Однорукий маг.

[Convollar]

Из жизни призраков.
           СПОЙЛЕРЫ

Лёгкое белое облачко,  почти не отличимое от других таких  же предосенних облаков, летело над тёплым ленивым морем.  Облачко было не совсем облачком, но кто оно, кем было раньше – а ему казалось, что у него, вернее у неё, было какое-то «раньше» - как-то не вспоминалось.  Впереди был остров, и этот остров вызывал одновременно боль и радость.  Но это было её место – в этом она не сомневалась и опустилась на песок, под кокосовой пальмой.  Бесформенность раздражала,  и она попыталась принять какой-то определённый вид. Получалось плохо, что-то вроде прозрачной женщины, которая вдруг стала змеёй, потом опять женщиной – ей это надоело,  и она попробовала утвердиться в каком-то одном виде – женщины. Женщина получилась с крыльями. Это было приятно. Когда она летела над горами, она видела женщин – некоторые были с крыльями, а некоторые бескрылые.
                  - Несчастные, - подумала она – они не могут летать.
                    Она пролетела над огромным дворцом из голубого камня и подумала, что скоро начнётся сезон дождей и хорошо бы укрыться в этом дворце, но откуда-то она знала, что там живут имеющие тело и что они могут испугаться, если увидят бродящее по дому облако. И всё-таки этот дворец тоже вызывал у неё особое чувство – что-то очень родное и тёплое. Вокруг дворца был разбит парк и там гуляли – темноглазый парень с девушкой. Ещё одна девушка сидела рядом с человеком на скамье в беседке. Они были очень похожи – с очень светлыми, почти белыми волосами и бирюзовыми глазами. Ей хотелось видеть их, быть рядом с ними – они были почему-то очень дороги ей, но она боялась их испугать.  Она спряталась в кроне дерева и слышала, как девушка говорила человеку с бирюзовыми глазами.
           - Может быть, мамина душа где-то рядом, отец, но мы просто её не видим. Если нам помогут, мы её найдём.
Ей почему-то стало нестерпимо жаль  человека и его дочь, он был раздавлен горем, он потерял кого-то, очень дорогого ему. Она, лёгкая прозрачная тень, не помнящая, что было «раньше», чувствовала, что-то как-то к этому причастна.
Она улетела на остров, горе этих людей было так сильно, что грозило разорвать её, рассеять, а этого следовало избегать – откуда-то она это знала.   
Ещё она знала, что где-то должны быть заброшенные дворцы, в которых никто не живёт и там она может укрыться от непогоды. Чем ей мог повредить дождь – она не знала, но знала, что дождя и, особенно грозы, также следует избегать. И она полетела вдоль берега и над горами – искать пустой дворец.
Она летела на восток, долго, над морем уже собирались серые тучи, грозя первыми дождями,  и она решила, что и пещера тоже подошла бы, но на самом краю континента, на скале, выступающей в море, увидела дворец из белого, полупрозрачного камня.  Она подлетела поближе и почувствовала, что во дворце нет носящих тело, но есть подобные ей, только более совершенные.
Она робко пролетела через открытое окно и оказалась в огромном светящемся зале – наверно, дворец был выращен из горного хрусталя, подумала она и робко устроилась в самом тёмном углу. Может быть, те, что здесь обитают, просто прогонят её и придётся всё-таки искать пещеру, а за окнами уже стучали по листьям деревьев первые капли дождя.  Шесть призраков, более определённой формы, чем она сама, появились, словно пройдя сквозь стены,  и среди них была женщина. То есть она имела очертания женского тела, но суть её была иной – она была драконом, таким же, как человек с бирюзовыми глазами, и темноглазый парень,  и девушка, так похожая на отца.
- Пожалуй, девушка похожа на эту драконицу ещё больше, чем на отца, - подумала она – если бы женщина-дракон носила тело, их было бы трудно различить.
- Ты пришла, змеюшка Шихет, - она не поняла, откуда и как пришли слова, но они были ей знакомы, особенно имя Шихет – да, теперь она вспомнила,  что когда-то её звали именно так. Голос был женский и она поняла, что эти слова пришли от женщины, которая была драконом, но носила облик женщины – прозрачный, колышущийся, но всё же более определённый, чем её собственный.
- И ты, конечно, ничего почти не помнишь, но это пройдёт. Мы вспоминали себя очень долго, но наши души горели в пламени угасающего солнца,  и когда она вновь обрело силу и выбросило нас – мы были почти беспамятными. Хорошо, что ещё нашли этот старый дом и почти сто лет пытались вспомнить – кто мы и откуда и что снами случилось. А ты что-нибудь помнишь, Шихет? Хоть что-то?
Шихет постаралась вспомнить, но вспоминалась музыка, грозная, зовущая в бой, звон клинков, её слабая попытка укусить в плечо врага,  и боль, невыносимая боль удара мечом по горлу, а потом тишина и море и остров, но её уже не было.  Так укусила она или нет? Укус таких, как она,  парализует врага, отчего-то она это знала.
- Укусила, - сказала драконица – мы следили за вашим танцем. Ты молодец, Шихет, и ты немало помнишь. Ста лет тебе не потребуется.
Но Шихет стала слабеть и таять от воспоминаний, они причиняли боль и большой призрак, тоже дракон в очертаниях человека, протянул к ней призрачную руку,  и Шихет пришла в себя.
- Да, хватит мучить девочку, - сказала женщина – пусть отдохнёт. Пойдём, жена моего сына и мать моих внуков, я покажу тебе комнату, где ты можешь побыть одна и когда отдохнёшь от воспоминаний, может быть, обретёшь более определённую форму.

[Эйлин]

   Элис   с Наиром, наверно, были   прекрасны:   все недоразумения  выяснены, оба  счастливы, оба любят  и любимы взаимно!
Как же мудр и заботлив  Медведь! А за   его  песню отдельное  спасибо, эреа Convollar ! Вспомнилось  время  ушедшее...   Сейчас тоже  одну  студенческую как раз  искала: так  захотелось  вспомнить! Извините, за  не по теме.
 Плохо  получилось  с Орризаром. Друзья замотанные  своими   делами   и проблемами  бросили, забыли. Все понятно, но  как  он там без  своего света  в окошке?    Так и  стоит  он  перед глазами с    телом  своей  змеюшки на руках.
Спасибо за   продолжение! Из жизни  призраков  сейчас  тоже   почитаю.

[Эйлин]

Что же  значит любовь и   привязанность! Шихет, забыв  себя и  почти  все   на  свете,  стремилась в    свой  край, в  свой  дом, к  своей  семье. Увидела, но не  вспомнила, но горе  когда-то любимых чуть не  развеяло  её.
Как хорошо, что  она   нашла  родителей  Орризара! Ведь это   их души?
и как  хорошо, что  так  долго  ей  ждать не придется, чтобы  стать  прежней. Она  вспомнила! Наверно, тут  и  любовь  Орризара  и  детей притянула  её  к  этому  месту и  помогла  вспомнить.
Так ярко и волнующе описаны  существование  и  чувства Шихет, ставшей призраком. Словно сама  чувствуешь  все это!
Спасибо! С   нетерпением ожидаю: что же дальше?

[Красный Волк]

Спасибо большое за продолжение, эрэа Convollar! А Вам, эрэа Эйлин - за портреты Эллис и Эрмин! Чудесно получилось...
Ну, наконец-то восстановилась гармония в семье Наира и Эллис! Детишки у них - прелесть, а банные и застольные сцены такими уютными и светлыми получились!
Прояснилось прошлое Великого Медведя - и до чего оно оказалось интригующим! А Орризара, потерявшего любимую, безумно жаль. Но, хотя их с Шихет дорога к тому, чтобы заново обрести друг друга, наверняка окажется очень непростой, так хочется верить: всё сложится хорошо... А еще хочется верить: вместе с Шихет непременно обретут новое воплощение и другие призрачные обитатели хрустального дворца...

[Convollar]

Спасибо, эрэа Эйлин. Собственно, дальше как раз и будет про призраков. А вот песня - я её всю помню, кроме первой строчки и Вам её пришлю. Её пел парень по прозвищу "Дух"! Его почти никогда нигде не было видно, но иногда было слышно.
Вот песня - первую строчку пропускаю.
******
СПОЙЛЕРЫ

а ну-ка, пёс, пойдём во дворик, а во дворе хрустит снежок и скажет псу "Привет, Дружок", беззлобный дядя Костя-алкоголик.
У дяди Кости левых нет доходов, зато есть бак для пищевых отходов, зато у дяди Кости в этом баке, всегда найдутся кости для собаки.
Я рассказать  вам не могу, как много меток на снегу, их узнавать умеет каждая собака. Вот здесь вот лапу задирал бульдог по кличке адмирал, а здесь вот пинчер - мелкий хлыщ и забияка.
Мы дружим со слюнявым адмиралом, он был и остаётся добрым малым, а пинчера гоняли и гоняем, за то, что он, бедняга, невменяем.
Увы, бывают времена, когда сварлива и дурна, во двор выходит злая дворничиха Клава. Она не любит старика, она кричит издалека, что у неё на старика, мол, есть, управа.
Нам дела нет до бабы бестолковой, но с ней гуляет Вася-участковый, и Вася вместе с ней не одобряет, когда собачка травку удобряет.
Как хорошо, о боже мой, со стариком идти домой, покинув двор, весь этот мир, где правит злоба. Старик поближе к огоньку, а пёс поближе к старику и так сидят себе и радуются оба.
Старик себе заварит чёрный кофе, чтоб справиться с проблемой мировою, а пёс себе без всяких философий, завалится на лапы головою!

[Convollar]

Спасибо, Красный Волк! Надеюсь семейная драка сцена и банные радости вам понравились! А портреты Эллис и Эрмин  очень хороши! Ну, одного из детей я тоже нашла.
Теперь о жизни призраков. Да, там те драконы, что погибли когда-то. Но сил у них немного. А Шихет вообще после удара мечом, почти ничего не помнит, только чувствует, что вот те люди ей очень дороги. А под спойлером песенка Духа, правда, совсем не в тему, но я её очень люблю и до сих пор помню.

[Эйлин]

Спасибо, эреа Convollar ! У нас  тоже  пели эту  песенку, только  всю, кажется, никто и не знал, а, возможно, и  я забыла с  течением  времени.

[Твиллайт]

Все-таки замечательный у вас мир! Теплый, любящий, и его обитателей тоже объединяет это душевное тепло. И видно, что вы сами очень любите своих героев. У вас даже злоде какие-то не злодейские.))) Ну, не слишком. Такое ощущение, что и у них есть надежда на исправление и в конце концов все непременно будет хорошо - у всех!
А еще ваш мир пахнет осенней листвой, карамелью, спелыми яблоками и малиной и звериной шерстью. Сильные здоровые звери очень здорово пахнут.))))

[Convollar]

Как хорошо вы сказали про зверей, эрэа Твиллайт! Чистый, здоровый зверь пахнет теплом! Спасибо за отзыв, такой замечательный и добрый! Свой мир и его героев я действительно люблю. А Хаос и Порядок, Добро и Зло - они вечно будут танцевать свой танец!
СПОЙЛЕРЫ

[Convollar]

Из жизни призраков.

           СПОЙЛЕРЫ

Шихет устроилась в небольшой комнате, с окнами, обращёнными к морю. Много ли нужно облачку? Большое  удобное кресло стояло напротив залитого дождём окна. Но теперь дождь не страшен и она не одинока. Призрачная  женщина сказала, что вечерами они собираются внизу, в круглом зале и просто, молча,  сидят  вокруг стола, иногда обмениваясь воспоминаниями о том времени, когда они только пришли в Мир серых песков и привели тех, кто пошёл с ними – медноцветных змей и зверей. Потом, когда прошёл год и больше никто не вышел из портала, они закрыли его и спрятали ключ.  Похоже, женщина помнила больше всех остальных и Шихет чувствовала, что она когда-то знала печальную историю этой женщины, но сейчас почему-то не знает и не помнит ничего, кроме музыки и боли. 
         Вечером Шихет попробовала принять более определённую форму и ей это удалось. Она скользнула вниз по лестнице и пришла в круглый зал. Вокруг стола стояли шесть кресел,  и Шихет устроилась на маленьком диванчике, радуясь, что она стала чем-то определённым.  Поставить седьмое кресло призраки не могли и один из них, мужчина, в котором Шихет видела ещё и чёрного дракона, просил гостью извинить их. Шихет было хорошо с ними, легко и спокойно. Ночью дождь перестал,  и из-за туч выглянула луна.  Обитатели замка, кажется, были очень рады и словно бы купались в лунном свете.  К сожалению, тучи вновь закрыли небо,  и вновь  пошёл дождь.
         Утром следующего дня,  в комнату Шихет пришла женщина-дракон. Снова лил дождь,  в сумрачном свете пасмурного утра призрачный силуэт женщины был хорошо виден.
- Я расскажу тебе то, что помню – а помню я больше всех, и ты скоро  поймёшь почему.  Я знаю твою историю – я наблюдала за вами, но я хочу, чтобы ты вспомнила всё сама. Кстати, моё имя – Зара, тебе это ничего не говорит?
          Услышав имя женщины, Шихет вздрогнула и едва не потеряла форму. Знание возникло сразу  –  так зовут девушку, которую она видела в голубом замке.  Эта девушка – её дочь! У неё есть дочь! И её дочь назвали в честь бабушки – Зара. А потом на Шихет обрушился ливень   воспоминаний. Она перестала быть – она вся стала памятью. В кресле дрожал  и переливался  всеми цветами радуги прозрачный клубок,  и Белая Драконица вспомнила, как когда-то память вернулась к ней. Она тогда тоже вся состояла из памяти. Она не видела себя со стороны, но, наверно, была похожа на Шихет,  вернее, на такой же,  прозрачный бесформенный сгусток.
- Уйти? – подумала Зара – но даже мне тогда было трудно выбраться из такого вот состояния. Попробовать помочь? Я  намного сильнее змеюшки-Шихет.  Забавно, так её называл мой сын, Орризар.  Я любила смотреть на них, я прожила их жизнь вместе с ними – мы прожили, я и отец Орризара. Надо позвать Ориара – он тоже сильнее змеюшки, вместе мы можем попытаться вернуть ей форму, создать хоть что-то определённое.
            А Шихет ничего не видела и не слышала. Вся её жизнь разворачивалась перед ней, как рулон холста, расписанный яркими красками. Жизнь в мире красного солнца и серых песков, появление Орризара, отнятое сердце, горе и боль, любовь, вернувшаяся и спасшая ей жизнь, солнце, разгорающееся,  оранжево-жёлтое, Хэт,  её первенец, меднокрылый  дракон, красавец с каштановыми волосами и золотисто-карими глазами матери. Это у неё были такие красивые глаза? Были, утверждала память, были карие глаза с золотыми искорками, а у Орризара были ярко-бирюзовые, с черными ресницами и брови тоже были чёрные и вообще он был так красив, что когда она его увидела в первый раз, потом всю ночь плакала. Ясно ведь, прекрасные принцы не для медноцветных змей, второсортного народа, как говорили золотые. Да ещё и с вырванными зубами – их ей вырвал Маг, весь в золоте. А потом счастье, оборвавшееся внезапно, когда они отдали свои сердца Асинте, и холодная горечь потери и осознание собственной ненужности и остров в океане и целый океан счастья.  Зара, белый пуховый комочек в золотой колыбельке, потом красавица, похожая на отца, бирюзовые глаза и тонкие чёрные брови – всё это было в жизни Шихет,  змеюшки-Шихет  - так её звал Орризар. Был и страшный бал, первый танец, когда она шла в паре с мужем по бесконечной анфиладе роскошных залов и Хет и Зара шли за ними. Был удар по горлу, мгновенная боль и темнота, но она успела укусить – теперь она это помнила. Только память рвала её на части, она свивалась в радужный клубок, чтобы совсем не рассеяться, а потом  откуда-то вылетела стрела синего пламени  и она связала её и не дала исчезнуть. Шихет не видела себя, всё плыло в радужном сиянии, но она всё-таки  видела Белую Драконицу,  так похожую на её дочь. Это из её призрачной руки вырвался сгусток синего огня, не давший Шихет  растаять и вернувший её в состояние  чего-то  целого.

[Красный Волк]

Вспомнила-таки Шихет свое прошлое - и лица тех, кто ей дорог... И как хорошо, что рядом в этот непростой миг оказались Зара - и другие развоплощенные...
Почувствует ли теперь Орризар, как рвется к нему душа любимой? Тревожно за героев, но так хочется верить в счастливый конец... Спасибо, эрэа Convollar!

[Convollar]

Ох, Красный Волк, надо мне какой-нить мир населить именно красными волками! Спасибо за моих героев, я к ним тоже привыкла! Но ведь не зря Тайрин собралась на Северный остров - оттуда может прийти помощь, а без помощи сами призраки воплотиться не смогут.

[Эйлин]

      Вот и  память к Шихет вернулась!  Как же хорошо, что в  тот  миг  она  оказалась не одна: Зара и Ориар помогли  ей    не  раствориться  окончательно в  памяти.
      Спасибо за продолжение, эреа Convollar!

[Convollar]

Спасибо, эрэа Эйлин! Что-то я этих призраков никак не одолею. Ну, ничего, всё-таки продолжим.

[Convollar]

Из жизни призраков.

          СПОЙЛЕРЫ

Возвращение памяти так измучило Шихет, что она впала в какое-то подобие сна. Призраки не спят, у них нет тела, которому нужен отдых, но они чувствуют и мыслят и сильное чувство может ослабить их настолько, что их состояние становится схожим со сном.  Сияющий радужный клубок затих, исчезли вспышки  синего, красного, жёлтого и зелёного цветов, он сгустился и стал опять полупрозрачным спокойным облачком, застывшим и неподвижным.  Шихет не заснула, её состояние скорее можно было сравнить  с обмороком.  И в своём оцепенении,  она  вновь увидела бал, но,  то был другой бал и другая музыка. Собственно, она слышала только медленную, тягучую мелодию вальса, щемяще-горькую,   прекрасную и зовущую к бесконечному растворению.  Пары кружились и постепенно таяли, исчезали, таяли  стены зала, сам дворец, горы и море потонули в звёздном тумане, а они всё кружились и кружились  вместе с плачущими  и гаснущими звёздами. Их уносило куда-то во тьму и тишину, и растаяли Хет и Зара и Тайрин и Риан и, наконец,  не стало ничего и не стало Шихет.
Снова чьё-то прикосновение, словно веяние ветра,  коснулось её,  и она  очнулась.  В комнате сгустились сумерки, дождь всё так же заливал окно и два призрака,  женщина, Зара и мужчина, чёрный дракон Ориар  наклонились над ней и  что-то спрашивали. Шихет постаралась собраться, но смогла только сказать.
- Я помню. Теперь я помню всё,  и, кажется, немного больше. Но это не важно, то, что я сейчас видела, не осуществилось. 
- Да, я знаю,  о чём ты говоришь – подтвердила Зара – и за то, чтобы твоё видение не осуществилось, ты отдала жизнь и не ты одна.
- Ассиоль…
- Когда кончатся дожди, ты её увидишь – в этом окне.  И старайся не смотреть на тёмно-красную звезду, от её лучей можно потерять силы, а у тебя их и так немного. Давай спустимся вниз,  когда мы собираемся вместе,  мы становимся сильнее. Лет через двести, может быть, даже и воплотимся.
            Шли дни, дожди стихали, Шихет постепенно обрела форму и стала такой же, как остальные призраки.  Наконец,  и последний  дождь попрощался с  морем,  и собрался было уйти на север, за горы. Но высокие горные вершины задержали его, и он лёг на поверхность ледников пеленой снега.  Солнце ласково посмотрело на чистый умытый мир и улыбнулось. Шихет радовалась  первым солнечным дням, цветам, набирающим бутоны в запущенном старом парке за замком, и впервые заметила, что её товарищи  стараются избегать открытых солнечному свету  полянок и прячутся в тени заросших аллей или в самых тёмных комнатах замка.  Они предпочитали гулять ночью, под звёздами и самую большую радость им приносили ночи полной луны. Зара и Ориар  ничем не отличались от остальных призраков, но они и не запрещали Шихет летать над морем под  ярким солнцем. А такие полёты давали Шихет силу и приносили радость. Она, невидимая в солнечном свете, каждый день пролетала над голубым замком, иногда лёгким ветерком касалась волос Орризара и тогда, ей казалось,  его потухшие глаза, вновь  светились чистой бирюзой. Полюбовавшись на мужа и детей, Шихет летела на свой остров, к голубой лагуне. Зара сказала ей как-то, что в воде купаться не стоит, но Шихет и не купалась – она просто скользила над поверхностью воды и лагуна дарила ей свою песню. В песне была и горечь разлуки и любовь, вернувшаяся однажды – лагуна помнила Шихет.  Возвращаясь с острова, Шихет с каждым днём становилась плотнее, черты лица стали чётче, ночью её можно было принять за очень бледную, но живую женщину. И она всё больше задумывалась – а хотят ли её товарищи вообще воплощаться и возвращаться в мир живых,  имеющих тело?           
        Однажды она спросила об этом Зару.
- Я не знаю, что тебе ответить, Шихет, - сказала Зара – мне самой иногда кажется, что мы боимся жить, боимся вернуться в мир и уже свыклись со своим существованием – таким спокойным и размеренным. К тому же, мы не уверены, что мир захочет принять нас, мне кажется, он нас только терпит. Мы ведь не смогли ему помочь. Ты - другое дело, ты отдавала сердце за этот мир и ты  отдала за него жизнь.
- Зара, если бы вы тогда не отдали свою жизнь своей звезде, она, возможно, не дождалась бы  прихода Орризара,  и ничто уже не спасло бы её.  Вы тоже продлевали её жизнь, Асинта  перехитрила сама себя – в случае с вами и тогда, отняв наши с Орризаром сердца. Звёзды тоже умеют быть благодарными.  Мне кажется, вы зря прячетесь от мира, другое дело – вы привыкли к покою и безмолвию замка, к своему существованию. Ты должна знать этот мир лучше меня – в нём не могут не быть места силы.  И мир, я уверена, поделится  своей силой с вами и солнце вам поможет.
- Проще говоря, Шихет – мы обленились, это,  пожалуй,  самое точное определение.
- А я хочу вернуться, хочу видеть свадьбу сына – он не женится только из-за меня, хочу видеть внуков  и радоваться им. Разве ты не хочешь этого? Разве ты не хочешь счастья для своего сына? Я буду летать на остров, слушать песню лагуны и,  может быть,  даже войду в воду. Но у тебя и у Ориара и у всех остальных есть свои места в этом мире, памятные места, хранящие вашу любовь, радость, горе – нужно только найти их.
- Мы, честно говоря, боимся вообще исчезнуть, Шихет, если  придём туда!
- Но,  я же не исчезаю на острове – наоборот, я становлюсь сильнее.
- Знаешь, Шихет, я поговорю с Ориаром, ты права, мы сильнее тебя, а ведём себя как…
- Как забытые тени прошлого,- закончила Шихет.

         Шихет продолжала проводить целые дни на острове.  Она скользила над лагуной,  взлетала на вершины пальм и однажды осмелилась проникнуть в свою старую хижину.  Хижина, шалаш, накрытый пальмовыми ветвями,  оказалась прибранной  и даже обжитой. Кто-то бывал здесь,  и Шихет догадывалась – кто. Свежие розы в глиняном кувшине стояли в углу – золотистые, белые, бледно-розовые.  Ещё в хижине,  казалось, живёт не только память – здесь нашла приют любовь и тоска. Тоска было непереносимой,  и Шихет решила сделать всё, что можно, что в её силах, чтобы тоски этой не было.  День клонился к вечеру, солнце, погружалось в  морские волны на западе и  небо стало розовым, как цветы в её хижине.  По прозрачной воде лагуны пробежала красноватая дорожка, словно кровь, которая струилась здесь, когда Шихет поскользнулась и разбила голову на рифе.  Она робко ступила на эту дорожку и вода приняла её. Здесь было мелководье, Шихет тихо шла по воде и не удивлялась, что постепенно погружается в неё.  Так не должно было быть, но так было – её призрачное тело стало чуть плотнее воды.
- Буду водяным призраком, - Шихет сама улыбнулась своей мысли и решила лечь в воду. Вода  держала её на поверхности, солнце уходило за горизонт, в небе появилась голубая звезда Ассиоль.  Лежать вот так, на воде под звёздами было прекрасно, но ей послышался чей-то зов, тихий голос,  горький шёпот.
- Змеюшка!
Голос был такой знакомый,  и в нём было столько боли, что Шихет неожиданно погрузилась в воду и стала ногами на дно лагуны. В звёздном свете она увидела Орризара – он сидел на берегу и смотрел на лагуну. Он звал её!
- Я покажусь ему такая, как есть – подумала Шихет – если он испугается, я больше не приду.