Четыреста лет спустя или Новый Излом - IV

[Артанис]

В этот миг распахнулась дверь, и солдаты, переглянувшись, пропустили вошедшего, сомкнув штыки за его спиной.
- Ой, папа пришел! - воскликнула Маргарита; кидаясь к вошедшему, обхватив его за шею, отчего тот едва не упал.
- Маргарита, что с тобой? - испуганно воскликнул Карл Оллар-старший, взяв дочь под руку. - Ваше Величество, я сдаюсь на милость победителя, - добавил он, увидев в комнате Алехандро.
Что почувствовал в этот миг талигойский король, осталось загадкой - но лицо его выражало усталость и, пожалуй, жалость, и ни капли радости.
- Зачем вы это сделали, герцог Марагонский? - поинтересовался он.
Оллар опустил голову, шумно вздохнул. За последние несколько месяцев он сильно постарел, и сейчас, рядом с молодым и сильным Алвой выглядел особенно жалко.
- Я заботился о процветании своей семьи, Ваше Величество. Я хотел, чтобы Оллары вновь обрели власть, которую отняли у них ваши предки. С этой целью я добивался, чтобы мой сын женился на герцогине Окделл, а дочь стала кесариной Дриксен. Я наказан за это, Ваше Величество. Где мой сын, я не знаю, а дочь... вы видите сами. Мне все равно, что вы сделаете со мной.
- Ваш сын у нас, жив и здоров, и даже вернул нам Повелителя Скал, - сообщил Алехандро. - Что же делать с вами... Прежде всего, я прикажу лучшим врачам королевства осмотреть вашу дочь, и, может быть, ее еще удастся вылечить, так что не отчаивайтесь прежде времени. Кроме того, за жизнь вашей семьи просил Повелитель Молний. Герцог Эпинэ, вы подтверждаете свою просьбу?
Рауль не сразу понял, что обращаются к нему.
- Подтверждаю, - проговорил он, с трудом подняв голову. Очень хотелось уснуть и ни о чем больше не думать, однако приходилось держаться - слишком много было дел. А где-то щебетала и болтала без умолку Маргарита, не замечая ни мертвых тел и крови в комнате, ни вооруженных солдат, ни хмурого, усталого вида собравшихся людей. Воистину, счастливы могут быть лишь умалишенные.
- Что ж, если так, вы имеете право взять на поруки герцога Марагонского с семейством, - кивнул Алехандро. - Я не имею права освободить вас совсем, - сказал он Оллару, - но, думаю, домашний арест будет достаточной мерой наказания. Кроме того, вашего сына возьмет к себе порученцем герцог Эпинэ сроком на три года. Насколько я знаю, ваш сын не заканчивал Лаик; а между тем, ему не помешает подготовиться к самостоятельной жизни.
- Я согласен, - кивнул Оллар.
- А вам, герцог Эпинэ, следует отдохнуть, заметил Алехандро. - Я соболезую вам в вашей утрате, но мне и Талигу нужен здоровый Повелитель Молний. - Уведите его и уложите в постель, - шепотом добавил он Сильвии. Та взяла под локоть своего... теперь уже жениха. Трудно становиться невестой при таких обстоятельствах...

Дворец Олларов был взят. К сожалению, существенных потерь с обеих сторон избежать не удалось; однако большинство собравшихся в саду победителей все же были рады возвращению короля, не сомневаясь, что теперь все пойдет как прежде. Все рассказы о материализме и об уходе магии из мира уже забылись, равно как и введенные Олларами "новые порядки". У Талига снова был законный король из династии Раканов и Повелители, убедительно доказавшие свои возможности. Так что народ имел право радоваться. Уже разводили праздничные костры, жарили мясо и готовились открывать бочки с вином, которые Алехандро разрешил взять из погреба Олларов.
Одним из немногих, не поддавшихся общему веселью, был Юстиниан Придд. Он бродил в одиночестве по саду, не реагируя на приветствия новых знакомых, нигде не находя себе места. Нет, его никто не гнал - да и как можно было бы иначе, если все видели, что Алехандро дружески разговаривал с ним, а, узнав о "призраке Рокэ Первого", даже засмеялся, хотя и посочувствовал Рокслею. За себя Юстиниану Придду не приходилось беспокоиться.
Несколько часов назад, когда стихали последние выстрелы, он столкнулся в одном из коридоров дворца с отцом. Маркус Придд выглядел бледным и усталым, он явно спешил. Даже оделся во что-то серо-коричневое - кажется, ему менее всего, хотелось с кем-то встречаться.
Юстиниан велел солдатам подождать его, а сам дошел с отцом до черного хода, на всякий случай держа наготове шпагу.
- Теперь иди, - сказал он. - Этот ход еще не захвачен, ты успеешь выбраться из дворца и доберешься до дома. А наш дворец пощадят, я договорился с королем и с герцогом Эпинэ.
Маркус Придд саркастически усмехнулся.
- Я вижу, ты успел вовремя, - проговорил он. - Моя школа, хвалю. Теперь ты станешь вторым маршалом Валентином; а мое время прошло. Что ж, по крайней мере, клан Приддов в надежных руках.
- Ты так ничего и не понял, - вздохнул Юстиниан. - Да, я иду дорогой Валентина, но не в том смысле, как ты думаешь. Ладно, теперь ступай. И не беспокойся, я добьюсь, чтобы вас пощадили. Скажи маме, что ей и детям ничего не грозит, и что я постараюсь защитить и тебя.
- Мне не нужна защита, - герцог Придд скрылся в аллее вечнозеленых кипарисов, начинающейся почти от самого дворца.
Вернувшись домой, он лишь передал жене то, что просил сообщить их старший сын, и прошел в свой кабинет, сказав, что не желает никого видеть. Когда, спустя несколько часов, встревоженная его молчанием герцогиня приказала слугам выломать дверь, они нашли в кабинете тело хозяина. Маркус Придд принял яд, не желая сдаваться на милость победителя или пользоваться покровительством собственного сына.

Анатоль Манрик тоже успел покинуть дворец Олларов вовремя, через тот самый подземный ход, о котором он говорил Маргарите. С собой он успел унести все ценные вещи, до которых сумел добраться, и, вернувшись в свой особняк, поспешно собирал в дорожные сумки и все свои богатства, выбирая такое, что легче было бы унести. Золото, деньги, драгоценности, - в ход шло все. Когда он, наконец, закончил, его комната была заставлена сумками, набитыми бесчисленными богатствами, заработанными поколениями Манриков, украденными только что у Олларов, присвоенными при расхищении столицы...
Только тут Манрик сообразил, что прошло уже много времени, а его наверняка ищут или вот-вот начнут искать. Дворец Олларов, конечно, уже взят, а его обитатели, должно быть, или мертвы, или в Багерлее. Возвращаться за прекрасной Маргаритой нет смысла, она потеряна для него. Жаль, конечно, но он проживет и без нее. Только бы добраться до Бордона или Агарии, а там, он знал, его примут с радостью. Во-первых, он враг Талига и сумел здорово навредить ненавистным им "дикарям и язычникам", во-вторых, он богат, а за деньги в этих странах будут рады кому угодно. Вперед же!
Манрик не без труда поднял свои сумки - ничего, сейчас он позовет слуг, и те мигом их приторочат к седлам сменных лошадей, которых он велел приготовить для дальней поездки, - и взялся за ручку двери, однако та неожиданно открылась сама собой. На пороге стоял Генрих Райнштайнер.
- Я ждал, когда вы будете готовы, - произнес командор Тайной Службы. - Вы арестованы по обвинению в государственной измене, покушению на убийство Рауля Эпинэ и расхищению собственности как государства, так и частных лиц.
Манрик попятился, отступил назад. Ну, положим, насчет того, что эти законники именуют изменой - вся Оллария слышала, как он выступал с трибуны. И "расхищенная собственность" - вот она, в сумках. Но как он умудрился узнать об Эпинэ?! Или правду говорят, что Райнштайнеры - не люди, а демоны, и в жилах у них вместо крови ледяная вода?
- Вы ничего не сможете доказать, - прошептал он. Глупо, зачем это говорить? Просто чтобы показать, что ты не смирился, не признаешь себя виноватым, а ведь все напрасно.
- Я никогда не предъявляю обвинений, которых не могу доказать, - в голосе Райнштайнера не было ни угрозы, ни гнева. - Того, что вы совершили, господин Манрик, - или мне именовать вас графом? - вполне достаточно для пожизненного срока в Багерлее. Или для Занхи, которую вы столь красочно живописали в своих откровениях с трибуны.
Райнштайнер шагнул в сторону, и двое здоровенных бергеров взяли Манрика под руки.

[Katze]

Как захватывающе! Рауль все-таки разобрался и выбрал Сильвию, он продолжает меня удивлять
В обморок  Маргариты я сперва не поверила, решила что она  начала осваивать животворящие обмороки  , а оказывается ей мозг отформатировали или все таки играет ? А Алехандро ну уж слишком добрый , нет бы хотябы поженил Маргариту с Манриком  , а то докторов  Одна отрада Райнштайнер , не стал отпускать вороватого Анатоля на все 4 

[Krissa]

Леворукий и все его кошки! Артанис, ты умница! Излом, картины, характеры!

Но ваш с Алвой гуманизм...  Слов нет!

[Эйлин]

  Очень хорошо! Хотя Алва добр сверх меры! А Райнштайнер на высоте - поймал Анатоля. Надеюсь, хоть этого накажут на самом деле, а не помилуют в припадке гуманизма по доброте сердечной.
 А что же с Исабель и Марселем?

[Дюймовочка]

Интересно, что с Маргаритой - притворяется или и правда мозг перезагрузился?
Вот ведь змеюка - после всего как ни в чем ни бывало бросается Раулю на шею!
Хорошо, что он во всем разобрался
А Оллару надо бы наказание построже, да... Это ведь из-за него все случилось

[zoika]

Ранштайнер красавчек. Эрэа Артанис спасибо что продолжаете писать и не бросаете. Это уже получается довольно тяжеленький томик

[Convollar]

Почему у меня такое впечатление, что Маргарита притворяется? Не верю я ей.......

[Katze]

Почему у меня такое впечатление, что Маргарита притворяется? Не верю я ей.......

Аналогично  Слишком уж лжива и изворотлива . Есть конечно вероятность, что судьба покарала , но не производила она впечатления дамы со слабой психикой.

[Krissa]

Думаю, если дамочку приложила астера (а не надо кидаться на кого не надо!) судьба, то ей уже не до интриг.
Но все равно, маловато приложила! Я б добавила

[Katze]

Вот оттого, что приложила маловато подозрения в притворстве  и возникают.

[Артанис]

Эрэа Katze, эрэа Krissa, эрэа Эйлин, эрэа Дюймовочка, эрэа zoika, эрэа Convollar, большое спасибо за комментарии!

Так фамильное сходство никто не отменял, только во Франциска у них там давно никто не урождался

Если взять канон, то смотря в чем. Толковых королей среди Олларов было не так уж мало, а настоящим полководцем и Франциск не был, если верить Рамиро. А у меня - какими там были Оллары вплоть до последних двух поколений, сама в точности не знаю. А вот Маргарита, родись она мужчиной, на мой взгляд, вполне могла бы стать вторым Франциском, почему бы и нет?

Глава 16
Мауриция Вейзель спустилась в гостиную дворца Эпинэ. Там уже были развешаны черные траурные знамена и ленты. В приемной сейчас лежало в гробу тело Шарля Эпинэ, и слуги и гвардейцы Дома Молнии собрались на ночное бдение над телом своего герцога. Излом забрал еще одну жертву. До конца Круга Ветра еще четыре дня, и неизвестно, какие испытания могут их ждать, пока все не завершится...
- Мауриция, что-то произошло? - неожиданно прозвучавший голос заставил женщину вздрогнуть.
- Это вы, Генрих? - проговорила она. - Простите, я думала, здесь никого нет. Разве вы не остались вместе с Его Величеством и герцогом Ариго?
- Меня отпустили проследить здесь за порядком, - Генрих усадил женщину за стол, отодвинув в сторону какие-то бумаги, которые просматривал до того. - Вас не оскорбит, если я предложу вам выпить? - он поставил на стол бутылку темной, настоенной на травах бергерской настойки и два серебряных кубка.
- Никоим образом, - Мауриция покачала головой. - Бывают дни, когда выпить нужно всем.
- Вы правы, - Райнштайнер налил пахнущую полынью жидкость в оба бокала. - Как себя чувствует герцог Эпинэ? Герцогиня Окделл с ним?
- Она наотрез отказалась идти отдыхать, - женщина отпила глоток настойки, пробуя ее на вкус. - А Рауль... то есть герцог Эпинэ сейчас спит. В ближайшие несколько дней он вряд ли сможет встать с постели, сегодня его опять лихорадило. А Сигрид... то есть Сильвию я завтра утром напою кошачьим корнем, чтобы поспала хоть немного.
- Так даже лучше для них обоих, - Генрих взял кочергу, разворошил в камине тлеющие угли, и огонь разгорелся ярче, высвечивая фигуру женщины, сидевшей напротив. - Пусть похороны Шарля пройдут без них. Они оба сейчас чувствуют себя виноватыми в произошедшем. Так всегда бывает, когда гибнут твои близкие. Время и любовь помогут им пережить эту утрату.
- По крайней мере, они готовы начать жизнь сначала, - задумчиво проговорила Мауриция.
- А вы? - Райнштайнер пристально взглянул на нее поверх бокала, и баронесса Вейзель, пытаясь скрыть свое смущение, выпила залпом весь кубок.
- А что будет теперь с Олларами? - спросила она, спеша сменить тему.
Райнштайнер помолчал, снова наливая настойку в кубки.
- Его Величество решил помиловать Оллара-старшего, хотя тот и главный заговорщик; не мне противиться его решению. Разумеется, я установлю четкий контроль за всеми их перемещениями и контактами. Надеюсь, вы мне поможете внедрить несколько прознатчиков во дворец Олларов, выбрав для этой цели подходящих людей?
- Почту за честь, - разговор постепенно стал снова деловым, и это успокоило Маурицию. А полынная настойка и впрямь согревала, и не только... Ее терпкий вкус, острый, горьковатый аромат отчего-то вселяли надежду на лучшее, а горящие в камине поленья позволяли почувствовать себя как дома, в Торке или в Хексберг. Как будто они и не были гостями в чужом доме, собравшимися на похороны хозяина. Живым людям никогда не хочется думать о смерти. Но о чем-то думать надо, хотя бы о службе, лишь бы не отвлекаться ни на какие дурацкие мысли. И она произносит:
- Я надеюсь, что Алехандро никогда не придется раскаяться в своей доброте. Оллар, конечно, не похож на Анри-Гийома Эпинэ, чтобы мстить за отстранение от власти. О Карле-младшем теперь будет заботиться Рауль, когда встанет на ноги. И мы поможем, чем можно; из него еще может выйти настоящий талигоец. А Маргарита... Мне ее жаль, честно говоря.
- Она так и не пришла в себя? - показалось, или в голосе Райнштайнера послышалось сочувствие?
Женщина покачала головой.
- Это ужасно... Взрослая женщина, а ведет себя как девочка лет шести, не более. Хвастается своими украшениями, пытается всем понравиться, красуется перед зеркалом - и при этом совершенно ничего не помнит. Отца и брата, правда, узнает, но говорит с ними как ребенок. Не помнит, что ее мать давно умерла. Врачи говорят, что она не притворяется. Ей устроили проверку знаний - она читает достаточно быстро, но вслух и по слогам, а пишет только печатными буквами и неровно, как обычно пишут маленькие дети. Такое ощущение, что последние лет так двадцать просто выпали из ее памяти. Ее отец, по крайней мере, говорит, что она сейчас ведет себя один к одному как в детстве.
- И ничего не говорят, возможно ли ее вылечить? - спросил Райнштайнер.
- Никто пока что не знает. Может быть, со временем она и вспомнит все или хотя бы часть. Хотя, честно говоря, я уже и не знаю, как лучше! Вот скажи: будь она в своем уме, вы ведь посадили бы ее в Багерлее?
- Как минимум временно - да, - Генрих ответил, не задумываясь. - И, если бы Алехандро не вздумалось отпустить и ее, там бы она и осталась, разумеется, в надлежащих условиях. Закон Франциска Великого, который пока еще никто не отменял, в данном случае спас бы жизнь его далекой пра-правнучке, но и на воле герцогине Марагонской делать нечего. Она - не то что старик Оллар, эта не сломалась бы никогда. По крайней мере, Рауль с Сильвией точно оставались бы под угрозой, пока она жива. Так что, если бы от меня потребовали бы ее отпустить, я, вероятнее всего, устроил бы ей "несчастный случай", - откровенно признался Генрих, поглядев прямо в глаза Мауриции. - Надеюсь, вы никому не скажете об этом.
Интересно, какой реакции ожидал командор Тайной Службы? Думал, что она встанет и уйдет, назовет его бесчувственным чудовищем или еще как-нибудь покрасивее? Он, кажется, забыл, что разговаривает со своей соотечественницей?

[Артанис]

- Вы совершенно правы, - она встретила его взгляд с той же прямотой. - И я на вашем месте поступила бы также ради покоя своих друзей, да и Талига в целом. Но ведь, если Маргарита придет в себя и ее можно будет судить, эта проблема вновь встанет перед нами. А если она так и останется на уровне ребенка... Жалкое существование, хоть она и ничего не понимает. Пока она молода и красива, это еще не выглядит отталкивающе, но представьте ее в старости, если, конечно, к тому времени родственники не предпочтут о ней "забыть"! Четверо наказали ее так жестоко, как люди никогда не могли бы.
- На все их воля, - вздохнул Райнштайнер. - Из-за нее погиб Шарль, да и Рауль пострадал по ее вине, хоть и косвенно. Что ж, хочется верить, что нам удастся преодолеть Излом, не допуская излишней жестокости. Хотя потери все равно велики, с обеих сторон. Люди Олларов, надо отдать им должное, защищались как львы. Однако же в городе сегодня праздник, для тех, кто могут праздновать. Юстиниан Придд остался дома, с матерью и младшими братом и сестрой. Его отец покончил с собой, чтобы не попасть мне в руки.
- Что ж... я бы сказала, что из всех этих... бывших освободителей он поступил наиболее достойно, - задумчиво проговорила Мауриция. - А Юстиниану, конечно, сейчас тяжело. Но, опять-таки, если бы его отец оказался на Занхе или в Багерлее, клеймо могло лечь на всю семью, не все ведь примут это как должное. А так - герцогиня и дети чисты.
- Да, пожалуй, так для них лучше, - согласился Генрих, разливая по кубкам остатки настойки. На обоих кубках были выгравированы длинноволосые девушки со змеиными хвостами - найери. Женщина пригубила крепкий напиток, смакуя каждый глоток. Разговор замолк, и правильно. Они уже все обсудили, с пользой для дела скоротав вечер - чего еще остается желать?
- Так все-таки: готовы ли вы начать жизнь сначала? - четкий и уверенный голос Райнштайнера прорезает тишину, точно нож. Опустевший кубок падает из разжавшихся пальцев Мауриции; она наклоняется, чтобы поднять его, и ее рука сплетается с рукой мужчины.
Прикосновение его руки с длинными сильными пальцами оказывается неожиданно горячим. Кто придумал, что Райнштайнеры - ледяные и бессердечные "белокурые бестии", лишенные всех человеческих чувств?! Те, кто видел их лишь такими, должно быть, и не заслуживали лучшего отношения со стороны Повелителей Волн. Только зачем это?..
- Отпусти... отпустите же меня, - баронесса Вейзель пытается освободиться; силой она с юности не уступала большинству мужчин, как истая бергерка, но разве из рук Райнштайнера вырвешься? Особенно если и не хочется...
Потомок Железного Ойгена увлекает ее на предусмотрительно поставленный в гостиной диван, прижимая своим телом.
Его губы еще пахнут полынью и мятой. Кто придумал, что полынь символизирует разлуку? По крайней мере, для них двоих сегодня этот запах подарил встречу с далеким домом и... со своей судьбой.
- Вы бы хоть моим желанием поинтересовались, эр командор Тайной Службы, - Мауриция еще пытается сердиться. - Вы, должно быть, пьяны, если не могли найти кого-нибудь помоложе и покрасивее? Лейэ Унде, ты что, коровы в платье никогда не видел?
Он снова целует ее в губы, заставляя замолчать и прекратить сопротивление. Женщина, в свою очередь, стала помогать ему расстегивать пуговицы на камзоле, затем на рубашке, залюбовалась литыми мышцами его плеч, груди. Не удивительно, что из таких объятий ей не освободиться... Лейэ Унде, он же моложе ее на шесть лет! Райнштайнеры долго не стареют, Железный Ойген вон прожил почти сто лет и, если верить портретам, и в старости очень мало изменился, слабым и дряхлым уж точно его никто не видел, даже после смерти его лучшего друга Жермона Ариго. И Генрих будет таким же, а она через десять лет превратится в старуху. Как ему объяснить?! И ведь он не пьян - бергерская настойка хоть и крепкая, но только не для бергерской же головы. В чем же дело, в чем?..
Кажется, последний вопрос она выкрикнула вслух, однако вместо ответа Генрих вытащил скреплявшие ее волосы гребни, распуская по плечам белокурые волны, немного темнее его собственных. Одно хорошо - хоть седина в ее волосах будет незаметна...
- Дело в том, - в голубых глазах светится непривычное лукавство, - что вы теперь никуда не денетесь, фокэа Райнштайнер.
- Что?.. - нет, услышать такое было бы лестно для какой-нибудь молодой девушки, но уж никак не в ее возрасте!
- А вы забыли, - его пальцы зарываются в густую массу ее волос, перебирая их неожиданно мягко, - что имеете дело с командором Тайной Службы? Весь Талиг считает, что от Райнштайнеров нельзя ничего скрыть. Это не совсем так, но уж в женских сердцах мы разбираться умеем, насколько это возможно.
- Так ты знал с самого начала? - Мауриция закрыла лицо руками. - Я должна была догадаться, если уж Сильвия все поняла...
- И что тебе сказала герцогиня Окделл, позволь поинтересоваться? - странно, Генрих, кажется, и не беспокоится, что его тайну кто-то знает, голос кажется даже веселым.
- Она... она сказала, что для меня еще ничего не поздно, и что я зря скрываю свои чувства, - смущенно прошептала женщина.
- Обязательно поздравлю при случае герцога Эпинэ: у него будет очень умная жена, - удовлетворенно произнес Генрих. - И, я надеюсь, у меня тоже, - последние остатки одежды обоих полетели на пол.
- Генрих... мы не можем... в доме же покойник, - Мауриция еще держалась за последние остатки самообладания, столько лет служившего ей надежным щитом.
- Наши предки всегда говорили: там, где прошла смерть, непременно должна появиться новая жизнь. Живые ведь не хоронят себя вместе с умершими, не так ли? Я не сомневаюсь, что Шарль первым бы поздравил нас. Благославил же он своего кузена с герцогиней Окделл перед самой смертью, а ведь он сам любил ее. Мы живы, Мауриция, а значит, никакой Излом не страшен Кэртиане. Расслабься, нам нечего стыдиться.
Разумеется, она поверила ему. Да и могло ли быть иначе?

[Эйлин]

  Очень хорошо! Замечательный разговор  в самом начале.  И  прекрасное завершение. От политики к любви!
  И эти двое обрели свое счастье.

[Katze]

Я надеюсь, что Алехандро никогда не придется раскаяться в своей доброте. Мне остается только разделить эту надежду Мауриции  , правда Маргариту мне не жаль,  я в этом вопросе поддерживаю великолепного Райнштайнера , хотя похоже несчастный случай не понадобится , и четверо действительно забрали ее разум.
И  в вопросе Мауриции я тоже поддерживаю Райнштайнера и радуюсь за них   

А старший Придд действительно поступил наиболее достойно из всей шайки реформаторов.

Если взять канон, то смотря в чем. Толковых королей среди Олларов было не так уж мало, а настоящим полководцем и Франциск не был, если верить Рамиро. А у меня - какими там были Оллары вплоть до последних двух поколений, сама в точности не знаю. А вот Маргарита, родись она мужчиной, на мой взгляд, вполне могла бы стать вторым Франциском, почему бы и нет?

Нет, нет, я имела  в виду виду последние 400 лет, т.е. период от Фердинанда , до описанных вами событий. А Маргарита хоть и честолюбива, но до Франциска не дотягивает, он сторонников все же явно иными методами вербовал  

[Convollar]

Действительно - интересный поворот сюжета ...хотя и втайне ожидаемый.