Рассказ-пародия

[Drago63]

ВСЕ СМЕШАЛОСЬ... 
(По мотивам рассказов А.П.Чехова - простите, великий!  )
------

Через базарную площадь идет одуревший от жары и скуки полицейский надзиратель Очумелов. За ним, пыхтя, отдуваясь и утирая пот, тащится грузный городовой с конфискованными дарами природы: крыжовником, смородиною и клубникою. Внимательно вглядевшись, можно усмотреть также и последнюю жимолость, слегка сморщенную.  Базарная площадь пуста, солнце жжет так нещадно, что Реомюр, того и гляди, потеряется...
Словом, тишь да гладь, да Божья благодать...
Внезапно со стороны дровяного склада слышен истошный крик, вроде мужской, но с характерными бабьими подвываниями и причитаниями. И тотчас же, с противоположной стороны, еще один крик: "Держи его, окаянного, братцы! Нынче не велено голяком ходить!!!" А чуть позже, с третьего направления, доносится хриплая брань: "Да я тебя, варнака!!! Поезд с рельсов сойдет, людей поубивает!!! Во тебе, получай! И ишо раз!" Которой вторит возмущенный возглас: "Ты разберись сперва, а потом уж бей! У нас даже малец глупый не ловит без грузила! Шелешперов-то в нашей речке нетути!"
Как по мановению волшебной палочки, безлюдная площадь заполняется галдящею толпою.
-Кажись, непорядок, ваше благородие! - робко говорит городовой.
-Ну, нар-роддд... - гневно восклицает Очумелов, врезаясь в толпу, аки броненосный крейсер в океанскую воду. - А ну, молча-атть!!! Кто кричал?! Что случилось?! Это ты пошто в срамном виде?! А тот отчего орет и за причинное место держится?! Прищемили его ему, что ли?! А там что за мордобой?! Отвечайте!!!
Все начинают говорить враз, отчего происходит полная путаница:
-Я, пардон, не по собственной воле, а токмо по прихоти бесстыжих воров, укравших мою одежду... Хорошо, хоть цилиндр оставили! И контрабас...
-Собака-то с виду неказистая...
-Уа-а-аааа!!!...
-Ваше благородие, да хоть вы скажите мужику этому бестолковому! Нешто без грузила можно ловить?! Рыба-то понизу берет, а не поверху!
-К князю Бибулову, на сговор...
-Зубы выбью!!! В прошлом годе поезд с рельсов сошел, таперича-то понятно, почему... Получа-а-ай!
-Ваше благородие! Запишите, что он меня по зубам ударил! Ой, уже два раза...
-Так ведь не простая это собака...
-Уа-а-ааааа!!!...
-И вот в таком отчаянном положении... Да есть ли среди вас христианские души?! Дали бы хоть штаны, чем пинками по городу гонять...
-Волоките его, ваше благородие,  в холодную! Вместе с сундуком энтим черным!..
-Невежды! Тупицы!! Это - футляр от контрабаса! С девицею... Ой!..
-С девицею?! - строго кашляет и сдвигает брови Очумелов. - А ну, показывай!
-Ваше благородие... Как можно! Она же там, пардон... В нагом естестве-с...
-Уа-а-ааа!!!!...
-Да заткните ему глотку!!! Хоть чем-нибудь! Уф... Сними-ка, Елдырин, с меня пальто! - командует Очумолов городовому. - Ужас, как жарко... А тут еще с вами, олухами, разбираться... Открывай сундук, живо-о-оааа!!!
-Это не сундук, а футляр от контрабаса! Невежда!! Медведь!!! Бурбон!!! Монстр!!!
-Да я тебя под арест!!! Ну-ка, держите его! Крепче!!! А теперь - открывайте!.. Ой...
Толпа изумленно-восторженно охает. Кто-то, правда, сплевывает от отвращения и бормочет: "Срамота-то какая, прости, господи..."
-Уа-а-ааа!!! - выплюнув тряпку, снова начинает орать кто-то сбоку.
-И впрямь - баба! - сглотнув слюну, бормочет Очумелов.
-И голая к тому же... - уточняет городовой.
-Уа-а-ааа!!!...
-Я кому сказал, пасть ему заткнуть?!
-Ваше благородие! Он меня уже и в груди бьет!!!
-Пошел ты... со своими грудями! Не до них!..
-А он ей - в самую харю, для смеху...
-Умоляю, помогите! Я - княжна Бибулова... - всхлипывает девица, свернувшаяся в футляре калачиком.
-Княжна Бибулова?! Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто... Что-то зазнобило... Сударыня, а как же вы оказались в этом сундуке, да в таком... э-э-э... виде??!
-Это не сундук!!!
-Я купалась, а воры украли мою одежду! Этот добрый человек предложил мне спрятаться в футляр контрабаса... А потом... Я сама не знаю, что случилось!
-Потом на меня наткнулись мужики, и погнали сюда! Мерзавцы, хамы, невежды! Нет, чтобы помочь ближнему... Как у меня сердце только не лопнуло! Попробуй-ка, пробеги полторы версты с таким грузом на спине!..
-А нечего голяком расхаживать!!!
-А я виноват, что у меня тоже украли одежду?!..
-Ну, так она не будь дура...
-Ваше благородие! Ну, никак без грузила... Он меня снова бьет!!!
-Уа-а-ааа!!!
-Тихо-о-оааа!!! - орет вдруг побагровевший Очумелов так, что толпа испуганно умолкает. Слышен только жалобный скулеж собаки.
-Елдырин! - начинает раздавать указания Очумелов. - Княжну тотчас доставить в дом его сиятельства! Скажешь, что я нашел и прислал... Ах, да! Накинь на нее хоть что-то...  Музыканта энтого - туда же! С его сундуком...
-С футляром от контрабаса!!! О, бедная Россия...
-Молча-а-ать! Теперь разбираемся дальше, по порядку. Кто тут насчет грузила орал?
-Уа-а-а!!!!...
-Не тебя спрашиваю!!!
-Ну, ей же обидно, хоть и тварь бессловесная...
-Вот он, варнак, ваше благородие! Гайку от рельсов откручивал! В прошлом годе поезд сошел, теперь-то понятно...
-Да не клюет рыба без грузила, экий ты бестолковый!
-Молча-ать! Обоих - в холодную! Потом разберусь! Теперь с этим... Кто таков, кто его знает?
-Да Хрюкин это... Вздорный человек...
-Уа-а-а!!!...
-Чтоб его!!! Ну, чего он орет, как потерпевший?!
-Гляньте туда, ваше благородие! Собачку видите?
-Вижу. Тьфу! Ни шерсти, ни вида... Такую собаку только полоумный держать может!
-А это генерала Жигалова собачка-то...
-Генерала Жигалова?!
-Уа-а-ааа!!!...
-Молча-а-ать!!!
-Ну да, генерала Жигалова... Сбежала, видать, со двора... А Хрюкин этот помочился ей в харю, для смеху, так она не будь дура, и тяпни... Вздорный человек, ваше благородие!..

[Convollar]

Теперь понятно, почему на старых кладбищах постоянно что-то скрипит - это пародируемые великие переворачиваются в гробах, начитавшись замечательных пародий эра Дракона!

[Drago63]

Convollar, 
Я надеюсь, они только слегка шевелятся...

[Drago63]

ПАРОДИЯ НА ТЕМУ: "СОЗДАНИЕ ОКБ".
-----------------------------------------------

Рафаэло Сабатини, известный и популярный писатель, а по совместительству - просто очень приятный в общении, пышущий здоровьем и весьма довольный жизнью человек, ласково улыбнувшись, нежно погладил толстую стопку бумаги. Взгляд счастливого родителя, любующегося своим первенцем, скользнул по заголовку: "Одиссея капитана Блада". Да, книга удалась! Это вам не всякие "Скарамуши" с "Морскими ястребами"! Над этой книгой прольются потоки слез, новорожденных мальчиков начнут в массовом порядке называть Питерами, а девочек - Арабеллами. Критики же наверняка закричат, что в литературе появился новый Дюма-отец... хоть и не столь неукротимый в литературном и сексуальном смысле, но ничуть не менее талантливый!
Писатель, спохватившись, оборвал полет своей фантазии. В самом деле, он же не Дюма-отец, чтобы так бахвалиться! Надо брать пример с главного героя его бессмертного творения: до губернатора Ямайки дослужился, а какой скромный был человек! Прекрасный пример для нашего развращенного века, где мужчины забыли про твердые принципы, а женщины... ох, лучше не думать, не травить душу...
По дороге в редакцию он чувствовал, что его настроение ухудшается с каждым шагом. Он мысленно перенес в двадцатый век Блада и Арабеллу... и только хорошее воспитание удержало его от смачного плевка на тротуар. Когда же по пути попалась демонстрация суфражисток с их вечными плакатами: "Votes for women!", писателя чуть не стошнило. Он содрогнулся, отгоняя кошмарную сцену, представшую перед его взором: Арабелла Бишоп, вульгарно накрашенная и облаченная в непристойно короткую юбку (не только обувь, но и ноги до середины голеней на виду!!!), зажав в одной руке с длинными ярко-лиловыми ногтями бокал шампанского, согнула в локте другую, недовольно-визгливым голосом вопрошая оторопевшего Блада: "А почему, собственно, вы так уверены, что я слабее вас?!" Причем было непонятно, что именно ввергло бравого капитана в такой ступор: обнаженные ноги его богини, ее тон, больше подобающий рыночной торговке, лиловые ногти (и такая же помада), или наглядно продемонстрированный нехилый бицепс... Тьфу, до чего довели окаянные суфражистки, чума на их головы!!! Это же рехнуться можно! Избирательные права им подавай! Да они хоть разберутся без подсказки, куда этот бюллетень засовывать?!
Продолжая мысленно негодовать и бранить упрадок нравов, писатель толкнул вращающуюся дверь и вошел в редакцию.
-Добрый день! Я к мистеру Вулфу, мне назначено, - сказал он секретарше.
-Добрый день, мистер Сабатини! - расплылась в широкой улыбке девушка. - Да, конечно, вас ждут... Вот только мистер Вулф у нас больше не служит, его замещает мистер Фрейд.
-Фрейд? - недовольно поднял брови все еще сердитый писатель. - Не знаю такого... Но он хоть прочитал мою рукопись?
-Безусловно! И просто в восторге! Вы бы слышали, как он вас хвалил!
Рафаэло был всего лишь человеком, а доброе слово, как известно, и кошке приятно... Его губы растянулись в улыбке, а досада на суфражисток незаметно исчезла, сменившись даже некоторым сочувствием.
"Вообще-то их можно понять, - подумал он. - Женщин столько лет унижали, считали за второй сорт... А ведь они тоже люди! Ладно, перебесятся, успокоятся..."
-Говорил: давно так не смеялся, просто до колик в животе! - продолжала простодушная секретарша, которая тайно вздыхала по этому красивому импозантному мужчине с серыми английскими глазами и гордым римским носом, носившему к тому же такое странное и романтичное имя - Рафаэло... Вспоминая его, она почему-то каждый раз представляла нечто уютное, круглое, облепленное вкусной кокосовой стружкой.
-Смеялся до колик в животе? - недоуменно переспросил писатель, стараясь вспомнить, какие же отрывки его творения могли произвести подобный эффект. Ну, может быть, когда Бишоп сиганул в воду с борта "Синко Льягас"... Эх, надо было, чтобы озорник Волверстон заорал во всю глотку: "Акула!!!" - вышло бы еще веселее. Или, наверное, когда простофилю дона Мигеля обвели вокруг пальца в Маракоибо...
-Да еще как! - охотно подтвердила секретарша. - И потом, знаете, он еще добавил: автор чертовски талантлив, просто гений...
"Пожалуй, посещу как-нибудь собрание суфражисток, - подумал Сабатини. -Мне ничего не стоит, а им будет приятно..."
-Точно, сама слышала! - продолжала стрекотать простодушная девчушка. - Мол, так издеваться над главным героем мог только гений, и редкостный садист к тому же... Ой! Извините, пожалуйста... - на ее щеках заиграл смущенный румянец.
-Значит, говорите, мистер Фрейд? - сухо уточнил Сабатини и широким шагом направился к кабинету редактора.
"Посещу, непременно! - сердито думал он. - И выскажу им все!!!"
Мельком взглянув на бронзовую табличку с надписью: "М-р Зигмунт Фрейд, редактор" он постучал и сразу же, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.
Навстречу поднялся коротышка со слащаво-вежливым личиком, масляными глазками и плохо расчесанными, топорщащимися жирными волосами, при виде которых аккуратист и чистюля Сабатини испытал настоящее омерзение. Ему захотелось снова хлопнуть дверью - но уже посильнее, и с другой стороны. Но... но как же его книга, его детище, плод бессонных ночей? Как же нескончаемая вереница крохотных Питеров, перевязанных синими ленточками, вперемешку с такими же розоволенточными Арабеллами?! Как же юноши, которые должны увидеть в девушках богинь, а не жриц любви?!
"Искусство требует жертв! Потерплю. Может, дуреха секретарша что-то напутала... суфражистка безмозглая!"
-Прославленный маэстро! - возопил мистер Фрейд, одной рукой похлопывая по спине ошалевшего от такого панибратства писателя, а другой подталкивая к креслу, - прочел, прочел! Очень внимательно! От корки, так сказать, до корки! Не побоюсь сказать - гениальная книга! Просто гениальная!
"Бедняга же не виноват, что у него такая внешность..." - с умилением подумал Сабатини.
-Какой простор для психоанализа! Какой комплекс - простите за каламбур! - замаскированных комплексов! Вашего Блада непременно нужно вставлять во все учебники по психологии и криминалистике. Повторяю - непременно! Под заголовком: "Так вырастают маньяки".
Сабатини судорожно сглотнул воздух.
-Не беспокойтесь: мы мужчины, и здесь нет лишних ушей... Так что можете быть со мной совершенно откровенным... - коротышка испытующе посмотрел на писателя, и внезапно рявкнул, рванувшись к нему:
-За что вы так ненавидите своего героя?!
-Н...Не...Ненавижу?! - пролепетал Сабатини, лихорадочно пытаясь вспомнить, как вести себя с сумасшедшими.
-А вы еще будете это отрицать?! Ну-ка, отвечайте! Быстро, не раздумывая! И в глаза мне смотреть! В глаза!!! Кто такой Питер Блад? Ну??!
-П-пират...
-А еще?
-В-врач...
-А еще??!
-Б-беглый к-каторжник...
-Это все второстепенно! - отмахнулся коротышка. - Главное - Блад мужчина. МУЖЧИНА! - наставительно повторил он, воздев к потолку толстый палец с плохо остриженным грязным ногтем (чистюлю и аккуратиста Сабатини снова чуть не стошнило). - Ему чуть больше тридцати лет, опытный, с отменным здоровьем... иными словами, прекрасный образец самца-производителя. А вы что делаете, садист несчастный?! Загоняете его на долгие годы в сугубо мужское общество! А Арабелла - где-то там далеко-далеко, за синим морем! Что делать бедняге Бладу в такой ситуации - мучиться от спермотоксикоза? Или, как глупому мальчишке, заниматься онанизмом? Или... нет, лучше воздержусь, и без того ваш Джереми Питт как-то подозрительно предан своему капитану... Об этом вы подумали?! Почему Блад отпустил глупышку Мадлен нетронутой - понятно, кому же охота ссориться с папашей-губернатором... Ладно, не вскидывайтесь так, допустим, что из благородных побуждений! Но почему он, оказавшись на Тортуге, не ходит по бабам... пардон, по девицам не самого тяжелого поведения, которых там - пруд пруди, на любой вкус и кошелек? Почему, я вас спрашиваю?!
-Так в этом-то вся суть! - вскричал немного пришедший в себя Сабатини. - Я хотел показать, что человек, даже оказавшийся в самой тяжелой и унизительной ситуации, несправедливо обвиненный и ошельмованный, может сохранить достоинство, не опуститься до уровня скота, не пойти на поводу у инстинктов... Что он может хранить верность своей любимой, даже если она далеко!
-И вы хотите, чтобы над вашей книгой плакали молодый люди... - вздохнул мистер Фрейд, глядя на писателя, как заботливый врач на тяжелобольного пациента. - Они и впрямь будут плакать - от хохота! Как я, к примеру. Ладно, пойдем дальше. Я вижу, вы еще далеко не все поняли... Но ничего, психоанализ - великая сила! Вы уйдете отсюда просветленным и поумневшим.
Возмущенный Сабатини открыл было рот, чтобы отчитать наглеца, но не успел произнести ни слова.
-Как ваш Блад дошел до жизни такой? - рявкнул вдруг Фрейд. - Почему ему не сиделось на месте? Чем его не устраивала работа врача? Носится, поминаешь, по белому свету, ищет себе с маниакальным упорством приключений на то самое место, которое, по меткому выражению Дюма-отца, можно показывать только аптекарям... И у адмирала-голландца служил, и в Танджере побывал, потом еще хлеще - испанская тюрьма... Почему?!
-Ну, вот такой он человек! Неужели не понимаете?! Есть же люди, которым постоянно нужны опасности, приключения! Вспомните хотя бы конкистадоров, или путешественников...
-Подумать только, как бездонно людское невежество! - тяжело вздохнул Фрейд. - Ничего, ничего, психоанализ наставит вас на истинный путь... Ваш Блад пытался убежать от самого себя, понятно?! Его мучила и сводила с ума греховная страсть к собственной матушке!!!
Рафаэло сначала побагровел, потом побелел, потом его лицо пошло разноцветными пятнами.
-Да вы... Вы сумасшедший! Как только ваш язык повернулся...
-Всех великий людей называли сумасшедшими, - гордо усмехнулся Фрейд. - Галилея, Дарвина, профессора Челленджера... Не читали "Затерянный мир" сэра Артура Конан-Дойля? Настоятельно рекомендую. А теперь вот считают меня... Ничего, истина все равно пробьется! Ну, неужели вы сами не додумались до такой простой вещи? Ведь все буквально на поверхности! Как фамилия матушки Блада? Ну?!
-Ф-Фробишер... - пролепетал писатель, не зная, что ему делать: то ли бежать без оглядки, то ли вызывать карету "Скорой помощи".
-Совершенно верно: Фробишер! - прямо-таки смакуя это слово, с плотоядной улыбкой подтвердил редактор. - Нужны вам еще доказательства?
"Кто-то из нас точно свихнулся!" - с тоской подумал Сабатини, ломая голову, как можно связать простую, ничем не примечательную фамилию с позорным грехом кровосмешения.
-Да, случай тяжелый... - вздохнул коротышка. -Ладно, подскажу. В конце концов, это мой святой долг: просвещать невежд и открывать им глаза... Фамилия матушки Блада начинается с той же буквы, что и слова "фаллос" и "фасоль"!
-При чем тут фасоль?! - простонал писатель, чувствуя, что начинает сходить с ума.

[Drago63]

-Ага!!! - ликующе возопил редактор. - Вот вы и прокололись! Ваши собственные комплексы, тщательно замаскированные, вылезли наружу, стоило только вам ослабить контроль за подсознанием! Нет, вы только полюбуйтесь на этого субъекта! Фаллос его, значит, не смущает, а фасоль вгоняет в краску! Кстати, насчет фасоли... - его голос понизился до вкрадчивого шепота. - Вы никогда не обращали внимания, на что похожа фасолина, если ее аккуратно разломить вдоль, и сложить выпуклыми сторонами наружу?
-Н-нет...
-А вы приглядитесь, приглядитесь... Только внимательно, как следует. И если вы и тогда ничего не поймете... Словом, дорогой маэстро, я и так уделил вам времени больше, чем рассчитывал. Переработайте книгу в свете моих указаний - и не стесняйтесь, как мальчишка, застуканный за эти самым делом! Ради Бога, пусть ваш Блад хранит верность своей Арабелле... кстати, ну хоть теперь-то вы поняли, кого ему она напоминала?!
-Его матушку? - машинально ляпнул измученый писатель, и тут же закашлялся, зажав рот ладонью.
-Браво!!! В такие минуты понимаешь, что твои усилия не напрасны... Конечно же, его матушку! Вот потому-то бедняга так страдал: рвался к ней, и тут же бежал прочь, как от раскаленного железа... Вы же сами все прекрасно понимаете, только все эти комплексы, дурацкое пуританское воспитание... В общем, сделайте из этого "рыцаря печального образа" настоящего мужика! Только представьте: возвращается из похода, с добычей и славой, деньги - рекой, вино - в две реки, и повсюду бабы, бабы... Одна другой краше и соблазнительней! Как тут устоять?! Не будьте садистом, пожалейте беднягу Питера!
-Но как же Арабелла?! - из последних сил взмолился Сабатини. - Как он сможет ей изменить, если безумно ее любит?!
-А кто говорит про измену?! - искренне изумился редактор. - Это чистая физиология!
Против такого аргумента возражений придумать не удаслось, и Сабатини в полуобморочном состоянии направился к выходу.
-Жду измененный текст через две недели! - донеслось вслед.
Сабатини, на ватных ногах добравшись до двери, уже толкнул ее, когда редактор окликнул его снова:
-Кстати, если не секрет, где ваша собственная матушка познакомилась с вашим батюшкой? Точнее, где они полюбили друг друга?
-На Филиппинах... А что?
-А, на Филиппинах... - протянул Фрейд, облизывая губы. - Та же самая буква! Вы не находите, что совпадений чересчур много, маэстро?..
Писатель не помнил, как добрался домой.
Ночью ему снились кошмары. Все проститутки Тортуги, увидев на горизонте паруса "Арабеллы", по примеру девственниц Бриджуотера разорвали свои одежды и сшили плакаты, украсив их грозными надписями: "Ты не уйдешь от нас, капитан Блад!" Самые нетерпеливые из них, не дожидаясь, когда фрегат причалит к пирсу, прыгнули в воду и поплыли навстречу красавцу кораблю. Желтая газетенка "Тортугский вестник", давно точившая зуб на Блада, распространила экстренный выпуск, где в похабно-ерническом духе обсуждался вопрос: по какой причине прославленный рыцарь морей соблюдает столь долгое воздержание? (По итогам опроса читателей с большим преимуществом победил вариант "Зажрался, сволочь!") А завершался выпуск издевательскими стишками:
"То ли кастрат, то ли монах...
Давайте бросим мы монету:
Орел - в порядке все в штанах.
А если решка - значит, нету!"
Когда Блад ступил на берег, в него тут же вцепился губернатор дОжерон и начал трясти, как грушу, требуя жениться на Мадлен. Две хозяйки лучших домов терпимости вцепились в самого губернатора, тряся его в четыре руки и требуя оставить в покое перспективного клиента. Под шумок, девицы скрутили самого Блада, несмотря на его отчаянное сопротивление и крики: "Оставьте меня, я люблю Арабеллу!!!", подняли на руки и понесли, как икону, громко скандируя:
-Игнорировал нас, гад,
Час настал расплаты, Блад!!!
Самое обидное, что собственная команда пальцем не шевельнула, чтобы спасти своего кормильца и благодетеля: она корчилась от хохота, азартно заключая пари с экипажем "Ла Фудр", донесут ли их капитана до места назначения, или отобьют по дороге конкурентки...
Рафаэло проснулся от собственных диких криков. Над ним склонился перепуганный лакей Джоунс:
-Сэр, что с вами? Может, мне сбегать за врачом? Тут как раз неподалеку живет один доктор, и, говорят, неплохой...
-Нет, нет, не надо! - затряс головой Сабатини, отгоняя кошмарные видения. - Лучше... Послушайте, Джоунс, могу я задать вам... э-э-э... очень откровенный вопрос?
-Пожалуйста, сэр! - с опаской кивнул лакей, на всякий случай отступив на пару шагов.
-Прошу вас, скажите мне правду, какой бы она ни была... Я все пойму, я человек широких взглядов и снисходителен к чужим... э-э-э... странностям. Вы понимаете меня, Джоунс?! Правду, только правду!!!
-Сэр, я рос в семье строгих правил! Нам с сестрой всегда внушали, что ложь - тяжкий грех! - бормотал перепуганный лакей, продолжая пятиться и лихорадочно вспоминая, какая специальность у этого "неплохого доктора". Похоже, хозяину нужен психиатр... - Моя почтенная матушка...
-Вот!!! О вашей матушке я и хочу спросить! Джоунс, скажите откровенно: вы испытывали к ней... э-э-э... греховную страсть?!
Стуча зубами, лакей вылетел за дверь, лишь чудом не скатившись кувырком по крутой лестнице. Кухарка Ферфакс, в торопливо накинутом поверх ночной рубашки платке, выглянув на шум, испуганно спросила:
-Ты куда так несешься?
-За доктором! Мистер Сабатини рехнулся!!!
--------
Доктор оказался жизнерадостным ирландцем с ярко-синими глазами. Он стучал молоточком, проверяя рефлексы, всматривался в зрачки пациента, щупал пульс и задавал какие-то вопросы. Потом переключился на слуг, выясняя, что кушал накануне мистер Сабатини.
-Ф-фасолевый супчик, сэр... - пролепетала испуганная кухарка.
Доктор покачал головой:
-Временно исключить! Фасоль - тяжелая пища... Лучше варите некрепкий куриный бульон.
-Мисс Ферфакс! - воззвал слабым голосом писатель. - Скажите, а когда вы разламываете фасолины вдоль...
-А с чего мне их разламывать? - растерялась кухарка. - Фасоль и так прекрасно разваривается, надо только замочить накануне...
-И все-таки - аккуратно разломите одну фасолину и принесите мне! Ну, пожалуйста! Это очень важно!
-Принесите! - кивнул доктор.
Когда все более недоумевающая кухарка скрылась за дверью, он тихо шепнул на ухо Джоунсу:
-Главное - не противоречить, и во всем соглашаться! В известных пределах, конечно...
Через пару минут половины фасолины оказались в руках Сабатини. Тот аккуратно сложил их выпуклыми сторонами наружу, долго всматривался, меняясь в лице, потом попросил достать ему из верхнего ящика стола лупу и изучил образовавшуюся конструкцию через нее...
-О Господи... - пробормотал он, наконец.
-У вас возникли какие-то ассоциации? - полюбопытствовал врач.
-Э-э-эээ... Мне неловко говорить о подобных вещах при мисс Ферфакс... Позвольте на ухо!
На лице ирландца отобразилась целая гамма чувств: можно ли доверять всяким Джонам Булям, да еще полукровкам?! Еще откусит ухо, с него станется... Но, как всякий истинный ирландец, он скорее согласился бы умереть, чем дать повод усомниться в своей храбрости, поэтому с некоторой опаской все же нагнулся к пациенту и терпеливо его выслушал...
-Так, все понятно! - решительно заявил доктор, выпрямляясь. - Пропишу-ка я вам бром, для успокоения.... И вот мой совет: заведите подружку! Хоть я и добрый католик, но чересчур долгое воздержание - страшная вещь, бьет в голову - только держись...
-Значит, вы не видите сходства?!
-Ни малейшего!
-И фамилия мисс Ферфакс вам ни о чем не говорит?
-А о чем она может говорить? - усмехнулся врач, заполняя бланк рецепта.
-Ну, та же самая буква... - Сабатини вдруг страшно смутился. - Ох, извините, я в самом деле что-то... Мне так неловко! Простите, что вас потревожили среди ночи...
-Ничего, ничего! - успокоил доктор, ставя размашистую роспись. - С такими пациентами, как вы, иметь дело - одно удовольствие. Вот на прошлой неделе попался экземпляр - это да! Кричал, что он Карл I Стюарт и требовал приставить ему обратно отрубленную голову... Вот с ним пришлось повозиться! Знали бы вы, как трудно было убедить его, что он на самом деле - Мария Стюарт! Ну-с, вот вам рецепт, и позвольте откланяться.
Сабатини растерянно попрощался, потом взглянул на рецепт, всмотрелся в лихую, с завитушками, подпись: "Питер Блад, бакалавр медицины" и со стоном откинулся на подушки...
--------------------------------------

[Convollar]

Эр Дракон, слов нет!

[Drago63]

Convollar, 
Продолжим...
---------------

 Рукопись была переделана в рекордно короткие сроки. Сабатини, наступив на горло собственной песне и уговаривая себя, что так получится реальнее и естественнее, стучал по клавишам машинки с рассвета до заката, изрядно пугая нового лакея Бригса и новую кухарку Моррисон. (Прежние слуги взяли расчет, заявив, что им страшно жить под одной крышей с ненормальным). В результате капитан Блад не знал себе равных не только в жарких схватках с испанцами, но и в еще более жарких постельных баталиях с самыми искусными жрицами любви. Слава героя-любовника гремела по всему Карибскому морю, лишь добавив Бладу популярности и уважения у "берегового братства". А команда "Арабеллы" получила новый повод снисходительно посмеиваться над коллегами с "Ла Фудр", поскольку Каузак в этом деле не шел ни в какое сравнение с покойником Левасером.
 Но Блад, конечно же, не забыл свою богиню: каждый раз, закончив с очередной пассией, он мысленно устремлялся к ней, благоговейно шепча: "Арабелла! Я верен тебе по-прежнему! Это не измена, это только физиология!" А когда однажды ночью к нему в каюту пробралась прекрасная мадемуазель дОжерон в одеянии Евы, он деликатно, но твердо выставил ее со словами: "Не надо, дитя мое!" Рафаэло даже всплакнул: такая трогательная получилась сцена...
 Он отнес исправленную рукопись в редакцию, попросил говорливую секретаршу передать ее в собственные руки м-ру Фрейду, и чуть ли не бегом выскочил на улицу.
 Через неделю, хочешь, не хочешь, пришлось идти за ответом, хоть писатель содрогался при одной мысли, что опять увидит назойливого противного коротышку.
 Секретарша радостно улыбнулась:
 -Вас ждут! Только не мистер Фрейд - он больше здесь не служит, у нас теперь новый редактор.
 "Час от часу не легче! - раздраженно думал Сабатини, направляясь к знакомому кабинету. - Интересно, что там за хмырь? Еще один зануда-психоаналитик?"
 Он скользнул глазами по табличке, гласящей: "М-р Леопольд Захер-Мазох, редактор" и, постучав, толкнул дверь.
 В кресле, где в прошлый раз сидел противный коротышка с грязными ногтями и сальными волосиками, теперь уютно расположился солидный господин очень почтенной наружности, с умным бледным лицом и аккуратными бакенбардами. Увидев посетителя, он просиял и проворно вскочил на ноги:
 -Мистер Сабатини? Какая честь для нашей редакции! Прошу вас, проходите, располагайтесь! Я самым внимательным образом прочитал вашу книгу. Превосходно! Просто превосходно! Именно такие книги нужны современному юношеству...
 "Может, хоть этот окажется нормальным?" - с надеждой подумал писатель.
 -Вы очень любезны, господин Захер...
 -Леопольд! Для вас только Леопольд, пожалуйста! Так называют меня друзья. Надеюсь, вы не будете возражать, если я осмелюсь причислить и вас к сообществу моих друзей?
 -Ну, э-э-эээ... - замялся сбитый с толку Сабатини. Так быстро к нему в друзья еще никто не набивался!
 -Вот и прекрасно! - обрадованно воскликнул редактор. - А потому разрешите быть с вами совершенно откровенным. Кто же, как не друг, может сказать правду, даже неприятную? К тому же не смущайтесь, мы мужчины, а лишних ушей тут нет...
 "Началось!" - с тоскливой безнадежностью подумал писатель.
 -Книга ваша, повторю, великолепная... в некоторых частях. Например, там, где описывается половая жизнь Блада на Тортуге. Какая экспрессия, какой жизненный реализм! Вот она - настоящая, природная, грубая мужская сила, без всяких фиговых листков и прочей дребедени... А вот что касается начала его Одиссеи - ну, там, на Барбадосе... Судите сами. Он встретил женщину. Он полюбил ее. Ну, и?.. - редактор подался вперед, испытующе глядя на собеседника.
 -Что "ну, и"?!. - довольно резко ответил Сабатини.
 -А что было дальше? Неужели вы надеетесь, что читатели поверят, будто молодая, здоровая женщина, да еще живущая в тропиках, где сама природа способствует пробуждению чувственности, ограничилась платонической любовью?! Вы сами-то в это верите? Да читатели обхохочутся над таким сюжетом...
 -Господин Захер...
 -Леопольд! Только Леопольд, мы же договорились... - укоризненно произнес редактор.
 -Хорошо!!! Леопольд, неужели вы не понимаете элементарных вещей?! Эта женщина - мало того, что из приличного общества, она из 17-го века, а тогда на отношения полов смотрели гораздо строже! Вступить в интимную связь с посторонним мужчиной, да еще с кем - со своим же рабом...
 -Вот!!! - ликующе возопил редактор с такой силой, что Сабатини отшатнулся в испуге. - В этом-то все дело! Она именно от этого получила бы наивысшее наслаждение - от сознания особой порочности их связи в глазах общества!!!

[Drago63]

 -Но почему?! - простонал писатель, с тоскливой обреченностью ловя себя на мысли: "еще один псих..."
-Потому, что все женщины - извращенки! - с убежденностью фанатика воскликнул Захер-Мазох, глаза которого загорелись дьявольским огнем. - Уж можете мне поверить, я в них хорошо разбираюсь... Ваша Арабелла - типичная, классическая САДОМАЗОХИСТКА! Обратили внимание, с какой сатанинской жестокостью она мучила бедного Блада? Как искусно играла роль собаки на сене: "Сама не ем, и другим не дам"? Приблизила к себе раба, одарила надеждой, а потом с презрением оттолкнула! Подняла над собратьями по несчастью, а потом мордой в грязь: там твое место, ты ничем не лучше других! Почему, я вас спрашиваю? Почему она так себя вела? Да потому, что сама страстно желала быть униженной, растоптанной, обесчещенной!!! Чтобы жалкий раб поменялся с ней местами, став ее господином! Она потому и грубила ему, и доводила до слез, что приходила в отчаяние от его непонятливости! Ей хочется, чтобы он сорвал с нее одежду и грубо овладел, как дешевой шлюхой, а этот недотепа почтительно кланяется! Она мечтает услышать из его уст грязную ругань, мечтает, чтобы ее в кровь отстегали хлыстом, как последнюю рабыню, а он ей: "Мисс Арабелла!" и взирает, как на богородицу... Да тут и святая бы взбесилась!.. Ладно, с Барбадосом мы проехали... Полагаю, вы все поняли, и переработаете рукопись в нужном ключе. А теперь самое главное: Ямайка, губернаторский дворец, объяснение... Все вроде наладилось, голубки поняли друг друга... А дальше?!
-Что "дальше"?! - с металлическим лязгом в голосе поинтересовался Сабатини.
-Где описание свадьбы? Где, черт возьми, брачная ночь во всех подробностях?! Сюжет оборван на самом интересном месте - это никуда не годится! Какой-то голландец глупо хихикает: "Это ошень поэтишно... Ха-ха!" Нет, так не пойдет. Современная публика не любит всяких недомолвок, дурацких деликатностей типа: "У дверей спальни новобрачных стоит ангел с прижатым к губам пальчиком..." Она пошлет этого ангела... и будет права! Сейчас двадцатый век, слава Богу! Долой ханжество! Доработайте сцену - чтобы была и пышная свадьба, и пожелания счастья молодым, и подарки - от команды "Арабеллы" прежде всего, естественно... А потом - напутствия новобрачным на пороге спальни... в стиле... э-э-эээ... Вы ведь наполовину итальянец, не правда ли?
-Более того, я родился в Италии! - огрызнулся Сабатини.
-Вот! Значит, наверняка слышали сицилийские срамные куплеты, которые поют на свадьбах?..
-Вы... Вы предлагаете вставить ИХ в мою книгу?! - у писателя чуть не перехватило дыхание.
-А почему бы и нет? С поправкой на местную специфику, разумеется... Пусть их исполнит, например, пиратский ансамбль песни и пляски. Или, еще лучше - цыганский хор! Да, цыгане на свадьбе Блада и Арабеллы - самое то!
-Леопольд, вы в своем уме?! - возопил Сабатини срывающимся фальцетом. - Какие, к чертям собачьим, цыгане на Ямайке?!
Редактор, откинувшись на спинку кресла, посмотрел на него с грустью и упреком:
-Вы что-то имеете против цыган? Вы - расист?!..
-Да я... Да ты... Да я тебя сейчас!!! Мало тебя, сукина сына, в детстве пороли!!! - вскочив и опрокинув кресло, заорал Сабатини, уже не в силах сдерживаться.
Одновременно вскочил и редактор. С возмущенно-укоризненным криком: "Ну что же ты молчал, противный!!!" он метнулся к стенному шкафу, откуда извлек, к неописуемому ужасу Рафаэло, длинный хлыст:
-Возьми! Бей! Я скверный мальчик, я напроказничал...
-Изыди, сатана!!! - взревел писатель, прорываясь к двери.
-Ну, бей же, как друга прошу! Бей, не мучай меня! - скулил Захер-Мазох, висевший у него на рукаве.
-Не буду!!! - злорадно прошипел Сабатини, выдернул руку и выскочил в коридор.

-------------
Дома он долго ходил взад-вперед, о чем-то напряженно размышляя, потом изрядно напугал кухарку Моррисон, спросив ее, хотелось ли ей быть собакой на сене, а к лакею Бригсу пристал с вопросами, случалось ли ему пороть свою жену, и получала ли она от этого удовольствие. Лакей - здоровенный конопатый парень с открытым простодушным лицом - опасливо косясь на хозяина, твердил:
-Сэр, ну я же не изверг... Не скрою, иной раз моя благоверная так достанет, что руки просто чешутся снять ремень и заголить ей... ну, вы понимаете. Но кое-как сдерживаюсь. А если бы дошло до порки - она так бы разозлилась, что хоть святых выноси! Какое же от этого удовольствие?! Она у меня, слава Богу, не извращенка...
-Не знаю, не знаю... - задумчиво бормотал писатель. - Женщины, они такие... Поди разбери, что у них на уме! Скажите, Бригс, а не случалось ли, что она грубила вам без всякой видимой причины, ни с того ни с сего скандалила... словом, вела себя как-то неестественно?
-Еще как случалось, сэр! - усмехнулся лакей. - Так я к этому давно привык. Почитай, каждый месяц повторяется...
-Вы думаете, дело только в этом?.. Ох, не уверен, не уверен... Неужели этот чертов Леопольд был в чем-то прав?!...
  Сабатини еще с полчаса вышагивал по кабинету из угла в угол, свирепо шепча:
-Срамных куплетов ему захотелось, извращенцу! Хотя... Если взглянуть чисто логически, что в этом особенного? Действительно, поют! Послушаешь - уши и щеки, как спелый помидор! Бедному жениху впору сквозь землю провалиться, не то, что супружеский долг исполнять... А все идет своим чередом, и семьи там крепкие, и детишек куча...
Остановившись посреди кабинета, он яростно выкрикнул:
-А суфражистками и не пахнет!!! - и решительно направился к письменному столу.

[Drago63]

  Резкими движениями заправил чистый лист в машинку (словно пулеметную ленту в патронник), глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и что было сил ударил пальцами по клавишам:
-Реализма, значит?! - свирепо приговаривал писатель, стуча так, будто хотел, чтобы клавиши залипли. - Во всех подробностях?! Будут вам подробности! И на Барбадосе, и на Ямайке... Будет вам Арабелла-садомазохистка! Будут вам цыгане! Будет и Волверстон-похабник, и ансамбль песни и пляски, и вдрызг упившийся лорд Уиллогби, и брачная ночь... Эксклюзивное право на репортаж из супружеской спальни в режиме нон-стоп, естественно, у "Тортугского вестника"!!! Все вам будет!!! И рекламная акция, и излохмаченная репутация, и первоклассная дефлорация... Подавитесь, гады!!!
-----
Бледная, как лист бумаги, кухарка Моррисон оторвала ухо от замочной скважины.
-Ну, что там? - прошептал, дрожа, лакей Бригс.
-Рехнулся, бедняга! Как есть, рехнулся! Представь, решил затащить сюда каких-то цыган, еще какого-то лорда, репортеров... и еще кого-то там, не расслышала... Потом напоить всех вусмерть и всем скопом излохматить какую-то несчастную девственницу!!!
-Ой, мать... - простонал лакей. - Что делать-то?!
-Может, сообщим в полицию? - робко предложила кухарка.
-К чертям собачьим этих бобби! - решительно отрезал Бригс. - Хозяину-то они ничего не сделают, с психа взятки гладки, а вот нас с тобой пристегнут соучастниками, это за милую душу! Надо рвать когти, пока не поздно! Сию же минуту!
-А... жалованье? - робко пискнула практичная Моррисон.
-Свобода дороже!!!

------------------
Через неделю рукопись отправили в редакцию по почте. Перенесший нервный срыв Сабатини, усилиями заботливой кухарки Хопкинс и могучего, как кряжистый дуб, лакея Гартинга (бывшего сержанта королевской морской пехоты), постепенно приходил в себя. Он уже начал потихоньку покидать инвалидную коляску, самостоятельно перемещаясь по комнате.
При последнем визите доктор Блад, одобрительно кивая, заверил, что дело явно пошло на поправку, и скоро все придет в норму. Надо только избегать любых волнений. А главное - хотя бы на время прекратить работу над книгами!
-Сейчас отнялись ноги, а в следующий раз отнимется кое-что повыше... - предостерег он. - Ну, сами подумайте, стоит ли какой-то сюжет о пиратах таких страданий?!
Несколько уязвленный писатель вступился за свое детище:
-Доктор, но ведь главный герой - ирландец!
Сабатини хотел пробудить в Бладе чувство патриотизма, но все пошло как-то наперекосяк.
-Ирландец - и пират?! - грозно нахмурился доктор. Его ярко-синие глаза угрожающе потемнели.
-Более того, он ваш коллега, врач! - уже не так уверенно объяснил Рафаэло.
-Так-так-так... - зловеще прогудел Блад, в голосе которого отчетливо слышался лязг затачиваемых ножей. - Получается, в вашем романе ирландец-врач столь непроходимо туп, что не может заработать своим ремеслом на кусок хлеба! Вынужден стать пиратом, чтобы прокормиться! И после этого англичане еще ругают нас за отделение! Как хоть его зовут, этого вашего доктора-недотепу?!
-Гартинг!!! - истошно взвыл Сабатини, сообразив, что если он скажет правду, временным параличом нижних конечностей дело может не ограничиться.
-Гартинг?! Какой же он, к чертям собачьим, ирландец, если у него английская фамилия? Унизить хотите, да? Издеваетесь?! - окончательно разъярился доктор, но тут на зов хозяина примчался бывший сержант.
-Проводите врача! - приказал Рафаэло.
Потом, немного придя в себя, подозвал кухарку и строго-настрого велел:
-На порог больше не пускать этого психованного Пэдди!

-----------
Еще через неделю писатель уже мог свободно ходить, хоть и опираясь на трость. Само собой, первая же прогулка привела его в редакцию.
Он шел туда, как на казнь. Ему казалось, что все встречные (особенно - юноши и девушки) смотрят на него осуждающе: кто со сдержанным укором, а кто и с откровенным презрением.
"Но ведь сейчас двадцатый век! Сейчас не время для глупого ханжества!" - отчаянно уговаривал он себя, но от этого на душе становилось еще паскуднее...
Незнакомая секретарша, одетая в длинное бесформенное платье до пола, услышав его имя, почему-то вздрогнула и, опустив глаза, сказала, что его уже ждут в кабинете редактора, а мистер Захер-Мазох здесь больше не служит. При этом она быстро перекрестилась.

[Drago63]

Сабатини, опираясь на трость, с трудом вскарабкался на второй этаж. Он был готов решительно ко всему, но скромная табличка с надписью: "ВРИО редактора матушка Агнесса" чуть не подействовала, как дубина, обмотанная тряпьем - без потери сознания, но эффективно. Еле удержавшись на ватных ногах, он постучал, услышал негромкий бесстрастный голос "Входите!" и переступил порог.
Женщина в монашеском одеянии, сидевшая в хорошо знакомом ему кресле, кивком головы предложила сесть. И наступила тишина.
Сабатини смотрел на нее, она - на него. Игра в "гляделки" затянулась уже до неприличия, но никто не решался произнести первое слово...
-Сын мой! - наконец, сказала матушка. - Я прочитала вашу книгу, и очень внимательно... Прости, Господи! - добавила она, возведя глаза к потолку. - После этого меня охватили ужасные и кощунственные сомнения...
-К-какие сомнения, матушка? - робко спросил Сабатини, чувствуя себя, словно напроказивший ребенок в кабинете строгой директрисы.
-Стоило ли Спасителю приносить искупительную жертву на кресте! - выдохнула матушка Агнесса, испепеляя писателя взглядом василиска. - К чему были Его мучения, раз среди чад, созданных по Его образу и подобию, встречаются такие, как вы!
Она перекрестилась.
Сабатини последовал ее примеру.
-Но, матушка...
-Неужели у вас хватит наглости отрицать, что вся ваша книга - поистине зловонный сосуд мерзостей и диавольских искушений?! Где ее ни раскрой, с любого места... Вот, например: "Арабелла, распростертая на белоснежной простыне, крепко привязанная к ножкам кровати за запястья и щиколотки, издавала дикие гортанные звуки, в которых невозможно было различить ни одного слова, и не только потому, что их глушил аккуратно вставленный кляп, но и из-за боли, которую уже невозможно было терпеть. Ее попка, густо исчерченная набухшими багровыми полосами, отчаянно вихлялась из стороны в сторону, в тщетных попытках уберечься от жалящего хлыста Блада..." О, матерь Божья! Или вот это: "Он с трудом сознавал, что это не сон и не горячечный бред: та самая холодная, пресыщенная гордячка, которой приходилось почтительно кланяться, называя ее "Мисс Арабелла", теперь, дрожа от нетерпеливого возбуждения, распростерлась перед ним на расстеленном плаще в одеянии Евы, и, бесстыдно раскинув ноги, шептала полными, чувственными губами: "Я дрянь, я грязная шлюха! Ну же, возьми меня!!!" О, Господи! А уж куплеты цыганского хора, которые я не решусь даже прошептать... Или напутствие Волверстона новобрачным... Как его только выдержала бумага?! Такую мерзость нужно высекать на камне!
Сабатини опустил голову, чувствуя, что еще немного - и его уши вспыхнут.
-Сын мой! - голосом истязуемой великомученицы простонала матушка Агнесса. - Неужели вам совсем не стыдно?!
-Очень стыдно, матушка! - отозвался Рафаэло, по-прежнему не поднимая глаз.
-Я рада слышать это. Тогда искупите свой грех!
-Как я должен искупить его? - каким-то неживым голосом спросил Рафаэло.
-Перепишите вашу книгу, прежде, чем она увидит свет и развратит незрелые умы молодежи!
Писатель поднял голову, и уже открыл рот, чтобы от всей души воскликнуть: "Непременно, и с радостью!", но матушка опередила его, договорив:
-Пусть ваша Арабелла будет не похотливой блудницей, а благочестивой монахиней, посвятившей жизнь свою Ему! А Питер Блад - например, раскаявшимся грешником, осознавшим всю мерзость и непотребство прежней жизни и раздавшим все имущество свое бедным и сирым...
-А потом что же ему делать, матушка? Помирать с голоду? - все тем же неживым голосом спросил писатель.
-Мир велик, путей много... Он может стать благочестивым паломником, например... Или найти приют в монастыре.
-Случайно, не в том, где Арабелла? - жестко усмехнулся Сабатини, чувствуя, как обуявший его жгучий стыд вытесняется холодной, клокочущей злостью. На Фрейда, на Захер-Мазоха, на матушку, но прежде всего - на себя.
-Что такое вы говорите, сын мой! - ахнула матушка. - Как может мужчина попасть в женскую обитель?!
-Он бы попал!!! - внезапно вскричал Сабатини, сверкнув глазами. - Потому, черт побери, что без Арабеллы ему не жить! А делать такую женщину, как Арабелла, монахиней... Это... Это... У меня нет слов, чтобы описать подобное свинство!
-Господь покарает вас! - взвизгнула матушка. - Не смейте кощунствовать!
-Вот что я вам скажу, - писатель, опираясь на трость, тяжело поднялся. - Вы правы, матушка, эта книга - дрянь и мерзость. И мне действительно очень стыдно, что я написал ее. И другой вариант, кроме первого, изначального - примерно такая же дрянь... Не знаю, что нашло на меня, и как я мог поддаться этому безумию. Конечно, и эта дрянь нашла бы своего читателя, и даже имела бы успех, но она никогда не будет напечатана: я не хочу сгорать от позора ни на этом свете, ни на том. Но то, что предложили вы, матушка - стократный позор! Чтобы красивую, умную, полную жизни женщину, которая может дарить и брать любовь, получать счастье и раздавать его, упрятать в такой вот уродливый, бесформенный балахон... Лишить ее счастья прижаться к груди возлюбленного, для которого она самая лучшая на свете, а потом самой прижать к груди своего малыша... Большего преступления я не могу даже представить. Прощайте, матушка!
-Изыди, сатана! Гореть тебе в адском пламени! - яростно выдохнула матушка Агнесса.
-Сколько подлинно христианского смирения и милосердия в словах ваших... - горько усмехнулся Рафаэло. - Кстати, матушка, вы плохо владеете собой. Когда вы зачитывали отрывки из этого... э-э-э... "зловонного сосуда", у вас не только раскраснелись щеки - это можно объяснить и смущением - но и блестели глаза. А губы облизывать точно не стоило... Признайтесь честно: представляли себя на месте Арабеллы?
Матушка издала сдавленный хрип.
-Благослови вас Бог! - поклонился Сабатини и вышел.
----------
Он шел к дому так быстро, как только мог, не обращая внимания на боль в ногах. На душе все пело.
"К дьяволу! - думал писатель с какой-то бесшабашной, свирепой радостью. - К чертям собачьим! Пусть смеются. Пусть называют ханжой, кричат, что несовременно... Пусть вообще не читают!!! А я их всех..."
И мысленно добавлял фразы, самая невинная из которых вогнала бы в густой румянец его интеллигентнейших родителей.
Дома он сразу, едва успев скинуть пальто, сел за пишущую машинку. Печатал, сверяясь с черновыми вариантами, прямо по ходу внося правки, чуть не падая от усталости и почти не обращая внимания на еду, к великому огорчению доброй кухарки Хопкинс... Через неделю работа была закончена.
Рафаэло наугад взял один из последних листов, прочел вслух, изо всех сил подражая высокому женскому голосу:
-Ты пощадишь его, Питер? Ради меня!
-Постараюсь, моя дорогая! - пробасил он в ответ и весело, счастливо расхохотался. Перед его мысленным взором проходили юноши с открытыми, честными лицами, которые давали себе слово хоть немного быть похожими на благородного капитана Блада, и прекрасные, скромные девушки, которые украдкой утирали слезы над томиками "Одиссеи..." А потом ему привиделась огромная лужайка с изумрудно-зеленой травой, где ползали крохотные Питеры в синих штанишках, играя с такими же крошками Арабеллами в ярко-розовых платьицах....
-------------------------------------------------------------------------------------------------

[Convollar]

Ох уж, эти издатели!   Но сравнение с собакой на сене, каюсь, и у меня возникало, когда я читала "Одиссею"! Да и сама пьеса тоже вызывала некоторые сомнения, хоть я её и пересматриваю с удовольствием.

[Drago63]

Раз уж зашла речь про собаку на сене...
----
Пародия на старинное, загадочное и сводящее с ума явление, именуемое "женской логикой".
----
У нас женой есть одна близкая подруга, которая категорически не признает самого понятия "ложь во спасение". Она готова где угодно, когда угодно и при каких угодно обстоятельствах устроить дискуссию по этому поводу (ну, страсть к бесконечным дискуссиям - вообще характерный признак российской интеллигенции, независимо от пола и возраста ), доказывая, что всегда и везде нужно говорить только правду. Прямо как в тексте судебной присяги: "правду, всю правду, ничего, кроме правды".
При этом, подруга обожает фильм "Собака на сене". Впрочем, обожает - это мягко сказано.  Восторг миллионов гражданок еще существовавшего СССР от "Рабыни Изауры" - это бледная копия чувств, вызываемых у нее "Собакой..."  А уж когда дело доходит до кульминации - последнего объяснения Теодоро и Дианы... Описывать ее переживания в этот момент - задача для настоящего мастера слова, посему я смиренно умолкаю. 
И вот в один прекрасный день, когда подруга снова завела свою вечную пластинку на тему "правды",  я не выдержал и произнес примерно такую воспитательную речь:
-Хорошо! Согласен! Ты права! Надо всегда, везде, при любых обстоятельствах, говорить правду.  Только правду, не прикрываясь никакой "ложью во спасение". А теперь представь: Теодоро и Диана благополучно объяснились, дело идет к свадьбе, старый граф Людовико сияет от счастья... И в этот самый момент объявляется правдолюб, открывающий графу глаза: "почтенный сеньор, вас подло обманули, это никакой не ваш сын, его сообщник подслушал ваши слова о пропавшем сыне, и придумал басню, а на самом деле, это самозванец, найденыш"! Чего ты хмуришься? Ведь людям всегда, при любых обстоятельствах, нужна только правда! Никакой лжи во спасение! Ну, что ты теперь скажешь?..
Как вы думаете, что сказала подруга? Приняла к сведению мои слова? Призадумалась, сраженная их железной и неопровержимой логикой? Решила не быть в будущем такой категоричной?..
Ага, щас!.. Плохо вы знаете женщин...
Она прошипела с неподдельной, клокочущей яростью:
-УБИЛА БЫ ГАДА!!! 

[Convollar]

Мда, это бывает. А ведь в "Собаке" даже не ложь во спасение, там, в некотором роде, мошенничество и что будет ПОСЛЕ свадьбы - ох, бедная Диана!

[Drago63]

Никакая она не бедная! Во-первых, сообщница мошенника .  Во-вторых, высокомерная, вредная и  капризная.  Полюбить простолюдина - честь не позволяет, можно только счастье бедной Марселы рушить Типа: "Не доставайся же ты никому!" Зато как узнала, что Теодоро - граф, тут уж мигом: "Ах, милый, я твоя навеки!" А потом уже отступать поздно, да и надо ли, раз внешние приличия соблюдены? Так что Диана - еще та штучка . Но я уверен - вот она-то после свадьбы будет счастлива!

[Convollar]

Уходим в ооф, однако! Не думаю, что Диана будет счастлива, учитывая характер Теодоро. Вот Марселлу действительно жаль! И её возможного мужа тоже! Один козырь, однако,  у Дианы есть - она может в любой момент выдать Теодоро - ведь свидетелей их разговора, когда он ей сообщает, что он просто подкидыш - нет.