать за него замуж свою дочь, Эрелинн, но король предпочёл какую-то дикарку из древнейшего племени. Разумеется, дочь получила выговор и пару пощёчин, но в ответ только заплакала, а потом сказала, что  Халиаф просит её выйти за него замуж. Халиаф, по мнению Эрианет, не стоил и мизинца её дочери, но других женихов не было вообще и, скрепя сердце, бабушка Гелинн согласилась – при условии, что жить они будут в её доме. В крови Халиафа текла мощная струя крови древних людей и лесных эльфов, поэтому сын родился здоровым и сильным мальчиком, но бабушке хотелось внучку.  Халиаф не хотел рисковать, зная об истории рода Эрианет, но вовремя подлитая настойка в бокал с вином, предназначенный  Эрилинн, сыграла свою роль. Халиаф любил жену и не мог её обидеть отказом.  Так родилась Гелинн.  Теперь Эрианет  вновь возлагала надежду на красоту Гелинн,  и вспоминала историю из молодости Риана, связанную с  первой Гелинн и порядком перевранную. Выдать внучку замуж за мага! Да зачем им тогда этот королишка с его чёрными древними глазами! То, что у мага есть жена, дети и внуки, Эрианет не смущало нисколько. Подумаешь, Великая Магиня Тайрин!  Да она была когда-то просто  дриадой, потом человеком и целую жизнь провела в Мире Выбора, среди обычных людей и сама была обычным человеком.  В их семье таких, как Тайрин,  держали на чёрной работе! Как уж ей  удалось окрутить мага – неведомо, да и жена ли она ему? Это всё ещё проверить надо, а Гелинн – один в один его первая любовь!
              Так Гелинн стала учиться у Рагхи.  Рагха ей нравилась – она никогда не дралась, не ругала её, не называла безмозглой куклой. Иногда, правда, смотрела на неё с жалостью. Гелинн провела в школе всего три месяца.  Всё опять началось с приезда бабушки. Бабушка привезла с собой свою настойку и напоила Гелинн, предварительно расспросив, видела ли она мага и как он к ней отнёсся. Гелинн мага не видела, но после настойки очень захотела увидеть. На её несчастье, Риан сам зашёл посмотреть, как идут дела у Рагхи и буквально остолбенел, увидев в зале точную копию Гелинн. Нет, он никогда не был влюблён в Гелинн, но считал её самой красивой эльфийкой  из всех, что ему доводилось видеть. После известного скандала, он не заглядывал в эльфийский посёлок, заходил только к гномам  и вывел их, в конце концов, на Западный хребет, где впоследствии, под крылышком у Хэла, вырос Город мастеров. При эвакуации Синего континента он, не задумываясь, убил бы королеву, погубившую целую страну, но её  мёртвое тело уже лежало в саркофаге. Однако восхищение красотой, женской красотой, всегда было слабым местом Риана,  что не мешало ему безумно любить свою жену.  Он пригласил копию Гелинн на вальс, сто раз потом прокляв себя за это. При первом взгляде в  огромные синие глаза, он понял, что девушка слабоумна, но было поздно.
              Сбылись мечты Гелинн о прекрасном принце,  и она теперь ходила за Рианом по пятам. Особенно её заинтересовал дом, стоящий рядом с замком, но несколько особняком. Дом прятался в густых зарослях сирени и был окружён персиковым садом, в саду работал хафлинг-садовник, который к дому никого не подпускал. Гелинн  думала сначала, что это дом садовника, но для садовника  домик был великоват. Она заметила, что Риан никогда не ночует в замке, а уходит вечерами в этот дом. Она решила узнать, что там, внутри, но Риан рассердился и не велел ей  подходить к дому. Дня через два после этого разговора,  Риан собрался куда-то уйти – она подслушала его разговор с Рагхой.  Риан сказал, что уходит на недельку на виноградники, а дальше они разговаривали на древнем наречии, которого Гелинн не знала. Она только слышала своё имя, упоминавшееся Рагхой и слово «вальс» и ещё Рагха сказала, уже на общем языке, что Риан сам виноват, потому, что он порядочный кобель.    Гелинн ничего не поняла, но поймав Риана в его кабинете, который никогда не закрывался, стала просить его взять её с собой. Риан, кажется, очень рассердился, вызвал Рагху и они опять говорили на древнем наречии. А потом Риан исчез. Рагха  взяла Гелинн за руку, чтобы отвести в школу, но в парке их встретила бабушка. Не удостоив Рагху даже кивком головы, бабушка велела Гелинн провести её в какую-нибудь беседку. Возможно, желание уйти подальше вызвала и кобра, которая отнеслась к Эрианет крайне неодобрительно. Бабушка подробно расспросила, как идут дела и Гелинн сказала, что маг влюбился в неё и даже танцевал с ней вальс. Вот только в тот домик за садом, куда он уходит спать, он ей ходить не разрешает. Бабушка надавала кучу советов, как пробраться в домик, напоила Гелинн настойкой и дала специальное масло – если им капнуть на тело – бабушка показала куда – то в тело вцепится клещ и пусть тогда Гелинн попросит мага вытащить этого клеща. И ещё – если Гелинн сможет пробраться в его спальню – можно будет объявить об их помолвке. После глотка бабушкиной «золотой настойки» Гелинн было море по колено. Она всё исполнила в точности. Нашла ключ от домика, побывала там, попробовала украсить  кресла своими вышивками, но тут, дом, словно опомнившись, вышвырнул её на каменное крыльцо,  и она получила немало синяков. На другой день вернулся Риан и она пришла к нему с просьбой вытащить клеща. Бабушка велела плакать и она плакала. Риану всё это смертельно надоело, он вообще не любил обижать женщин, тем более слабоумных и он решил удалить этого клеща, правда,  у него изменились глаза – очень посветлели. Маг вытаскивал клеща обычным пинцетом, но это было не больно, только вот Гелинн не понравилось, что часть боковой стены вдруг стала дверью и в проёме показалась какая-то женщина. Впрочем,  она тут же исчезла.  Вечером Риан, как обычно отправился в дом, которого Гелинн теперь боялась и, к её счастью, дом не пустил его. Никакие ключи не помогали. Риан казался очень расстроенным и лёг спать в маленькой комнатке за кабинетом. Решив его утешить, Гелинн одела очень красивую ночную сорочку, подаренную бабушкой, и пробралась в кабинет, а оттуда в комнату, где спал маг. После того, как маг её увидел, было  много страха и стыда – даже бабушкина настойка перестала действовать.  
              Маг тащил её за ухо через весь замок, на глазах у хихикающей стражи и притащил в спальню Рагхи. Рагха, о, ужас, спала, обнявшись с комендантом  замка.  Гелинн знала, что папа и мама уходят вечером в спальню, но зачем и что они там делают – этого ей никто не говорил. Растолкав   сонную  Рагху и ошалевшего коменданта, Риан каким-то злым голосом заговорил с ними на древнем наречии, глаза у него были уже совсем серебряные, потом он швырнул Гелинн в кресло, стоящее в углу, хлопнул дверью и ушёл. Больше она его не видела – дверь кабинета он закрывал на ключ, а через три дня приехала бабушка,   и  начала было ругаться, но тут выползла кобра, раздула капюшон и грозно зашипела. Бабушка приехала с тремя эльфийками, которые осмотрели Гелинн, раздев её догола.  Они   сказали, что Гелинн не может быть беременна, потому, что вообще не знала мужчины.              
           Гелинн  упрямо заявляла, что у магов всё по другому,  и что она была в спальне Риана и произошло непорочное зачатие. Откуда это зачатие влезло в голову Гелинн, она не могла бы сказать, скорее всего,  из рассказов бабушки.  Эрианет увезла Гелинн домой и хотела посадить в комнатку с  зарешёченным окном, но отец не разрешил,  и мама впервые осмелилась его поддержать.  Гелинн закрыли в её комнате,  и следить за ней поручили брату. Брат жалел сестрёнку,  и иногда,  заходил к ней с Милорой и Владом – они делали вид, что ничего не произошло.  Гелинн стала тихая,  и редко выходила из своей комнаты, бабушку к ней не пускали, но однажды Эрианет подстерегла внучку в саду, и даже не ругалась и не била её, а рассказала, что жена короля просто дикарка,  и по эльфийским законам, никакой королевой быть не может.
     

[Convollar]

Семена безумия.

            СПОЙЛЕРЫ

Бабушка не поила её настойкой, они пили травяной чай, но после этого чая Гелинн стало как-то легче,  она почувствовала себя уверенней и отправилась гулять. Она сама не знала, зачем начала рассказывать всем встречным  эльфийкам, что она беременна от мага Риана и скоро у них будет ребёночек, потому, что она была в его спальне.  Женщины качали головами  и доставали короля просьбами как-то утихомирить девицу. Риан прибыл во дворец сам и устроил там скандал, а потом исчез. Гелинн решила, что маг слабее короля и теперь сообщала всем, что скоро будет новой королевой. Жена короля, Аштинни,  выловила её в своём саду и за ухо, как некогда Риан, провела через весь посёлок к дому родителей, только что бить не стала. Гелинн снова посадили под замок. Почти два года она тихо сидела в своей комнате, гуляя только в саду под надзором брата и Милоры. Но однажды что-то случилось с ней. Слишком много настойки влила в неё в своё время бабушка и теперь у неё иногда начинала болеть голова, а потом она кричала и требовала настойки или убегала. Два раза её вылавливали в лесу, израненную вышивальными ножницами,    на третий раз она почему-то решила пойти в Заповедный Лес и потребовать, чтобы страшная магиня отпустила Риана и отдала ей. Поводом послужили слова Милоры, о том, что Риан  сейчас в Заповедном Лесу. Милора хотела сказать что-то ещё, но внезапно перевела разговор на другую тему. Перед рассветом Гелинн разбила окно,  спустилась вниз по скрученной простыне, пробралась на конюшню и верхом, без седла, поехала в Заповедный Лес. Что было дальше, она помнила смутно. Запомнился Риан, почему-то в женском халате, который неприлично распахивался, когда он пытался отмахнуться от неё, как от кошмарного видения, маленькая зверушка, пушистая, с черной маской вокруг глаз, в кружевном белом фартучке и со скалкой в лапках. И женщина. Не очень высокая, красивая, хоть и столь красивая, как сама Гелинн, с очень  зелёными глазами и в платье цвета осенней листвы. Запомнились глаза женщины, вдруг засветившиеся зелёным светом, платье,  заполыхавшее зелёным пламенем. Глаза светились всё ярче, уже ничего не было видно, кроме этого зелёного пламени, а потом из огня вырвались две зелёные молнии и ударили в голову Гелинн. Когда она очнулась, странная зверушка протягивала ей кружку с остро пахнувшим питьем.
- Пей, - сказала женщина – а то опять желудок расстроится. Гелинн послушно выпила и только тут заметила, что из-под подола у неё натекла лужа,  и она вся замаралась своими испражнениями.
Женщина уже не светилась зелёным, она что-то сказала Риану,  и он ответил ей. Потом женщина взяла обыкновенный на вид веник и шлёпнула им Гелинн  пониже спины и Гелинн очутилась в королевском приемном зале, среди участников совета, но она почти не понимала, что с ней произошло. Участники совета морщились и зажимали носы,                
          Гайрэ сказала что-то нехорошее по поводу бабушки, потом пришла мама и увела её домой по тропе за огородами. В доме бабушки уже были все участники совета, они забрали бабушкину шкатулку с золотыми семенами, и Гайрэ испепелила её. Мама  отвела Гелинн в душевую, а брат испепелил её платье. Потом они взяли какие-то вещи и ушли. Перешли через каньон по узкому каменному мостику,  и пришли в новый дом, мама показала Гелинн её комнату – светлую, просторную,  с огромным окном, забранным небьющимся стеклом.
           Бабушке  отец запретил подходить к их дому,  даже к ограде, брат строит новый дом рядом, а Гелинн вышивает. Смотрит в окно, на горы,  на леса, уже тронутые позолотой и не знает, что там, за горами. Может быть, можно добраться до Великого Мага Севера, может быть ей помогут,    и у неё не будет болеть голова? Потому, что боль уже подступает, а за  болью придёт безумие, взойдут золотые семена,  и она будет кричать  и  требовать бабушкиной настойки, резать себя ножницами и колоть иголками, если её не успеют удержать, потом ей дадут успокоительный отвар, она уснёт,  а мама будет плакать.
            Когда Гелинн проснётся, всё порезы уже будут залечены, и дня два она будет только рисовать - она неплохо рисует - потом ей снова разрешат сесть за пяльцы и брат и Милора будут водить её гулять по саду и набережной каньона. Брат вновь заведёт разговор о Великих Магах, но ближайшая к ним Великая Магиня Лесов - Тайрин. Гелинн её боиться. Однако надо же комуто-послать зов на Север и получить приглашение - иначе на остров не попадёшь, он окружён океаном. Фаэр всё чаще думает о королевской тёще, Ашрет - она подруга Тайрин. Если она уговорит Тайрин, если Тайрин простит безумице все несчастья, которые Гелинн принесла в жизнь Тайрин и её семьи, если....

[Convollar]

Семена безумия.

           СПОЙЛЕРЫ

Туман опускался на леса Синегорья, окутывал  голубые ели. Гелинн проснулась рано, колющие иголочки в висках,  лучше любого целителя сказали ей, что скоро она потеряет контроль над собой и ей ничего не будет нужно – только глоток бабушкиной настойки. За этот глоток она убьёт любого, кто к ней приблизится. Потом она станет безумным золотым буком, ей будет казаться, что сквозь кожу на руках прорастают веточки и она будет кусать эти веточки. Потом наступит забвение. Брат рассказывал, что когда её нашли в лесу первый раз, она была вся искусана  и исколота ножницами – наверно пыталась напоить росток своей кровью, а один корешок уже вцепился ей в ногу,  и его пришлось отдирать, как пиявку. Она этого не помнила. Но она уже пришла в себя, когда на Синегорье опустился зелёный светящийся туман и убил всё, чуждое этому миру. Все её посевы погибли. Когда снова начался приступ – они приходили каждое полнолуние – её опять нашли в лесу, там, где почва была выжжена до скалы, там, где был её последний посев. Она зубами прокусила себе руку, чтобы напоить кровью землю  - так говорил брат, а брату она верила. Потом, когда она уже пришла в себя, но ещё лежала в постели, она слышала разговор Милоры и брата. Там были непонятные слова – наркомания, доза,  но она запомнила одно – за глоток настойки она может во время приступа убить кого угодно. Оправившись после приступа,  Гелинн решила убить себя. Но она только поранилась ножницами для вышивания – за ней присматривали.  Брат сказал, что Ашрет договорилась с Тайрин и после очередного приступа безумия, её отправят к Великому Магу Севера – больше никто не сможет им помочь. Гелинн боялась  Тайрин, женщину в платье из зелёного огня, из глаз Тайрин вылетали зелёные молнии и она была сердита на Гелинн из-за истории с Рианом, который едва не развоплотился, когда от него ушла  жена. Даже слабым своим умом, Гелинн понимала, что если бы не настойка «золотых семян», она не посмела бы приставать к магу и тем более, лезть к нему в спальню. Но теперь она ничего не могла с собой поделать – настойка отравила её кровь и её и без того  слабый мозг и в ночи полной луны требовала своего.  Посылать зов и вообще пользоваться безмолвной речью Гелинн так и научилась, но в её комнате висел колокольчик. Она ещё раз посмотрела в окно. На узком каменном мостике, в тумане, появилась фигура мамы – мама несла кувшин молока бабушке.  Эрианет  не  владела хозяйственной магией – она привыкла, что всё в доме откуда-то появляется.  Жалобы соседкам вызвали неожиданную реакцию – ей посоветовали забыть о слугах,  и научиться хоть что-то  делать самой, а заодно  перестать рассказывать о героических братьях королевы Гелинн.
          Яблоки, сливы и груши, однако собрали и сложили в корзины, отец и брат принесли два мешка – с кукурузной и ореховой мукой, корзину сушёных грибов и десяток замечательных солёных форелей. Корзиночку с перепелиными яйцами бабушка ежедневно находила на своём крыльце.
         Мама по утрам относила ей густое козье молоко, ставила на крыльцо и уходила.
Гелинн позвонила в колокольчик – дверь открылась и вошёл брат.
- Фаэр, - сказала Гелинн – уже скоро.
          Брат понял и аккуратно  собрал все иголки, ножницы, всё, что можно разбить и чем можно порезаться. Теперь оставалось ждать,  и Гелинн ждала. Смотрела на туман и чувствовала  нарастающую боль в висках. Потом появилось знакомое желание – хоть глоточек,  и она стала рвать подушки, кусать руки, кричать, что она прорастает и скоро, скоро созреют семена и она станет сильнее всех Великих и прочих магов. Тогда она убьёт Тайрин и Риана и короля и его жену и их детей – она убьёт всех и вырастит целый лес золотых буков. Когда она обессилела и крики прекратились, в комнату вошли отец и брат, за ними мама с питьём и  Гелинн заснула.
            Полусонное состояние Геллин обычно продолжалось один-два дня. Она очнулась вечером – в комнате было тепло, горели свечи,  и у её постели сидели Фаэр и Милора.  Они говорили тихо, но Гелинн поняла, что брат ждёт Тайрин. Гелинн боялась Великую Магиню. Что бы не говорила бабушка про дерево, которое всегда будет деревом, как ни убеждал её брат, что у Тайрин слишком много дел, чтобы тратить время на мщение Гелинн и вообще маги такими вещами не балуются – никто из них не видел зелёного огня в глазах магини и зелёных молний, ударивших в голову Гелинн.  Ночью, когда дом уснул, Гелинн тихо встала с тёплой постели. Успокоительное питьё, которое давала мама, она незаметно вылила в цветочный горшок – питьё было безвредное. Сейчас голова у неё работала хорошо – как всегда, когда безумные буки выпускали её из своих объятий. Гелинн оделась в самое нарядное платье и прихватила тёплую шаль – ночь была сырая и прохладная. Она решила сама дойти до Северного острова, чтобы просить там помощи. Северный остров был где-то за невысокими горами,  и Гелинн пожалела, что не ходила в школу и точно не знает где этот остров. Но север  - это за каньоном и селением эльфов – так говорил брат. Она открыла  замок шпилькой от волос – Милора выронила её, когда уходила. Возилась долго, но зато получилось бесшумно. Через наглухо запаянное окно уйти бы не удалось – она знала, что это стекло не бьётся. Конечно, хорошо бы надеть красивые туфельки, но лучше дойти до выхода из сада босиком и Гелинн  несла туфельки в руках. Если обойти дом и по боковой тропе выйти к воротам селения, то дальше можно идти по дороге на север. Она дойдёт, подумала Гелинн, или умрёт – уж как получится. Приступы становились всё яростнее, и в во время безумия она становилась сильнее. Она может убить кого-то, если за ней не уследят. На дороге она обулась и пошла на север.
             Когда взошло солнце, девушка всё ещё шла по дороге, но заметив спешившего навстречу всадника, спряталась в лесу. Там обнаружилась тропа и она тоже вела на север или чуть-чуть в сторону, но это были пустяки – главное – никто её не видел. Ещё через два часа, отвыкшая от ходьбы Гелинн, присела на ствол упавшего дерева. Рядом рос орешник, дикий, но вкусный. Гелинн ела орехи, когда увидела чьи-то внимательные жёлтые глаза, смотревшие на неё из-за кустов. Гелинн испугалась и бросилась бежать по тропе. Туфли пришлось снять, и ногам было больно, но страх был сильнее. Тропа,  между тем, куда-то свернула и повела её вниз, с горы. Она упала, потом поднялась, глаза уже смотрели со всех сторон,  и это придало ей сил. Она никогда не была в этой части леса, здесь горы уходили куда-то в сторону, а тропа вела вниз и Гелинн с разбегу влетела в болото. Здесь бежать было легче, под, ногами пружинил мох, попадались какие-то кочки с  тёмно-красными ягодами. Она попробовала – ягоды были кислые. А вот жёлто-оранжевые, похожие на малину,  оказались очень вкусными. Гелинн потянулась за особенно крупной ягодой и вдруг оказалась по пояс в воде.

[Красный Волк]

  Так, оказывается, и в истории с Рианом основная вина лежала не на Гелинн, а на Эрианет! Которая сознательно подсадила внучку на наркотик - и проинструктировала, как себя вести ...
  Нет, девочку по-настоящему жалко - пройти через такой ужас и злейшему врагу не пожелаешь. А тут еще и старания "любящей" бабушки сделали ее среди соплеменников притчей во языцех...
  А Тайрин она зря боится. Та, я думаю, непременно поможет Гелинн...
  Спасибо большое за продолжение, эрэа Convollar! А кто же теперь явится попавшей в болото беглянке на выручку?

[Convollar]

Спасибо, Красный Волк! Вот как раз я закончила писать, о том, как из болота тащили бегемота Гелинн. Топить её я не собираюсь! Будем спасать!

[Convollar]

Семена безумия.

            СПОЙЛЕРЫ

Гелинн погружалась в болото, даже не пытаясь выбраться. Во-первых, она не умела выбираться из болот, и вообще никогда на болотах не была, а во-вторых,  мысль о том, чтобы уйти из мира исчезнуть, перестать мучиться и мучить  других, уже посещала её. В моменты просветления, она, даже слабым своим умом, понимала, что стала опасна. Для мамы, отца, брата, Милоры.  Она уходила в болотную топь с чувством какого-то облегчения. Внезапно она почувствовала, что  в верхнюю часть её платья вцепилось что-то острое, сначала в одно плечо, потом в другое. Её тащили из болота и вытащили, положив на сухую кочку. Прямо на неё глядели жёлтые волчьи глаза. Глаза были умные, человеческие.
          - Съедят! – подумала Гелинн, но ближайшая к ней волчица подошла и лизнула её в щёку, а здоровенный волк ухмыльнулся. Как она поняла – кто из них волк, а кто волчица – этого Гелинн не смогла бы объяснить. Звери махнули хвостами,  и ловко прыгая с кочки на кочку, исчезли среди невысоких кустиков можжевельника. Гелинн сидела на кочке, мокрая, продрогшая, туфельки её ушли на дно, а вот шаль зацепилась за траву и она закуталась в неё. Потом она услышала негромкую песенку и плеск вёсел. Раздвигая болотную траву, по невидимой протоке, к ней двигалась лодочка из тростника. В лодочке сидел странный человечек – маленький, меньше хафлинга, в серой холщёвой рубахе и таких же штанах. На ногах его были странные туфли,  сплетённые из чего-то мягкого и пушистого.
           - А вот и наша пропажа, нашлась и сидит на кочке! – пропел человечек, и лодочка подплыла совсем близко. Только тут Гелинн разглядела  странного лодочника.  Его одежда из небелёного холста была чистой и аккуратной, ворот рубашки был украшен странной вышивкой – множество косых крестиков создавали узор – красный и зелёный.  Пояс рубашки тоже был сплетён из разноцветных нитей или тонких стеблей какого-то растения. Лодочка была из тростника и легко скользила по протокам.
            - Болотник! – в ужасе подумала Гелинн  и потеряла сознание. Бабушка, ох уж эта бабушка, наплела столько страшных историй про дриад, русалок, драконов  и болотников, забыв почему-то,  рассказать о свойстве золотых буков -  пожирать всё, что под корень попадётся!
Очнулась Гелинн в лодочке. Болотник куда-то вёз её, напевая песенку. У него было очень загорелое лицо, тёмные глаза, а вот волосы, брови и ресницы были зеленоватые, как болотный мох.
- Наверно, он ищет место, где меня удобнее  утопить! – подумала Гелинн, совершенно упуская из виду тот факт, что она уже и так тонула и искать  место для её утопления совершенно не нужно.  Она сжалась в комочек, стуча зубами, в мокром платье, измазанном болотной тиной, босая и в совершенно не греющей белой ажурной шали. Тем временем лодочка  свернула в какую-то протоку под кустами, попетляла по болоту и причалила к широкому деревянному плоту. На плоту стоял домик и из домика вышли ещё двое, тоже с бело зелёными волосами. Гелинн решила, что всё-таки её будут топить, но каким-то особым образом и опять потеряла сознание.

                Гелинн очнулась в маленькой комнатке с низким потолком.  Стены и потолок комнаты были сложены из крупных брёвен, между которыми видны были аккуратно уложенные пучки сухого мха. Дерево было тёмное, но чисто вымытое и блестело, как бабушкин резной буфет. Сама Гелинн лежала на низкой деревянной кровати, под ней была сухая мягкая перинка и простыня из серого чистого холста. И укрыта она была такой же перинкой, серой, холщёвой, но чистенькойю. Её завернули в такой же кусок холста – видно подходящей одежды для неё не нашлось. Дверь комнатки была открыта, из открытой двери тянуло теплом,  и иногда вспыхивали отблески пламени – наверно, там было что-то вроде плиты. Кто-то разговаривал там, за открытой дверью, тихо, чтобы не будить Гелинн. Три  мужских голоса и два женских. Один мужской голос показался ей знакомым.
- Фаэр, - тихонько позвала Гелинн.
В  проёме двери показалась голова брата.
- Спи, малышка, спи, всё в порядке, - сказал брат и исчез.
              На его месте возникла женщина с глиняной кружкой в руках. Она была похожа на болотника, который вёз её на лодочке.  Но на ней было платье из той же серой холстинки в красный горошек, а зеленоватые волосы прикрывала такая же косынка. Женщина протянула ей кружку с горячим питьем:
- Вот, выпей клюквенного отвара, продрогла ты – сказала женщина. Успокоенная присутствием брата, Гелинн взяла кружку и отпила несколько глотков. Питьё было кисло-сладким и очень приятным. Гелинн выпила всё и залезла под перинку.
- А платьице твоё красивое я постирала, оно уже досыхает, вот высохнет и пойдёте куда собирались, тебя уже и ждут. Только без обеда я вас не отпущу – у меня сегодня тушёные грибы, белые, и кисель из брусники. Поедите, а там и в путь – идти-то вам один миг. Только вот туфельки ты потеряла, а наши пуховки к твоему платью ну никак не подойдут!
               Гелинн поблагодарила за вкусный напиток и снова  улеглась на постель. Натруженные ноги, не привыкшие к таким переходам гудели и она опять задремала. Её разбудила болотница, из комнаты за дверью вкусно пахло, а на постели лежало её платье. Рядом с кроватью, на плетёном половичке стояли странные туфли – что-то плетёное, словно из растения, покрытого пухом. Гелинн сунула туда ноги, было очень мягко и тепло, потом натянула платье. В комнатке нашлось даже небольшое зеркало и чистый деревянный гребень, она расчесала растрепавшиеся волосы, заплела их в две косы и выглянула  из комнатки. За низким  деревянным столом, покрытым тем же холстом, расшитым странной вышивкой крестиками, на лавках сидели болотники, её брат и женщина в тёмно-красном шерстяном платье с кружевным воротом вокруг выреза. Кружево было очень красивое, но  совершенно незнакомое Гелинн.  Русые волосы женщины были собраны в большой пучок на затылке, заколотый удивительно красивыми шпильками с жемчугом. На шее  жемчужное ожерелье.   На пальцах кольца - серебряное, обручальное и золотое, изумительной работы, с рубином, изображавшем розу,  и жемчужными капельками вокруг лепестков. У ног женщины сидел волк. На стоявшем в углу деревянном резном сундуке лежали две шубки – из цельных кусков  плотного белого заячьего меха.  Куски были явно выращены, Гелинн такое видела  - король умел выращивать меха, не убивая зверей и научил этому колдовству всех желающих.  Женщина посмотрела на Гелинн и Гелинн похолодела – ярко-зелёные, как кленовый лист,  глаза,  были ей знакомы.
              - Да не бойся ты, молнии метать не буду, - улыбнулась женщина и Гелинн поняла, что никто и никогда не сравниться с женой мага Риана – во всяком случае – для него -  а  вот на Северный остров тебе без меня не пройти, так что – за стол и в путь! Но сначала протяни  руку.
               Гелинн протянула руку – ослушаться эту женщину она не могла, даже будь тут бабушка с плёткой – и в ладони у неё оказался странный камень – белый опал в серебряной оправе. В оправу был врезан узкий кусочек синего сапфира, а на камень нанесена руна  – первая буква её имени. На противоположной стороне оправы вставка была зелёная и руны не было.
- Когда повернешь камень руной к синей  вставке – окажешься перед воротами в горах. Оттуда виден замок на берегу озера. Нам с тобой туда.
- Ты пойдёшь со мной?
- А куда я от тебя денусь? Ну, не Риана же с тобой посылать – он мне самой нужен, - женщина смеялась, а Гелинн было стыдно. Ну вот куда она полезла? А всё эта проклятая настойка. Гелинн подумала и решилась.
- Я бываю опасна, - честно сказала она – когда приступ.
- По моим подсчётам до полнолуния ещё уйма времени. Фаэр, ты можешь сообщить родителям, что сестра вернётся через три месяца – лечить её надо серьёзно.
- Хорошо, Великая,  – сказал Фаэр – к моему обручению!
- Теперь нашим милым хозяевам – женщина взмахнула рукой,  и на сундук легло нарядное шёлковое платье, шарф и две рубашки тончайшего льна  с вышивкой живыми цветами.
- Ну, а теперь, за стол – уж очень грибами вкусно пахнет!

[Эйлин]

Какая  история про Гелинн! Ведь жаль даже  девушку  глупенькую  стало.  А когда  про  её  выходки  читала так и  пылала негодованием, а   бедная дурочка  всего лишь жертва  коварных  махинаций  родной  бабули. Ужас!  Наркоманкой родную внучку сделать! 
Несчастная  Гелинн своим  слабеньким  умишком  и то понимала  в  минуту  просветления, что  делает  совсем не то что надо. Хорошо  хоть  спасли   девицу  из болота.
Тайрин  - добрая душа все ж.  Не каждая   смогла  бы  помогать после  той боли, что причинила  ей  Гелинн, пусть даже не соображая толком.

Спасибо Вам, эреа Convollar ! На одном дыхании прочитано!

[Convollar]

Спасибо Вам, эрэа Эйлин! На идею написать про Гелинн меня сподвигнула эрэа Бонни, а потом и я задумалась, что поведение Гелинн какое-то странное. Было ведь у неё детство, семья родители - как они могли отправить в школу Рагхи слабоумную девушку. Мне стало интересно - с чего всё началось. Её сходство с королевой Гелинн говорило о родстве. Вот она у меня и получилась внучкой брата той, погибшей страшной смертью, Гелинн. И оттуда-же её слабоумие. как отголосок прошлого. Но пошло всё это по женской линии. А Эрианет хотела из внучки сделать не менее, чем эльфийскую королеву - отсюда и дрессировка и плётка. Напиток, конечно, делала не сама Эрианет - он, наверняка был из лабораторий Синего континента и достался ей через мужа. Хорошо ещё, что Риан того мужа пришиб вовремя.
Что до Тайрин - она всё-таки Великая Магиня, а в моих мирах - это получается работка не лёгкая. И ответственность тоже немалая. Копить в себе злобу Великие Маги просто не могут себе этого позволить - Мир рухнет.  Они Хранители Мира.
СПОЙЛЕРЫ

"Не может бог без мира жить, как мир без бога"(с)

[Convollar]

Семена безумия.

                 СПОЙЛЕРЫ

Тайрин и Гелинн  стояли на перевале. Отсюда открывался вид на окружённую  горами  равнину. Остров был жерлом гигантского древнего супервулкана, который и согревал его своим теплом. Кое-где вершины гор курились лёгким дымком – вулкан дышал, он жил и давал жизнь острову. Там, за горами лежал ледяной северный океан, а внутри горной ограды  стояла обычная осень. Сверху Гелинн видела синее стекло озера, замок, похожий на игрушку, парк, переходящий в лес, подступавший вплотную к голубоватым стенам, лоскуты лугов,  покрытых зелёной  ещё травой и местами голубевшие  какими- то цветами. На лугах паслись кони. Озеро уходило от замка к горам,  пряталось в лесу, тёмном, еловом. Среди елей кострами вспыхивали лиственные – берёза, осина, ближе к замку уже золотился дуб. Гелинн не очень хорошо разбиралась в породах деревьев, но она знала, что ели хвою не сбрасывают. А тут, на склонах гор, стали попадаться какие-то   деревья с хвоей ярко-жёлтого цвета – не ели, не сосны и похоже, они собирались сбросить свои красивые пушистые шубки на зиму.
- Это лиственница, - сказала Тайрин, продолжая спускаться по каменной лестнице, ведущей вниз, на равнину. Она одела Гелинн в такую же, как у неё, белую шубку – вот только расставаться с пуховками  болотников  Гелинн не пожелала. Хозяйка домика на болоте с удовольствием отдала ей свои пушистые лапти и Гелинн была очень довольна – ноги у неё всё-таки очень устали. Тайрин была обута в белые сапожки из  какого-то мягкого и тёплого, но хорошо державшего форму материала.  Её серебристый волк уже давно скрылся за поворотом лестницы, только хвост мелькнул.
- Не стесняйся,- сказала она Гелинн – когда я впервые попала на этот остров, я вообще была босая, но с венком на голове.
- Ты тоже болела? – осторожно спросила Гелинн.
- Нет, просто Владыке лесов хотелось, чтобы я была человеком, а не дриадой. Но это долгая история. Главное – здесь хорошо, здесь я выросла, здесь есть Ольва и Динель и Великий Маг Севера – он сильнее меня, намного сильнее.
- А это будет больно, когда меня будут лечить? Я хочу сказать – я готова, пусть будет очень больно, только чтобы не сходить с ума.
Тайрин посмотрела на свою подопечную, улыбнулась, помянула про себя добрым словом Риана, который вечно влипает в переделки, а Гелинн спросила:
- Тебе смешно? А мне было больно, когда ты молниями сверкала.
- Я не буду больше сверкать и полыхать, просто мне надо было точно знать, где хранятся семена, а ты бы,  не сказала.  Из этих семян  вырастают деревья, способные пожрать весь мир. Помнишь, ох, нет, ты не можешь этого помнить – один корешок уже впивался тебе в ногу и пробовал отсасывать кровь. Эти деревья плотоядные.
- Что значит плотоядные?
- Они едят зверей, птиц, зльфов, людей – да всё, что под корень попадётся. Поэтому у них и листва всегда золотая и семена тоже золотистые.
- Деревья могут есть эльфов и зверей?
- Эти могут. Их вывела твоя гениальная двоюродная бабушка Гелинн. Она много чего сотворила.
- Она тоже была магиня?
- Нет, она была эльфом, но её эксперименты с природой погубили целую страну. А теперь вот почти погубили тебя – эта настойка, её ведь не Эрианет сделала, она такого не может – это досталось ей от твоего деда, а тому – от Гелинн.
- Зачем?
- Я расскажу тебе, но позже, сейчас не время, да и шубки пора снимать – уже тепло, мы и не заметили, как спустились.
              Перед ними лежала выложенная разноцветными  полированными камешками дорожка и дорожка эта вела ко входу в парк, окружавший замок.
             Пока они шли по дорожке, через цветущий  крокусами луг. Гелинн задала вопрос, который вызвал у Тайрин неожиданную реакцию.
- Тайрин, когда я была у тебя дома, твой муж, маг Риан был одет в женский халат, который всё время распахивался спереди – почему?
- Просто он очень ослаб за эти два года, и мне пришлось самой вытаскивать его из бассейна, потом одевать, и я в спешке перепутала банные халаты – они у нас одинаковые.
- Понятно, - протянула Гелинн – но  твой халат был ему узок,  и распахивался,  и я видела, что Риан устроен не так, как я или мама. Маги все так устроены и ты тоже?
- Что ты имеешь в виду? – холодея, спросила Тайрин.
- Ну, у него спереди что-то прилеплено, какая-то штука – у меня такой нет, а у тебя есть?
               Тайрин вдруг повалилась на траву, закрыла лицо руками и сначала тихонько, а потом,  уже не сдерживаясь, расхохоталась. Рядом с ней на спине валялся её волк и тоже, кажется,  смеялся.
Гелинн не поняла, что их так насмешило,  и тихонько спросила:
- Я сказала что-то смешное?
- Да, - сказала Тайрин, отсмеявшись, и опять залилась хохотом, уткнувшись в волчью шубу. Волк качал головой и ухмылялся.
              - Гелинн, - Тайрин несколько успокоилась – ты не знаешь, что все, понимаешь – все,  мужчины устроены не так, как женщины? Да, у них тоже две руки и две ноги,  но разве ты не замечала, что у твоего брата широкие плечи, а у тебя узкие? Что обычно мужчины выше женщин и сильнее? Что у тебя вот очень тонкая талия и широкие бёдра, а у твоего брата – нет груди?
           - У него ещё и сзади почти ничего нет, но я же  не видела, чтобы что-то было ещё такое, чего нет у меня? Грудь, ему и не нужна, ведь детей кормят женщины, не знаю – почему, но так бывает всегда, а вот такая штука спереди, как у Риана – это что? Оно зачем? Неужели у моего брата тоже это есть?
- Есть, есть, можешь не сомневаться.
- А у тебя?
              - Ну, я же женщина, я устроена так же, как и ты – разница только в мелочах – рост, цвет глаз, волос, черты лица и так далее, но, в общем,  всё одинаково.  Гелинн, тебе придётся пойти в школу, когда вылечишься. Обязательно.
             - Ну и что так насмешила Великую Магиню Тайрин? - рядом с ними на дорожке стояла высокая женщина в тёмно-фиолетовом платье, темноглазая и темноволосая. В высокой причёске и на шее сияли аметисты. Она протянула руку Тайрин, они обнялись и Тайрин сказала:
- Здравствуй, Динель, вот привела к тебе девицу Гелинн. Очень сложный случай – она не знает, чем женщина отличается от мужчины. Ну, есть ещё кое-что, это уж ты узнаешь сама.
- А что это у неё на ногах?
- Пуховки, болотники подарили, туфельки она утопила в болоте и себя едва не утопила – она решила дойти сама до Северного острова.
- Дааа, случай интересный – про Ледяной океан она тоже не знает?
Тайрин махнула рукой, потом сняла шубку с  Гелинн и сказала:
- Ну, посмотри, какая красота, нет, её обязательно надо вылечить.
- Я думаю, нам придётся позвать ещё и Лиайо – он много знает о разных наркотических веществах. Долго ей ещё до приступа?
- Недели две, дальше уже опасно тянуть.
              Две магини, вместе с Гелинн, прошли под  увитой поздними розами аркой в замковый парк.