Тверд и незыблем

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эрэа Красный Волк, эрэа Aemilia, эрэа Ilona, эрэа Kristalline, эрэа Tany, эрэа Laeta, эр Arriol, эрэа Эос, эрэа Valckin, эрэа aiv, эр Уленшпигель, большое спасибо, что читаете и указываете мне на недостатки.
К стыду свому, не знала, что именно представляют из себя фанфары, просто назвала их, поскольку в Фабианов день музыканты на их играли - это точно. Вышло прямо как у Альдо с его псевдогальтарскими церемониями. Это, конечно, плохо - браться за то, в чем не разбираешься. Ладно, простите меня, пожалуйста, постараюсь исправить. А пока бить фанфарами по голове следует меня.

цитата из: Valckin на 04 января 2013 года, 12:44:02

Йо-хо-хо, кажется, мы все-таки перетянули эрэа Артанис на свою райнштайнеровскую сторону Смех

Я его всегда уважала и отдавала должное его способностям. Но воспринимать его как мужчину - это совсем другое.

Цитата

Монолог Дика про то, как он совершит подвиг и т.д. просто полностью канонный. Но вроде бы он не переписан напрямую из КНК, да?

Нет, но таких мечтаний у него действительно описано не мало. Впрочем, что уж взять с мальчишки, если даже некоторые литературные герои гораздо старше и вроде бы умнее его порой мечтали о славе вполне в стиле Дика...

Цитата

Хм, а Жермон будет?

Я думаю, что Райнштайнер не захочет осложнять жизнь Жермону и постарается держать Дика подальше от него. То есть, знакомы они, наверное, будут, но вряд ли особо близко. Или вы хотите видеть Жермона аналогом Робера?

Цитата

Только маленький тапок про фабианов день: "Надежда в сердце Дика таяла с каждым днем" - с каждым чем? Они туда лагерем с палатками пришли, типа пожить недельку?

Ой...

"с каждой минутой", конечно же. Исправлю.

Глава 3.
Путешествие не задалось с самого начала. Оказалось, что барон Райнштайнер сдержал свое слово и действительно разбудил Ричарда еще затемно, сдернув с него медвежью шкуру, и заставил собираться в поход. И, пока юноша, вполголоса поминая то святого Алана, то Леворукого и всех кошек, одевался, не попадая ногами в штаны, проклятый бергер, совершенно готовый к путешествию, стоял в дверях, лишь изредка поторапливая юношу. На конюшне рядом с уже виденным серым жеребцом стоял второй, темно-гнедой, преземистый и мохнатый.
- Это Гром, - произнес Райнштайнер в ответ на невысказанный вопрос Дика. - Он торкской породы, будет вам полезен. Вашего прежнего коня я отослал в Надор.
Значит, Баловника нет... Дик понимал, что для войны надорский жеребчик и впрямь не слишком подходит, но он был частью дома, такого далекого теперь, он вырос вместе с ним. А его отослали назад, не позволив хозяину даже попрощаться со своим конем. Дик с неприязнью взглянул на Райнштайнера. Конечно, что ему какая-то лошадь, он, должно быть, привык замечать только то, что насущно необходимо, ему не понять, что лошадь может быть другом, а не только средством передвижения. И он, Ричард Окделл, для барона такая же вещь, которой он пользуется, отрабатывая деньги Дорака или Алвы. Увезет в Торку и бросит там под пули дриксов...
Они покинули Олларию еще затемно; на вопрос, почему барон так торопится с отъездом, тот лишь коротко бросил: "Так надо", и Дик замолчал. Предутренний город выглядел вымершим, дома, мимо которых они проезжали, напоминали туши спящих чудовищ. Дик обернулся назад, тщетно пытаясь хоть что-то разглядеть. В этом городе остается в руках врагов несчастная королева, остается в одиночку противостоять Дораку и Алве граф Штанцлер. А он, Ричард Окделл, не может даже проститься с ними, потому что проклятый бергер не разрешил. Юноше нестерпимо захотелось увидеть их снова. Он едва не повернул Грома назад, но тут Райнштайнер обернулся и пристально взглянул на него, так что Дику осталось только повиноваться, и он поехал за бергером, не говоря ни слова.
Потом Райнштайнеру зачем-то понадобилось свернуть с торкского тракта и поехать окольным путем. Ричард убедился в этом, когда перед ними вырос колючей стеной сосновый лес.
- Эр... барон Райнштайнер, почему мы не едем по дороге? - юноша все-таки не сумел сдержать удивления.
Бергер, обернувшись, пристально взглянул в глаза Ричарду.
- Потому что в лесу нас будет сложнее найти, герцог Окделл.
- Найти? Кому? - Ричард был окончательно сбит с толку.
- Тем, кто, возможно, захочет нас догнать, - коротко бросил Райнштайнер и поехал вперед. Ричарду ничего не оставалось, кроме как следовать за ним, теряясь в догадках, кого боится барон. Хотя это слово к нему совсем не подходило, но в чем же дело тогда? И в голову юноше невольно закрадывались мрачные подозрения. Кто знает, для чего Дорак с Алвой на самом деле отдали его Райнштайнеру, не затем ли, чтобы избавиться от последнего из потомков Святого Алана? Дик на всякий случай стиснул рукоять шпаги, хотя и понимал, что с могучим бергером ему не справиться. Убьет и похоронит под какой-нибудь елью, а этот мрачный лес скроет все следы. Ричард старался ничем не выдать своего беспокойства, и все же, чем больше они углублялись в лес, тем тревожнее ему становилось.
Лес был большой и темный, и в нем, по-видимому всегда царили сумерки, тусклое зимнее солнце не в силах было пробиться сквозь резные кроны столетних елей и сосен. Под копытами коней пружинил толстый слой опавшей хвои. Казалось, лесу не будет конца. Ричард не знал, сколько часов он продирался сквозь колючие ветки, стараясь не отставать от Райнштайнера и вместе с тем не терять бдительности. Однако ничего не происходило, лишь внезапно стало еще темнее. Дик взглянул вверх - тем, где просвет между деревьями позволял разглядеть небо, оно совсем потемнело, юноша даже разглядел звезду. Она мигнула и скрылась в облаке. Ричарду это показалось дурным предзнаменованием. А Райнштайнер как ни в чем не бывало продолжал путь, его светлые волосы хорошо видно было даже в темноте, и Дик вынужден был следовать за ним.
Бергер остановился лишь когда между деревьями открылась небольшая полянка. Молча спешился и принялся собирать хворост. Дик стал ему помогать. Значит, здесь им предстоит заночевать. Вот только кому посчастливится проснуться наутро?
После ужина - холодного мяса, грубого ржаного хлеба и вина, - Райнштайнер передал Ричарду меховой мешок и, как и накануне, завернулся в шкуры и заснул, во всяком случае, так казалось.
Но Ричард не мог спать. Даже если сегодня непонятный бергер его не тронул, кто знает, чего от него ждать завтра? А там, далеко, ждут все, кто его любил, и кого он любит. Неужели ему никогда больше не суждено встретить матушку, сестер, эра Августа, Ее Величество Катарину, даже Наля? Нет, это невозможно!

А если бежать? Прокрасться к коням, увести Грома и вернуться той же дорогой, какой они приехали сюда. А потом куда? В Олларию уже нельзя, там его будут искать. Вернуться домой, может быть, тогда его оставят в покое? А если нет - добраться до границы с Каданой или Гаунау. Они были союзниками отца, должны помочь и сыну. Да, так будет лучше! Он не позволит Дораку, Алве и этому Райнштайнеру играть с ним в какие-то непонятные игры, герцог Окделл сам решает свою судьбу.
Стараясь двигаться бесшумно, Дикон выпутался из теплых шкур, поднялся на ноги, со страхом взглянув на Райнштайнера. Однако тот лишь повернулся во сне, не открывая глаз, и юноша успокоился. Лошади хрустели зерном из большой торбы, и Гром недовольно дернул головой, когда его отвязали от елки. Ричарда бросило в холодный пот при мысли, что он заржет, однако оба коня промолчали, и вот он уже в седле. Юноша осторожно проехал несколько шагов, стараясь не производить шума, но, удалившись на приличное расстояние, пустил Грома вскачь той же тропой, по какой недавно приехал. Чем дальше он удалялся от оставшегося у костра бергера, тем больше радовался своему успеху. Он был свободен!
Правда, в темноте трудно было разбирать дорогу, но все же он надеялся вернуться назад по своим следам. За ночь он выберется из этого проклятого леса, а дальше будет проще. От зверей и разбойников у него есть шпага и пистолет; спасибо Райнштайнеру, он проследил, чтобы у его оруженосца было в дороге все необходимое... Святой Алан, а сумку с провизией он забыл! Впрочем, ему нельзя было лазить в вещах, тут уж бергер точно бы проснулся, и тогда...
Ричард не знал, сколько времени проехал так, когда поблизости послышался топот другой лошади. Значит, Райнштайнер все-таки проснулся и гонится за ним? Юноша проверил, заряжен ли пистолет. Сможет ли он выстрелить первым? Отец говорил, в бою такие вещи происходят сами собой, страшно бывает потом. Ничего, он обязан справиться.
Топот приближался, однако теперь Ричард ясно слышал, что он доносится совсем с другой стороны, как раз оттуда, откуда они приехали. Значит, это не Райнштайнер? Неужели за ними и вправду кто-то едет? А может быть... может быть, бергер прячет его не от врагов, а от друзей? Тот не позволил ему встретиться с эром Августом, оскорбительно отозвался о нем. Неудивительно, ведь он заодно со своими хозяевами. А может быть, эр Август, узнав, куда он едет, послал за ним человека, чтобы тот ему что-то передал, а может, и помог бежать? Тогда все становится понятно. Да, скорее всего, там, впереди, друг, а не враг! Дик пришпорил Грома и поскакал вперед, навстречу тому, кто его ищет.
И вдруг тишину ночного леса взорвал оглушительный выстрел. Юноша, еще не понимая, что происходит, прижался к спине жеребца, и услышал свист пули, пролетевшей над головой.
- Это я, герцог Окделл! - закричал он, еще надеясь, что произошла ошибка и посланец эра Августа просто не узнал его в темноте.
Однако в следующий миг что-то с силой толкнуло Грома в бок, Дикон пошатнулся в седле, и тут же чьи-то руки с силой схватили его за горло, стаскивая с седла. Юноша рванулся изо всех сил, но напрасно. Стало трудно дышать. Уже теряя сознание, Ричард еще почувствовал, как его кто-то тащит, точно мешок, по сухому колючему покрову. А затем вдруг еще один взрыв прямо над его головой, яркая огненная вспышка, и руки неизвестного разжались. "Я умер!" - подумал Дик.
Однако совсем рядом кто-то грязно выругался и застонал. Неужели он попал в Закат? Ведь праведники в Рассвете не могут так ругаться. А потом послышались звуки борьбы, как будто кто-то катался по земле, тщетно пытаясь освободиться. Затем послышался ледяной голос:
- Вставайте, герцог Окделл, не то простудитесь. Земля холодная.
В голове Ричарда мгновенно прояснилось, точно на него вылили ведро воды. Он понял, что остался жив и что все происходит наяву. Поспешно вскочив на ноги, встретил взгляд Райнштайнера, еще более тяжелый и холодный, чем обычно. Бергер прижимал к сосновому стволу какого-то человека, приставив к его горлу широкий кинжал.
- Кто послал тебя? - голос Райнштайнера был, кажется, страшнее кинжала.
Пленник что-то невнятно забормотал. Как Дик успел разглядеть, по его правой руке стекала кровь, и он выглядел испуганным.
- Говори громче, - Райнштайнер был абсолютно спокоен, даже не прикрикнул, как сделал бы любой на его месте.
- Тессорий... Граф Манрик, - пленный судорожно сглотнул, кривясь от боли.
- С какой целью?
- Чтобы убить... мальчишку... герцога Окделла.
Убить его? Манрик - хочет убить его?! Но зачем? Нет, навозники, конечно, способны на любую подлость, но зачем его жизнь могла понадобиться человеку, которого он никогда и в глаза не видел?
По-видимому, Райнштайнера интересовал этот же вопрос.
- Чего хочет твой хозяин? Говори, если хочешь умереть легко. - Лезвие кинжала чуть сильнее надавило на горло несостоявшемуся убийце.
- Он мне не докладывает, - пленник криво усмехнулся. - Вот если бы мы могли договориться...
- Посмотрим, что ты скажешь. Если твои сведения стоят твоей шкуры, может быть, и договоримся.
Пленник облизнул сухие губы.
- Тессорий велел полковнику Люра найти пару надежных парней для важного поручения. Полковник и вспомнил обо мне, я раньше служил под его командой. Сказал: сделаешь дело - будешь жить хорошо, а если проговоришься кому - будешь жить мало. И еще сказал: тессорий нас хорошо вознаградит, скоро он будет самым влиятельным человеком Талига, и мы можем возвыситься вместе с ним. Для того ему и нужно убрать Окделла. Ну, меня и отправили за вами. Как, этого хватит, чтобы договориться?
- Хватит, - кивнул Райнштайнер и вонзил кинжал в горло незадачливому слуге Манриков. Затем не спеша вытер его об одежду убитого и только тогда позволил трупу упасть на землю. И повернулся к Ричарду.
Тот замер, не зная, чего ждать теперь. Райнштайнер только что спас ему жизнь, значит, он не враг? Но можно ли ему доверять, ведь он служит Дораку и Алве. Алве, который, по словам Райнштайнера, спас ему руку. Алве, убийце его отца, врагу всех Людей Чести. И при этом Алва его спасает, а Манрик ни с того ни с сего хочет убить..
- Зачем вы сбежали, герцог Окделл? - ледяной голос Райнштайнера прервал его размышления, его глаза заглянули ему в самую душу.
- Я хотел вернуться домой, - Дик почувствовал, как краснеет; должно быть, это было заметно даже в темноте. - Я не знал, чего вы хотите от меня, зачем поехали в этот лес...
- Dumkopf! Rotznase! - произнес, почти пролаял Райнштайнер по-бергерски; кажется, привычное хладнокровие ему изменило на этот раз.
Дик молчал. Он не знал, что значат эти слова, но догадывался, что не слишком лестное для его особы. Впрочем, что бы там ни было, он их заслужил. Сам поехал в руки убийце. Если бы не Райнштайнер, он был бы сейчас мертв...
- Вас хотят убить, герцог Окделл, - Райнштайнер вновь был сама невозмутимость. - Вы только что все слышали сами. Граф Манрик рассчитывает добиться большего влияния, присоединив земли опальных дворян, как вы. Если Надор останется без герцога Окделла, граф Ларак и его сын, вероятно, последуют за вами, и Надор, как выморочное имущество, перейдет в собственность короны. А уж тессорий сумеет добиться, чтобы земли и титул достались ему. Благодарите герцога Алву и графа Савиньяка за то, что они не желают усиления Манрика. Они решили сохранить вам жизнь и поручили мне вашу охрану. Я подозревал, что это будет нелегко, но все же ожидал от вас более разумного поведения. Не так уж легко было успеть вовремя, герцог Окделл, - закончив свою тираду, Райнштайнер направился к своему коню, стоявшему у дерева. - Вернемся в лагерь, - бросил он на ходу. - Вы ведь не хотите оставаться ночевать рядом с трупом?
- Нет, - Дик прыгнул в седло и последовал за бергером.
Больше они не разговаривали вплоть до возвращения на прежнюю стоянку. Лишь снова разводя костер, Райнштайнер пристально посмотрел на уже успевшего заползти в меховой мешок Дика и поинтересовался:
- Надеюсь, больше вы не собираетсь убегать? Хотя бы этой ночью?
- Нет, - честно говоря, Ричард чувствовал себя настолько усталым и измученным, что не только бежать - и ехать никуда по своей воле не захотел бы. Рука снова заныла, напоминая о еще не до конца зажившей ране, а горло, казалось, продолжало чувствовать удушающую хватку убийцы.
- Это радует, - произнес Райнштайнер, протягивая юноше флягу с каким-то темным напитком. - Выпейте, это поможет вам согреться и заснуть, а также, возможно, прояснит ваш ум, хотя в последнем я не уверен. Но отдохнуть вам не помешает, я разбужу вас на заре. Если за нами следовал один убийца, могут появиться другие, значит, нам надо ехать как можно быстрее.
Дик послушно отпил, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Ничего похожего ему не приходилось пить, но вкус был приятный. Теплый медвежий мех стал вдруг необычно мягким и ласковым, хотелось вечно лежать вот так и ни о чем больше не думать. Глаза закрылись сами собой, и он заснул без сновидений и тревог.